Жанр: Боевик
Почка для президента
....
При виде зеленых стодолларовых купюр все его страхи и недомогания мгновенно
испарились. Однако он знал и другое - это временное затишье, за которым
последуют еще большие терзания.
- Будьте вы прокляты! - неизвестно кому сказал Таллер и начал
возвращать деньги в чемоданчик.
Одинокий дом на Мертвом поле.
После звонка Таллера, Брод объявил сборы. Тут же вызвал к себе Николая
и вкратце поделился информацией, полученной от шефа.
- Нам надо этот "мерседес" поводить по Москве и узнать его прописку, -
Брод посмотрел на часы. - Поехали, время не ждет...
- Саня уехал в город за продуктами. Я постараюсь с ним связаться по
мобильнику и договоримся о встрече где-нибудь в центре. Его захватит с собой
Мцыри, но какую задачу перед ними ставить? - Николай поправил завернувшийся
от наплечной кобуры ремень.
- Оставь это мне и позови сюда Карташова.
Когда через две минуты Сергей спустился вниз, Брод без обиняков сказал:
- У нас без работы не останешься. Иди в гараж и выводи "шевроле".
- Опять будем что-нибудь возить в крематорий? - спросил Карташов без
энтузиазма.
- Гоните налегке. Не афишируя себя, подъедите к нашей фирме...Одинец
знает дорогу, и там найдете шестисотый "мерседес". За ним надо установить
слежку...аккуратно, чтобы не мозолить глаза его пассажирам. Если они будут
хоть десять раз останавливаться и заходить в какие-то места, то и вы должны
все эти десять раз фиксировать адреса.
- А как насчет путевого листа?
- Сейчас выпишу. Поезжайте без оружия.
Когда Карташов выходил, ему навстречу попался Николай.
- Одинец тебя будет ждать у метро "Менделеевская", со стороны улицы
Новослободская. У него бежевая "девятка" с темными стеклами.
Карташов уже был у порога, когда позади раздался окрик Брода:
- Отставить, Мцыри! Так не пойдет, поедем все, кроме охраны. Те, что
шакалят у Таллера, требуют, по-видимому, особой опеки. Ты, Никола, заряжай
"ауди", а мы с Мцыри погоним на "шевроле".
Когда они уже находились в машине, Брод соединился по телефону с
Одинцом и переиграл маршрут.
- Подъезжай к нашему офису на Кропоткинский и припаркуйся таким
образом, чтобы "мерседес" был позади тебя. Когда в него сядут гости, начинай
не спеша трогаться. Николай по дороге пристроится между тобой и
"мерседесом". Мы с Мцыри тоже будем поблизости.
Улицы были полны людей и транспорта. Брод все время поглядывал на часы.
В какой-то момент он взял стоящую за сиденьем мигалку и, открыв на ходу
дверцу, водрузил маячок на крышу машины.
- Врубай, Серго, на всю железку, мы здорово опаздываем!
- А если менты?
- Это Москва, а не Рига. Иди на обгон и под красный свет.
Брод закурил.
- Никогда не бывает, чтобы хоть один день прошел без нервотрепки. Не
одно так другое...Очень хуевая жизнь пошла, Мцыри...
- Бабки легко не зарабатываются, - высказал здравую мысль Карташов. -
Кстати, наша поездка с Саней на водохранилище не отменяется?
- Судя по тому, что никакой дополнительной информации от нашего
человека не поступало, все пойдет по графику. У тебя какие-нибудь проблемы?
- Да нет...Это в сто раз лучше, чем бомжевать.
- Неужели и в самом деле ты жил на правах бомжа?
- Такая скотина, как человек, ко всему привыкает. В Москве есть
знакомые, к которым я мог бы зарулить, но не хотелось их подставлять. Кто
как устраивается. Мой бывший коллега по отряду Игорь Бандо тоже где-то тут
ошивается. Это я ему обязан тюрьмой и всеми прочими радостями.
- Тоже омоновец?
- Не просто омоновец, а омоновец из рижского ОМОНа, а это большая
разница.
- Хочешь с ним поквитаться?
- Не знаю, как получится.
Вдруг ожила рация. Сквозь помехи раздался женский голос:
- Второй конвой, вы меня слышите? На Таганской улице произошло
вооруженное нападение. Повторяю, Таганская, 56, две пятиэтажки, третий
корпус...Обстреляна машина, убит пассажир и тяжело ранен водитель.
- Это милицейская частота, - сказал Брод. - Да иногда такого
понаслушаешься, хоть беги сдаваться...
- Куда сейчас?
- Рули направо, - Брод открыл дверцу и снял с крыши мигалку. - Кажется,
успеваем...То, что ты сказал про этого парня...как его Бандо?
- Бандо Игорь...
- Это требует осмысления. Если все так, так ты говоришь, то...Впрочем,
это тебе решать...
С Тверской улицы они свернули на Бульварное кольцо.
- Видишь, во втором ряду "ауди"? Это Николай пытается обойти фургон.
Карташову удалось втиснуться в крайний ряд. Слева оставалось метро.
- Сейчас поворачивай на Волхонку, а там я тебе подскажу.
Остоженка, хотя и не главная улица, но движение такое же, как и по всей
Москве.
В одном месте их прижал к самому тротуару огромный рефрижератор. Брод,
высунувшись в окно, погрозил водителю кулаком.
- Видишь, впереди железный забор? Желтый домик - это наша фирма. А тот
"мерседес" тоже сейчас станет нашим. Мы его сегодня от души поводим по
Москве...Куда ты, Мцыри, разогнался?
- А тут знак. Парковаться нельзя.
- Нам можно. Подай чуток вправо и встань колесами на тротуар.
- Кажется, мы напрасно так гнали, - сказал Карташов.
- Знаешь, как эта "шестисотка" называется?
- А черт его знает! Никогда об этом не думал.
- Ме-рин! Такой же громоздкий, мясистый и неповоротливый.
- Я бы этого не сказал. В тот день, когда меня захомутали менты, я
видел как эти машины шустрили по Дмитровскому шоссе.
- Стоп! - Брод кинул руку к баранке. - смотри, Серго, наши соколы
выходят. Этот фраер в черном клифте похож на какого-то козла из Госдумы.
Из "мерседеса" вышел водитель, он был в темных очках и бейсболке.
Открыв заднюю дверь, стал ждать пока в машину не залезли те, кто только что
вышел из офиса Таллера.
- Видишь, Мцыри, где ездят люди, понимающие толк в технике
безопасности. Когда будешь большим человеком, никогда не садись на переднее
сиденье. При обстреле первые пули глотает шофер и тот, кто от него справа.
- Я что-то не вижу машины Одинца, - Карташов вытянув шею, обзирал
уходящий вниз Кропоткинский переулок.
- Все в порядке, я скажу, когда надо двигаться.
"Мерседес" тяжеловесно тронулся с места и как утюг по стиральной доске
пополз вперед. Мостовая и впрямь напомнила стиральную доску - яма на яме и
ямой погоняет. Асфальт трещал по швам и во многих местах из-под него
выступала старая брусчатка.
Брод взял в руки "мотороллу".
- Саня, перед Садовым кольцом перестройся и уступи место Николаю.
Потом Брод переговорил со своим охранником. Сказал, чтобы тот
пристроился позади "мерседеса".
Они ехали по Москве больше часа. Иногда слушали оперативные переговоры
диспетчерской МВД и Минздрава. Где-то в районе Орехово-Борисово, на улице
Мусы Джалиля, четырехлетний мальчуган выпал из восьмого этажа. В общежитии
на Сиреневом бульваре произошло убийство. Расстреляли генерального директора
издательства "Пролог".
На Волоколамском шоссе они еще раз перестроились и теперь между
"мерседесом" и вырвавшимся вперед "шевроле", шел Одинец на своей "девятке".
Замыкал кавалькаду Николай.
Они проехали Покровско-Стрешнево, Трикотажное и вскоре оказались в
Воронках, в районе Рублево.
- Бьюсь, Мцыри, об заклад, что эти ребята отсюда. Только тут такие
хаты, каждый кирпич золотой.
Карташов повернул голову и сквозь редкий ольшаник увидел чудеса
русского "классицизма": непонятного стиля громоздкие дома, с двумя-тремя
балконами, окнами-бойницами и высокими бельэтажами. И почти все -
недостроенные...
Запищала "моторолла". Брод взял трубку, ответил паролем.
- Понятно, - сказал он. - Двенадцатое строение...Разворачивайся и
подожди нас возле придорожного кафеюшника. Саня пока пусть останется в
стороне.
В полутора километрах от главной магистрали они увидели великолепную
белую виллу-лебедя, среди всеобщего безобразия в стиле новых русских.
Единственно, что ее портило - высоченный и массивный, в три кирпича, забор.
- Хороший прыгун без разбега может взять эту Китайскую стену, - сказал
Карташов. - Сначала вскочить на мусорные баки, оттуда на гребешок ограды
и...там...
- Поезжай к той рощице и посмотрим, что делается за забором.
По дороге они встретили стадо коз, которых погонял пастух. Он был в
рваных кедах и в майке, которая, наверное, забыла, когда ее в последний раз
стирали.
Рощица находилась на возвышении, откуда хорошо просматривалась
территория строения No 12. Кое-где, поросшая травой, ржавела сантехническая
арматура, железобетонные блоки и большой коллектор.
- Такой же бардак, как и у меня, - сказал Брод. - только конь не
валялся. Баня, наверное, тоже не топится, бассейн без воды, сад без яблонь,
- он взял в руки радиотелефон и велел Николаю подруливать к ним.
"Ауди" припарковалась в метрах пятидесяти от них, но из машины никто не
вышел. Брод дал охраннику указание:
- Бери в руки видеокамеру и отсними территорию.
Потом он разговаривал с Таллером и получил наказ - возвращаться в
Кропоткинский переулок. Затем Брод связался с Одинцом и оповестил того о
дальнейшем маршруте. Перед тем как тронуться в дорогу, Брод обвел взглядом
усадьбу и прилегающую к ней пустошь.
- В 1937 году здесь кнокали граждан СССР, - сказал он. - Возможно,
здесь лежат косточки моего деда Исаака Львовича....
До самого офиса они ехали молча. Брод из железной фляжки пил коньяк и
нещадно курил. Карташову тоже было не до разговоров. У него ныло под
ложечкой и он с тоской вспомнил, как в таких случаях Светка приписывала ему
щадящую диету. Где она и что с ней? От невеселых мыслей отвлек его Брод.
- Если твой Бандо действительно тебя так позорно подставил, давай ему
устроим ауто-дафе...в крематории... За такие дела надо платить по
гамбургскому счету. Как, Мцыри, думаешь?
А Карташов думал о том, что говорит все это Брод под пьяную руку и
завтра обо все забудет. Нехотя, понимая, что отвечать нужно, он сказал:
- Москва слишком большая, чтобы без адреса и телефона найти человека...
- Человека найти - согласен, трудно, а вот мразь, заразу...она сама о
себе дает знать и всюду оставляет свои паскудные следы...Вот увидишь...
- Поживем увидим...Сейчас бы кусок колбасы и стакан молока...
- Потерпи, Галка готовит украинский борщ и обещала сделать ростбиф с
овощами.
Подготовка к "стрелке"
В последний момент место встречи в офисе фирмы "Оптимал" перенесли. Сам
Таллер приехал в Ангелово. В спешном порядке накрывался стол, на кухне вовсю
шкварились и шипели сковороды. Поварами и домработницей тетей Ниной
командовала сожительница Брода Галина Снежко.
В холле явное главенство принадлежало Таллеру. Он сидел в необъятных
размеров кресле и курил. Нога на ногу - черные носки, на подлокотниках -
белоснежные манжеты, на груди - шикарный малиновый галстук, перетянутый в
середине золотой с бриллиантовой крошкой заколкой.
Ждали приезда доктора Блузмана. Брод, по просьбе Галины, помогал ей
разделывать свежего осетра, Николай был во дворе с охраной, а Карташов
находился наверху, в комнате. Его участие, равно как и участие Одинца и
Николая в саммите не предусматривалось.
Одинец взял гитару и, тихонечко перебирая струны, так же тихонечко
напевал:
Пройдут года и я вернусь,
Весной подснежник расцветет,
И я в колени твои ткнусь,
И прошепчу: ну вот и все...
Под звуки струн Карташову многое вспомнилось, словно из какого-то омута
вынырнули образы - желанные и отвратительные. Он не то что вспомнил, а как
будто воочию увидел себя у здания Латвийской МВД, где они, рижские омоновцы,
вынуждены были принять бой...
...На двух "рафиках" они патрулировали улицы, примыкающие к
прокуратуре, вернее, к той ее части, которая осталась верной советской
власти. А тогда, в январе 1991 года, огромная трещина рассекла общество и не
все знали, на какой стороне остаться...
...Они уже заворачивали с улицы Коммунаров на Сиреневую, когда с крыши
здания МВД резанула пулеметная очередь. Сидящий рядом с шофером командир
второго взвода Игорь Бандо, толкнув плечом дверцу, выкатился на дорогу и с
очень неудобного положения открыл ответную стрельбу. Карташов находился во
второй машине и, как Бандо, тоже ехал впереди и тоже, увидев трассер,
исходящий откуда-то сверху, выскочил на дорогу, увлекая за собой бойцов.
Сначала они ничего не поняли. Было воскресенье, в МВД, кроме дежурных,
никого больше не было. Однако не успели они занять позицию, как автоматные
очереди послышались с третьего, четвертого, пятого этажей. Особенно
интенсивный огонь велся сверху. Карташов слышал истерический голос Бандо:
- Гусев, мать-перемать, прижимайся к фронтону гостиницы!
Карташов внаклонку, перебежками, пересек улицу и присоединился к группе
Бандо. Между ними и зданием МВД находился монолитный угол гостиницы
"Рижанин".
- Что, Игореха, будем делать? - их взгляды встретились. - Нас кто-то
хочет шикарно обуть...
- Это гады, националисты, проверяют нас на вшивость...Видишь сам,
наглая провокация и мы должны войти в министерство и узнать, какая сука там
командует...
- У нас мало патронов. Лично у меня только два полных магазина.
- А мы канителиться не будем. Ты со своими обойди здание со стороны
прокуратуры, а я попробую прорваться через бюро пропусков.
Но когда они попытались выйти из-за гостиницы, по ним, со стороны
Бастионной горки, резанул крупнокалиберный пулемет. Несколько пуль цокнули
по брусчатке, другие вразброс накрыли весь второй этаж, откуда со звоном
полетели бесформенные куски стекол.
К Карташову подбежал бледный, в сбившемся на затылок черном берете,
сержант Костя Татаринов. Тут нас всех положат... Я попытаюсь с ребятами
попасть во внутренний дворик. Прикройте...
- Я тоже иду с вами, - сказал Карташов.
И они рванули в сторону серого четырехэтажного здания прокуратуры.
Боковым зрением он видел в сквере перебежками перемещающихся людей в
камуфляже, за деревьями - людей в гражданской одежде. У одного из них на
плече поблескивала телекамера.
В проеме, между зданиями, они задержались - проход был завален досками,
старыми бетонными конструкциями. И когда они начали подъем и наконец
добрались до второго этажа, с крыши кто-то бросил ручную гранату. Их спасло
то, что взрывная волна со звоном ушла в нижние окна прокуратуры. Один из
бойцов размашисто полоснул из автомата в сторону крыши.
Вокруг, не переставая, стреляли и когда внезапно наступила пауза, до
них долетел хриплый, вибрирующий голос Бандо.
- Патроны где!? Где патроны, волосатики?
Карташов через окно второго этажа увидел лежащего на лестничной
площадке милиционера. Тот был в тяжелом армейском бронежилете, в каске, но
стрелять из автомата явно не умел. Это было видно по его беспомощной позе и
движению рук. Карташов, выбив стволом стекло, крикнул:
- Эй, парень, бросай автомат, пора обедать!
И милиционер, как будто только этого и ждал: бросил оружие в проем
лестницы и, не вставая, протянул перед собой руки. Дескать, сдаюсь, не
стреляйте.
Когда они оказались внутри здания, с оглядкой побежали наверх. На
последнем этаже увидели открытый люк, к которому тянулась металлическая
лестница.
- Подстрахуй, - тихо сказал Карташов сержанту, а сам, уцепившись за
перекладину, подтянулся на руках.
Из открытого люка повевал обжигающий лицо ветерок. Ему показалось, что
слышит приглушенные голоса. Когда высунулся из люка, увидел двух человек,
которые были в черном камуфляже и черных масках "ночка". Слухи,
циркулирующие последние дни в отряде, подтвердились - в городе орудует
какая-то третья сила. Но как ни крути, коллеги. Однако уж больно хваткие:
пожалуй, еще не обнаружив Карташова, по наитию, один из них круто
развернувшись, выстрелил в его сторону. Пули вжикнули по гребешку
крыши...Второй спецназовец схватился за пояс и отстегнул гранату. Скинув на
плечо автомат, этот человек сцепил руки - это движение Карташов хорошо знал.
Сейчас последует рывок стопорного кольца и - получай ОМОН подарок...А ему не
хотелось звереть, разойтись бы по-хорошему с дорогими коллегами, да не
получилось. Не он их, так они его достанут. Подправив ствол автомата, он
выстрелил - несколько пуль угодило в трубу и кирпичные осколки, словно
шрапнель, ударила по ободку люка. Тот, который пытался привести в боевое
действие гранату, как-то чурбанисто упал на скат крыши и, скользнув по нему,
свалился вниз.
Карташов втянулся в люк и закрыл за собой крышку. Он давно не испытывал
такого дискомфорта. А внизу, между тем, все стихло. И вдруг раздался
надсадный голос Бандо:
- Братва, здесь генерал наложил полные лампасы!
Карташов нашел Бандо на пятом этаже, в кабинете заместителя министра
МВД. Седой человек, с трясущимися губами, стоял у стены - ноги на ширину
плеч, поднятые руки на затылке. Двое "черных беретов" проводили обыск.
Все помещение было изрешечено пулями, пол усыпан штукатуркой и битым
стеклом. Карташов обратил внимание - рядом с портретом Дзержинского кучно
легли несколько пуль и одна из них расщепила угол казенной секции.
Бандо стоял за спиной генерала и матерно ругался.
- Ну что, вояка, отвоевался! - обратился Бандо к генералу. - Пустить
тебя в расход сейчас или вместе с твоим трусливым шефом? - Слон подошел к
замминистру и с размаху ударил автоматом по почкам. Генерал осел, не
проронив ни звука.
- Этот пидор еще играет в Зою Космодемьянскую! - с усмешкой проговорил
Бандо. - Эй, Карташов, вставь ему в рот ствол и сделай русскую рулетку. В
честь независимой Латвии...
Карташов сплюнул и пошел на выход. Вслед несся нахрапистый голос Бандо:
- Ты что, лейтенант, сдрейфил? Подожди, вы еще поменяетесь с ним
местами и он тебе устроит демократический допрос по всем правилам гестапо.
Но Карташов не слушал комвзвода. Снимая на ходу бронежилет, он вышел на
лестничную площадку и закурил. Внизу шла разборка. Приехавшие депутаты и
чиновники разных ведомств, пытались пройти в здание, но сержант Татаринов с
другими омоновцами, бравшими штурмом МВД, никого туда не допускали.
Карташов вышел на улицу. Под ногами грязный, взбитый беготней снег и
масса пустых гильз. Их было так много, словно в бою участвовала не часть
взвода, а как минимум, тысяча стволов кряду...
...От воспоминаний Карташова отвлек вошедший в комнату Николай. Как
всегда собранный, деловитый, с совершенно неулыбчивым лицом.
- Придется тебе, Мцыри, немного с Саней прогуляться. Идем, я вам
покажу, что, где лежит.
Карташов поднялся и, вставив в рот сигарету, пошел за охранником.
В холле было накурено и пахло кухонными запахами. Сквозь сизое облако
он разглядел сидящих в креслах Таллера, Брода и Блузмана. И еще двух,
незнакомых ему людей. На дворе к ним присоединился Одинец, только что
доставивший в Ангелово Блузмана. Саня с хрустом откусывал яблоко и, увидев,
Карташова улыбнулся.
- Привет, Мцыри, ты случайно ото сна не опух?
- Он не спал, - вставил реплику Николай. - Он терзал гитару. Кстати, у
вас с Мцыри может получиться неплохой дуэт.
Николай провел их в гараж и там, сдвинув маскировочный электрощит, они
вошли в проем, вглубь которого вела довольно широкая лестница.
В подвале было светло и сухо, пахло машинным маслом. Когда охранник
открыл длинный металлический ящик, Карташов понял, откуда исходил этот
запах. Ящик доверху был заполнен автоматами "узи" и разными типами
пистолетов. Они были обильно смазаны маслом и завернуты в вощенную бумагу.
Николай взял со стеллажа ветошь и положил на оружие.
- Несколько штук протрите. Патроны и запасные магазины возьмете в тех,
что под столом, коробках...
- А куда класть все это добро? - спросил Одинец.
- Мцыри, сходи в гараж - за покрышками найдешь пару резиновых мешков.
Когда оружие было упаковано, мешки отнесли в "шевроле". Затем на бока
машины они прилепили самоклеющуюся пленку, на которой крупно было написано
"Дезинфекция".
- Мы же не в первый раз такое возим, - Одинец полез в кабину. - Мцыри,
давай заводи, уже и так поздно, а у меня сегодня вечером большой секс
намечается...
Карташов между тем смотрел на Николая и что-то обдумывал. Как будто
решал - выражать свое мнение или помалкивать. Решил высказаться.
- Когда нас в Риге пытались остановить полицейские, мы поступали
однозначно - очередь над головами и вперед...
- Боюсь, здесь такой номер не пройдет, - сказал Николай. - И хотя в
Москве много дураков, но есть и умные.
- Если на них рассчитывать, то лучше сидеть дома и никуда не
высовываться, - вяло поддержал Карташова Одинец. - Гоним, Мцыри, у нас и так
времени в обрез...
- Не промочите ноги, - напутствовал Николай и почему-то сделался еще
суровее.
Был час пик. Они пересекли Пятницкое шоссе и устремились в сторону
Путилково, а оттуда по кольцевой - в сторону Химок.
Начиналась лучезарная московская осень и у многих машин над лобовыми
стеклами были приспущены козырьки. По окружной дороге в основном шел
грузовой транспорт и особенно много тяжелых фур, покрытых пылью дальних
магистралей.
- Ты не очень-то газуй, - предупредил Одинец. - Я не принцесса Диана и
пока туда не хочу, - он большим пальцем ковырнул воздух. - И вдруг без
перехода спросил: - Так ты, Мцыри, говоришь, что-то когда-то орудовал в
рижском ОМОНе?
- Почему - орудовал? Орудовал - это не то слово, а я служил и, между
прочим, в соответствии с указом первого президента СССР товарища
Горбачева...
- Не упоминай, пожалуйста, при мне это имя. Ей-богу, стошнит.
- Может, мне остановить машину, выйдешь, поблюешь? А меня, думаешь, не
тошнит от всего этого бардака?
- От того или нынешнего?
- От того тошнит, а от этого рвет кровью, - Карташов через форточку
сплюнул.
- Я читал в газетах, как рижские омоновцы громили таможни. Круто
работали и мне даже одно время хотелось к вам податься. Но дальнейшее
развитие ваши подвиги не получили. А могли бы в Латвии навести такого
шороха, что ни одна националистическая проститутка не посмела бы раскрыть
хайло...Ты сидел за милицейское прошлое?
Карташову не хотелось отвечать, да и слишком интенсивное движение на
дороге не позволяло отвлекаться. Когда позади осталось Пироговское
водохранилище, и на трассе стало потише, он сказал:
- Мы не террористы, чтобы на кого-то наводить ужас...А я сидел за свою
глупость или за свою доверчивость, что почти одно и то же...Мой коллега
Игорь Бандо, тоже взводный, из моего пистолета застрелил литовских
таможенников...
- Постой, я что-то припоминаю...Кажется, после этого все газеты встали
на уши...Громкое было дело...
- Для меня оно кончилось четырнадцатью годами строгого режима.
- А как получилось, что этот парень стрелял из твоего оружия?
- Это довольно темная история, о которой мне не хотелось бы особо
распространяться. Ты ведь знаешь, существуют прямые доказательства и
доказательства косвенные. И еще надо знать человека. Чтобы о нем говорить -
способен он на убийство или его криминальная высота - безбилетный проезд в
трамвае. Так вот по уликам...Я был без сознания, когда расстреляли таможню и
все узнал со слов Кротова. Тоже омоновца...Я, между прочим, ему верил, как
себе...
- Тут, конечно, тебе видней, но жизнь порой выкидывает такие коники,
что рехнуться можно. Выходит, у тебя был хороший свидетель?
- В том-то и дело, что еще до суда Кротова убили и ты не поверишь - из
моего же пистолета.
- А вот это, Мцыри, уже из области мистики, а я в мистику не верю.
- Когда-нибудь под настроение расскажу, почему я в этом убежден.
- А что Бандо?
- Он к тому времени уже был далеко в Сибири. Сейчас вроде бы живет в
Москве, занимается то ли бизнесом, то ли рэкетом...А, может, прислуживает
какому-нибудь Таллеру...
- Сворачивай налево, - сказал Одинец. - Кому-то позарез надо было тебя
засадить...
- Новому режиму Латвии нужно было найти козла отпущения. Все мои
контрдоводы суд отмел, и мы с адвокатом избрали другую тактику защиты.
Властям важно было создать прецедент, провести показательный процесс...
... Перед ними открылась водная гладь с острыми искорками. Учинское
водохранилище - живописные берега пологой дугой охватывали зеркальную
благодать.
- Вон за теми кудрявыми вязами, видишь белую шиферную крышу? - спросил
Одинец.
- Еще бы!
- Там завтра две шоблы устроят друг другу Варфоломеевскую ночь...Это
бывшая целлюлозно-бумажная фабрика. Сегодня там одни сквозняки гуляют.
- А куда мы денем мешок с оружием?
- При желании, тут можно спрятать атомную бомбу.
Железные ворота и забор представляли собой жалкое зрелище. Печать
запустения и ветхости лежали буквально на всем. Они обогнули ограду и
проехали вдоль зарослей бузины. Лопухи, что росли под ней, напоминали уши
слонов.
Они подкатили к самой воде и вышли из машины. Подлезли под поваленное
дерево, обогнули решетку и вышли на галечный берег. Камни под ногами
зашуршали и это насторожило Карташова.
- Это не то место, которое нам нужно, - сказал он. - Здесь незамеченным
не пройдешь, услышат.
- Тут никого не будет, сходку они собираются проводить в бывшем
целлюлозном цехе. Зато здесь укромное место и в случае чего легко отходить.
- Наоборот, маневра для машин нет, легко завязнуть в иле, - настаивал
Карташов.
Одинец вытер рукавом вспотевший лоб. Из куртки достал сигареты.
- А где же тогда? - он огляделся по сторонам.
- Мне кажется, во-оо-он за теми кленами...Оттуда и подъезды хорошо
просматриваются и цех как на ладони.
Они вернулись к
...Закладка в соц.сетях
