Жанр: Боевик
Почка для президента
...атил внимание на то, как за чугунными
дверцами двух печей полощется белое пламя с синими языками. Две другие печи,
судя по снятым заслонкам и куче сложенных возле них огнеупорных кирпичей,
находились в ремонте.
- Один момент, я счас, - скрежетнул "печник" - закончу эту плавку и
возьмусь за вашего.
И действительно, через пару минут он сделал то, что полагается делать с
сгоревшим, превратившемся в пепел товаром. Прочистив колосники и сбросив в
отдельный поддон пепел от трупа, он выкатил из печи нечто похожее на носилки
с колесиками. На них и поставил гроб. "Печник" несильным толчком задвинул
его в горячее чрево и закрыл дверцу. Нажал на красную кнопку и процесс
предания огню того, что осталось от человека, начался.
Николай стоял бледный, хотя и при внешнем спокойствии. Карташов отошел
к холодной печи и отвлеченно стал рассматривать ее обнаженное жерло. "Вот он
натуральный ад, - думал он, - его изобрели люди для себе подобных". Он видел
как Николай, открыв свой пухлый портмоне, извлекал оттуда зеленые бумажки. И
слышал, как жестяной голос "печника" лебезил:
- В любой момент - пожалуйста, милости просим. Только давайте
посмотрим, когда я в следующий раз дежурю.
Они подошли к висевшему на стене графику и Николай, вытащив из кармана
ручку и записную книжку, внес в нее нужную информацию.
Карташову хотелось простора. И когда они, наконец, оказались на улице,
он широко раскрыл рот и стал втягивать в легкие воздух. И опять в ноздри
шибанул далекий шашлычный парок.
Уже в дороге, Николай по мобильнику куда-то позвонил и, видимо, доложил
о проделанной работе. Скорее всего он разговаривал с Бродом, ибо в какой-то
момент охранник, взглянув на Карташова, сказал в трубку:
- Пока держится молодцом, только много курит. Конечно, заедем...
Дважды Николай корректировал курс, пока они не оказались в Рождествено,
у торгового комплекса.
- Тебе, Анатолий Иванович, какая оправа больше нравится - роговая или
металлическая?
Озадаченный вопросом, Карташов не сразу понял, о чем идет речь.
Догадался, когда увидел как охранник входит в дверь, над которой серебристо
отливает слово "Оптика". Его словно током ударило. Он бросил взгляд на
колонку - ключи на месте. "О черт, может, у меня второго такого шанса больше
не будет", - подбодрил он себя и включил зажигание. Подав машину немного
назад, он объехал стоящий впереди старый "москвич" и выехал на середину
улицы. Машина торопливо набирала обороты и он ее не сдерживал...
Через десять минут он уже был в Новобратцевском и припарковался возле
коммерческого киоска. Купил бутылку минералки и пачку сигарет. На его удачу,
в "бардачке" нашел путеводитель по Москве и по нему сориентировался. Надька
Осипова жила на Дмитровской улице и в его памяти еще сохранились кое-какие
приметы. Он вновь выехал на Пятницкое шоссе и, попивая из горлышка
минералку, подался навстречу своей судьбе. И впервые за последние недели на
душе у него посветлело. Ведь ничего плохого он не сделал - машину вернет,
перед Бродом извинится, но зато увидится со Светкой. Он уже ощущал на своих
губах приятную теплоту ее щеки.
Но, видимо, фортуне в тот день не сиделось на месте. Обогнув тяжелый
трейлер, он, что называется, лоб в лоб столкнулся с постом гибэдэдэшников.
Хотел тормознуть, но сзади напирал фургон, а спереди шли одна за другой
легковые машины.
Милиционер в белых крагах и белой портупее, вразвалку, подошел к
"шевроле" и козырнул. "Главное, чтобы у меня не дрожали руки, - пронеслось в
голове Карташова. - Если ручонки дрогнут, сегодня же моя задница будет
полировать нары СИЗО". Почти не дыша, он протянул в форточку документы.
Краги слетели с рук милиционера и улеглись у него у него под мышкой.
Заглянув в права, капитан кинул равнодушный взгляд на Карташова. Пролистал
техпаспорт и замедленным движением все вернул. Только спросил: "Как насчет
оружия, взрывчатки?"
- С этим у меня все в порядке, - сглотнул липкую слюну Карташов. - Жить
еще не надоело...
- Тогда немного погазуй, кажется, у тебя неполное
сгорание...Углекислого газа больше нормы...
Он нажал на акселератор.
- Дымит, словно сковорода с салом... Когда последний раз проверялся?
- На техосмотре все вроде бы было в норме...
- В норме? Тоже мне оптимист, - милиционер протянул документы, и так же
вразвалку, пошел к следующей машине, которую остановил его напарник.
Справа проплыла башня жилого небоскреба, слева, в дымной низине,
показались три огромные трубы какого-то завода и он вспомнил, что это одно
из предприятий, день и ночь кремирующих бытовой мусор.
Он закурил, но это не помогло. Ожидание встречи со Светкой буквально
трепало каждый нервик, поднимало в нем мутную волну противоречивых
ощущений...
Засада
Шестнадцатиэтажный дом, где жила Надежда Осипова, находился на окраине
микрорайона, среди таких же как сам исполинов, у подножия которых приютились
многочисленные киоски, трансформаторная подстанция, "ракушки" гаражей и
тенистая рощица из кустов акации и молоденьких лип.
Машину Карташов поставил с тыльной стороны дома, за подстанцией. Войдя
в подъезд, он ощутил тошнотворный запах человеческой мочи. Он не стал
дожидаться лифта и бегом устремился вверх по лестнице. Преодолев три
пролета, он вдруг услышал приглушенные голоса. Он замер, сдерживая дыхание,
предчувствие опасности стальным скребком прошлось по хребтине и достигло
затылка. Он поднял голову, прислушался. Но его внимание привлек другой
шумок, идущий снизу. Он наклонил голову к перилам, пытаясь хоть что-нибудь
разглядеть внизу. Однако вместо визуальной картинки он услышал отчетливые
слова: "Слышь, Сеня, "черный берет", кажись, бежит к вам, готовьте
наручники".
Ловушка?
Карташов сделал два шага назад, остановился и снова поднялся на
несколько ступеней. Внизу послышался топот ног. Сколько их - он не знал. Его
мозг на мгновение заволокло какой-то мутной пеленой. Еще раз прильнув к
перилам, он разглядел в их переплетениях нескольких человек - в гражданке, с
хищно-агрессивной поступью, пружинистым шагом. И чтобы не обнаружить себя,
он на цыпочках, мелким перебором ступеней, устремился им навстречу. Поворот,
еще поворот и - лицом к лицу. Он прыгнул, выставив вперед ногу, и словно
снаряд обрушился на того, кто бежал первым. Это был усатый, плотный
оперативник, оказавшийся неготовым к подобного рода экспромтам. Он хотел
увернуться от ноги Карташова, но ему помешал его товарищ, тоже не успевший
избежать столкновения с летящим на них человеком.
Удар каблуком пришелся в переносицу и, наверное, Карташову удалось бы
уйти, если бы не проворность двух других оперативников. Его схватили за
ворот, за правую руку, за волосы, и с нещадящей силой вбили лицом в стену.
Он услышал как один сказал другому: "Подними эту мразь и еще раз проведи
харей по полу...За папу, за маму и нашего Витюшу..." Очевидно, они имели в
виду того, кого Карташов сбил с ног и теперь лежащего лицом вниз на ступенях
лестницы.
Сверху сбежали еще трое оперативников и, подхватив Карташова, поволокли
вниз. Была страшная толчея, его то несли, то бросали и тогда его ноги бились
о ступени. На самом выходе его еще раз припечатали лбом к почтовым ящикам,
провели по ним, словно старались сгладить черты лица, умыть кровью,
сшелушить кожу...
Его выволокли на улицу и кинули в открытые двери "рафика" и где-то
далеко-далеко в ощущениях он выделил в запахах крови - запахи мочи и старой
блевотины. Его стало рвать. От каждого надрывного движения голова билась о
металлические ребра кузова, сознание проваливалось и возвращалось в
томительных муках.
- Один мудак, кажется, отбегался, - глухой, кашляющий голос подвел
какую-то черту.
- Надо было этому Монте-Кристо отбить яйца...Он же, сучара, небось
бежал к бабе, трахаться захотелось...
- Это ей надо кол вбить в п...у, чтобы зря не манила.
- Поехали! - раздался командный, срывающийся от тяжелого дыхания голос.
Карташова качнуло. Щека ощутила мешающую бугристость, от которой несло
гуталином. Он приоткрыл глаза и увидел носок зашнурованного ботинка.
Он чувствовал себя так же скверно, как чувствовал после первого
выпитого стакана водки. При июльской жаре, на тощий мальчишеский желудок, с
единственной закуской - чинариком папиросы "Спорт". Его мутило и
выворачивало...
...Когда его вырвало, тот же ботинок, который был ближе к его виску,
отодвинулся и саданул в скулу. "Сволочи", - еле слышно выдавил из себя
Карташов.
- Гондон, он еще оскорбляет, - сказал один из оперативников.
- Приедем в отдел, устроим ему небольшую корриду. Я из-за этого
пикадора сегодня потерял целый день. Моя на садовом участке одна вкалывает.
И когда, казалось, мрак и туман навсегда покрыли его сознание, "рафик"
вдруг резко стал тормозить. Карташова бросило вперед, но чей-то жесткий
носок ботинка ударом в лоб остановил его. Опять стошнило. Но что приятно: в
неожиданно открывшуюся дверь пыхнул прохладный ветерок, ласково пригладив
измученный затылок. И начался какой-то Армагеддон: за свежей струей воздуха,
вдруг навалилась горячая волна - с треском, цоканьем, безумным звоном железа
и мелким дождиком из стеклянной крошки.
- Смотри, бля, что они с нами вытворяют, - удивленно воскликнул тот,
который сетовал о потерянном дне. - Да они нас в упор мочат... И голос
увял...
Карташов приподнял голову, огляделся. И не поверил своим глазам:
оперативники, которые еще секунду назад издевались над ним, теперь
придавленные автоматной очередью к пахнущему мочой полу, затаив дыхание,
притворялись мертвее мертвых.
Чьи-то цепкие руки выдернули его из дымного ада и куда-то понесли. Он
услышал знакомый голос:
- Ты живой, Мцыри?
- Пить, - еле слышно прошептал Карташов, но ему никто не ответил.
Хлопнула дверца и его тело вновь ощутило движение.
В себя он пришел в гараже, откуда они с Николаем выезжали на задание.
- Сам можешь идти? - спросил его тот же знакомый голос.
Карташов поднял голову - над ним стоял Брод, в глазах которого была
тревога и раздражение. Хотел встать на ноги, но не смог - в голове вновь
затуманилось. Однако, несмотря не полуобморочное состояние, он разглядел
стоявший у стены "шевроле", на котором он ездил на Дмитровскую улицу.
Собравшись с силами, он проговорил:
- Извини, Веня, я этого не хотел...
- Отдыхай, разбор полетов позже...Николай! - позвал Брод охранника и
когда тот появился, сказал ему: - Отведешь Мцыри в его комнату и поставь у
дверей человека. Оклемается, дашь поесть, а пока принеси ему стакан водки и
бутерброд с куском осетрины.
- Мне бы умыться, - тихо проговорил Карташов, ощупывая на скуле
взбухшую ссадину.
Когда с помощью Николая он поднялся на крыльцо, его окликнул Брод.
- Слышь, Серго, я тебе сегодня долг отдал, но в следующий раз
постарайся не валять дурака...Глупая шутка омрачает заслугу...
Он ничего не ответил.
Водка показалась родниковой водой - такой же прозрачной и такой же
холодной. Через минуту в ногах появилась слабость - очевидно, упало кровяное
давление, но он знал - через несколько мгновений все нормализуется.
Исподлобья он смотрел на Николая, который сидел за столом и
рассматривал "Комсомольскую правду". Бутерброд с рыбой Карташов лишь
надкусил и положил на тарелку. Разбитые губы и скула не позволяли нормально
жевать.
- Ответь, Никола, зачем вы меня вытаскивали?
- По-моему, тебе Брод все уже объяснил.
- А как вы вычислили, куда я смотался?
- Это вопрос техники. Ты вспомни, куда ты позавчера пытался
дозвониться.
- Ну и...Но я даже не разговаривал, ты же сам мне запретил...
- Смотри сюда, - Николай взял в руки телефонный аппарат. - Вот кнопка
"повтор", вот табло, на котором высвечиваются набираемые цифры, а за ним -
"память"...После того как ты поднялся к себе, я нажал на эту кнопку и увидел
номер телефона, по которому ты звонил. Узнать адрес абонента не составляло
труда...И в этом твое счастье. Не будь технического прогресса, сейчас ты уже
куковал бы в Бутырках, а через несколько дней тебя передали бы в руки
доблестных латышских стрелков...
- Действительно, дело техники, - Карташов налил себе водки. - А кто
стрелял - ты или Брод?
- Не я и не Брод, для этого у нас есть спецы по стрелковому оружию. С
одним из них ты скоро познакомишься...Саня Одинец, но меня сейчас интересует
другое - как тебя вычислили менты?
Карташов пожал плечами.
- Возможно, они вели мою Светку от самой Риги. Я ведь нахожусь в
розыске. Но, может, они засекли, когда я пытался отсюда позвонить...
- К счастью, это исключено. Если бы это было так, мы с тобой сейчас тут
бы уже не сидели... В лучшем случае, была бы наружка, но ее тоже нет... А
вот хвост за Светкой - это вполне реально... Ты, кажется, сидел за убийство?
- За якобы умышленное убийство.
- Круто. В этом смысле мы с тобой братаны.
- Не думаю, мне трупы навесили, но, сидя в лагере, я это так и не смог
опровергнуть...
Охранник с недоверием посмотрел на Карташова, сгреб со стола пачку
сигарет и стал закуривать.
- Иди, Мцыри, отдыхай, завтра будешь лечиться. - Николай изменился в
лице, словно что-то решал и не мог решить. - И запомни, старик, в следующий
раз я с тобой нянчиться не буду...Слишком по большим ставкам идет игра...
Когда Карташов уже лежал в кровати, вернее, поверх атласного одеяла, в
брюках и носках, в комнату вошел Брод. В одной рук - большой фужер с
коньяком, в другой мобильный телефон.
- Когда будешь в городе, можешь позвонить своей женщине, - он сел на
край кровати, трубку положил рядом с Карташовым.
- Почему ты меня не драконишь за то что я уехал без спроса?
- Я думаю, что ты и сам понимаешь, в какую помойку мы могли все
окунуться. Ведь то, что мы тебя отбили, чистая случайность. Менты дали маху
- водитель "рафика", в котором тебя везли, замешкался и отстал от основной
группы оперативников. А те тоже, вместо того, чтобы пристроиться сзади
"рафика", ушли вперед... - И без перехода: - Тебе завтра принесут бодяги,
ставь примочки, чтобы к пятнице ни одного синяка...Ты мне нужен свеженький,
как огурчик...
- Опять - в крематорий?
- Будешь за рулем, - Брод из нагрудного кармана футболки достал
сложенный надвое конверт.
- Здесь тысяча, - сказал он. - Было бы больше, но я тебя оштрафовал за
самоволку. Можешь считать, что легко отделался.
- Мне этого не надо, - Карташов демонстративно отвел взгляд.
- А на какие шиши ты собираешься жить?
Пожал плечами.
- Как жил полгода, так и буду жить.
Залысины у Брода покрылись матовой бледностью.
- Деньги твои и что хочешь, то с ними и делай, - Брод положил конверт
на тумбочку. - Но мой тебе совет - играй по каким-то одним правилам.
Понимаешь, о чем я?
- Предельно! Но есть планки, через которые сразу не перепрыгнешь. Мне
надо время, чтобы определиться.
- Извини, Серго, если ты этого еще не сделал, то ты круглый дурак. Тебя
кинули по всем статьям и если бы не этот сумасшедший побег, сидеть бы тебе и
сидеть. И поверь, ни одна мразь о тебе не вспомнила бы...
- Ты, в принципе, прав, я никому не нужен, но то, что мы сегодня делали
с Николой, наводит меня на мысль о Чикатило-потрошителе...Или что-то в этом
роде.
- Выкинь всю эту дребедень из головы, речь идет всего лишь об
научно-медицинском эксперименте. А если быть более точным - о пересадке
человеческих органов.
- А ты думаешь, я слепой? Но насколько я знаю, органы пересаживают не
от трупов, а от живых людей...
Броду явно эта ремарка не понравилась, о чем свидетельствовали во всю
работающие желваки на скулах.
- С одной поправкой: органы людей, у которых наступила клиническая
смерть. Кто-то умирает, а кто-то обретает новую жизнь. Равновесие, Мцыри, и
потому не ломай свою буйную головушку.
- А я и не ломаю, просто не хочется брать грех на душу.
- Я тебе сказал, ты будешь за рулем. Большего от тебя пока не
требуется.
- Ладно, Веня, жизнь покажет. Я уже тебе говорил - мне выбирать не из
чего. Но ты должен знать мое отношение к некоторым вещам...
- Лучше не знать, меньше проблем. Если захочешь выпить, вон в том
секретере есть барчик...Отдыхай и не ломай голову...
Когда Брод ушел, Карташов отвернулся к стене и открыл шлюзы для
фантазий. И первое, что пришло ему в голову, были картины истязаний
следователями Светки. Они всеми способами хотят допытаться - кто еще из
родственников или знакомых живет в Москве, выбивают из нее адреса, фамилии,
и допрашивают, допрашивают... И Надьку тоже. А у Осиповой на уме только
работа в КБ, только дом и старые, когда-то вручную связанные кофточки,
которые она ежедневно штопает.
Уснул, как в воду нырнул, и спал без сновидений...
...Утром, тихо отворилась дверь и некто вошел в комнату. Молодой, с
открытым лицом, среднего роста, загорелый, в джинсовых брюках и клетчатой
рубашке, поверх которой надета кожаная безрукавка со множеством карманов и
молний. Из целлофанового пакета, который пришелец держал в руках, на
тумбочку легли флакончики, упаковки с таблетками и снопик ваты.
- Ты - Мцыри? - обратился вошедший к открывшему глаза Карташову.
- Предположим, хотя как для кого...
- А я Алик, Саша...Александр Одинец - как тебе удобней, так и
называй...Из этой бутылки будешь делать примочку, а в этой баночке -
бактерицидная мазь. Таблетки для рассасывания кровоподтеков...
Парень вел себя непринужденно и это понравилось Карташову. Он спросил:
- Ты, говорят, принимал участие во вчерашней переделке?
- Не понял? - Одинец поднял выгоревшие брови.
- Ну, освобождал одного придурка...
- Лечись. Возможно, уже завтра нам с тобой придется ехать в
командировку...
Карташов взглянул на его руки: у самой цепочки от часов он увидел
небольшую наколку - сердце пронзенное стрелой и кинжалом.
- Судя по всему, ты тоже сидел? - спросил он.
- Ты имеешь в виду это? - Одинец потеребил цепочку от часов.
- И не только это. Я таких, как ты, живчиков видел на зоне.
- И что - разочаровался?
- Меня, как бывшего сотрудника милиции, там, похожие на тебя мальчики,
хотели оттарабанить, сделать паршой, последним пидором.
- И что же им помешало?
- Отчасти газовый ключ, которым я заводиле сломал ключицу и два ребра,
а отчасти моя боевая слава. В 1991 году наш ОМОН гремел на всю Европу... А
ты за что тянул срок?
- За грабеж...А если быть точным - за грабеж с применением оружия...А
точнее, газового пистолета...
- Значит, вчера ты тоже был на Дмитровской улице?
- Это никак не взаимосвязано с моей биографией. Но можешь считать, что
где-то поблизости я там ошивался...
Одинец подошел к барчику и вернулся с бутылкой водки и одним фужером.
Потом из платяного шкафа он вынул гитару. Налил водки.
- Не возражаешь, если будем пить из одной посуды? Это сближает.
- Только мне наливай доверху. Я пью один раз...
- Идет. Закусить хочешь?
- Вот этим закусим, - Карташов потряс зажатой между пальцами сигаретой.
Как-то само собой получилось, что после второго фужера рука Одинца
потянулась к гитаре, лежащей на атласном одеяле. Он дернул по струнам,
гитара издала довольно чистый звук, однако Одинцу что-то не понравилось и он
подтянул вторую и четвертую струну. Прочистив кашлем горло, он взял аккорд и
довольно приятным и несильным тенорком запел.
Как далеко, далеко,
Где-то там, в Подмосковье,
Фотографию сына уронила рука,
А по белому снегу уходил от погони
Человек в телогрейке или просто зека.
В небо взмыла ракета,
И упала за реку,
Ночь опять поглотила
Очертанье тайги,
А из леса навстречу беглецу-человеку,
Вышел волк-одиночка и оскалил клыки.
Голос Одинца становился увереннее, жестче, он пел, опустив к гитаре
глаза, прикрытые длинными высветленными солнцем ресницами.
Карташов, чтобы не мешать, налил фужер водки и залпом выпил. Одинец,
между тем, распустив голосовые связки, еще более щемяще запел последние
строки:
Человек вынул нож:
"Серый ты не шути,
Хочешь крови - ну, что ж,
Я такой же, как ты,
Только стоит ли бой
Затевать смертный нам,
Слышишь лай - то за мной
Псы идут по пятам."
Воцарилась тишина. Никто не хотел быть первым в ее надломе. Теперь
Одинец наполнил фужер водкой...
- Ты где, Серый, сидел?
- В Латвии, в Екабпилсском гадюшнике...
- Это что, в бывшем концлагере?
- Это не то, ты путаешь с Саласпилсским лагерем смерти...
- Какая разница, где сидеть, но нервы у тебя ни к черту. Я понимаю,
тебе пришлось нелегко, но ты держись. Сделаем работу, съездим в ноябре в
Сочи, погуляем, разомнем кошельки...Кстати, когда ты последний раз имел
женщину?
Однако Карташов не успел ответить - в комнату постучали. Вошла
миловидная, с забранными назад белокурыми волосами женщина. На вид - не
более двадцати пяти...
- Мальчики, кто из вас тут так красиво поет?
- Мцыри, кто же еще, - не повел бровью Одинец.
- Это партийная кличка? - женщина стояла в проеме дверей и на просвет
хорошо была видна ее точеная фигурка. - Вас приглашает на обед Вениамин
Борисович...
Снизу раздался голос Брода:
- Галина, где вы там застряли? Сосиски стынут...
За большим прямоугольным столом уже сидели Брод с Николаем. Оба
орудовали приборами.
- Мцыри, садись рядом, - сказал Брод и немного отодвинулся вместе со
стулом. - Галочка, принеси, пожалуйста, еще пива.
Они сидели напротив друг друга. Карташов болезненно ощущал внутреннюю
вибрацию - ее лицо, как магнит притягивало его взгляд. Чтобы не засветиться
перед Бродом, Карташов низко наклонил голову, медленно расправляясь с
баварскими сосисками.
Николай шумно жевал, то и дело вытирая рот бумажными салфетками. Брод
разлил по бокалам чешское пиво. Подняв фужер, громко сказал:
- Будем здоровы и по возможности счастливы!
Открылась входная дверь и на пороге, с мобильником в руках, появился
молодой человек в сером костюме. Его коротко подстриженные волосы были
спутаны, на висках отчетливо виднелись капли пота. Брод отложил в сторону
нож с вилкой, поднялся и вышел с парнем на улицу.
- С чем, Валек, прибыл? - спросил Брод, вытирая платком руки.
- В эту субботу, на Учинском водохранилище, состоится "стрелка".
- Кто будет выяснять отношения?
- Шадринские и солнцевские. Правда, это только предварительная
информация. Не исключено, что к ним присоединятся авторитеты Бауманского
района, новодмитровские...Ожидается жесточайшая рубка...
- Что они друг от друга хотят?
- У них идет взаимный отстрел. По моей информации, шадринские хотят
поставить на место солнцевских... Как это делается, мы с вами знаем...Вчера
в "Московском комсомольце" сообщалось о взрыве в Подлипках. Дом площадью в
полгектара и две иномарки разнесло в мусор.
- Позови Николая и Одинца. Нет, пусть сначала поедят... Пойдем, Валя, в
дом, тебе тоже надо перекусить...
После обеда Брод, Николай, Одинец и Валентин направились в гараж.
Карташов тоже вышел на крыльцо, усевшись на ступеньку, закурил. Перед ним
был кирпичный, достаточной высокий забор, за которым виднелись развесистые
купы старых вязов. Два охранника ходили вдоль забора, у калитки сидел рыжий
кот и тщательно умывал круглую мордочку.
В гараже шло оперативное совещание. На капоте "ауди" Брод расстелил
карту Москвы и длинной, словно указка, отверткой обозначал основные точки
предстоящей операции.
- Мы поедем двумя группами: я, Николай и доктор Блузман - в одной
машине. В Химках к нам подсядут еще двое - Кадык и бывший люберецкий. А ты,
Валентин, поедешь со своими хлопцами на санитарной машине. С вами будут
санитары и кое-какая медтехника, носилки и так далее. - Брод взглянул на
Одинца. Ты, Саня, с Мцыри обеспечишь отвлекающий милицию маневр. В районе
Черкизова вы свернете на Тарасовку и поменяете на машине номера. Где-то у
Зеленого Бора сделаете хорошую тротиловую закладку. Там есть небольшой
мостик...Не под самим, разумеется, мостиком, а немного в стороне, чтобы без
лишних жертв...Вторую закладку оставите возле станции в Байбаках.
- Но там слишком людное место, - возразил Одинец, Поблизости находится
дом инвалидов и обувная фабрика.
- Это на ваш выбор. Место найдете сами, поставите взрывчатку и сразу же
возвращайтесь в Тарасовку. Заедите в гараж к Гудзю и возьмете его машину, а
свою оставите у него.
- Желательно, чтобы это был микроавтобус, - сказал Николай.
- Если не ошибаюсь, у него "фольксваген" и "мерседес". Не забудьте
проверить тормоза и количество бензина в баке...Чтобы никаких накладок,
поняли?
- Ясно, - сказал Одинец, после этого мы звоним в ментовку и
предупреждаем о готовящихся терактах. И называем любой район Москвы.
- И чем дальше этот район от Учинского озера, тем лучше... - Брод
продолжал водить отверткой по карте. - Надо сделать так, чтобы первая
закладка сработала в...Впрочем, я вам позвоню, когда это надо сделать.
Вторую оставим на двадцать три часа, когда у блатных начнется самая
разборка.
Куривший одну сигарету за другой, Одинец наклонился над картой и
указательным пальцем ткнул туда, где, по его мнению, следует заложить вторую
взрывчатку.
- Это место одинаков удалено и от Мытищ и от Ивантеевки, но зато ближе
к Пушкино. А нам, как я понимаю, прежде всего и нужно выманить ментов из
Пушкино.
- Если ничего не изменится и "стрелка" действительно состоится в
Степанково, то ты, Саня, насчет милиции, безусловно, прав. Но если они место
встречи перенесу
...Закладка в соц.сетях
