Жанр: Боевик
Такси для ангела
...мьдесят семь.
- А теперь представь еще одно: их не восемьдесят семь, а четыреста
восемьдесят семь. Четыреста восемьдесят семь
страниц кича каждые четыре месяца. Это и есть Аглая Канунникова.
- Так она писательница? - осенило меня. Дарья дернулась, как от удара
током.
- Помнишь покойного Кешу?
- "Девки, выпьем"?
- Именно. Наш несчастный попугай - и тот нацарапал бы лучше. Жаль,
подох не вовремя. А то украсил бы собой
масскультуру.
- Чего ты бесишься? В стране полно авторов подобного чтива.
- Она - единственная. - В голосе Дарьи было столько ненависти и
страстной убежденности, что я даже поежилась. -
Единственная, кто смог так раскрутиться. Куда ни плюнь - всюду она. Знаешь,
почему я купила машину? Потому что в
метро все читают только ее. Видеть этого не могу!
- Ты меня пугаешь, - начала было я, но Дашка перебила меня самым
бесцеремонным образом:
- А теперь еще новый геморрой. Эта сволочь выпустила очередную
книжонку, которую я должна рецензировать.
Редакция, видите ли, с большим интересом следит за творчеством Аглаи
Канунниковой.
- Ну и напиши, что книга - полный отстой. Дарья выпустила струю дыма
мне прямо в лицо и прищурилась:
- Слушай, а почему бы тебе это не написать?
- Мне?!
- А что? Тряхни стариной, у тебя ведь неплохо получалось когда-то.
Выспишься на этой твари как следует. Народ
тащится, когда распинают его любимцев, это часть игры... Больших денег, конечно,
не обещаю, но если ты понравишься
главному... Это шанс.
- Я так не думаю...
...Остаток дня мы с шумом и гиканьем носились по разомлевшей Москве,
пили кагор в каких-то кафешантанах и
текилу в каких-то кабаках. Два раза меня вытошнило, два раза Дарью останавливали
гаишники, и два раза ей удалось от них
откупиться. Как мы добрались до Дашкиной квартиры, я не помнила. Но первое, что
увидела, когда проснулась на
следующее - отнюдь не прекрасное - утро, оказалось книгой Аглаи Канунниковой.
Книга лежала на полу у изголовья моей кровати.
Я свесила вниз голову, трещавшую по швам от непомерных вчерашних
возлияний, и едва подавила в себе рвотный
рефлекс.
Никогда больше не буду мешать текилу с кагором! С сегодняшнего дня -
только минеральная. Ныне, присно и во
веки веков.
Пока я торжественно клялась себе в этом, на пороге возникла Дарья с
пакетом кефира в руках.
- Ну, как себя чувствуешь? - спросила она. Я красноречиво застонала.
- Выпей, - она присела на краешек кровати и протянула мне кефир. -
Сразу полетает.
Полегчало не сразу, а минут через пять. Но за это время я успела
завещать Дашке чешскую швейную машинку
"Минерва", мою единственную кормилицу. И богато иллюстрированное пособие "Шитье
- сто один секрет".
- Не майся дурью, - окоротила меня Дарья. - Лучше сунь два пальца в
рот.
Произнеся эту фразу, она выразительно посмотрела на книжку неизвестной
мне Аглаи Канунниковой.
- Может, в тазик будет сподручнее? - дрожащим голосом спросила я.
- Не думаю.
Приступ тошноты прошел, и ко мне снова вернулась способность
соображать. А вместе с ней пришло раскаяние:
последний раз я так безобразно напилась по случаю защиты диплома.
- Журналистского диплома, - уточнила Дарья. - Журналистского! Мое
вчерашнее предложение остается в силе. Я
сейчас убегаю, а ты полистай опус нашей священной коровы. Может, что-нибудь в
голову и придет. Жратва в
холодильнике. И не пей много кефира, там тоже есть градусы. Учти, что вечером мы
приглашены на коктейль.
- Куда?
- На коктейль. В одну симпатичную галерею. Недавно открылась. Це.
"Це" означало "целую". В более широком смысле:
"Будь здорова, не кашляй, водки не пей и не спи с кем попало".
- Це-це, - ответила я и снова рухнула на кровать. Двужильная,
закаленная в бесконечных московских попойках
Дашка умчалась по делам своего "Роад Муви". Я осталась одна и только теперь
вспомнила, что о свинствах Бывшего и о
моей плачевной участи мы так и не поговорили. И предстоящий рейд на коктейль
вряд ли ускорит этот разговор.
Но, черт возьми, именно этого я и хотела: устроить большой сквозняк в
голове. Уж он-то наверняка выдует все
мысли о Бывшем. Так что да здравствуют Москва, Дашка и симпатичные галереи!.. Да
здравствует большая прогулка!
Приняв этот лозунг как руководство к действию, я наконец-то
расслабилась и протянула руку к томику Аглаи
Канунниковой. Вопреки моим представлениям о подобного рода чтиве, книга вовсе не
выглядела экстремально. Никакого
оберточного глянца, никаких анилиновых красок, никаких блондинок с кинжалом,
зажатым в расселине груди. Напротив,
обложка являла образец сдержанности, да и название не было таким уж кроваворазнузданным:
"Такси для ангела".
Я посчитала это хорошим знаком и углубилась в изучение текста.
...Чтобы спустя четыре часа перевернуть последнюю страницу.
Нельзя сказать, что книга ошеломила меня. Или как-то особенно потрясла.
Это был добротный, совсем не плохо
написанный детектив с необходимым минимумом крови и таким же необходимым
минимумом психологии. В нем было
так же удобно, как и в разношенных комнатных тапках, где каждый палец и каждая
мозоль на месте. Удобно - не более того.
И все же, все же...
Год назад я перелицовывала одно старое пальто одной старой
петербургской дамы. Перелицовка заняла не так
много времени - всего лишь неделю. Но еще неделю я просто не могла с ним
расстаться. Я провела у этого романтического
куска твида самые счастливые дни моей жизни (если не считать медовый месяц с
Бывшим, который мы провели в деревне
Замогилы, на берегу Чудского озера). Стыдно признаться, но я даже спала в этом
пальто, чем вызвала неподдельный
интерес у Бывшего, который несколько подустал от размеренной и пресной
супружеской жизни.
Бывший одобрительно поцокал языком, назвал пальтишко фетишем, меня -
шалуньей и предложил сходить в
ближайший секс-шоп за каким-нибудь изысканным гарниром к моим "забойным твидовым
фантазиям". Секс-шоп я с
негодованием отвергла, но так и не смогла объяснить Бывшему, зачем мне
понадобилось пеленать тело в чужую, давно
вышедшую из моды вещь.
Но какой же она оказалась уютной! Она была создана для другого города и
другой страны. Да и для другого
времени тоже. Наверное, в этом пальто хорошо было мокнуть под дождем и посещать
крохотные кофейни, кормить
голубей, греть руки над жаровнями, выбирать обезумевшие от нафталина безделушки
на каком-нибудь "блошином" рынке.
В нем хорошо было отправиться куда-нибудь автостопом. И сойти на
обочине черно-белого, как старая кинолента,
времени. Но я точно знала, что никуда не отправлюсь и нигде не сойду. И от этого
мое сердце наполнялось печалью.
Светлой, ни с чем не сравнимой печалью, похожей на финал фильма "Украденные
поцелуи".
Возможно, если бы я выкупила пальто, если бы оставила его у себя, моя
жизнь повернулась бы по-другому.
Но я отдала его хозяйке, жалкая неудачница.
Я прошла мимо него, как проходят мимо главной и единственной в жизни
любви. И светлая печаль забылась сама
собой.
А сейчас - вспомнилась.
И всему виной была Аглая Канунникова с ее совсем не кровожадным "Такси
для ангела". Но особо заморачиваться
этим я побоялась. И, покончив с одной детективной интригой, переключилась на
другую.
Почему Дашка так ненавидит Канунникову?
Аглая Канунникова не конъюнктурщица, кичем в этом ангельском средстве
передвижения и не пахнет. Наоборот, в
некоторых местах я даже забывала, что читаю беллетристику. Совсем неплохая и
нестыдная работа.
Я, пожалуй, смогла бы выполнить Дашкину просьбу...
Об этом я и заявила своей подруге, когда она вернулась домой. Но,
вместо того чтобы обрадоваться, Дарья почемуто
поскучнела.
- Ты начала читать? - после недолгого молчания спросила она.
- Уже.
- Что - уже?
- Уже прочитала. Не понимаю, почему ты так на нее окрысилась...
- Нас ждут, - ушла от ответа Дарья. - Собирайся...Коктейль в галерее
оказался самой обыкновенной пьянкой:
нечесаные художники-нонконформисты и сомкнувшийся с ними нечесаный музандеграунд
потчевали всех желающих
водкой, пивом и жареным арахисом.
Дашка надралась в первые полчаса, я же (верная своей утренней клятве)
пила только воду из-под крана. В
богемном приюте не было даже минералки. А галерейная начинка - инсталляции и
богоборческие (свят, свят, свят!) иконы с
порнодушком - не поразила мое воображение. Зато его поразила Дашка, устроившая
просветительскую лекцию в таком же,
как и галерея, нонконформистском ватерклозете (с деревенским очком вместо
унитаза). Я сама спровоцировала ее, сказав,
что возьмусь за рецензию.
- Значит, ты тоже подсела на эту суку Аглаю!
- С чего ты взяла?
- А все на нее подсаживаются.
- Ты преувеличиваешь.
- Да я не то что преувеличиваю - я ее терпеть не могу! Лицемерка
поганая! Водит всех за нос. Копалась бы в своем
жанре, так нет: в учителя жизни лезет, свои взгляды навязывает. Обо всем
высказалась, ничего не забыла!... Даже по поводу
профилактических прививок детям Руанды у нее, видите ли, собственное мнение..:
Даже по поводу выращивания патиссонов и селекции трехцветного вьюнка!..
- Ладно, - первой не выдержала я. - Черт с ней.
- Вот именно! - Дашка попыталась плюхнуться на отполированный многими
сомнительными задницами толчок, и
я с трудом ее удержала.
Через час, когда Дашка окончательно превратилась в патиссон, о котором
так пламенно распространялась, в галерее
появился роскошный молодой человек в белом свитере и с такими же белыми
выгоревшими волосами. Проигнорировав
многочисленные приветствия и поддоны с пивом, он направился прямиком к Дашке,
пытавшейся улечься на инсталляцию
"Балканские войны-13". Легко подняв тело моей подруги, он потащил его к выходу.
- В чем дело? - спросила я, ухватив Дашку за край платья.
Молодой человек даже не сбросил скорости. А у самого выхода процедил:
- Откройте дверь.
- А вы кто такой?
- А вы кто такая?
Дарья, до этого больше напоминавшая мешок с картошкой, неожиданно
приподняла голову.
- Это - наш главный... А это...
Выпитый "коктейль" оказался сильнее: так и не договорив, очаровательная
пьянчужка закрыла глаза и отрубилась.
- А это ее подруга из Питера, - закончила за Дарью я и улыбнулась
главному.
- Что-то припоминаю. Открывайте дверь, подруга из Питера.
Вдвоем мы выволокли бесчувственную тушку на улицу и погрузили ее в
такую же белобрысую, как и он сам, тачку
Главного.
- Нам к проспекту Мира...
- Знаю, - процедил Главный и в лучших московских традициях сорвал
машину с места.
Теперь, во всяком случае, мне стало понятно происхождение мужских
парфюмов в ванной и мужских комнатных
тапок в прихожей.
Некоторое время мы ехали молча.
- Дарья говорила мне о вас, - первым нарушил молчание он.
- Мы учились вместе. Я тоже закончила журфак. - Кто знает, может быть,
это он и есть - мой единственный шанс, о
котором говорила Дашка.
- Это не имеет значения.
Ничего не поделаешь: первый же выстрел оказался холостым.
- Но статью все же напишите, - тотчас исправился главный. - А там
посмотрим.
- Об Аглае Канунниковой?
- Да о чем угодно.
Ай да Дарья! Похоже, она уже провела подготовительную работу. Милая,
заботливая, замечательная моя подруга!
Ангел с крыльями, а не человек! От неожиданно открывшейся перспективы у меня
даже закружилась голова.
- Может быть, вы в курсе... Почему она так ненавидит Канунникову?
- А вы сами не догадываетесь? Дарья тоже пыталась писать книги. Но у
нее ничего не получилось. Журналистика -
совсем другое дело...
Вот оно что! Вот он - корень всему: самая банальная профессиональная
зависть.
Больше главный не сказал ни слова. Он даже отказался от кофе, когда мы
поднялись в квартиру. Проводив гостя и
уложив Дашку в постель, я снова засела за Канунникову. Теперь, после беседы с
холеным начальником "Роад Муви",
Канунникова становилась не целью, а средством. С ее помощью я - если не буду
дурой - попытаюсь вернуться в давно
потерянную профессиональную жизнь.
...Оставшиеся до отъезда дни я провела за книгами Канунниковой и
Дашкиным ноутбуком. Порочная связка
альпинистов "Бывший - продюсерша - старая грымза" была напрочь забыта. И когда
опомнившаяся Дарья приволокла с
работы шикарно изданный двухтомник "Развожусь: за и против", я только пожала
плечами. "Дервиш взрывает Париж"
меня больше не интересовал.
За сутки до моего отъезда рецензия была готова. Вернее, это была не
рецензия даже, а пространное эссе. Я сдобрила
его своими собственными размышлениями, унавозила историей о пальто и снабдила
заголовком "Украденные поцелуи".
Из соображений безопасности я отдала эссе только на вокзале, за три
минуты до отправления поезда. Дарья
обещала показать его главному сегодня же (я подозревала, что торжественный акт
показа состоится в постели) и
обязательно позвонить, когда все прояснится.
... Дарья не позвонила.
Ни через три дня, ни через пять, ни через две недели.
Должно быть, я полностью дисквалифицировалась. Не уловила ритм
покачивающихся бедер "Роад Муви". И
сотрудником московского издания мне не быть никогда. И журналисткой - тоже.
Я отметила закат так и не начавшейся карьеры в кафе-мороженом
"Пингвин". В полном одиночестве. А потом
вернулась к своей "Минерве" с ножным приводом. И к скудным заказам театральной
студии Дома культуры им. В.
Кингисеппа: бесстрашные студийцы замахнулись на сказку "Снежная королева".
Звонок раздался, когда я пришивала воротник к костюму Маленькой
разбойницы.
- Я могу поговорить с Алисой Зданович? - Голос был женский, усталый и
вальяжный одновременно.
Такой голос мог принадлежать только богатой клиентке, и я сразу же
вспомнила, что моя старая заказчица, мадам
Цапник (62-й размер), обещала подкинуть очередную работенку: пальто и два
костюма для деловой женщины с изюминкой.
- Слушаю. Вы по поводу пальто? - бодро спросила я. На другом конце
трубки повисло непродолжительное
молчание.
- И по поводу пальто тоже, - голос дрогнул.
- Подъезжайте. Васильевский остров, улица Шевченко...
- Видите ли... Я очень занятой человек. А вы сами не могли бы приехать?
Я ухватилась за телефонный шнур. Мадам Цапник не соврала: женщина
действительно оказалась деловой. А с
преуспевающих бизнес-самок, которые беспокоили меня крайне редко, я обычно брала
по двойному тарифу.
- Диктуйте адрес.
- Гостиница "Астория", номер сто три. Это несколько меня озадачило. При
чем здесь гостиница?..
- Жду вас через час.
- Но...
Женщина повесила трубку, оставив меня в полной растерянности. Странный
звонок, странные тексты... А может,
это вовсе не наводка мадам? Тогда что? Голос не принадлежал никому из моих
знакомых, я никогда не слышала его раньше,
но имя и фамилия - мои, телефон тоже мой...
Озарение пришло только тогда, когда швейцар распахнул передо мной
тяжелую дверь "Астерии".
Дашка. Ну конечно же, Дашка!
Приехала в Питер по своим богемно-журналистским делам и решила меня
разыграть. Добить окончательно. Ты,
мол, сидишь с выкройкой и булавками во рту, а я - в дорогой гостинице. Месть за
эссе удалась, ничего не скажешь.
Я подошла к стойке суетливо-подобострастного портье.
- Номер сто три. Меня ждут.
Портье сделал неопределенный жест рукой, и за моей спиной вырос молодой
человек в строгом костюме.
Болтавшаяся на лацкане его пиджака бирка уведомила меня, что я имею дело со
службой безопасности отеля. И дальнейшее
сопротивление бесполезно.
Молодой человек с биркой аккуратно подхватил меня под локоть.
- Не стоит, я еще сама в состоянии идти, - пролепетала я.
- Пройдемте. - Он не обратил на мои слова никакого внимания.
И мы прошли в гостиничный бар. Теперь я была совершенно уверена, что
звонок - Дашкиных рук дело. И мадам
Цапник с ее деловой протеже здесь ни при чем: не буду же я снимать мерки в точке
общепита, в самом деле!..
Но Дашки в полупустом баре не оказалось. И пока я соображала, что бы
это могло значить, охранник подвел меня к
самому дальнему столику. За ним расположилась какая-то женщина. Она кивнула
охраннику и сделала приглашающий
жест рукой.
- Прошу.
- Меня? - переспросила я.
- Вы ведь Алиса? Садитесь.
Поколебавшись секунду, я все-таки устроилась напротив. И робко
произнесла:
- Вы от Эмилии Ефимовны?
Эмилией Ефимовной звали мою добрую стотридцати-килограммовую фею мадам
Цапник.
- Нет. Я сама по себе.
Женщина подперла рукой подбородок и принялась откровенно меня изучать.
Так откровенно, что в первую секунду
я разозлилась. А во вторую решила: черт с тобой, изучай, я и слова не скажу.
Точно определить возраст сидевшей передо мной дамы было невозможно. Но
ставки начинались с сорока пяти. В
этом возрасте она проболтается еще лет двадцать, если, конечно, будет делать
подтяжки и посещать массажные кабинеты.
Женщины подобного типа никогда не страдают гипертонией, пьют исключительно
черный, крепко заваренный кофе,
выкуривают не меньше двух пачек сигарет в день, мало спят, коротко стригутся и
никогда не закрашивают седину (это
придает им дополнительный шарм). Котов в качестве домашних животных они не
переносят, зато всегда заводят собак
крупных пород и молодых любовников.
Как клиентки, они достаточно непритязательны, потому что в одежде
предпочитают спортивный стиль.
В просторечии такой женский подвид называется "баба с яйцами".
И передо мной - типичная представительница этого подвида. Умное,
волевое лицо, резко очерченные губы, едва
тронутые светлой помадой, и эксклюзивное серебро на всех пальцах. Такого серебра
не найти ни в одном магазине, оно
передается исключительно по наследству. Или завоевывается как трофей - вместе с
карьерой, деньгами и мужскими
скальпами...
Закончить анализ я не успела. Женщина вынула из стоящей рядом с ней
сумки журнал и швырнула его на стол.
- Ваших рук дело? - спросила она.
Черт возьми, это был "Роад Муви"! Последний выпуск, датированный июлем.
От нехорошего предчувствия у меня
засосало под ложечкой. Если это действительно Дашкин розыгрыш, то он чересчур
пышно обставлен. И несколько
затянулся.
- Страница пятьдесят четыре, - подсказала женщина Я подтянула к себе
журнал и - не без опасений - раскрыла его
на указанной странице.
Буквы запрыгали у меня перед глазами: в рубрике "Гамбургский петух"
сияло и переливалось мое собственное эссе
"Украденные поцелуи". Конечно же, оно было на добрых две трети меньше
первоначального варианта, но оно было!
Дашка, корова, почему ты не сообщила мне об этом?!
- Вы от Дарьи? - спросила я.
- Странные у вас вопросы. - Женщина нахмурила тонкие брови. - Я ведь
уже сказала. Я - сама по себе. Меня зовут
Аглая Канунникова.
Кажется, у меня отвисла челюсть. Или вскрылись все поры на лице. Или
выпали все волосы. Во всяком случае,
дама, представившаяся как Аглая Канунникова, посмотрела на меня с сожалением. А
потом хорошо заточенным ногтем
отчеркнула название.
- Почему?
- Что - "почему"? - Я была совершенно сбита с толку.
- Почему вы так ее назвали?
- Есть такой фильм. У Франсуа Трюффо, французского режиссера...
Канунникова досадливо поморщилась.
- Я знаю. Но почему вы назвали свою писульку именно так?
- Просто... Это мой любимый фильм. Мне показалось...
- Плевать мне на то, что вам показалось. Да, забыла добавить, что бабы
с яйцами отличаются бесцеремонностью и
роковым влечением к ненормативной лексике.
- Я, пожалуй, пойду, - сказала я и сделала попытку встать из-за стола.
- Сядьте. Я заказала кофе. Но могу заказать и что-нибудь покрепче,
если... - не договорила она и снова уставилась
на меня.
- Если?..
- Если вы то, что я думаю. Значит, "Украденные поцелуи"... Там есть
посвящение, в самом начале фильма. Кому?
Ситуация была просто идиотской. Еще большей идиоткой оказалась я,
клюнув на этот звонок и на этот глупый
розыгрыш. Аглая Канунникова, надо же! Бабы с яйцами не пишут уютные книги!..
Видимо, на моем лице отразилась такая борьба чувств, что самозванкаэкстремистка
не выдержала. И припечатала
журнал книгой.
- Это один из моих первых романов. - Она перевернула книгу и показала
мне обложку с фотографией. -
Изображение как на могильной плите, но узнать можно. Похожа?
Книга действительно принадлежала Канунниковой. А фотография на тыльной
стороне - женщине напротив.
- Убедились?
- Да.
- Мне повторить вопрос?
- Зачем же, я помню. Французской синематеке, вот кому они посвящались,
"Украденные поцелуи".
- Отлично. - Аглая раздвинула губы в улыбке. - Вы предпочитаете виски
или коньяк?
Виски и коньяк относились к категории "что-нибудь покрепче".
"Что-нибудь покрепче, если вы то, что я думаю". Ах ты, пресыщенная
суперпопулярная сука! Дарья права,
знаменитости не вызывают ничего, кроме раздражения. Такая может и серную кислоту
в рожу плеснуть, и по судам
затаскает, если я что-то не то крякнула в своей, будь она проклята, статейке!..
- Я жду, - еще шире улыбнулась Аглая, и только теперь я заметила, что
передний зуб у нее сколот.
Самую малость сколот. Интересно, куда смотрит ее дантист?
- Я не пью спиртного.
- Жаль.
Подбитый зуб притягивал меня как магнит. Совершенно алогичный, не
правильный зуб. У знаменитостей не
должно быть изъянов во рту, от этого зависит их распроклятый имидж. Они готовы
терпеть во рту целые кладбища
мертвого фарфора, лишь бы не выпасть из обоймы.
В чем дело, Аглая? Или ты не играешь по общим правилам?
Канунникова подозвала официанта сухим пощелкиванием пальцев и что-то
шепнула ему на ухо. Официант затряс
набриолиненным пробором и сразу же исчез.
- Вы профессиональная журналистка? - продолжила допрос Аглая.
- Я давно не работаю по специальности.
- Очень хорошо, - почему-то обрадовалась она.
- Может быть, объясните мне, что происходит?
- Чуть позже. Вы хорошо зарабатываете? Только этого не хватало!
- Думаю, это некорректный вопрос. - Я постаралась вложить в свои слова
максимум достоинства.
- Отчего же! Это деловой вопрос.
- Зачем вам это нужно?..
Ответить Аглая не успела: вернулся официант с бутылкой коньяка,
шоколадом и кофе. И бутылкой минеральной -
очевидно, для меня.
Я была растрогана.
И к тому же этот зуб! Он опускал Аглаю с заоблачных высот прямиком в
городскую подземку, напичканную ее
книжками. И ставил ее в один ряд с простыми смертными.
Аглая посмотрела на меня сквозь рюмку с коньяком, и от этого я
почувствовала себя так же уютно, как если бы
сидела на электрическом стуле.
- Итак, продолжим. - Она сделала маленький глоток. - Вы хорошо
зарабатываете?
- Вы хотите предложить мне больше, чем я зарабатываю? - съязвила я.
- Хочу, - просто сказала она. Да-а... Коньяк бы мне не помешал!
- А за что, если не секрет?
- Если, конечно, у вас нет мужа. Или друга... Чушь, - оборвала Аглая
сама себя. - Никакого мужа, а тем паче друга у
вас нет. Хотя бы на сегодняшний момент.
- Почему вы так решили?
Действительно, почему? На подиумах мне, конечно, не блистать, но и
ничего особенно отталкивающего в моей
внешности нет. И размер лифчика самый ходовой - третий. Иногда ко мне даже
обращаются с вопросом "Который час?"
молодые люди. И не в самое темное время суток. И не какие-нибудь маньяки, а
заслуживающие доверия офицеры
Вооруженных сил в чине не ниже капитана. Или любители виниловых пластинок,
баночного пива и барда Олега Митяева.
Аглая перегнулась через стол и приблизила ко мне лицо. А потом повела
коротким решительным носом.
- Чувствуете запах? - шепотом спросила она.
- Запах? - Я не на шутку перепугалась. - Какой запах? Никакого запаха я
не чувствую.
- Вот именно. И я не чувствую. Вы ничем не пахнете. Абсолютно
стерильны. А мужчина проявляет в женщине
запахи. Он служит катализатором, он их стимулирует.
- Идите к черту, - сказала я.
Она резко откинулась на спинку стула и захохотала.
- Прежде чем пойти к черту, - отсмеявшись, сказала Аглая. - я хочу
предложить вам работу личного секретаря.
- Не поняла?
- Будете моим личным секретарем?
- Я?!
- Вы.
Я никак не могла отделаться от чувства нереальности происходящего.
Напротив меня сидела одна из самых
раскупаемых писательниц в стране, если не самая раскупаемая. Почти классик,
почти гуру и уж точно кумир домохозяек,
секретарш, скучающих жен богатых мужей, студенток-дипломниц и мосластых
посетительниц фитнес-клубов.
- Но почему я?
Вместо ответа Аглая постучала пальцем по журналу.
- "Украденные поцелуи", - мечтательно произнесла она. - Это ведь и мой
любимый фильм. Я никогда и нигде об
этом не упоминала. Мне нужен не просто секретарь, мне нужна единомышленница. А
человеку, который влюблен в
"Украденные поцелуи", я могу доверять всецело.
Чудны дела твои, господи!
- Но почему я? Поискали бы кандидата среди кинокритиков. Наверняка ктонибудь
когда-нибудь стряпал
монографии по Трюффо...
- Вы неглупая, довольно остроумная, со склонностью к анализу. Звезд с
неба, конечно, не хватаете, но не лишены
оригинальности суждений.
- Откуда вы знаете? - Обижаться на Аглаю было так же глупо, как
обижаться на стихийное бедствие. Или на
дворец-музей, потому что там заставляют ходить в тапочках. - Откуда вы знаете,
вы же меня первый раз видите!
- Мне достаточно того, что я прочла, - апеллировала в который раз Аглая
к злосчастному "Роад Муви".
- И там это написано?
- Между строк. Я ведь все-таки пишу детективы, девочка. Так что вы
скажете о моем предложении?
- Я не могу, - проблеяла я. - Так сразу... И потом, я не знаю, что
нужно делать...
Черт возьми, что я несу? Мне нужно сейчас же отодрать зад от стула и
распроститься с сумасшедшей
детективщицей!
- Обязанности самые простые, но отнимают довольно много времени. Вы
разбираете почту, отвечаете на письма,
договариваетесь об интервью, вычитываете их. Занимаетесь моим сайтом в
Интернете. Это так, навскидку... Надеюсь, слово
"компьютер" не заставляет вас искать веревку и мыло?
- Нет.
- Замечательно. Вы согласны?
- Мне нужно подумать.
- Соглашайтесь. - Аглая в который раз улыбнулась мне. - Вам ведь очень
хотелось использовать свой шанс. Вам
очень хотелось понравиться столице.
- Это вы тоже вычитали между
...Закладка в соц.сетях
