Жанр: Боевик
Почка для президента
...сть.
- Где твой подвал? - спросил Одинец.
- И как найти твоих хозяев? - добавил Карташов. - Ты хоть знаешь - кого
как зовут?
- Одного я вам назвал - Ваня Грушевский. Другого, с перебитым ухом,
кто-то из них называл Аликом...Алик Фужер...Именно эта испитая рожа жгла
меня сигаретой, - Татаринов вдруг, хоть и с одной рукой, проворно задрал
тельняшку и повернулся...
Одинец аж за нож схватился. Карташов побледнел и рукой осторожно провел
по зажившим рубцам и язвам, покрывшими всю спину Татарина.
- Такие вещи не прощаются, - тихо проговорил он.
- Не я один такой, - сказал Татарин. - Потом ко мне кинули Гарика,
бывшего пограничника из Таджикистана и Генку Рожкова, тоже обрубленного в
Чечне. У них хотя бы на двоих три ноги. Но я вам скажу, их метелили похлещи,
чем меня. Ребята сопротивлялись, особенно Генка, почти бездействующей ногой
так звезданул Алика по черепу, что тот с катушек и потом, падла, фыркал
полчаса. Во, вспомнил - Холодильник, главарь этих шестерок! Толстомясая,
наглая харя, на руке, наверное, стограммовая печатка...Настоящий
полпотовец...
- Где твои апартаменты находятся? - снова спросил Одинец.
- А я почем знаю! Нас возят в фургончике "ниссана", а он без окон. На
работу - в нем и с работы - в нем. Все! Единственное, что могу сказать: в
одном месте дорога проходит рядом с железнодорожными путями. Несколько раз я
слышал сигналы электрички. И такой же характерный шум. Разгружают нас во
дворике, машину подгоняют к самому порогу. Крыльцо с шестью ступеньками...
- Ладно, адрес не проблема, - Карташов налил себе водки. - Скажи, Кот,
из чего ты лучше всего стреляешь?
На лице Татарина появилось новое, просветленное выражение.
- Из "града" и в упор. Впрочем, все это херня, дайте мне любой ствол,
пару обойм и я найду лбы, куда их всадить...
- А чем эти фраера занимаются? - поинтересовался Одинец. - Я имею в
виду официальное занятие или...
- Обыкновенные шестерни у каких-то акул. А квартиры, нищие "афганцы" и
"чеченцы" - это у них что-то навроди подсобного хозяйства. Или
хобби...Однажды Холодильник в суете обронил бумажку и мы ее подобрали...И
как мы из нее поняли, у них в Москве раскидано 67 точек, на которых трудятся
такие же, как я, калеки. Мне Гарик говорил, что эти шестерки контролируют
почти все ларьки на юго-западе и два рынка. Когда однажды Фужер, забрав у
меня деньги, стал их класть себе в портмоне... Вам, наверное, и не снились
такие бабки, - Татарин большим и указательным пальцами отмерил толщину
долларового пресса, который он видел у Фужера.
- Мцыри, когда мы этот запредельный беспредел завяжем парашютным узлом?
- Одинец аж дрожал от нетерпения. - Давай сегодня же их завалим, только
сначала заедем к Броду, возьмем пару гранатометов...
Татаринов ни черта не понимал - почему Карташова называют Мцыри.
- Кот, тебе, наверное, уже пора, - сказал Карташов. - Проболтали и не
дали тебе поесть...
- Я отдохнул у вас, что-то даже здесь расслабилось, - он положил руку
на сердце.
- Оставайся, - сказал Одинец. - Начнем новую жизнь.
- Исключено! - решительно отверг идею Татарин. - Если один из нас
сбежит, двух других тут же приколют. Говорят, такое уже было.
- Мцыри, у меня нет слов...Я этих гадов буду живьем пилить ножовкой, -
в голосе Одинца звучало остервенение. - Ты вот что, Кот...Терпи и жди, когда
однажды начнется стрельба, не удивляйся, а спокойно бросайся на пол и не
поднимай головы. Понял?
- Не путай его, - сказал Карташов. Мы этим бронтозаврам подыщем другое
место для справедливого суда.
- И приведения приговора в исполнение, - тут же уточнил Одинец. -
Скальпы снимем и засунем им в хлебало, - он так усердно затянулся сигаретой,
что казалось вместе с дымом в дыхалку втянутся щеки.
- Кот, говорят, что где-то в Москве околачивается Бандо?
- Он же в октябре 93-го был в Белом доме вместе Баркашовым, а теперь
зад лижет другому фашисту Бурилову. Дешевка он перелицованная... Я знаю,
Серый, он тебя здорово кинул...ты сидел из-за него...
- Разберемся, - тихо сказал Карташов. - Когда нет врагов, то не бывает
войны...
Добрались до метро в четвертом часу. На разведку пошел Одинец. Книжный
лоток еще работал и возле него, переминаясь с ноги на ногу, стояла
симпатичная девушка с замерзшими руками. На среднем пальце у нее простенькое
колечко, на голове зеленая вязаная шапочка с помпоном.
Красного "ниссана" поблизости не было, однако Карташов подогнал свой
"шевроле" почти к бордюру тротуара.
- Какие в вашем подвале запоры? - напоследок спросил Карташов.
- Двери закрываются на два замка, которые открыть можно только снаружи.
Извини, Сергей, я обниму тебя за шею, - и они пошли. И пожалуй, единственный
человек, кто не смотрел на них, была продавщица книг.
Когда Карташов опустил Татарина на ящик, тот сказал в самое ухо:
"Братан, если у вас получится, оставьте Холодильника мне..." В этот самый
момент, некстати заверещал мобильник, находящийся в кармане Одинца.
Карташов уже отходил от посаженного на место Татаринова, когда его
окликнул Одинец.
- Мцыри, по коням, у гостиницы "Царская невеста" идет разборка, Брод
просит подстраховать.
Не сговариваясь закурили.
- Куда рулить? - спросил Карташов, когда они уже сидели в машине.
- Поезжай пока прямо...
У очередного светофора, Карташов спросил:
- Скажи, Саня, когда мы на Учинском водохранилище были...Точнее, когда
отрывались от милицейского "уазика", помнишь?
- Еще бы!
- Тогда ответь - зачем ты выстрелил по нему из гранатомета? Там же были
такие же, как мы с тобой, ребята...
Одинец как каменный божок сидел неподвижно, но судя по происшедшей в
лице перемене, этот вопрос застал его врасплох. Запоздало он пожал плечами и
Карташов понял: все, что бы он не сказал, будет далеко от правды.
- Не хотелось в ту летнюю ночь кукарекать за решеткой.
- Но мы же явно от ментов отрывались.
- Да перестань ты скоблить мне по совести. У меня совести давно уже
нет.
- Врешь, Саня, не в совести дело...
- Отрывались не отрывались...Да, мы явно отрывались, а я явно промазал.
Есть еще вопросы? А если бы не видел, что отрываемся, будь спок, вмазал бы
по фарам и глазом не моргнул... Сейчас - налево и дуй до четвертого
квартала, а там посмотрим...
Одинец был раздражен. Зырнув на Карташова, сказал:
- А почему ты не льешь слезы по тому факту, когда мы, выручая тебя,
палили из автомата по живым ментам?
Карташов выбросил через форточку окурок, сплюнул...
- Я вас об этом не просил...Каждый должен идти своей дорогой.
Они прибыли к шапочному разбору. Возле гостиницы "Царская невеста" уже
стояли милицейские машины, две "скорые", однако ни Блузмана, ни машин
третьей московской станции неотложной помощи здесь не было. И много зевак.
Они наблюдали за тем, как санитары выносили из ресторана участников
перестрелки.
- Не везет Таллеру, - отстраненно сказал Одинец. - Фирма в долгах, и,
наверное, скоро и мы с тобой вместе с Татарином пойдем побираться. - Он взял
трубку и набрал номер. По всей видимости, звонил Броду. После отрывочного
разговора обрадовал:
- Сегодня, Мцыри, мы можем быть свободны. Приедем домой, сыграем в
нарды...на лобио и бутылочку "Армянского коньяка". Все это есть в
"Арагви"...
- Я не против, только сделаем мы это после того, как отвезу Броду
продукты. Сейчас заедем в рыбный магазин и посмотрим кильку в винном
маринаде...
Темная страсть
Перед самым утром Таллеру приснился сон: во что бы то ни стало он
пытается добраться до лежащей на огромной кровати Элеоноры, но никак не
может это сделать - запутался в одеяле. Он уже готов к сексуальным подвигам,
видит ее красивое лицо, раскиданные по голубой подушке черные волосы,
ощущает тонкий туман комбинации, под которой угадываются шоколадные холмики.
И когда он почти выпутался из одеяла, услышал яростный звон будильника.
Вставать не хотелось - реальность омерзительна, будущее неопределенно.
Однако он нашел в себе силы подняться и пойти в ванную комнату. Он долго
стоял перед зеркалом, рассматривая свое отражение. Перед ним был смуглый тип
с обильно растущей на продолговатом лице растительностью, вьющимися, немного
посеребренными сединой волосами, некрупным с изгибинкой носом и черной
щеткой усов. Он оскалился - зубы в полном порядке, только немного покрылись
налетом желтизны. От табака. Поморщился - собственное лицо ничего кроме
рвотного позыва у него не вызывало.
Начал вспоминать вчерашний день. Смутно - звонок из Риги, напористый
тон Фоккера, никчемный разговор с Бродом, поручение охраннику..." Какая же
ты сволочь, моя дорогая Нора", - произнес вслух Таллер и вытащил из гнезда
туалетной полки зубную щетку.
Все осточертело. Нечаянно задел щеткой задний зуб, который начал
крошиться. Он сплюнул и увидел в раковине кровь. "Не хватало мне только
парадонтоза", - пронеслось в мыслях и он еще больше ощутил нелепость жизни.
Но когда умылся, окатил тело холодным душем, побрился и освежился
французским одеколоном "Золотой облонг", настроение заметно улучшилось.
Однако не надолго. Когда он позвонил в магазин и там сказали, что Элеонора
уехала на базу, Таллер почувствовал себя круглой сиротой. Он сделал еще один
звонок - директору магазина, где работает Элеонора, но того тоже не
оказалось на месте. Он даже ощупал себе темечко - не выросли ли там рога...
Кое-как перехватив бутерброд с кофе, он спустился вниз и велел шоферу
отвезти к ней домой. Открыв своим ключом дверь, он почувствовал пустоту
жилища, в котором еще витали ее запахи.
Таллер уселся на диван и вперился взглядом в темный экран телевизора.
Беспорядок, царящий в комнате, его не удивил - он давно к нему привык. На
трюмо валялись щипцы для укладки волос, дотронулся - еще теплые. Тут же, в
разорванном пакете, лежали тампексы, янтарная брошь, тюбики с кремом и
пустой, из-под ресниц, черный футлярчик. А на столе тоже черт ногу сломит:
аудиокассеты вперемежку с апельсиновыми корками, смятая пачка сигарет,
пустые стержни от шариковой ручки.
Он перевел взгляд за окно, где сквозили скупые осенние лучи солнца и
где набирали краски старые клены. Пейзаж за окном был ничуть не веселее
пейзажа, царящего у него в душе.
Когда он окинул взглядом стены и увидел на них картины, которые он ей
дарил по разным поводам, его охватила лютая злоба. Он решительно вскочил с
дивана и сорвал с гвоздя самое большое полотно и, бросив на пол, стал
топтать его ногами. Это был его подарок на ее двадцатилетие. Но рама, хоть и
не очень массивная, однако ломаться не хотела. Нога все время с нее
соскальзывала и в какой-то роковой момент он больно ударился щиколоткой об
острую кромку дивана.
Он был на грани бешенства. Схватив из-под кресла трехкилограммовую
гантель, он ударил ею по видеомагнитофону - подарку на 8-е Марта, затем
вдребезги разлетелся экран телевизора "Фунай", появившегося здесь на десятый
день их знакомства. Индийская ваза, в которой черт знает с какого времени
торчат засохшие розы, полетела в трюмо и косые, длинные трещины исказили ее
глянец.
Он бил, крушил, испытывая мстительный восторг. Не пощадил и хрустальную
люстру - его подарок в день именин Элеоноры.
Таллер выскочил на кухню и хотел было приняться за полку, на которой
стояли два сервиза из китайского фарфора, но в этот момент почувствовал
дурноту и резкую, колющую боль в груди. Внезапный задых осадил его. Казалось
в бронхи кто-то залил расплавленного гудрона. Словно пьяный, дотащился он до
дивана и суетливо стал доставать из кармана нитроглицерин. Лег, вытянул
ноги, откинув голову на валик. "Сейчас, наверное, помру", - предположил
Феликс Эдуардович и эта мысль показалась ему в чем-то даже привлекательной.
Однако, немного полежав и ощутив, как лекарство начинает приводить в порядок
сосуды, Таллер решил пока не умирать. Сунув в рот сигарету, он приподнялся и
дотянулся до телефона. Набрал ЕГО номер - подозреваемого совратителя его
Элеоноры. И вопреки ожиданиям, голос оказался мягкий и даже с оттенком
любезности. Переспросил - с кем имеет честь...И когда Таллер убедился, что
попал на ТОГО, кто посягнул на его любовь, выдал все, что его мучило и
терзало последние дни. А в ответ - тишина. Мелодраматическая пауза, после
которой последовал обвальный вопрос: "А что ты, собственно, от меня,
труповоз, хочешь?"
Таллер от таких подлых слов потерял дар речи, что ему в общем-то было
несвойственно. Оказывается, Элеонора, предала его по всем статьям, затронув
служебную сферу деятельности. "Ах, ты, курица безмозглая!" - ругнул он ее
всуе, а на вопрос ответил вопросом.
- Ты что же, парень, хочешь в моей спальне открыть пантокриновую
фабрику?
Феликс Эдуардович просто хмелел от ярости и слепой ревности.
- Ответь, гусь, я твою любимую женщину хоть раз пытался трахнуть? -
орал он в трубку. - Так почему же ты, грязный лавочник, лезешь к моей
женщине? Предупреждаю: еще раз засеку, отправлю на секционный стол.
- Ты где, каплун, находишься? - в свою очередь поинтересовался завмаг.
- Если такой храбрый, давай встретимся и один на один выясним отношения.
- Я тебя сам найду в нужном месте и в нужное время, - Таллер кинул
трубку на аппарат.
Закурил. Вытащил из-под стола бутылку коллекционного французского вина,
которое он привез из Парижа. Обыкновенный портвейн, только слаще и отдает
шоколадом. Но после нескольких затяжных глотков, по жилам побежали теплые
чертики. Поставив бутылку рядом, он снова лег на диван и начал представлять
из себя жертву Холокоста. Он был полон решимости дождаться вертихвостку и
насладиться мордобоем.
Однако, вопреки его ожиданиям, Элеонора явилась раньше обычного. Бросив
на стол сумку и, не обращая внимания на разгром в доме, она подбежала к нему
и уселась рядом. Погладила по щеке, наклонилась, чтобы чмокнуть. И тут он
уловил те самые запахи, которые исходят от женщины, недавно оторвавшейся от
любовника. Вокруг нее парило облачко ее духов, к которым примешивались
чужие. Мужские, и запах коньяка, и едва ощутимый сигаретный дымок в
волосах...
- Где ты была? - задал он вопрос, который со дня сотворения мира задают
все рогоносцы. Он взял ее за роскошные каштановые волосы и притянул к себе.
С улыбкой Монны Лизы, со спокойствием человека, стоявшего на исповеди,
она стала выкручиваться. А он видел, как полыхает в ней ложь и выкрутасы,
слышал ее сбивчивые и в высшей степени неубедительные оправдания.
Он резко поднялся с дивана и врезал ей пощечину. Потом еще одну, хотел
повторить, но промахнулся и напоролся на сопротивление. Подтянув рукой юбку,
она подняла ногу в изящной лодочке и длинным, острым каблуком ударила его
ниже колена. От боли он взвыл и едва не потерял сознание.
- Зачем же ты, сучка, ему рассказала о моей работе? - Таллер искал
глазами, чем бы урезонить свою падшую любовницу. - Это же для меня
расстрельная статья...
- Я ничего не рассказывала, он сам знает, чем ты занимаешься...
- Врешь, курва, это ты меня предала! - в руках у него оказалась
конфетница и неизвестно, чем бы все кончилось, если бы более проворная и
более любящая жизнь любовница не увернулась от вазы и не выпорхнула за
дверь.
- Вокзальная проститутка! - поставил точку Таллер и, снедаемый
неполнотой мщения, снова уселся на диван.
Пил вино и думал - почему он эту птичку не придушил, а выпустил на
волю? К майскому соловью. Однако быстро успокоился, ибо принял однозначное и
безоговорочное решение.
Не закрывая за собой дверь, он вышел из дома и сел в машину.
- В какую сторону моя блядь направилась? - спросил он у шофера.
- На углу села в зеленый "опель". Куда поедем?
- В банк "Столичный".
Из машины Таллер позвонил своему охраннику Павлу Лещуку, который
выслеживал Элеонору с завмагом. Договорились встретиться в "Арагви".
В банке Таллер был недолго - взяв ключ у заведующего, он прошел в
бронированный боксик. В котором все стены были испещрены квадратиками
индивидуальных сейфов.
С ним был кейс, куда легло переложил все содержимое ячейки: несколько
пачек долларов, завернутых в целлофан, немецкие марки, замшевый кисет,
наполненный драгоценными камнями, и швейцарский десятизарядный пистолет
"Сфинкс" на 9 мм. Подарок банкира из Женевы, которому два года назад
пересадили правую почку от одного солнцевского бандита...
После банка он направился на свою холостяцкую квартиру, в районе
Черемушек. Об этом адресе никто не знал, и, в том числе, водитель, сидевший
за рулем.
Они припарковались у подъезда 2-го корпуса, Таллер прошел в него и,
через сквозной переход, попал на асфальтовую дорожку, ведущую в сторону
12-этажного дома. Он не стал подниматься на лифте, боялся застрять, но
больше всего боялся нападения.
В квартире стоял дух заброшенности. Но было тепло. Проходя мимо
телевизора, он включил его. НТВ передавало криминальные новости. В
Подмосковье опять произошло заказное убийство. В собственной ванне был
застрелен один из многочисленных помощников Бурилова. Кажется, пятнадцатый
по счету.
Таллер отодвинул холодильник и приподнял блок паркета. В тайничке
находились несколько пачек денег и две коробки патронов для "Сфинкса". Из
кейса он выложил все, что взял в банке, и снова прикрыл паркетом.
Холодильник надежно встал на свое место, укрыв его от случайного
постороннего взгляда. Затем он принял душ, подправил ножницами усики и
освеженный французской водой пошел вниз.
В "Арагви" Таллер приехал раньше телохранителя. Тот подкатил буквально
через две минуты, сославшись на уличные пробки.
Когда они подошли к двери ресторана, стало ясно, что царствующая в
Москве капсистема не гарантирует гражданам свободный вход в питейное
заведение. Дородный, поблескивающий позументом швейцар, тоном заевшегося
мерзавца доложил им, что в "Арагви" гуляет кунцевская братва...
- А как насчет нижнего зала? - задетый за живое спросил Таллер и
вытащил из портмоне десять долларов. Однако зелень не подействовала. Рука
седовласого архангела земного рая знала и не такие подношения.
Они направились в "Прагу", где хоть и было просторно, однако той
неповторимой атмосферы, которая царит в "Арагви", тут днем с огнем не
сыщешь. Но еда была отменная, обслуживание, хоть и навязчивое, но тоже
терпимое, создающее иллюзию личной неповторимости посетителя.
Когда они уселись за столик, Таллер буркнул:
- Пока я не поем, об этой проститутке ни слова!
- Да ничего особенного, - ответил Лещук, - я сам сегодня почти не
ел...Что-то першит в горле, боюсь, ангина привязалась.
- Мне бы, Паша, твои проблемы. Я бы лучше согласился переболеть трижды
сифоном, лишь бы не глотать того, чем меня пичкает моя Нора... Дешевка
безмозглая...
- Да ничего особенного, - повторил охранник.
- Ладно, молчим! Давай для порядка бабахнем коньячку и ударим по
калориям.
На входе послышался шум. Ввалилась группа мужчин, во главе которой
двигался Бурилов.
- Это его любимый кабак, - прокомментировал Лещук.
- А челяди, словно у генерала Лебедя.
- Засранец он, а не Лебедь! Я в нем сильно разочаровался. Сегодня
чучело в огороде более убедительно, чем этот парень.
- Зато этот парень красиво живет. Целуется с самим Хусейном и в одном
бассейне купается с мисс Америкой.
- А помрет в сточной канаве или на бельевой веревке.
- Мы свободно из него может сделать донора, - с усмешкой сказал Таллер.
- По-моему, клинические данные у него чудесные и габариты прекрасные...Паша,
тебе не кажется, что коньяк пахнет опилками?
- Феликс Эдуардович, может, вам не стоит больше пить? - глядя в свою
тарелку, сказал Лещук.
- С этим я как-нибудь сам разберусь.. - И неожиданный вопрос: - Кто
этот завмаг?
Стукнули вилки с ножами. Лещук вытер салфеткой рот и взял из пачки
сигарету.
- Если в общих чертах... Занимается откровенной отмывкой валюты...
- Почему так думаешь?
- Видно по стилю работы. В магазине все делается для видимости. Никто
ни в чем не заинтересован. Например, за вчерашний день они продали один
телевизор. Там работает шесть продавщиц, два бухгалтера, охрана и этот
племенной жеребец...
- Интересно, - Таллер задумчиво уставился в бокал с коньяком. Закурил.
- Все вам говорить или что-то опустить? - поинтересовался охранник.
- Ты не статуправление, а я не Минфин...Выкладывай, Паша, все, что
знаешь...
- Понятно. У этого лавочника в Ховрино живет семья - жена и двое детей.
А с продавщицами у него особые отношения. Он их по очереди возит...
- Да не тяни ты, ради Бога, резину!
- Шеф, не поверите, куда он этих дешевок возит...К себе на дачу, но не
в дом, а в гараж. Позавчера, когда он открыл ворота, я успел, правда, с
помощью бинокля, рассмотреть...Это, собственно, не гараж, а настоящий будуар
для интимприемов. Стены в обоях, люстра не хуже, чем в Колонном зале, ну и,
разумеется, трахательный станок. Словом, все, как полагается. Помещение
поделено на две части: слева - машина, справа - кровать и все остальное...
Охранник насупился, нервно закурил.
- С кем он сегодня там был? - однако Таллер запоздало осознал,
насколько очевидным может быть ответа Лещука. - Хорошо, не отвечай...Кто
завтра у него на очереди?
- Все пойдет по новому кругу. И скорее всего он поедет с Зоей
Кудрявцевой, продавщицей из первой секции. Все девахи у него, словно на
подбор и все замужем.
- Дешевки! - Таллер на глазах смурнел. Открытая рана зажглась ядовитой
ревностью. - Скажи, что в этом жлобе особенного?
Лещук пожал плечами.
- А хрен его знает...Может, он бабам нравится за то, за что не должен
знать никто? Это, конечно, сказал не я, так думает Вилли Токарев. - Этот
завмаг смазлив, имеет приличный рост, под метр восемьдесят, а главное,
владеет своим подходом. Он из банды Бобыля, "золотодобытчика" из Лыткарино.
У Бобыля в Москве несколько своих магазинов, но живет не за счет торговли, а
исключительно за счет крупного рэкета и спекуляции золотом.
- Сидел?
- Не знаю, но судя по замашкам - да и не раз. Узнать это не проблема,
только зачем?
- Ты прав, незачем. У тебя далеко спрятана взрывчатка?
- Смотря какая...
- Ну не атомная же бомба. Обыкновенный тротил или гексоген. Мне надо
граммов двести.
- С этим вообще нет проблем, но я бы вам посоветовал использовать
пластик под названием "фтонг". Это сейчас в Москве самая авангардная
взрывчатка. Почти не оставляет следов и действует, как скребок грейдера.
- Я тебе дам знать, когда мне это добро понадобиться...Еще закажем
коньячку?
- Пожалуй, на сегодня хватит.
- А я еще немного выпью и поедем.
- Ваше дело, лично я привык работать на трезвую голову.
У дверей снова зашумело. В окружении многочисленной охраны ретировался
Бурилов. Зычным голосом он кому-то вычитывал: "Это не телятина, это детские
трупики! Я вам устрою такую нижегородскую ярмарку, что останетесь без
штанов..."
- Не угодили его величеству, - равнодушно бросил Таллер. - Возможно,
взрывчатка мне понадобится уже завтра...Впрочем, как по твоему графику
получается? Когда теперь завмаг с моей пиздорванкой поедет развлекаться?
- Если ничего с ним не случится...скорее всего, в четверг...
- Вот к этому дню и будь готов. У нас плохие дела с протезами. Брод не
ловит мышей, хотя я его проблемы понимаю. Не исключено, что из Риги нагрянут
выбивалы, поэтому, Паша, будь повнимательнее. Кстати, где живет мой
лавочник?
- Я уже вам говорил... На даче, в Ховрино, рядом с парком "Дружба".
Белый особняк с железным забором и чугунными воротами. Дом на отшибе...
- В Ховрино у меня когда-то была подружка, мы с ней ходили на каток в
этот парк.
- Сейчас там все по-другому, - охранник положил на стол салфетку. -
Двигаем?
- Пошли.
Через полчаса Таллер был в Кропоткинском переулке. Ни он, ни охранники
не заметили, как минутой позже, у кафе "Ностальгия", находящегося напротив
фирмы "Оптимал", припарковался заляпанный грязью джип. В машине находилось
четверо молодых мужчин, не считая водителя. Один из них, вытащив из кармана
фотографии, прокомментировал: "Все сходится: забор, ворота с птицей, дорожки
и само здание..." "И рожа тоже один к одному, - сказал другой голос. -
Сейчас поедем в гостиницу, подождем звонка от Фоккера...Кто из вас оформлял
заказ? Ты, Боб? "Нет, в "Золотой колос" ездил Динамит, но он уже, наверное,
ужрался и спит в каком-нибудь номере...
- Тогда поехали, нам тут больше делать нечего, - сказал тот, который
сидел рядом с водителем. Джип медленно двинулся в сторону Остоженки,
оставляя после себя быстро тающее сизое облачко...
Ночная вылазка
Однажды, около двух часов ночи, Карташова с Одинцом подняли с постели.
Позвонил Николай и велел срочно, как он выразился, фуговать к ночному бару
"Вольный ветер". Одинец, надевая второпях джинсы, никак не мог сразу попасть
ногой в штанину и потому сопел и матюгался. Они поздно легли спать - играли
в нарды и выпили много пива.
- Сколько времени? - спросил Одинец, когда с одеванием было покончено.
Карташов, на ходу закуривая, взглянул на часы: на них было двадцать
минут третьего. Лифт не работал и они бегом устремились вниз, однако
передвигались без шума, словно бестелесные духи.
Вкрадчиво хлопнули дверцы машины и через несколько мгновений на том
месте, где стояла "девятка" Одинца, обозначилось парное облачко выхлопа.
Обогнув без происшествий центр города, они вскоре
...Закладка в соц.сетях
