Жанр: Боевик
Прогулки на краю пропасти
... не пытался.
Сергей Александрович между тем разбил
ампулу, наполнил шприц кофейного цвета жидкостью. Ласково попросил Борисова:
- Кулачком покачай!
- Я... скажу! Я все скажу, - залепетал тот. - Скажу все. Только не надо,
пожалуйста!
Сергей Александрович мимолетно кивнул Варе. Та поняла его взгляд: коленом
прижала ноги Борисова, руками
перехватила его руку. Вену нашли легко.
- Нет! Гады! Ненавижу... - жалко всхлипывал Борисов. Голос его постепенно
затихал. Глаза снова закатились.
- Отключка - на пять минут, - деловито сообщил Сергей Александрович. -
Подождем, пока подействует. Очнется - и
соловьем запоет.
Варя не выдержала:
- Сергей Александрович! Зачем вы его? Он бы и так сказал!
- Некогда, Варя, мне волынку тянуть, - жестко ответил фээсбэшник. -
Каждая минута на счету. Вопрос к нему у
меня единственный. Пока - единственный. Но - самый важный. Куда они поехали? При
обычном допросе подбираться к
этому придется долго. А время терять мы не можем.
Варя вздохнула. Логично - хотя и жестоко.
- Что вы ему вкололи? Скополамин? Пентотал? - продемонстрировала она свою
осведомленность.
Сергей Александрович взглянул на нее с интересом: мол, нахваталась...
- Скополамин с пентоталом - вчерашний день. Сейчас применяется
комбинированное средство. Амитал, кофеин
плюс ... особая добавка, недавно разработанная... м-мм... в наших лабораториях.
Варя не стала спрашивать, утверждено ли лекарство Минздравом. Сергей
Александрович просветил ее растерянное
лицо глазами-рентгенами:
- Осуждаешь? Возмущена?
- Он бы и так все рассказал, - упрямо повторила она.
Сергей Александрович взглянул на часы. До пробуждения Борисова оставалось
полторы минуты.
- А вот ты послушай. Есть в одном городке на Волге частная медицинская
фирма. Оказывает населению платные
услуги. Прейскурант у них - презабавнейший. Анализы крови - столько-то, рентген
- столько-то. А одним из пунктов
следует: амиталовое интервью. В скобочках - "сыворотка правды". Триста рублей
все удовольствие. Большой
популярностью услуга пользуется. Мужья, жены приводят на проверку своих
благоверных...
Варя упрямо молчала. Сергей Александрович продолжил:
- А в психиатрии применяется аналогичный метод - амитал-кофеиновое
растормаживание. Используют для
лечения амнезий. В комплексе с гипнозом. Помогает великолепно.
- Так то - для лечения... - пробурчала Варя.
Сергей Александрович пощупал Борисову пульс, оттянул веко - глаза попрежнему
закачены. Невозмутимо
проинформировал:
- Дозу я ему дал хорошую. Полностью отключился. Придется подождать еще...
Слушай пока другую историю.
Однажды в Гродно перед входом в больницу нашли женщину лет двадцати. Находилась
она в невменяемом состоянии, не
помнила, как ее зовут. Одета хорошо, дорогие часы, кольцо с бриллиантом, но
документов никаких нет. Врачи обнаружили
незначительные повреждения на лице, руках, а также признаки изнасилования. Двое
суток лама находилась в состоянии
полной амнезии, которая, как выяснилось впоследствии, была проявлением
психологического шока. По просьбе
следователя женщину перевели в клинику закрытого научно-исследовательского
института. Там ее допросили по методу
наркоанализа. Какие конкретно препараты применяли - не знаю, но она сообщила о
себе полную информацию: время и
место рождения, где живет, зачем приехала в Гродно. Будучи под наркозом,
рассказала и о том, что произошло. Около
восьми вечера она вышла из своего номера и в вестибюле гостиницы встретила
молодого человека, они разговорились, он
пригласил ее в ближайший ночной бар. После бара молодой человек предложил
прокатиться на озера; в пустынном
приозерном парке внезапно на нее набросился, женщина потеряла сознание, что было
потом - не помнит, вспомнила лишь,
что просила отвезти ее в больницу. Потерпевшая под амиталом подробно описала
внешность подозреваемого и его машину.
Преступник был пойман. Как тебе такая история?
Ответить Варя не успела. С кресла Борисова послышалось бормотание. Сергей
Александрович виртуозным жестом
извлек из кармана брюк крошечный диктофон, включил...
- Задолбали меня, ребят, эти осы, - доверительно, не открывая глаз,
словно в полусне произнес Борисов. - По ночам,
твари, снятся.
Сергей Александрович немедленно включился в беседу.
- Хорошо, Андрюх, что их вывезли, а?
- И не говори, брат, - облегченно вздохнул Борисов. - Нехай там, за
рубежами, теперь летают.
Варя вздрогнула. Кремень-мужик Сергей Александрович изменился в лице.
- Далеко их повезли-то?
- Хрен его знает. Начальству - ему видней...
- А разве ты не начальство? Сам же хвалился!
- Я? Ну... м-да... тоже, конечно, начальство. Всех снабжать всем - это
какой же ум нужен!
- Так, значит, тоже должен знать, куда все они поехали.
- Не-а, не знаю, - зевнул Борисов. - Бурдаков раз сказал. Уезжаем,
говорит, на новую дислокацию. Куда - не сказал.
Будешь разнюхивать, говорит, - пристрелю.
- А когда они выехали?
- Сегодня, в пятнадцать сорок, - без запинки ответил Борисов. - А с нами
расплатились и велели тикать подальше.
- На чем они поехали?
- Грузовики. "Уралы". Бортовые, под брезентухой.
- Так и поедут на машинах? До самой границы?
- Всем сказали, что так. На грузовиках. Но я-то, я... я похитрей, чем
всякие, буду. Подслушал я... Только ты,
парень, не говори никому. Морем они пошли. Из какого-то нашего порта. Отплытие
на десять вечера планировали. Так что
все, тю-тю! Уплыли осики!
- Из какого порта?
- А хрен его знает. В Суджуке суда не швартуются. Из Туапсе, наверно. Или
с Новороссийска.
- Позови лейтенанта, - одними губами велел Сергей Александрович Варе.
Девушка послушно сорвалась с места. Лейтенант ждал ее у входа в гостиную.
- Продолжишь, - коротко велел ему Сергей Александрович. - Пошли, Варя. У
нас мало времени.
Телефонный номер он набирал на ходу.
- Вася, "воздух". Порты Туапсе, Новороссийск. Сегодня, около двадцати
двух.
Не прощаясь, Сергей Александрович нажал на "отбой". Варя заметила, что
пальцы его подрагивают.
- "Воздух" - это значит...
- "Очень срочно, особая важность".
- А если... если у Борисова - ложная память? Такое ведь бывает.
Нафантазировал - и теперь вроде бы признается...
Сергей Александрович только зубами скрипнул. Телефон зазвонил на исходе
пятой минуты.
- Так... так... два? Отлично... Двадцать сорок - не подходит. Двадцать
два семнадцать? Туапсе? "Глория"?
Либерийский флаг? Порт назначения - Трабзон? Молоток, Василий. Вырастешь
- кувалдой будешь.
Сергей Александрович снова набрал номер:
- "Воздух". "Глория", либерийский флаг, в двадцать два семнадцать пароход
вышел из Туапсе. Курс
предположительно - на Трабзон.
В то же самое время.
САНЯ.
За два километра от дома Борисова, в самом центре поселка Абрикосово, в
частной гостинице, Саня спал
беспробудным сном, раскинувшись на кровати.
...Три часа назад его подвез сюда милицейский "уазик".
Разговор с милиционерами, явившимися в подсобку кафе "Анютины глазки",
вышел коротким:
- Жилье стационарное есть?
- Есть.
- Здесь, в Абрикосове?
- Да.
- Тогда в машину, быстро. Велено очистить побережье.
Так и развезли всю компанию, собравшуюся в подсобке. Влюбленную парочку
доставили на турбазу, толстяка - в
санаторий, Ларика - к бабушке, участливую официантку - на квартиру, а Саню - в
гостиницу.
Хозяйка отельчика встретила Саню с неприкрытой радостью старой сплетницы.
- Твоя-то голубка! Тю-тю!.. Улетела!
- Какая голубка? Куда улетела? - пробормотал Саня.
Он ничего не понимал - тем более что внутри бултыхалось не менее поллитра
дагестанского коньяка. Когда стало
очевидно, что, осажденный осами-убийцами, он надолго застрял в кафешной
подсобке, Саня решил-таки по случаю
вынужденного ничегонеделанья оскоромиться. Вместе с шумным мужиком из Ставрополя
и влюбленным парнем решили
подлечить нервишки: благо, барменша обещала полную халяву. Сама подавальщица от
мужчин тоже не отставала - да и
влюбленная девушка скрасила вынужденное затворничество парой-тройкой стопок.
Один лишь Лариосик из всей команды
сохранил трезвую голову на плечах - потому, собственно, услыхал доносившиеся
снаружи крики милиционеров.
- ... Загулял, брат, - с удовольствием констатировала хозяйка гостиницы,
вглядевшись в Саню. - Это ты зря-а-а! Я
же говорю: только ты ушел - мужик к твоей явился. Представительный такой! На
"Волге" приехал. С шофером. И сразу в
номер к твоей - шмыг.. И заперлись они там. И не выходили никуда - часов,
наверно, пять не выходили. Понял?
- Н-да? - буркнул Саня.
Хозяйка, видать, ожидала от него совсем иной, более острой реакции и
обиделась:
- Да ты что, не веришь, что ль? Вон его машина стоит. "Волга"! С шофером!
- Ну и ладно. Ключ-то она от номера оставила?
- Оставить-то оставила. Да только ты знаешь, на чем она отсюда уехала?
- Ну?
- Улетела она! На вертолете! Улетела!
- Н-да?
- Сел сюда, прямо на площадь, вертолет. А из него - мужики! Так и
посыпались. С автоматами! Мощные, не хуже
твоего Шварценеггера! И - сюда. И - в номер к ней! И взяли этих голубков - твоюто
да ейного мущщи-ну под белы
рученьки - и бегом их в вертолет. И - тр-р-р! - улетели. Поминай как звали!
- Ладно. Спасибо. Я все понял. Давайте ключ.
Саня пошкандыбал по крутой лестнице в номер. Сейчас вертолет,
приземлившийся на площадь перед гостиницей,
казался ему вполне логичным продолжением дня. Дня, в котором огромные осы,
словно оккупанты, хозяйничали в
курортном поселке - а люди скрывались по домам и убежищам.
И еще он думал, что Варвара и вправду оказалась, как он и предполагал,
важной птицей.
Птицей, которая летает на вертолете.
А потом он рухнул прямо в штанах на кровать, в его мозгу пронеслись
осы... вертолет... разлитое по столу
мороженое... брезентовые грузовики... Потом проявилась четкая и здравая мысль:
"Надо хорошенько выспаться. Завтра у
меня здесь, в Абрикосове, будут важные дела".
А еще через минуту он спал.
В то же самое время.
Суджук.
Андрей Евгеньевич Смоляков сидел в кабинете местного отдела ФСБ. Левую
руку пристегнули ему наручником к
батарейной трубе.
Напротив, за столом, под сенью портрета Дзержинского, расположились двое.
Оба, как на подбор, - в белых
рубашечках с короткими рукавами. Один постарше, другой - помоложе. Оба
неместные, во всяком случае, ни одного из них
Смоляков знать не знал. И оба непрерывно задавали ему вопросы. И когда смолкал
один, тут же вступал второй.
- Гражданин Смоляков! Ваша фирма осуществляет поставки мясопродуктов в
Подмосковье?
- Да. Осуществляет.
- Вы поставляли в Москву продукты прошлым летом?
- Да.
- Это происходило постоянно? Или это была разовая поставка?
- Разовая.
- Разовая? Тогда припомните: когда это конкретно было?
- В начале августа прошлого года. Точнее не помню. Впрочем, по этому
поводу есть бумаги в милиции, можете
УТОЧНИТЬ конкретную дату.
- Почему - в милиции? - тут же включился другой.
- Потому что меня тогда ограбили. Точнее, ограбили рефрижератор, на
котором перевозилось мясо.
- Когда ограбили? Где?
- Я уже говорил: когда конкретно - я не помню. А где... Здесь, в нашем
районе. Неподалеку от Абрикосова. Фуру
тормознул гаишник. Не на посту - просто стоял на дороге. Под деревом. Рядом с
милицейской машиной. Ну, а дальше...
Шоферу дали по башке, экспедитору - тоже. Фуру отогнали в яблоневый сад.
Перегрузили товар.
- Милиция нашла грабителей?
- Нет. Но, по-моему, не особо искала.
- А вы лично? По своим каналам?
- У вас же есть здесь свои каналы, - подключился второй.
- Я - тоже нет. Не нашел.
- А у вас имеются подозрения: что это было? Наезд конкурентов? Обычный
грабеж?
- Да, - усмехнулся Смоляков. - У меня есть подозрения.
В то же самое время.
Подмосковье.
- Ваша фамилия, имя, отчество?
- Сурков Иван Сергеевич.
- Год рождения?
- Тысяча девятьсот тридцать пятый.
- Национальность?
- Русский я.
- Кем работаете?
- Пенсионер.
- Место регистрации?
- Москва.
- А на даче гражданина Смолякова - как вы оказались?
- Сторож я. Дачу ему сторожу. Участок.
- Вы знакомы с гражданином Смоляковым?
- Ну, как же. Знаком, конечно.
- Часто видитесь?
- Да нет. Нечасто.
- Когда последний раз вы видели гражданина Смолякова?
- Да уж месяца три тому. Четвертый пошел.
- Где?
- Ну, на дачу он сюда приезжал, а то где ж еще... Погостить. На дачу к
себе...
- Один?
- Так, не совсем один... С женщинами...
- А как он вам платит, этот Смоляков?
- Да ничего себе платит. Немного, конечно. Но ничего - если считать, что
живу я здесь. Квартиру-то я дочке отдал.
С зятем...
- Я спрашиваю, Сурков: каким образом осуществляются платежи? Раз вы не
видитесь со Смоляковым лично?
- А на книжку он мне переводит. Каждый месяц. Аккуратно. Как пенсию.
- Каков ваш круг обязанностей, Сурков? На даче-то? Что вы там делаете?
- Как что? Сторожу.
- Еще?
- Дом топлю. Баню. Для себя. Ну, иной раз трубу пробьет - так я ее,
трубу, чиню-то. Или там калитка в прошлом
месяце просела. Подымал.
- Посторонние личности на территории участка бывают?
- Нет. Никогда. Никого не было.
- Что конкретно находится на территории участка - вы, Сурков, в курсе?
- Дом. Баня. Хозблок. А что?
- Что было зарыто на территории участка, знаете?
- Нет. Нет! А что?
- Еще раз спрашиваю. По-хорошему. В последний раз - по-хорошему. Понял,
Сурков? Кто - бывал - на территории
- участка? В течение последнего года?
- Кроме меня со Смоляковым?
- Да.
- Ну, женщины его. Но он если приезжает, то с ними всегда. С женщинами. И
они такие... приличные... Не то что с
трех вокзалов или там с Ленинградки... Наверное, из казино откуда-нибудь...
- Сурков! Твой участок - грабили?
- Нет! Нет! Залезали - было. Но не грабили. Бог миловал.
- Как это, Сурков?! Залезали - но не грабили?
- А так, гражданин начальник. В прошлом годе дело было. Слышу я ночью:
тень на дворе. Шуршит. Ну, я ружье
взял, пошел проверить. К забору подхожу - а меня фуяк сзади по башке. Я маленько
и того - вырубился. А когда в себя
вошел - ничего. Лежу я в подвале. Пить хочется. Темно. Несвязанный. Ну, я в дом
поднялся - а там и нет никого. И не взяли
ничего. И телевизор стоит - диагональ метр, и радиола импортная. Ничего не
пропало, гражданин начальник. Святой
истинный, как говорится...
- Вы в органы милиции о проникновении на участок заявляли?
- Так нет. Не пропало ж ничего.
- А Смолякову сказали?
- Э-эх, и ему нет.
- А когда дело было?
- Какое?
- Ну, когда вас ударили? Ты че, дурак, Сурков?
- Я ж говорю: в прошлом годе.
- Когда конкретно, Сурков?! По хлебальнику захотел?!
- Ну, летом. Началось все в августе. Четвертого. Как раз на Илью-пророка.
Я почему и запомнил. А кончилось -
шестого.
- Как это?! Началось четвертого, кончилось шестого?
- Ну, ударили меня по башке четвертого. А очнулся я - шестого.
- Ты что, мля, дурак?! Дурку гонишь?!
- Эх, зря я вам сказал, гражданин начальник. Правду говорю: ударили меня
вечером четвертого. А очнулся - только
утром шестого. Целые сутки в отключке был! Сутки лежал! Сутки! Так меня и не
хватился никто!
- Ну, ты очнулся утром шестого - а дальше?
- Дом осмотрел - ниче не пропало! Выхожу на участок а там: мать моя
женщина! Весь его перекопали! Весь!
- Перекопали?
- Ну! Может, я думаю, искали чего? Может, клад? Может, у хозяина моего
тут зарыто что?
- Ладно. Сиди, Сурков.
...Два совсем молодых парня, в легких джинсах, светлых майках оставили
Суркова в кабинете. Вышли в коридор
"ментовки", где они нашли себе временное пристанище: первый - лейтенант, второй
- практикант, курсант-четверокурсник
Высшей школы ФСБ.
- Ну чего? - спросил один другого.
- Кажется, не врет.
- Да, этот Сурков, по-моему, такой дурак, что и соврать-то не сумеет.
В то же самое время.
Москва.
По АТС-1, "кремлевке", разговаривали два генерала.
Первый генерал был однозвездыш. Второй обычно красовался в погонах, на
которых сверкало три золоченых
звезды.
Однако первый руководил одной из спецслужб и имел прямой и
непосредственный выход к президенту.
Второму для того, чтобы добраться до президента, требовалось преодолеть
как минимум две ступеньки в
иерархической лестнице. Потому, несмотря на разницу в званиях, неизвестно еще,
кто из них был важнее. И разговор
между ними шел равно уважительный.
- Привет, Глеб Исидорович, - сказал в трубку первый, спецслужбист.
- Здравствуй-здравствуй, коль не шутишь. Чего тебе не спится в ночь
глухую?
- Служба.
- Ты еще на пенсию-то не вышел?
- Какие наши годы!.. Я чего звоню, Глеб Исидорович: по-моему, у тебя
неприятности.
- Откуда ж ты все на свете знаешь!
- Служба такая.
- И какие, по твоим сведениям, у меня имеются неприятности?
Глеб Исидорович, генерал-полковник из Министерства обороны, стоял в
пижаме на холодном полу, на своей даче у
аппарата "вертушки". С первых же слов собеседника он почувствовал свою
зависимость от генерала-спецслужбиста. Тот
явно знал что-то, о чем генерал из Минобороны не имел понятия. Что-то, о чем он
не ведал. Да и мудрено было б иначе. В
три часа ночи для того, чтобы сообщить радостное, по "кремлевке" не звонят.
- А такие, Глеб Исидорович, у тебя имеются неприятности, - ответил
спецслужбист, - что твои хлопцы,
исследователи с юга, захотели ноги сделать. Смотрел, наверно, сегодня телевизор?
Вести со всесоюзной здравницы? Это все
они устроили, твои ребятки.
Утверждали, что разговор по АТС-1 невозможно подслушать. Но это
невозможно врагам, всяким там ЦРУ и
"МОССАДу". А вот для коллег - ничего невозможного нет. Оба генерала помнили об
этом. Поэтому и изъяснялись
эзоповым языком.
- Телевизор я не смотрю, - буркнул Глеб Исидорович. - Глаза болят. - Это
было, конечно, полное вранье. За всем,
что происходило сейчас на юге, генерал следил по всем доступным ему источникам
информации. - А что там показывают, в
телевизоре-то?
- Пока еще не показывают - но вот завтра могут показать. Покажут,
например, как твои служаки через море пару
драгоценных вещичек увезли. И пару-тройку ученых с собой прихватили.
Глеб Исидорович покрылся холодным потом. Он прекрасно понял, что за
"драгоценные вещички" имеет в виду
собеседник.
Он самолично трижды сегодня пытался связаться с "южным объектом" - связь
не работала. Вечером ответил
грубый мужской голос, пароля не назвал - Глеб Исидорович швырнул трубку.
"Если их бегство за кордон - его блеф, он бы в три ночи не звонил, -
тоскливо подумал военный о собеседнике. Все
очень похоже на правду".
- Так они уже утекли, эти мерзавцы? - по возможности спокойно спросил он.
- Я не понял.
- В пути, Глеб Исидорович. Они в пути. Плывут. В смысле идут-с! По морю
идут, по Черному.
- На чем они идут, засранцы?
- Записывай.
- Я запомню.
- "Глория", флаг либерийский. Вышли из Туапсе в двадцать два семнадцать.
- Куда они идут-то?
- А кто ж их знает? У меня, ты же знаешь, спутников-шпионов в хозяйстве
нет. И самолетов-разведчиков - тоже
нет. Эти средства ведь, кажется, у одного тебя имеются. А у меня - только люди.
- И что дальше?
- А я не знаю. Твои люди за кордон убегают - тебе и решать.
- А если... - Голос генерала слегка дрогнул. - Если пароход вдруг в
крушение попадет?...
- Всякое в жизни бывает... - неопределенно протянул собеседник.
- А ты - ты президенту доложишь о том, как дело было?
- Не знаю, Глеб Исидорович, не знаю. - Спецслужбист явно наслаждался
своей временной властью над старшим по
званию генералом. - Не могу тебе точно сказать.
- Ладно. Я понял. А информация у тебя точная?
- Точная, точная... "Что касается малых инфа-рмата-ров, - процитировал
генерал, младший по чину, всенародно
любимый фильм (его явно радовала сложившаяся ситуация, иначе бы он такую детскую
выходку себе не позволил), - то маы
инфа-рмата-ры - этта вэрные и на-жеж-ныы луди".
- Ладно, конец связи.
Армейский генерал-полковник досадливо бросил трубку.
В то же самое время.
Черноморское побережье. Абрикосово.
Варя и Сергей Александрович медленно шли вдоль главной улицы поселка
Абрикосово, улицы Ленина, - она же
федеральная магистраль М4.
Их ослепляли фары. В обе стороны тянулся непрерывный поток:
автоотдыхающие спасались бегством из
зачумленного района.
Борисова они оставили мирно спящим. Как только закончилось действие
амитала, он беспробудно захрапел прямо
в кресле.
Спецназовцы вернулись на вертолет. Двадцать минут назад винтокрылая
машина поднялась с площадки возле реки
Буран и взяла курс на "биостанцию" - на соединение с остававшимися там бойцами.
Сергей Александрович вызвал свою "Волгу" - она все время, пока они
перелетали из гостиницы на "биостанцию", а
после - на Буран, оставалась возле гостиницы. В ожидании, пока шофер подаст
транспорт, Сергей Александрович и Варя
медленно топали автомобилю навстречу.
"Волга" прибыла только через полчаса. Остановилась на обочине. Водитель
вышел.
- Виноват, - пробормотал. - Сплошные пробки. Хуже, чем в Москве.
- Ноутбук девушки у нее в номере взял? - спросил Сергей Александрович.
- Так точно.
- Как там... - Варя начала спрашивать, но слегка замялась, не зная, как
именовать Саню, - как там мой спутник?
Появился?
- Так точно. Ваш спутник находится в вашем номере. Спит как убитый. Я
выносил компьютер, он даже не
проснулся.
- Поня-атно, - протянула Варя.
Что-то подсказывало ей: вряд ли они с Саней еще когда-нибудь увидятся.
Да, да, она почему-то была уверена: вчера
ночью она видела Саню последний раз в жизни.
- Куда едем? - спросил шофер.
- В Суджук, - бросил Сергей Александрович и открыл пассажирскую дверцу.
Варя юркнула на заднее сиденье.
Занял свое место водитель. "Волга" включила проблесковый маячок, взвыла
сиреной и, не пропуская никого из
непрерывного, еле едущего потока, рванула вперед.
...Варя почти сразу уснула. Уснула сидя, даже не укладываясь на сиденье.
Она слышала сквозь сон, как "Волга" то тащилась, то, взревывая сиреной,
принималась нестись. Порой открывала
глаза - видела темную дорогу, фары навстречу, фары сзади. Крутые обрывы слева,
скалы справа. Перевал... Опять перевал...
От неудобной позы снова - сквозь сон - болела спина...
Сергей Александрович на переднем сиденье непрерывно - так казалось
Варваре - говорил по телефону. О чем, она
не могла понять. Голос его звучал ровно, но порой становился жестким: "Ордер!..
- кричал он на кого-то. - Добудь мне
ордер!..."
"О чем это он? - сквозь дрему думалось Варваре. - Квартиру, что ли,
получает?" И она опять засыпала.
Где-то в Черном море.
Спустя два часа.
Пароход "Глория" давно покинул российские территориальные воды. Он
находился от берега уже на расстоянии
примерно шестидесяти морских миль (или около ста десяти километров) и шел курсом
на Трабзон.
Полковник Бурдаков в одиночестве стоял на корме. Курил.
Еще не рассвело, но в небе уже угадывалось то светлое, что предшествует
рассвету. Воздух был теплым, море -
тихим, лишь белые буруны пенились за кормой "Глории".
Пассажиры "Глории" спали. И жена бурдаковская Анжелика Петровна, и доктор
наук Ярослав Михайлович, и еще
двое ученых с объекта, и четверо техников на подхвате, которым посулили
интересную загранкомандировку.
В аэропорту турецкого города Трабзон пассажиров и груз уже ждал самолет.
Во всяком случае, так обещали
Бурдакову. Раньше они его ни разу не обманывали. Будем надеяться, не обманут и
сейчас.
Причин для беспокойства вроде бы не было. А вот поди ж ты! Бурдаков не
ложился, стоял у леера и все курил,
курил... Нет, его не мучила совесть. Напротив, от сознания того, что он сделал,
его охватывала какая-то мстительная
радость. Он ясно понимал: то, что он совершил, будет сочтено всеми
предательством родины.
Но дело заключалось в том, что родина предала его раньше. И сейчас он
просто отвечал ударом на удар. Родина
предала его, когда после скитания по гарнизонам, после "горячих точек" направила
в виде благодарности в страшнейшую
глушь - куда добраться-то можно только на вездеходе или на "Урале".
Его обещали отблагодарить за риск, и за преданность, и за верную службу.
Ему сулили Москву, и Генштаб, и
карьеру, а вместо этого, отговорившись "проектом особой важности", заперли на
уединенной "биостанции".
Да, там он действительно занимался важнейшим, сверхсекретным,
революционным делом. И какая же награда
ждала его? Денежного довольствия одно время не хватало даже на табак - не то что
на выпивку. Да и то жалкое довольствие
родина выплачивала полковнику с опозданием в три месяца, в полгода... Нигде у
Бурдакова с Анжеликой Петровной не
было не то что квартирки - даже угла своего. И не было никаких надежд поселиться
на пенсии где-нибудь в приятном месте
и жить безбедно, ходить на рыбалку и угощать друзей-отставников хотя бы
коньяком, а не водярой-"сучком".
Родина загнала его в угол. И бросила там. Она поступила с ним не как с
любимым сыном или, по крайней мере,
уважаемым пасынком. Она отнеслась к нему не просто как к чужому. Она вела себя с
ним так, будто бы ненавидела его. И -
за что-то ему мстила.
Ну, а теперь - он отомстит ей!
За все. За все!.. И урвет у нее, у России, у дряхлой и злобной бабы, все
то, что она должна была ему дать - да
недодала. Пожалела!.. Вот пусть теперь расплачивается. И кусает локти.
Теперь у него, у Бурдакова, будет, наконец, свой угол. Да что там угол -
своя вилла. У моря. И он будет ходить на
рыбалку, а после, в какой-нибудь таверне, станет пропускать рюмку-другую
коньяку. А Анжелика Петровна будет
самолично жарить ему улов.
И машину он купит. Ему не нужен "Роллс-Ройс". Сгодится "Фольксваген
Пассат".
И телевизор - сто сантиметров диагональю. Со спутниковой антенной. Чтоб
смотреть, как херово идут дела на
родине, и радоваться.
А ему лично многого не надо. И одного миллиона им с Анжеликой Петровной
хватит надолго.
А если выгорит дело с осами под Москвой - он получит не один миллион, а
все десять. Очень простой и милый
шантаж. (А как еще разговаривать с той, кто тебя всю жизнь обманывал?!).
"Итак, вы перечисляете на мой счет в швейцарском банке десять зеленых
"лимонов". А я сообщаю вам по
телефону, где под Москвою заложены гнезда ос, - сообщаю, покуда они не успели
сбросить коконы и не вылетели к
чертово
...Закладка в соц.сетях
