Жанр: Боевик
Прогулки на краю пропасти
...доверительно, словно с соучастниками:
- Представляете, он ведь и нас подставил, этот Борисов. Нам ведь пришлось
выкрадывать трупы погибших из
суджукского морга. Я не мог допустить, чтобы в их телах патологоанатомы
обнаружили присутствие осиного яда. Уже за
этот прокол ты заслуживал бы смерти, Борисов... Но расскажи нам еще кое-что.
Зачем тебе понадобилось убивать целую
семью из Твери?
- Я хотел... - коснеющим языком произнес привязанный. - Хотел...
- Не слышу! Громче! Ну, говори!
- Я хотел получить наследство... Я один... Один-единственный наследник.
Родной брат Илоны Карказиной. Я... я все
свои деньги потратил на дом... дом построил новый в Абрикосове... и оказался на
мели... А у них, у Карказиных, много
денег. Квартира. Дача. Машины. Бизнес. - Борисов неожиданно разговорился. Он в
какой-то экзальтации стал выплевывать
короткие слова: - А тут... я случайно узнал, что скоро... Скоро Дина должна
выйти замуж. Все досталось бы ему. Ее жениху.
Не мне! Ему! Это несправедливо! Несправедливо. Я... Я ее родственник. Ближайший!
Я все для них делал. А все бы
досталось - ему, этому жениху!
- Да, Борисов, - констатировал полковник. - А ты оказался алчным. И
завистливым. А знаешь, кого я к тебе привел?
- Он похлопал Саню по плечу. - Это тот самый жених Дины. Это его невесту ты
убил. И всю ее семью.
Привязанный мужчина метнул короткий взгляд на Саню. Его лицо исказилось
немыслимым ужасом.
- Не надо!.. - панически прошептал он.
Внизу, под пластиковым люком, громко и мерзко жужжа, летали уже три
гигантских осы, очевидно, привлеченные
скоплением биомассы наверху.
- Итак, - произнес полковник, по-отечески адресуясь к Сане, - вот он,
твой обидчик. Перед тобой. Это он убил твою
невесту, Саня. И всю ее семью - убил. Поэтому...
Бурдаков сделал знак тем двоим палачам, что привязывали Борисова.
- Поэтому он - в твоей власти. Суд у нас тут свой. Скорый, но
справедливый. Основной его принцип: око за око.
Двое приспешников передали полковнику большой переключатель на длинном
резиновом проводе.
Полковник вложил переключатель в правую руку Сани.
- Ну, давай, - скомандовал он. - Нажимаешь красную кнопку - открывается
люк. Борисов падает вниз. Нажимаешь
синюю - обрывается трос. Раз, два - и он внизу. Он - и осы. Осы - и вкусная пища
для их будущих детей.
Полковник усмехнулся.
- Ну, Саня. Давай, сынок. Око за око.
Саша взял пластиковый черный выключатель. Лицо его смертельно побледнело.
Побелели костяшки пальцев, изо
всех сил сжимающие переключатель.
- Он умрет, - мерным голосом говорил полковник, - медленно и мучительно.
Точнее, будет умирать долго, очень
долго. Сначала несколькими ударами жала - в позвоночник, в шею - оса парализует
его. Он не сможет ни двигаться, ни
говорить. Не знаю, будет ли он что-то чувствовать. Надеюсь - будет.
Бурдаков победоносно оглядел всех собравшихся вокруг инкубатора - Варю,
Саню и четверых своих подчиненных.
Молодые парни - автоматчики и палачи - переглядывались и смущенно
ухмылялись. Кажется, им было слегка не
по себе.
Борисов низко-низко, насколько мог, опустил голову и что-то быстро
забормотал. До Вари неслись слова: "Отче
наш... Да святится имя твое..."
Полковник продолжил ровным голосом:
- После того как его тело будет парализовано, оса оттащит его в свою
нору. Отложит на него личинку. И уже
личинка будет долго, очень долго - целый месяц! - есть это тело.
Бурдаков внимательно посмотрел на Саню и с улыбкой пояснил:
- Будет есть его заживо. Хорошая смерть, не правда ли? Достойная месть за
твою невесту.
- Не-е-ет!! - отчаянно закричал Борисов. Он начал дергаться, биться на
своем шнуре.
Варя почувствовала приступ дурноты. Все вокруг поплыло - да так скоро,
что ей, чтобы не потерять сознание,
пришлось перевести глаза вдаль, на стену цеха. Она постаралась срочно
абстрагироваться от того, что происходит рядом с
ней. Она стала вспоминать: море, солнце, парус, кафе... Как недавно - и
непредставимо давно это было!
- Ну, сынок! - мягко подначивал Саню полковник. - Давай нажимай! Все так
просто! Всего две кнопки. И ты сам,
своей рукой, приведешь приговор в исполнение. Разве ты не этого хотел? А?
Никакой тюрьмы. Никаких присяжных:
Никакой волокиты. Раз, два! И все!
Саша до боли сжал черный переключатель.
- Не-е-ет!! Не-е-е-ет!!! - орал и бился приговоренный.
- Давай, давай, парень! - жарко и быстро шептал Бурдаков. - Другого
момента у тебя не будет. Если не сейчас - то
никогда. Судить его я не дам. Никакого следствия и суда - не будет. Не покараешь
его, не покараешь сейчас - он будет жить
дальше. Радоваться солнышку будет, пить вино, трахать баб. Разве он заслужил
это? А, Саня? Ну, давай, нажимай!
Полковник жадно всматривался в лицо Саши, а потом переводил взгляд на
приговоренного и столь же жадно
впитывал в себя его страдания. Полковник старался, казалось, запомнить навеки
все корчи человека, которому через
секунду предстоит умереть.
- Ну!! - прикрикнул Бурдаков на Саню. - Считаю до трех - и развязываю
его! Ну! Время пошло! Раз, два...
- С-сволочь! - заорал Саня.
Он отбросил в сторону переключатель. Дернулся вперед. Полковник поднял
бровь - и автоматчики поняли его
сигнал. Они отпустили Саню.
Тот пробежал два шага по пластиковому люку и налетел на Борисова. С
размаха ударил его в голову. Потом - в
туловище. Потом снова - в голову.
Приговоренный стал оседать на своем тросе. А Саня все молотил и молотил
его тело: руками, ногами, снова
руками...
- Гад! Гад! Сволочь!! - выкрикивал он.
Борисов потерял сознание. Саня устало отступил от него и смотрел, тяжело
дыша.
- Итак, - разочарованно произнес полковник, - экзекуция отменяется. А
жаль. Наверное, эффектное было бы
зрелище.
Секунду помолчал. Ноздри его раздувались. Он тяжело дышал.
- Развяжите Борисова, - скомандовал он двум экзекуторам. - И - в клуб
его. Я потом решу, что с ним делать. А вы
оба, - он кивнул Варе и Саше, - вы оба - пожалуйте за мной. Мне с вами надо
поговорить.
- Подождите за дверью! - скомандовал Бурдаков автоматчикам.
Сам уселся за стол и выразительно положил поверх бумаг старый добрый
"Макаров".
Конвоиры молча покинули кабинет и притворили за собой дверь.
Кабинет командира располагался в той же части здания, что и красный
уголок. Он был уставлен допотопной
мебелью образца шестидесятых годов, устлан потертым красным ковром. В книжном
шкафу пылилось Полное собрание
сочинений Ленина. С ним мирно соседствовали научные труды по биологии и
генетике, в том числе на иностранных
языках. Над командирским столом - на том месте, где раньше, видимо, висел
портрет вождя мирового пролетариата, -
теперь помещалась фотография Че Гевары на фоне джунглей, в берете и с автоматом
за плечами.
Из окон открывалась изумительная панорама: уходящий далеко вниз зеленый,
заросший деревьями склон. Другие
горы, пониже ростом, вздымались рядом. И далеко-далеко, на самом горизонте,
блекло синела полосочка моря,
смыкающаяся с небом. И нигде вокруг - ни единого следа человека: ни дымка, ни
столбов электропередач, ни дороги.
Только под окнами, на усыпанной гравием площадке, располагался "Урал" с
обтянутым брезентом кузовом. Под капотом
"Урала" копался парень в камуфляже. "Наверно, именно на нем нас привезли сюда",
- безучастно отметил Саня.
Он пребывал в полушоковом состоянии. Все вокруг: и интерьер кабинета, и
пейзаж за окнами - Саня отмечал
машинально, каким-то краешком сознания. В мозгу его словно бы только что
разорвалась граната, ослепившая и
оглушившая его. Вдруг подаренное ему знание о том, как погибла Динка и ее семья,
оказалось для него непосильным
грузом. Слишком многое на него обрушилось: известие о том, кто убил... И -
почему... Жалкое лицо убийцы, молящее о
пощаде... И немедленная возможность отомстить... Страшно отомстить... И тот
выбор - что он, Саня, только что сделал...
Выбор - пощадить...
Слишком много эмоций. Слишком много мыслей. Он неожиданно узнал все, что
хотел. Он заглянул в лицо врагу.
И - помиловал его. Итак, все, чем Саня жил и о чем неотрывно думал последние
несколько дней, случилось. Случилось уж
слишком внезапно. И эти события словно выжгли изнутри Санину человеческую
сущность. И остался только Саня,
подобный роботу, - способный видеть, но не думать. Слышать, но не чувствовать.
- Господа, - мягко произнес хозяин кабинета, полковник Бурдаков, - я
удовлетворил вас? Вы узнали разгадку вашей
тайны?
Варвара кивнула:
- Кажется, да.
- Кажется? Вы не доверяете мне?
- Какие у вас есть факты, что убил - Борисов? Кроме его признания?
- Я не следователь и не прокурор. Мне не нужно ничего никому доказывать.
Я знаю, каким образом Борисов убил.
И я знаю - мотив. И у меня есть его признание. Мне этого достаточно. Ваше мнение
меня интересует мало. И я вас
пригласил не для того, чтобы обсуждать Борисова и его убийство. Согласитесь,
хитро задуманное и осуществленное
убийство... Вы видите - за те полтора часа, пока профессор грузил вас лекцией о
генной инженерии, - я раскрыл
преступление, над которым следователи долине (и вы лично!) безуспешно работали
несколько дней. Это, я думаю, является
достаточным доказательством. Доказательством - моей симпатии. Симпатии лично к
вам. Вторым свидетельством моего
хорошего к вам отношения является моя открытость. Вы видели здесь, в моем
хозяйстве, многое. Даже - очень многое... Вы
спросите, для чего мне потребовалось демонстрировать доброе отношение к вам...
Бурдаков сделал паузу и жестким своим взглядом обвел Варю и Сашу: Варя
сидела, полуприкрыв глаза, не желая
смотреть на полковника; Саня безучастно уставился на пейзаж за окнами. Никакой
реплики с их стороны не последовало, и
полковник продолжил:
- Сегодня же вас отвезут вниз, в долину. И отпустят на все четыре
стороны... Для чего я поступаю именно так?
Варя и Саня ни жестом, ни словом не выразили готовности поддержать
разговор. Тогда Бурдаков произнес:
- Вы необходимы мне. Вы оказались в нужное время в нужном месте. В нужное
мне время. В нужном мне месте.
Не оказалось бы под рукой вас - нашлись бы другие. Другие свидетели. Так что его
величество случай сыграл в вашей
судьбе важную роль... А случай - это просто псевдоним господа бога, когда он не
хочет подписываться своим настоящим
именем. Так говорил Анатоль Франс.
"О чем он болтает?" - утомленно подумал Саня. Слова полковника слышались
ему словно через толстую подушку.
Смысл их с трудом доходил до него.
- Итак, я отпускаю вас, - констатировал Бурдаков. - Отпускаю - но в обмен
на мою открытость вы должны будете
оказать мне одну услугу... Впрочем, услуга ваша заключается в том, что вы
сделаете и без моей просьбы. Вы расскажете -
причем как можно большему количеству людей - через средства массовой информации
обо всем, что здесь видели. Вы ведь
госпожа журналистка, не так ли - обратился полковник к Варваре, однако ответа
опять не дождался и продолжил: - Это
очень на руку. Нам всем. Итак, вы расскажете о том, что видели. В качестве
доказательства я даже готов предоставить вам
видеозапись со впечатляющими картинками охоты огромных ос на кроликов, баранов,
коров...
Вам, конечно же, сперва не поверят. Но, возможно, компетентные органы
залезут в архивы Министерства обороны.
Возможно, они заинтересуются, что стало с этим давно забытым проектом. Вполне
вероятно, что они организуют
экспедицию сюда, на вершину Колдуна. Однако уже через пару дней они здесь ничего
не найдут. Ничего и никого. Все, кто
будет нужен мне для продолжения работы, окажутся уже далеко, очень далеко
отсюда. Весь рядовой, вспомогательный
персонал будет уволен и распущен по домам. Спецназ не найдет здесь ничего, кроме
свидетельств, что тут проводились
успешные опыты по созданию биологического оружия.
Полковник оглядел своих молчаливых гостей и проговорил:
- Вы, Александр Смеян и Варвара Кононова, станете в ближайшее время
звездами отечественных и зарубежных
средств массовой информации. И, помимо того, что вы видели своими глазами, вы
скажете и то, чего лично не видели. Но о
чем узнали. Узнали - от меня. Сейчас.
Полковник замолчал и многозначительно обвел глазами пленников. Однако
никто из них опять не
продемонстрировал ни малейшей заинтересованности.
- ...Вы, именно вы сообщите городу и миру, что еще в прошлом году мы - то
есть супостаты, окопавшиеся на горе
Колдун, заложили в нескольких точках вблизи Москвы сотни личинок гигантских осубийц.
Бурдаков ухмыльнулся, повертел в руках пистолет и с грохотом уложил его
назад на столешницу.
- Заложенные еще в прошлом году личинки, как мне сообщают, благополучно
развивались, затем превратились в
коконы и перезимовали. В данный момент новорожденные гигантские осы сбрасывают в
гнездах скорлупу коконов. Через
пару дней они превратятся во взрослых особей. Особей, которым надо много и
вкусно жрать. И - заботиться о своем
будущем потомстве. Стало быть, им требуется много - очень много! - мяса. И числа
эдак двадцать второго июля они
вылетят на охоту. На охоту - за жителями столицы нашей родины, многомиллионной
Москвы. Вот так!
Полковник опять грохнул по столешнице пистолетом.
- И тогда - никому мало не покажется. - Он злорадно усмехнулся. - Я так и
представляю себе: толпы сытых,
нарядных москвичей в ужасе разбегаются кто куда от полчищ огромных безжалостных
ос!.. Закрытые учреждения, офисы,
конторы, банки... Неработающие театры, мюзиклы кино, рестораны... Толпы людей в
метро, боящихся выходить наружу...
Люди, запертые в наглухо закрытых душных автомобилях... А на улицах, на Арбате и
Тверской, - хозяйничают осы, осы,
осы!.. Впору будет объявлять Москву на осадном положении!
Полковник ухмыльнулся, довольный своим каламбуром.
- При этом замечу, - продолжил он. - Успешно развившихся личинок -
тысячи. Где они конкретно находятся, не
знает никто. Этого не знаю даже я. Это я говорю для того, чтобы каким-нибудь
горячим головам из спецназа и ФСБ не
пришло в голову захватить меня и под пытками (или иными способами) выведать у
меня места закладки личинок. Так вот,
где они, действительно не знает никто. Даже те, кто в прошлом году руководил их
закладкой и осуществлял ее, ничего
никому не расскажут. Не расскажут, потому что... Потому что...
Полковник сделал паузу и оборвал сам себя.
- ...потому что - не расскажут. А узнать - узнать о месторасположении ос
- российские власти смогут только в
одном случае. Если они переведут на определенный счет в определенном банке
некоторую сумму. Всего-то - десять
миллионов долларов США. И если этот перевод будет осуществлен, он запустит
информационный механизм, благодаря
которому российским властям станет известно, где конкретно были заложены личинки
ос. И тогда специалисты смогут, так
сказать, разминировать заложенную бомбу. Уничтожить едва вылупившихся, еще не
вылетевших из своих гнезд чудовищ...
Я ясно изложил свою позицию?
Полковник оглядел невольных собеседников.
Саня ничего не ответил. Все разглагольствования Бурдакова показались ему
ничего не значащими словами - по
сравнению с его личной, только что с новой силой пережитой и прочувствованной
трагедией.
"Какие-то закладки личинок... Нашествие гигантских ос на Москву... - вяло
думал он. - Выкуп в десять миллионов
долларов... А я-то? Я-то здесь при чем?!"
- Мы поняли вас, - мягко ответила Варвара за двоих.
- Вы, таким образом, превращаетесь в парламентариев, - подытожил
полковник. - В посредников в переговорах
между мною и российским правительством. Впрочем, как вы понимаете, - добавил он,
- я вполне мог бы обойтись и без
ваших услуг. Кассета с видеозаписью - тоже впечатляющая вещь. Но раз уж вы
оказались здесь, не пускать же вас зазря на
корм осам! Уж лучше вы засвидетельствуйте лично: все, что происходит здесь,
серьезно. Весьма серьезно... Вам все
понятно? Вопросы?
- Тела, - вдруг выдавил из себя Саня.
- Что?
- Вы выкрали тела... Тела моей семьи из морга. Где они?
- Где?.. Где тела? Они захоронены. Извините, что не на кладбище. И,
извините, - полковник развел руками, - не по
христианскому обряду. Священника среди моего личного состава нет, - ухмыльнулся
он.
- Где вы зарыли их? - с ненавистью спросил Саня.
- Где - конкретно? А вот об этом, уважаемый, я сообщу вам дополнительно.
Когда вся операция будет успешно
завершена. Это я делаю для того, чтобы лично вы, Александр, сейчас не
отвлекались, а по-настоящему поработали на меня.
Моя аргументация понятна?
- Выдайте нам Борисова, - глухо произнес Саня.
- Зачем это?
- Он убийца.
- И акт выдачи Борисова, - немедленно подхватила Варя, - станет
показателем серьезности ваших намерений.
Серьезности того, что здесь происходит.
- Э-э, нет, - засмеялся Бурдаков. - Первое слово, как говорят дети,
дороже второго. Я предлагал вам, Александр,
уничтожить Борисова? Что молчите? А? Предлагал?.. Но вы не пожелали. Проявили
мягкотелость. Сострадание. -
Полковник произнес последнее слово язвительно, гадливо, будто оно было бранным.
- Ну, и все. Ваш поезд ушел. А
Борисов мне и самому пригодится. Люди в запятнанных одеждах служат вернее,
нежели те, кто во всем белом... Все,
разговор на тему Борисова закончен, - резюмировал полковник, пристукнув
пистолетом по столу. - Еще вопросы?
Пожелания? - Он усмехнулся. - Требования?
- А убийство в Медвежьем? В прошлом году? Что там? Тоже Борисов? -
насмешливо спросила Варя.
- Борисов? - вскинул брови полковник. - А, да... Нет, к происшествию в
Медвежьем мы отношения не имеем.
- Тогда откуда вы о нем знаете? - парировала Варя. - В газетах об этом не
писали.
- Высоко сижу, далеко гляжу... - Бурдаков хмыкнул, кивая на заоконный
пейзаж. - Еще вопросы имеются?
- На вопрос о Медвежьем вы все равно так и не ответили, - проговорила
Варя.
Полковник повысил голос:
- Через десять минут вас ждут внизу в машине. И не вздумайте бежать.
Заплутаете, дорогу домой не найдете.
САНЯ.
Их с Варей доставили ровно на то самое место, откуда они начали сегодня
утром подъем. Такая точность могла
означать только одно: за ними следили с того момента, как они появились у
подножия горы. А может, даже раньше.
Санина "девятка" одиноко стояла на полянке.
Уже совсем стемнело. Вокруг летали светлячки.
Саню с Варей привезли в кузове трехосного "Урала". На этот раз рук им не
сковывали, мешки на голову не
надевали. Однако кузовной брезент плотно зашнуровали снаружи - не выглянешь. А
если даже выглянули бы - что б они
смогли увидеть? Судя по ухабам, извивам, шуршанию веток по кузову, дорога
петляла среди горного леса.
Саня мысленно прикинул, сколько они ехали. У него была способность:
определять время без всяких часов с
точностью до пары минут.
Получилось: они спускались с горы пятьдесят минут. Среднюю скорость
грузовик держал около пятнадцати
километров в час. Значит, "осиная база" находилась - если двигаться по дороге -
где-то в двенадцати километрах вверх от
подножия горы.
Полог брезента откинулся. Бритый парень в камуфляже протянул руки, чтобы
помочь Варе сойти. Она
проигнорировала его, прыгнула сама. Оступилась, охнула. От удара о землю
немедленно отозвались поврежденные в аварии
ребра.
Саня спрыгнул следом.
Бритый мен, не сказав ни слова, вернул Сане ключи, мобильник и документы
на машину. Протянул Варе телефон,
компас. Снова залез в кабину "Урала", рядом с шофером. Грузовик дал мощный
выхлоп соляры. В несколько приемов
ювелирно развернулся на полянке и, рыча, полез в гору.
Вонь дизтоплива и рев грузовика слышались еще долго после того, как он
скрылся на крутой дороге, ведущей вверх
через горный лес.
Саня отомкнул свою одинокую "девяточку" и сел в машину. Рядом с ним
заняла пассажирское кресло Варя.
Чудно было после всех сегодняшних перипетий оказаться среди привычных
вещей: блокнот на "торпеде", атлас
России в кармане дверцы... И - умильная плюшевая овечка, приклеенная к ветровому
стеклу. Ее когда-то подарила Сане
Динка.
Да, Динка...
Саня еще сегодня днем, в тюремной камере, ни на что уже не надеялся. И
мысленно простился со всем на земле - в
том числе и со своей "девяточкой".
До самого последнего момента - покуда люди из грузовика не оставили их
здесь, пока "Урал" не полез обратно в
гору - Саня все время ждал подвоха. И потому (как он понял теперь) находился по
дороге назад в постоянном напряжении.
Готовился подороже отдать свою жизнь.
Саня понял, насколько сильным было это напряжение только сейчас, когда
оно отступило. И лишь теперь, внутри
своей родной машины, он почувствовал, что - живой что - будет жить, и его
охватила дикая, нечеловеческая радость.
Саня включил зажигание, приборная панель уютно засветилась зелеными и
рубиновыми огоньками. Пустил
стартер - мотор завелся с пол-оборота.
- Куда едем, шеф? - весело спросил Саня у Вари, не умея скрыть (да и не
считая нужным скрывать) свою радость.
Варино лицо выглядело скорее озабоченным, чем счастливым.
- Пока - в Абрикосово, - бросила она, закусив губу.
ВАРЯ.
Абрикосово встретило их бездумным, яростным весельем. От кафешек на море
доносились звуки музыки,
мешавшиеся друг с другом. Свет фар высвечивал: по дороге и тротуарам идут толпы
отдыхающих. Большинство одеты попраздничному
- каждый на свой лад: кто в вечерних платьях, кто в шортиках и
топиках. Люди надеялись урвать долю своего
курортного счастья, и никто не подозревал об угрозе, скрытой в каких-нибудь
двадцати километрах отсюда.
Спина у Вари болела все сильнее. Она начинала болеть, стоило Варе
оказаться в спокойной обстановке. Стоило ей
перестать действовать.
"Наверно, ребро все-таки сломала, - безучастно подумала она. - Удар был
будь здоров. Может, надо сходить к
врачу?..."
Народ, бездумно и вольготно перемещающийся по дороге, мешал Сане ехать
быстро. "Девятка" тащилась со
скоростью километров двадцать в час.
"А что толку во врачах? - возразила себе Варя. - Ну, допустим, ребра у
меня сломаны. Все равно на них гипс не
наложишь. Скажут: нужен покой. Валяйся, мол, отдыхай. Да только не время сейчас
валяться".
- В Суджук сегодня не поедем. Переночуем в Абрикосове, - неожиданно для
себя самой сказала Варя. Она не могла
объяснить, почему вдруг решила именно так. Решение пришло интуитивно. Она словно
кожей почувствовала: надо
спешить. Каждый час на счету.
- Зачем здесь? - удивился Саня.
Как ему объяснить? Как вообще можно объяснить предчувствие? Подсказку
собственного подсознания?
- Я дико устала. Бок болит, - отговорилась Варя.
- И где мы будем ночевать? В машине? - скептически спросил Саня.
- Найдем что-нибудь. Смотри, - усмехнулась она, - какой выбор!
По обочинам улицы, через каждый дом, несмотря на поздний час, сидели
люди. Рядом с каждым - плакатик:
СДАМ КОМНАТУ, КВАРТИРУ.
КОМНАТУ, МЕСТО ДЛЯ СТОЯНКИ.
ГОРЯЧИЙ, ХОЛОДНЫЙ ДУШ.
СДАЕТСЯ ДОМ С БАССЕЙНОМ.
Завидев тверские Сашины номера, рекламисты подымались со своих мест,
зазывно махали машине. В свете фар
показался следующий плакат:
ГОСТИНИЦА. НОМЕРА С УДОБСТВАМИ. КОНДИЦИОНЕР. МЕСТО ДЛЯ АВТО.
И стрелка - сто метров вдоль по улице.
- Нам сюда, - безапелляционно сказала Варя.
Бок и спина болели все сильнее, а сегодня ей предстояло еще много дел.
САНЯ.
Гостиница оказалась частным домом, только очень большим.
На крыльце их встретила хозяйка - или портье?
Из восьми номеров был свободным один.
- Зато самый лучший, - заверила хозяйка. - Кондиционер имеется, а также
душ и туалет прямо в номере.
- Кроватей в номере две? - бросила Варя.
- Одна. Но есть диванчик.
- Хорошо.
Хозяйка смотрела на них без особого любопытства. На характер их
взаимоотношений ей было явно наплевать.
Видно, за сезон она насмотрелась на множество парочек. В том числе на тех, кто
после долгой автодороги из России на юг
уставал так, что смотреть друг на друга не хотел.
За такую парочку она, очевидно, приняла и Саню с Варей. Не смутила ее и
их грязная пропотевшая одежда. И
документов хозяйка никаких не потребовала.
Вот только количество поклажи ее удивило: один-единственный Варин кофр с
ноутбуком (она его таки взяла с
собой и прятала под сиденьем).
Номер оказался уютным и чистым - не чета суджукской государственной
гостинице. Кондиционированный воздух,
на окнах жалюзи, на стене акварель.
Варя коротко бросила:
- Ложись. Я еще поработаю.
- Собираешься писать "срочно в номер"? - осклабился Саня.
Весь сегодняшний безумный день выбил его из колеи, и теперь, когда они
очутились в уюте и безопасности, ему
захотелось поссориться с партнером, разрядить на Варе все скопившееся
напряжение.
- Не совсем, - кротко, не вдаваясь в детали, ответила она.
- Слушай, так все-таки кто ты? - продолжил наседать Саня. - Журналистка?
Или частный детектив? Или - еще кто?
А?.. Гюльчатай, открой личико!
- Санечка, ложись спать, - очень мягко проговорила она.
Она впервые назвала его "Санечкой". И впервые говорила с ним ласково.
- Давай, - так же ласково продолжила она, - я пойду помоюсь, а ты
укладывайся пока, ладно?
- Ты, конечно, ляжешь на этой роскошной, большой кровати.
- Как хочешь, - кротко ответила Варя. - Я могу и на диване.
- А давай вместе, а?
- Дурачок, - беззлобно и снисходительно улыбнулась она и исчезла за
дверью ванной.
Пока она там плескалась (и дверь закрыла на крючок!), Саня скинул с себя
пропотевшую одежду, остался в одних
трусиках-плавках. Взял одну из двух подушек с кровати, прилег на диван, укрылся
каким-то пледом.
Через минуту перед его глазами поплыли в беспорядке, вперемежку горы, осы
(большие, но не страшные), дорогасерпантин,
полутемные жаркие внутренности грузовика...
Он дернулся всем телом, а еще через минуту спал.
ВАРЯ.
Когда она вышла из ванной, Саня крепко спал на диване, свернувшись в
клубок и уткнувшись носом в спинку.
Варя включила ноутбук в розетку, осторожно, чтобы не потревожить больные
ребра, улеглась перед компьютером
ничком на кровать.
С ума сойти, здесь даже простыни накрахмаленные.
Спать ей совсем не хотелось. События сегодняшнего дня совершенно
опустошили ее. Еще недавно, утром, они, ни
о чем не подозревая, выезжали с гостиничной стоянки в Суджуке. Но теперь то утро
представлялось ей далеким - как из
другой жизни.
Бок
...Закладка в соц.сетях
