Жанр: Боевик
Почка для президента
...ос человека в маске был требователен и
нетерпелив. - Видимо, для большей убедительности он выстрелил в потолок.
Пуля попала в один из плафонов, висящих над операционным столом. В
наступившей тишине звякнуло стекло...
Молчание. Человек подошел к первому, кто был ближе к операционному
столу, и сорвал с его лица медицинскую маску. То же самое он проделал с
другими. Блузман повернулся и побежал в сторону вторых дверей. Он уже взялся
за ручку, когда сзади чья-то сильная рука обхватила его за шею и ему
показалось, что он попал в чудовищные клещи. С него слетела маска и очки...В
глазах застыл ужас и в этот ужас уперся ствол пистолета.
В операционную вбежали еще двое, тоже в черных масках..
- Развяжи, Мцыри, - приказала одна черная маска другой, и та
повиновалась. Карташова переложили на тележку и повезли из операционной.
Блузман между тем ползал в ногах перед человеком, который держал его на
мушке. Он лепетал какие-то никчемные слова, что он не виноват, что его
принудили под страхом смерти.
- А где ты, сукин сын, позавчера был? - грозно спросили у него. - Ты
же, труповоз, знал, что эти люди, которых ты хотел распотрошить,
неприкосновенны...
- Я действовал по приказу... Фирма горела, финансы
требовали...подходящих доноров не было...
- Кто тебе приказал этих ребят положить на стол?
Блузман опасно замялся, и этого было достаточно, чтобы ствол пистолета,
засунутый ему в ухо, сделал его более разговорчивым.
- Я выполнял приказ Гудзя... Он истинный хозяин фирмы...
- Ну, что ж, будь таким же послушным мальчиком и впредь, - человек с
пистолетом, не вынимаю ствол из уха Блузмана, нажал на курок. Сгусток крови
и серого вещества, как блин на сковородку, шлепнулся на белоснежную стенку
операционной. - Мразь, покоптил небо и довольно...Хорошего понемножку, -
человек протер ствол пистолета о халат Блузмана и вышел за дверь...
...Когда Карташов пришел в себя, он первым делом пошевелил ногами,
потом руками и понял, что они свободны. Он повернул голову и увидел довольно
просторную гостиную - со светлой мебелью, большой инкрустированной секцией,
набитой книгами, богатую люстру и очень красивые, под старину, обои. Рядом с
ним стоял антикварный столик с прихотливо изогнутыми ножками, и на нем -
пачка апельсинового сока и хрустальный фужер с ограненными стенками.
Сергея томила жажда. Он потянулся за соком, однако движения его были
еще неуверенные - неловко задел фужер и тот упал на стол. Где-то раздались
шаги. И каково же было его удивление, когда в вошедшем в комнату человеке он
узнал Одинца. На нем был длиннополый махровый халат, на ногах мягкие
бархатные шлепанцы.
- Саня, черт возьми, это сон или я уже на том свете?
- Мцыри, ты спал двое суток, я уж думал, что ты впал в летаргический
сон, - Одинец, подойдя к дивану, обнял приподнявшегося с подушек друга. -
Ох, Серый, никогда не думал, что жизнь так прекрасна и удивительна...
- Рассказывай...Чудес не бывает, поэтому объясни толком, как мы сюда
попали и что это за хата?
Одинец подошел к секции и открыл дверцу бара. Вернулся с бутылкой
водки.
- Сначала выпьем за встречу, а потом - рассказ...Но тебе Мцыри, пока ты
еще не очухался, я налью самую малость...Для прививки...
Карташову хотелось курить, но ему еще больше хотелось узнать о
событиях, которые произошли без его участия.
- Когда тебя увезли на операцию, со мной случилась истерика. Я как
представил, что какая-то сука будет вырезать тебе почку, а мне сердце...Не
знаю, откуда такая дикая сила взялась в руках и ногах...Короче, я ужом
выполз из ремней, но на шум прибежал санитар с медбратом. У того в руках
шприц и они хотели меня повалить на кровать и успокоить с помощью укола. Но
ты же знаешь меня...
Карташов, открыв от удивления рот, слушал Одинца и ловил себя на мысли,
что смотрит боевик.
- Ты ведь, Мцыри, знаешь - когда я вхожу в раж, меня может остановить
только гранатомет. Я конечно, первым делом уделал медбрата, его же шприцем
сделал ему укол в глаз...С санитаром пришлось чуть-чуть повозиться, он,
видимо, немного владел приемами восточных единоборств...Но во мне столько
было злобы и желания отыграться за тебя, что я его распотрошил буквально в
течение двух минут. Правда, пришлось применить огнетушитель...
Карташов спустил с дивана ноги.
- Ты хочешь сказать, что ты один меня оттуда вытащил?
- Нет, не один. Тут нам с тобой сам Бог пришел на помощь, правда, в
лице Брода. Они с Валентином разоружили с черного хода охрану и мы с ними
столкнулись в коридоре. Совершенно случайно... Они чуть было меня не
пристрелили. Короче, Веня дал мне автомат и пару гранат, а сам с Валентином
полетел в операционную...
Одинец налил себе водки, немного плеснул в фужер Карташову.
- Давай, Мцыри, выпьем за победу и за то, чтобы такого конфуза с нами
никогда больше не случалось...
Водка обожгла не только горло, но и, кажется, дошла до глубины кишек и
разлилась там кипяточком. Но это скоро прошло, и туманная теплота вскружила
Карташову голову.
- Значит, Брод все-таки одумался...- глядя куда-то в пространство,
сказал Карташов. - Отдал мне долг, ничего не скажешь...
- И дело не только в этом. Тут большую роль сыграло то, что ты
рассказал ему о Бородавочнике. Он хочет его достать и не без нашей помощи...
- А как вы из клиники вышли, там же должно быть много охранников.
- Да ерунда это, я их всех взял в плен и запер в нашем боксе. Наемники,
жалкие людишки...
- А мы кто?
- Мы - профессионалы! Умеем ломать через колено суперменов, а если и
нас припрет - не вякнем...Ты же, Мцыри, молодчага, вел себя хладнокровно и
нашел выход...
- Нет, это ты, Саня, нашел выход...Налей-ка еще, очень хорошо пошла
водочка по жилам...
- Тогда жди, принесу какую-нибудь закусь, - Одинец направился на кухню
и вернулся с тарелкой бутербродов. - Веня неплохо устроился...
- Так мы у него в гостях?
- На его городской квартире, о существовании которой знал один только
человек - сам Брод....А вот, кажется, и Веня собственной персоной.
Действительно, в дверях гостиной появился Брод. На нем было надето
темное, почти до пят, пальто, в руках - кейс.
- Привет, доноры! - стараясь быть непосредственным, приветствовал их
хозяин дома. Бросив под столик дипломат, он, не садясь, налил себе водки и
залпом выпил.
- Чтобы поставить все точки над i, - начал Брод, - совершенно
официально заявляю: лично я никакого отношения к вашему похищению не имел.
Да, в первый раз произошла накладка с Саней, и только потому, что дурака
свалял Николай...но он за это расплатился с лихвой. Второе: если в
состоянии, примите мои искренние сожаления по поводу случившегося...И
третье: твоя, Мцыри, информация относительно Бородавочника подтвердилась,
как и то, что Гудзь является теневым хозяином нашей фирмы...Вернее
являлся...Вот, такие дела, - Брод снял пальто и кинул его на спинку кресла.
Затем достал из кейса деньги и, поделив на ровные, и довольно внушительные
две пачки, раздал их "донорам". - Это вам комиссионные за проявленное
мужество и дерзость...
- В гробу я видел твое мужество, - беззлобно заявил Одинец.
- Скажи, Веня, для кого старался Блузман? Кому бы достались мои почки?
- И мой горячий мотор? - поддержал друга Одинец.
- Эту тайну навсегда с собой унес господин Блузман...Но я думаю, у него
были свои клиенты, о которых я ничего не знал...
- А Таллер? - спросил Карташов. - Ты ведь говорил, что только он был в
курсе того, что ты направляешься в обменный пункт Рижского вокзала...
- Вот это загадка, которую еще предстоит разгадать...Поэтому я хочу у
вас спросить: готовы ли вы еще раз наведаться к достопочтенному Гудзю Федору
Ивановичу?
- Нам надо пройти реабилитацию, - Саня налил водки, но пить не стал. -
Когда думаешь делать к нему визит?
- Боюсь, этот жлоб в любую минуту может смотаться за рубеж...Паленым
ведь пахнет, а он не дурак...Надо сегодня, в крайнем случае - завтра с утра.
Взять тепленьким...
- Я на это не пойду, - сказал Карташов. - Меня от всего тошнит...и я
тебе, Веня, больше не верю. Ну, хорошо, узнаем, кто тебя подставил, а что
потом?
- Потом, что? От загада не будешь богат...Если Бородавочник где-то тут,
то и мои сто тысяч тоже где-то здесь...Я должен их вернуть и...- Брод
затянулся сигаретой и взял в руки фужер с водкой, которую налил Саня. - И
если мы их находим, делим на три...И разбегаемся...
- Значит, последний и решительный бой? - Одинец уже был под хмельком и,
казалось, что он все уже простил Броду. - Как, Мцыри, подписываемся?
- Если подпишусь, то только по одной причине - чтобы выйти на Бурилова
и его охранника...Вы знаете, кого я имею в виду...
- Значит, добро? - лицо Брода как будто разгладилось. Он закрыл кейс и
поднялся. - Отдыхайте, завтра в пять утра я вас поднимаю. - Он снова открыл
дипломат и вынул газету "Московский комсомолец"...
- Хотите, орлы-беркуты, послушать сагу о своих подвигах?
Одинец протянул руку и взял газету. Молча пробежал глазами по тексту и
передал ее Карташову.
- Я даже не знал, что рядом со мной живут Монте-Кристо и
Зорро...Народные мстители, мать вашу так и еще растак, - Брод уставился на
Карташова. - Подставили под пули беспомощных калек, а сами рассиропились.
Одинец предостерегающе поднял руку.
- Не надо, Веня, давить нам на предстательную железу! Мы все лето
работали на тебя, без выходных и отгулов и, когда один раз помогли тем, от
кого все, кроме бандитов, отказались, ты читаешь нам мораль...Как это
понимать?
- Меня все устраивает, кроме финала.
- Нас тоже, - сказал Карташов. - Но это не сценарий для детского
утренника, тут, к сожалению, уже ничего нельзя переписать...
- Так пора бы научиться писать такие сценарии, которые не надо править!
- Брод тоже налил себе стакан водки и одним махом выпил. И не поморщился, -
пьете, черти, теплую водяру, совсем опустили крылья...Где вы оставили мой
"шевроле"? - спросил напоследок Брод. Одинец рассказал и уточнил, что ключи
от машины лежат в его почтовом ящике.
Когда они остались одни, Карташов вслух принялся читать: "По данным
Управления пожарной безопасности Москвы, во время инцидента в парке
"Измайлово", в канализационную систему попало более двадцати тысяч
декалитров спирто-водочных изделий, изготовленных на подпольном заводе,
работающем под прикрытием торговой фирмы "Голубая лагуна". Мимо госказны
проходили миллионы рублей безналоговых денег...Окопавшаяся в столице
преступная орггруппа некоего Алиева...Ангар площадью более трех тысяч
квадратных метров и три этажа под ним выгорели дотла. Воспламенившийся
спирт, привел к взрыву распределительной подстанции и едва не достиг веток
метрополитена. Только благодаря самоотверженности пожарных, подразделений
МЧС, беда была предотвращена..."
- А ни хрена себе! - только и нашелся, что сказать Одинец. - Читай
дальше...
"В результате пожара в огне погиб сам президент фирмы Алиев, два его
помощника, несколько телохранителей и среди них известные в криминальной
среде люди по кличке Холодильник и Фужер...
Судя по результатам разборки, в Измайлово произошел серьезный
вооруженный конфликт: сгорели не принадлежащие фирме четыре автомашины, там
же, в ангаре, были обнаружены труппы одиннадцати обгоревших до
неузнаваемости человек...
Расследованием обстоятельств данного спиртово-пожарного инцидента
занимается Генеральная прокуратура РФ и ФСБ. У следствия много версий, но ни
одна из них пока не стала рабочей. Однако наиболее правдоподобным является
предположение о междоусобице инвалидов-интернационалистов с мафиозной фирмой
Алиева. Причины выясняются... "
- Фуфло! - вскипел Одинец. - Никто ни до чего не будет докапываться.
Поэтому, Мцыри, бери чистый лист бумаги и давай вместе сочиним послание
Генпрокурору...Так, мол, и так - пишут вам два отпаявшихся хмыря, которые
подбили, организовали и вооружили бедолажных калек-интернационалистов, и
послали их на убой в логово бандита Алиева... Так, продолжаем... Но
поверьте, не от хор жизни они пошли туда, а исключительно по причине
беспризорщины и беспредельщины, какие сейчас творятся, на просторах нашей
дорогой и любимой Руси...и не без вашего молчаливого согласия, господин
Генпрокурор...
Карташов тоже налил себе водки, но пить сразу не стал, о чем-то
раздумывал. Но, видимо, душевная горечь превозмогла водочную и он, затаив
дыхание, опорожнил стакан.
Они сидели друг против друга, курили и каждый из них понимал - жизнь
еще раз прокрутила свои железные жернова и лишь вопрос времени - когда они
окончательно попадут под их безжалостный гнет...
Расплата
Утро следующего дня было морозным. Брод с Валентином приехал за ними на
"шевроле". Карташов заметил: когда Брод закуривал, его руки слегка дрожали.
Вероятно, с похмелья.
Перед тем как рассесться по местам, Веня провел инструктаж: без нужды
стволы не вынимать, ни в коем случае не упустить Гудзя и постараться того
разговорить...Одинец тут же отреагировал: "А до какой степени можно давить
на дядю Федю?" "Пока не назовет координаты Бородавочника и не вернет мои
деньги..." Еще Брод побурчал насчет бидонов с краской, которые до сих пор
занимали место в салоне "шевроле".
На Строительную, улицу No42 прибыли без двадцати семь. Карташов с
Одинцом пошли на разведку - они направились тем же путем, когда в последний,
для них драматический, раз приходили к Гудзю, преодолев забор с задней
стороны дома. Однако ночью выпавший снежок осложнял дело: на его фоне легко
просматривалось любое передвижение и, не исключалось, что те, кто охранял
усадьбу, могли в любой момент их засечь. В саду с заиндевелыми деревьями
было тихо и пустынно. Они шли гуськом - впереди Одинец и в трех шагах позади
него - Карташов.
Одного из охранников, находившегося возле крыльца, взял на себя Одинец.
Он подкрался сзади и вырубил его ударом кулака в затылок. Когда человек
упал, и его короткоствольный автомат цокнул о покрытое изморозью крыльцо,
Саня оттащил охранника за угол дома.
Брод с Валентином взошли на крыльцо и позвонили в дверь. Где-то в
глубине дома залаяла собака. Долго клацали запоры, пока через приоткрывшуюся
на цепочке дверь не раздался грубый, заспанный голос Гудзя.
- Кто там в такую рань?
- Федор Иванович, это я, Вениамин...Есть дело...
Однако за дверью наступила тишина и только хорошенько прислушавшись,
можно было расслышать сдерживаемое от волнения дыхание хозяина дома. Тот,
видимо, раздумывал, как поступить - принять столь ранних гостей или под
благовидным предлогом отделаться от них.
- Ну это же я, Брод... Ты хочешь, чтобы я поклялся господом Богом? - в
его голосе звучало нетерпение и еще что-то, что могло показаться Гудзю
подозрительным...
Из-за угла показалась темная фигура еще одного охранника. Карташов
переглянулись с Одинцом и тот юркнул за ближайший угол, чтобы зайти
охраннику с тыла. Карташов пошел к нему навстречу.
- Кого ищите в такую рань? - в голосе охранника прозвучало враждебное
отчуждение.
- Не волнуйся, старик, пришли проведать Федора Ивановича...- Карташов
уловил едва заметное движение руки охранника. Его кисть скрылась под левой
полой кожаной куртки. Тот явно хотел прибегнуть к главному аргументу -
вытащить из кобуры пистолет. Но из-за угла обрисовалась фигурка Одинца,
который в два прыжка достал охранника и сбил его с ног. Он надел на него
наручники и приковал к скобе, удерживающей водосточную трубу.
Они взошли на крыльцо и Брод тут же велел им выломать дверь. Это было
не самое сложное задание: в течение трех секунд она слетела с петель, что
однако не сделала доступ в квартиру Гудзя более свободным. За первой
деревянной дверью их остановила металлическая, глухая и непроницаемая, как
броня танка.
- Идите к окнам, чтобы он не дал деру...
Карташов взял под контроль заднюю часть дома, Одинец же смотрел за
окнами, выходящими из подсобных помещений. Валентин сходил к машине и
вернулся с гранатометом и передал его Броду. Тот отошел к воротам и оттуда
выстрелил в дверь. В воздухе запахло сгоревшим тротилом и металлической
гарью. Подойдя к двери, он толкнул ее ногой и она тяжело отвалилась. На него
кинулся дог и Брод, обороняясь, отмахнулся от собаки трубой гранатомета -
пес, издав жалостливую руладу, помчался по лестнице наверх. Когда Брод вошел
в прихожую, он увидел хозяина дома: тот стоял на площадке лестницы, держа в
руках трехствольный "франкот"...
В помещение вошел Валентин. Обе руки его были глубоко засунуты в
карманы пальто.
- Что, Веня, захотелось войны? - обнажая стальные зубы, спросил Гудзь.
- Да нет, я пришел за своим добром...Ты, наверное. слышал, что весной
меня расконторили на Рижском вокзале?
- Что-то читал в газетах...
- А где тот, кто увез мой кейс с энной суммой денег?
- Кого имеешь в виду?
- Бородавочника, который на днях был у тебя на твоем юбилее.
- У меня было тридцать человек...Всех не упомнишь...
Брод шагнул к лестнице, но в этот момент один из стволов бельгийского
"франкота" выстрелил - волчья картечь тугим узлом легла у самых ног Брода.
- Дальше этого не советую двигаться, - предостерег Гудзь.- У тебя,
Веня, есть еще пару минут, когда ты со своей кодлой можешь унести ноги.
- Я пришел, чтобы взять свое. И заодно узнать - каким способом ты
захватил власть в нашей фирме? Когда это произошло?
Гудзь с трудом сглотнул липкую слюну.
- Кто-то ведь должен быть настоящим хозяином. Таллер много пил и погряз
в разврате... Ты, Веня, слабоват, мягкохарактерен...А произошло это давно,
когда еще ни тебя ни Таллера в фирме не было. Не я к вам присоединился, а вы
ко мне. И ваша фирма - это всего лишь необходимое прикрытие.
- Так где Бородавочник?
- Ты, видно, оглох....Слышишь, к дому подкатили машины с моими
хлопцами, и, боюсь, ты с этим парнем отсюда уже никогда не выгребешься.
Брод обратил лицо к Валентину и мотнул головой, указав на стоящего
наверху хозяина дома. Молодость взяла свое: Валентин выпростал из-за пояса
обыкновенный семизарядный наган и на вскидку и расстрелял обе ноги Гудзя.
Тот выронил "Франкот", осел на пол и взвыл от боли.
- Где, Федя, мои бабки? - и Брод пошел вверх по лестнице. Подойдя к
Гудзю, он взял его за седую шевелюру и поднял к себе его искаженное болью
лицо. - Из-за тебя я поплатился своими людьми, так что, будь любезен,
возвращай долг и побыстрее...
Гудзь рукой указал на заднюю комнату, через открытую дверь которой
виднелся угол модерновой, орехового дерева секции... Веня прислушался: и
верно - где-то снаружи дома урчали машины. Он подошел к секции и стал по
очереди открывать все дверцы, выдвигать все ящики. Свой кейс с помутневшей
монограммой он нашел в нижнем ящике, под барчиком. Он взял его в руки и,
вернувшись к Гудзю, и поставил кейс на перила. Снизу, не спуская с Гудзя
взгляда, наблюдал Валентин. Скрипнула дверь и в помещение вошел Одинец.
- Веня, - сказал он, - ты не можешь побыстрее, тут, кажется, появился
резерв главного командования...- В руках Одинца был обрез.
- Сейчас, Саня, вот только пересчитаю свои деньжата...
Взрыв был настолько неожиданный, что отброшенный взрывной волной в угол
Одинец, не мог понять - что же такое в мире перевернулось...Валентин,
оказавшийся у холодильника, лежал без признаков жизни в луже крови. Одинец
хотел подняться, но когда попытался это сделать, ноги подкосились и в голове
что-то стало затуманиваться. Однако, собрав все силы, он встал на ноги и
взглянул туда, где еще минуту назад находились Гудзь и Брод. Однако ни того,
ни другого там уже не было. И лишь люстра свидетельствовала о страшном
потрясении: на одном из пяти ее рожков, он увидел кисть руки с кольцом,
которое было на Броде. На полу валялись человеческие ошметки: нога,
отрубленная взрывом по колено, какая-то бурая жижица, в которой страшно
щерясь, лежала голова Гудзя. Туловище Брода, искореженное тротиловой силой,
недвижно лежало на двух предпоследних ступенях лестницы.
Одинец подошел к Валентину и нагнулся, чтобы повернуть его голову к
себе лицом. Но лучше бы, он этого не делал. Взрыв сгладил его черты до
абсолютного неузнавания...
Когда потрясенный увиденным Одинец направился к двери, в комнату вошли
незнакомые люди. Молодые, настороженные, с оружием в руках.. Лицо одного из
них на мгновение задержало его внимание: это, без сомнения, был
Бородавочник. Он первым попытался открыть огонь, но опоздал. Все патроны,
которые были в помповом обрезе Одинца тут же пошли в ход: он стрелял так,
как никогда до этого не стрелял. В упор, расчетливо, без спешки - у порога
сложилась небольшая кучка из человеческих тел...
...Карташов увидел как со стороны шоссе направляются два джипа.. Первый
машина проехала мимо дома и остановилась в метрах пятидесяти от забора,
вторая наоборот, припарковалась не доезжая до ворот метров тридцать.
Несколько секунд никто из машин не появлялся. Видно, те, кто в них был,
осматривались. Наконец из первого джипа вышел человек высокого роста и
спортивного телосложения. Он внимательно осмотрелся и махнул кому-то рукой.
И мгновенно из двух других машин стали выходить молодые, явно накаченные
субъекты в длиннополых пальто. Когда один из прибывших повернулся к свету,
который исходил от фонарного столба, Карташов напрягся, словно перед
посещением стоматологического кабинета. Он даже протер глаза: но ошибки не
было - это был его бывший товарищ по ОМОНу Бандо. Слон...Первым побуждением
было достать из-за пазухи "глок" и пустить его в дело. Но это было бы
слишком просто и вероломно. Он не мог сделать того, что должен был сделать,
без нескольких прощальных фраз.
Бандо и вместе с еще тремя незнакомцами быстрым, машинизированным шагом
направились к калитке дома 42. И когда до крыльца оставались считанные шаги,
Карташов окликнул его: "Слон, не спеши, еще успеешь попасть в царствие
небесное..." Бандо замер на полшаге и взглянул в сторону Карташова, но тот
был в тени и разглядеть его не было никакой возможности. Но что-то
необъяснимое потянуло Бандо в его сторону. Он коротко бросил что-то своим
попутчикам, а сам, сделав шаг мимо крыльца, опрометчиво вошел в тугую тень.
Они оказались на расстоянии вытянутой руки и Карташов ощущал терпкий запашок
мужского одеколона, смешанного с сигаретным духом. Бандо, видимо, тоже
чувствовал близкое присутствие своего бывшего товарища по отряду, только не
запах одеколона привлекал его, а нечто непередаваемо зловещее, чего никогда
не исходило от лейтенанта Карташова.
Слон осторожно, чтобы не всколыхнуть темноту, протянул руку к левой
стороне пальто, чтобы успеть достать пистолет. Но его остановили:
- Не надо, ты сильно опаздываешь,.. - стараясь быть спокойным, произнес
Карташов. - Мы здесь одни, без свидетелей...Как ты убивал Кротова - лицом к
лицу или в затылок?
- Да, мы здесь одни, поэтому скажу: я убил его в тот момент, когда он
прикуривал.
Пауза не могла быть затяжной, хотя она грозила стать таковой после слов
Слона.
- Ты оговорил меня...Как у тебя после этого со сном?
- Сплю без сновидений, но об одном жалею, что не успел тогда тебя...-
Бандо замешкался, не находя подходящего слова, соответствующего данной
ситуации.
Карташов отжал предохранитель и этот едва слышимый сдвиг металла,
видимо, долетел до обостренного слуха Бандо. Ища свой последний шанс, он с
силой выбросил вперед правую руку, но она ушла в пустоту. И возможно,
Карташов застрелил бы его, не раздайся в доме Гудзя оглушительной силы
взрыв. Земля содрогнулась, с крыши с грохотом упали несколько пластин шифера
вместе со снегом и одна из них угодила по руке Карташова, в которой он
держал пистолет. Внутри дома послышалось несколько выстрелов, за которыми
последовала гнетущая тишина.
Метнулась тень - это Бандо, воспользовавшись замешательством, скрылся
за углом дома.
Карташов, вдоль стены двинулся в сторону крыльца. Все было погружено в
кромешную темноту. Лампочка, висевшая над дверью, видимо, от сотрясения
погасла. Погасли и два тусклых фонаря на ближайших столбах.
Прислушался: показалось, что скрипнула дверь и кто-то вышел на крыльцо.
Протяжный, тягостный стон нарушил безмолвие ночи. Карташов узнал этот звук и
тихо позвал: "Саня, это ты?" Он приблизился крыльцу и на ощупь нашел того,
кто сидел, прислонившись боком к открытой двери. Это был Одинец. От него
пахнуло теплой, вытекающей из раны кровью. И порохом.
- Саня, что случилось? - спросил Карташов, едва различая свой голос.
- Брода разорвало на куски...Валентин тоже готов...Дай закурить...
Где-то за забором заработал автомобильный движок.
- Что же в хате произошло? - повторил свой вопрос Карташов, хотя
понимал всю его неуместность.
- Гудзь отдал ему кейс...Веня думал, что ему возвращают его деньги,
открыл его и... Потом в дом зашли трое и первым мне на глаза попался
Бородавочник...Я их достал всех, но это теперь не имеет никакого
значения...- Одинец закашлялся. Застонал.
- Это были люди Бандо. Сам он ушел...Ты можешь идти?
- Если ты мне поможешь подняться.
- Бери меня за шею...
К машине Карташов двинулся через сад, ощущая жесткие удары заиндевелых
кустов по лицу. Он нес Одинца и чувствовал., как из него выливается кровь.
Порядочная ее пор
Закладка в соц.сетях
