Жанр: Боевик
Уловка прометея
...вкой двух женщин, словно болельщик на трибуне
Уимблдона.
- На самом деле, - заметила Елена, - наши методы начинаются с очень
простой, общеизвестной предпосылки: всегда учитывай источник информации.
Например, вы уверены, что Пуарье - враг Арно. Это вполне естественное
предположение. Ведь именно так эти двое себя и ведут. И на самом деле проделывают
это даже чересчур усердно.
- Что вы этим хотите сказать? - холодно поинтересовалась Лейла.
- Я думаю, что если вы копнете поглубже, то обнаружите, что на самом деле
Пуарье и Арно - деловые партнеры. Владельцы нескольких тесно связанных между
собой крупных холдинговых компаний. И все их соперничество - обычнейшая
уловка.
Лейла сощурилась.
- Вы утверждаете, что добытая мною информация бесполезна?
- Отнюдь, - возразила Елена. - Сам тот факт, что вас надули - вычислили, кто
вы такая, и скормили вам подобный слух, - является весьма ценной информацией.
Очевидно, Арно желает, чтобы мы верили этой версии. Оценивать следует не саму
фальшивку, а попытку распространить эту фальшивку.
Лейла некоторое время помолчала, потом угрюмо произнесла:
- Возможно, вы правы.
- Если Арно желает сбить нас со следа, расхолодить наш пыл, - заметил
Брайсон, - то отсюда сам собою напрашивается вывод: Жак Арно является частью
некоего предприятия, которое стремится избежать огласки. Они хотят, чтобы мы
запутались и потеряли бдительность. Что-то должно произойти, причем в ближайшее
время. Нам нельзя сейчас упускать ничего, ни единой мелочи. О господи, мы имеем
дело с силой, которая располагает просто неимоверными знаниями и властью. Нам
остается лишь надеяться, что нас они недооценили.
- Боюсь, - печально сказала Лейла, - что нас они оценили совершенно верно.
Уоллер покинул штаб-квартиру Директората и отправился в Париж, на какую-то
неотложную встречу. А Брайсону и Елене пришлось пока что подождать. Чтобы
скоротать время, они отправились прогуляться - вниз по горному склону, мимо
живых изгородей из розмарина, вдоль берега Дордони. Они действительно находились
во Франции: Брайсон понял это сразу же, как только они с Еленой поднялись наружу,
покинув подземный центр. Главный вход размещался в старинном каменном особняке,
выстроенном на склоне горы. Наблюдатель или случайный прохожий увидел бы лишь
особняк, достаточно большой, чтобы можно было поверить, будто в нем разместился
офис и лаборатории какой-то американской фирмы. В общем, американцы нашли
подходящее местечко и живут в свое удовольствие. Это вполне объясняло, почему
сюда приезжают всякие машины и почему на местный аэродром прилетают и улетают
частные самолеты. Но никто не знал, насколько на самом деле велик этот центр и как
глубоко он вгрызся в толщу горы.
Брайсон шел осторожнее, чем обычно, и старался беречь правый бок, но все равно
время от времени на его лице появлялась гримаса боли. Они с Еленой спустились мимо
скал и прошли по древней тропе паломников через долину. Здесь выращивали грецкие
орехи, и долина была заполнена ореховыми фермами, льнущими к Дордони, этой
древней реке, несущей свои воды мимо Суайяка и дальше, к Бордо. Это был край
зажиточных, основательных крестьян, соли земли и суровых хранителей французской
глубинки, - впрочем, за много лет некоторые из этих непритязательных каменных
коттеджей стали домом для англичан, не мыслящих отдыха без поездки в Прованс или
Тоскану. Выше на склонах располагались винодельни, производящие недурственное
vin du pays . В отдалении, севернее Кагора, раскинулся зеленый край, усеянный
средневековыми городишками. Большие крестьянские семейства любили наведываться
по воскресеньям в здешние ресторанчики, в которых им подавали скромные, но
солидные блюда местной кухни. Брайсон и Елена забрели в лес, где у корней вековых
деревьев прятались знаменитые трюфели: сведения об их "гнездах" передавались в
здешних семьях из поколения в поколение и держались в тайне от всех чужаков, даже
от владельцев земли.
- Это бь1ла идея Теда - обосноваться здесь, - пояснила Елена, когда они
неспешно шли, держась за руки. - Нетрудно понять, почему человек, который так
любит покушать, способен пылко влюбиться в этот край, с его винами, маслом
грецкого ореха и трюфелями. Но его выбор был вполне практичен. Мы хорошо
спрятались, получили вполне правдоподобное прикрытие, удобную взлетнопосадочную
площадку. Кроме того, здесь проложены прекрасные шоссейные дороги,
ведущие во всех направлениях - на север, к Парижу, на восток, в Швейцарию и
Италию, на юг, к Средиземному морю, на запад, к Бордо и Атлантике. Моим
родителям здесь нравилось.
В голосе Елены появились мягкие, задумчивые нотки.
- Они, конечно, скучали по родине, но это все-таки чудесно - провести свои
последние годы в здешних краях.
Она указала на стоящую в отдалении группу каменных коттеджей:
- Мы жили в одном из тех домиков.
- Мы?
- Я жила вместе с ними, заботилась о них.
- Я рад за тебя. Моя потеря стала для них приобретением.
Елена улыбнулась и крепче сжала его руку.
- Знаешь, старая поговорка говорит правду. Mai raut, mai dragut.
- Разлука усиливает нежность, - перевел Брайсон. - А как насчет той
поговорки, которую ты любила повторять - celor се due mai mult dorul, le pare mai
dulce odorul? Разлука обостряет любовь, а пребывание рядом - укрепляет. Верно?
- Знаешь, Николас, мне было нелегко. Очень нелегко.
- И мне. Более чем.
- Я сумела заново выстроить свою жизнь без тебя. Но мне так и не удалось
избавиться от боли и от ощущения потери. А тебе?
- Боюсь, мне было даже тяжелее - из-за неопределенности. Из-за множества
вопросов, на которые я никак не мог отыскать ответ: почему ты исчезла, куда ты
делась, что ты подумала?
- О, iubito! Те ador! Мы оба стали жертвами - жертвами и заложниками
недоверия и подозрительности.
- Мне сказали, будто тебя приставили ко мне в качестве наблюдателя. Будто я
был твоим заданием.
- Заданием? Мы влюбились друг в друга, и это произошло совершенно случайно.
Смогу ли я когда-либо доказать, что тебе сказали неправду? Я полюбила тебя,
Николас. И сейчас люблю.
Брайсон развернул перед ней все хитросплетения лжи, возведенные Гарри Данне,
- историю о юноше, которого выбрали за талант полиглота и отличные физические
данные, а потом завербовали, не раскрывая правды, манипулировали им, даже убили
его родителей.
- Они очень умны, эти прометеевцы, - заметила Елена. - Когда организация
настолько засекречена, как наша, не так уж сложно состряпать о ней правдоподобную
ложь. А потом они сумели обставить все таким образом, будто ты стал нам врагом и
пытаешься уничтожить нас - так что ты не мог проверить, правду ли тебе говорят.
- Но ты знаешь об Уоллере?
- О его...
- О его... его прошлом, - нерешительно произнес Брайсон.
Елена кивнула:
- О России. Да, он рассказал мне, вкратце. Но это было совсем недавно. Думаю,
он пошел на такую откровенность лишь потому, что собрался вернуть тебя обратно и
понимал, что мы не станем ничего друг от друга скрывать.
Тут раздался звонок мобильного телефона Елены.
- Слушаю.
Лицо женщины просияло.
- Спасибо, Крис.
Отключив телефон, Елена повернулась к Брайсону:
- Готово!
Крис Эджкомб вручил Елене стопку папок с красной каймой, распухших от
распечаток.
- Дружище, когда код взломан - то он взломан. Пять скоростных лазерных
принтеров уже дымятся, распечатывая это добро. Труднее всего оказалось подобрать
способ транскрипции - чтобы превратить произнесенное слово в написанное,
требуются огромные компьютерные мощности и масса времени, даже при наших
процессорах. Но теперь мы близки к завершению. Я хотел было отсеять все лишнее, но
потом решил, что сейчас любая ошибка может оказаться слишком значительной, и
отступился. Лучше вы сами решите, что тут важно, а что нет.
- Спасибо, Крис, - поблагодарила его Елена, принимая папки и укладывая их на
длинный стол. Они находились сейчас в конференц-зале, примыкающем к
сверхмощному компьютерному центру.
- Я принесу вам кофе. Отчего-то мне кажется, что он вам не помешает.
Елена и Брайсон поделили груду распечаток между собой и зарылись в них. Самым
ценным были расшифрованные телефонные разговоры между главными членами
группы - в том числе и так называемые "телефонные совещания", общение с
несколькими абонентами одновременно. Поскольку эти беседы велись по закрытым
линиям, их участники изъяснялись откровенно. Впрочем, некоторые - самые
осторожные, в число которых входили Арно и Пришников, - оставались
осмотрительны даже здесь. Они говорили иносказательно, обиняками, так что понять
их мог лишь тот, кто сам был в курсе дела. И тут умение Елены просчитывать речевые
схемы, распознавать утаенное даже в обычной речи оказалось решающим. Она быстро
разметила несколько транскриптов клейкими листками. А поскольку Брайсон лучше
был знаком с участниками бесед и сопутствующими обстоятельствами, равно как и со
спецификой определенных операций, он мог вылавливать из текстов различные
ссылки и подтекст.
Вскоре после того, как была начата работа с распечатками, Брайсон заметил:
- Я бы сказал, что мы наконец-то получили доказательства. Нам не придется
больше опираться на слухи. Вот тут видно, что Пришников действительно планировал
вспышку сибирской язвы в Женеве - за три недели до того, как это произошло.
- Но представлением руководят не они - это совершенно ясно, - заметила
Елена. - Они вынуждены считаться с другим человеком - точнее, даже с двумя. И,
возможно, эти двое - американцы.
- И кто же это?
- Пока что они ни разу не назвали их по именам. Но вот здесь упоминается, что на
Западном побережье сейчас такой-то час, так что один из них, возможно, проживает в
Калифорнии или еще где-то на Тихоокеанском побережье США.
- А как насчет Лондона? Пока непонятно, кто играет роль кукловода там?
- Нет...
В комнате внезапно появился Крис Эджкомб; в руках он держал несколько листков
бумаги.
- А здесь все попросту обрывается, - сообщил Эджкомб. На лице его читалось
неприкрытое волнение. - Это схема перемещения фондов Первого Вашингтонского
банка, как входящих, так и исходящих. Думаю, это может вас заинтересовать.
Он вручил Елене листы, сплошь исписанные колонками цифр.
- Это тот самый Вашингтонский банк, услугами которого пользуется
большинство членов конгресса, верно? - спросил Брайсон. - Тот самый банк,
который ты подозревала в причастности к шантажу? Из которого утекали сведения о
противниках договора?
- Да, - ответила Елена. - А это документы о передаче собственности.
Эджкомб кивнул.
- Циклы, периодичность... сомнений быть не может.
- В чем? - спросил Брайсон.
- Вот эта последовательность кодов санкционирования характерна для полностью
поглощенной собственности. Вполне определенный след.
- И что это значит? - нетерпеливо спросил Брайсон.
- Что этот банк принадлежит другой, более крупной финансовой организации и
находится под полным ее контролем.
- В этом нет ничего необычного, - заметил Брайсон.
- Но суть в том, что здесь преднамеренно все запутано. Настоящий владелец
тщательно прячется.
- А есть возможность выяснить, кто этот таинственный владелец? -
поинтересовался Брайсон.
Елена рассеянно кивнула, продолжая изучать цифры.
- Крис, вот здесь, в графе текущих расходов, стоит код американской ассоциации
адвокатов. Ты не мог бы проследить путь перемещения и определить...
- Я иду на шаг впереди тебя, Елена, - сообщил Крис. - Это нью-йоркская
фирма "Мередит Уотерман"...
- О боже! - вырвалось у Елены. - Это один из старейших и самых почтенных
инвестиционных банков Уолл-Стрит. Рядом с ними Морган Стэнли или братья
Харриманы выглядят выскочками. Ничего не понимаю - зачем такому банку, как
"Мередит Уотерман", шантажировать сенаторов и конгрессменов, добиваясь, чтобы те
поддержали международный договор о наблюдении и безопасности?..
- Возможно, что "Мередит Уотерман" принадлежит какому-то частному лицу, -
сказал Брайсон.
- Ну и что?
- А то, что в таком случае этот банк сам является холдинговой компанией; в
некотором смысле слова - фасадом, вывеской. Другими словами, вполне возможно,
что другая организация, или частное лицо, или группа лиц - скажем, группа
"Прометей", - использует его, дабы замаскировать свои истинные владения. А значит,
если найти способ заполучить список всех бывших и нынешних партнеров "Мередит
Уотерман", а также, возможно, основных владельцев...
- С этим не будет никаких проблем, - сообщил Эджкомб. - Даже фирмы,
находящиеся в частном владении, напрямую контролируются СЕК и ФДИС, и они
обязаны заполнять множество документов - а мы вполне сможем до них добраться.
- Возможно, там найдется несколько имен, которые могут указать, кому
принадлежит "Прометей", - сказал Брайсон.
Эджкомб кивнул и вышел из комнаты.
Вдруг Брайсону кое-что вспомнилось.
- Ричард Ланчестер был партнером "Мередит Уотерман".
- Что?
- До того, как покинуть Уолл-Стрит и заняться общественной деятельностью, он
был крупной фигурой в банковском деле. Этакий "золотой мальчик" "Мередит
Уотерман". Именно там он и нажил свое состояние.
- Ланчестер? Но он... ты же говорил, что он отнесся к тебе с сочувствием, помог
тебе.
- Он выслушал меня - это правда. Он, похоже, искренне встревожился. Но, по
сути, он ничего не сделал.
- Он сказал, что хочет, чтобы ты вернулся к нему с доказательствами.
- Примерно того же хотел и Гарри Данне - использовать меня в своих целях.
- Ты думаешь, Ричард Ланчестер может оказаться членом "Прометея"?
- Я бы не стал сбрасывать его со счетов.
Елена вернулась к транскрипту, который перед этим изучала, потом вдруг подняла
голову и взглянула на Брайсона.
- Послушай-ка вот это, - сказала она. - "Передача власти полностью
завершится через сорок восемь часов после того, как Англия ратифицирует договор".
- Кто это говорит? - спросил Брайсон.
- Н-не... не знаю. Звонок исходил из Вашингтона, но разговор велся по закрытой
линии. Неизвестный беседовал с Пришниковым.
- А нельзя ли воспользоваться идентификатором голоса?
- Возможно. Я послушаю оригинал записи, определю, был ли голос изменен, и
если да, то насколько хорошо изменен.
- Сорок восемь часов... передача власти... но кому и от кого? Или чему и от чего?
Господи, мне нужно немедленно отправляться в Лондон. Когда следующий рейс?
Елена взглянула на часы:
- Через три часа и двадцать минут.
- Это слишком долго. Если мы поедем на машине...
- Вот как раз это и будет слишком долго. Думаю, нам лучше прямо сейчас
отправиться на аэродром, воспользоваться именем Теда Уоллера, потянуть за все
доступные ниточки и попросить устроить нам отлет - как можно быстрее.
- Что-то подобное говорил и Дмитрий Лабов.
- Кто это?
- Заместитель Пришникова. Он сказал: "Все уже готово и расставлено по своим
местам. Власть полностью переместится! Все станет явным".
- Боже мой, Ник, ты прав, нам нельзя терять ни минуты!
Она встала, и в тот же миг свет замигал.
- Это что такое? - удивилась Елена.
- В центре имеется аварийный генератор?
- Конечно. Где-то должен быть.
- Значит, он только что включился.
- Но он должен включиться только в чрезвычайной ситуации, - озадаченно
возразила Елена. - А сейчас ничего такого не произошло, насколько я могу сказать...
- Бежим! - выкрикнул вдруг Брайсон. - Прочь отсюда!
- Что?
- Бежим! Елена, быстрее! Кто-то подключился к сети низкого напряжения... Где
здесь ближайший выход на поверхность?
Елена указала влево.
- О господи! Елена, скорее! Готов поклясться - двери замкнутся автоматически,
чтобы закрыть вход чужакам. Но они закроют и выход! Я знаю, что происходит!
Он помчался по коридору; Елена схватила со стола несколько дискет и припустила
следом за ним.
- Куда? - крикнул он на бегу.
- Через эту дверь и прямо!
Теперь Елена вела, а Ник следовал за ней. Через несколько секунд они оказались
перед стальной дверью с надписью "Запасной выход". Красный рычаг,
перегораживающий дверь, должен был отпирать ее и, возможно, одновременно с этим
поднимать тревогу. Брайсон налег на него всем телом; двустворчатая дверь
распахнулась в ночную темноту, и зазвонила аварийная сирена. Навстречу им хлынул
прохладный воздух. В каких-нибудь двух футах от беглецов обнаружились ворота из
стальных брусьев. Ворота - ими явно управляла автоматика - медленно
закрывались.
- Скорее! - выкрикнул Брайсон, ныряя в упорно сужающийся проем.
Развернувшись, он подхватил Елену и потащил ее в щель между воротами и каменной
стеной; женщине лишь с трудом удалось протиснуться наружу. Они оказались на
крутом горном склоне, неподалеку от старинного каменного особняка.
Электрифицированные ворота прятались за высокой живой изгородью.
Брайсон и Елена помчались вниз по склону, прочь от особняка.
- Есть здесь поблизости какая-нибудь машина? - выдохнул на бегу Брайсон.
- Перед домом должен стоять джип-внедорожник, - отозвалась Елена. - Он...
вот он!
И действительно, в двадцати ярдах от них в лунном свете поблескивал компактный
полноприводной "Лендровер Дефендер-90". Брайсон бросился к машине, забрался на
водительское место и потянулся к ключу зажигания. Его на месте не оказалось. О
господи, где ж он может быть? Здесь же края тихие, глухие - неужели ключ не
оставили в машине? Тут в джип забралась Елена.
- Под ковриком! - сообщила она.
Брайсон наклонился и действительно нащупал ключ под резиновым ковриком. Он
вставил ключ в зажигание, повернул, и двигатель "Лендровера" взревел, пробуждаясь
ото сна.
- Ник, что происходит? - крикнула Елена, стараясь перекрыть шум двигателя,
когда машина рванулась вперед и понеслась по крутой дороге прочь от подземного
центра.
Но прежде чем Брайсон успел произнести хоть слово, вспыхнул ослепительно
белый свет, и откуда-то из глубин горы донесся раскатистый взрыв. Через секундудругую
взрывная волна дошла до поверхности земли, и грохот сделался
оглушительным. Брайсон отчаянно вцепился в руль "Лендровера", ломясь напрямую
через кустарник, он чувствовал затылком палящий жар, как будто прямо за спиной у
него бушевал пожар.
Елена обернулась, цепляясь за поручни.
- О боже, Ник! - вскрикнула она. - Центр... он полностью уничтожен! Господи,
Ник, только посмотри на это!
Но Брайсон не стал оборачиваться - просто не посмел. Им нужно было ехать
прочь. Они не могли терять ни секунды. Петляя среди кустарника, он все наращивал
скорость, и в голове у него билась одна-единственная мысль: "Любовь моя - ты
спасена. Ты спасена, ты жива, ты со мной. Хотя бы на время. Боже милостивый, хотя
бы на время".
Глава 27
Брайсон и Елена прибыли в Лондон около десяти вечера, когда было уже чересчур
поздно приниматься за дела. Они переночевали в отеле на Рассел-сквер; впервые за
пять лет провели ночь в одной постели. В определенном смысле они стали друг для
друга чужими, но тело каждого из них сразу показалось другому знакомым - это
ощущение было успокаивающим и в то же время возбуждающим. Впервые за пять лет
они занялись любовью с неистовой, почти отчаянной страстью. Они заснули, обнимая
друг друга, до предела утомленные любовными играми и чудовищным напряжением,
пригнавшим их сюда.
Лишь утром они смогли заговорить о кошмаре, которому были свидетелями, и
тщательно просеять все подробности, пытаясь разобраться в произошедшем.
- Когда ты звонила на аэродром, чтобы заказать самолет, ты же не могла
воспользоваться незащищенной линией, верно? - спросил Брайсон.
Елена медленно покачала головой. На застывшем от напряжения лице явственно
читалось беспокойство.
- Телефон на аэродроме все равно не оборудован скремблером, так что это роли
не играло. Но звонить из Директората было, в общем, безопасно, поскольку наш центр
внутренней связи недоступен для постороннего вмешательства. Если мы звонили в
Париж, Лондон или, скажем, Мюнхен, мы обычно пользовались защищенной линией
- но только если второй собеседник тоже имел возможность говорить по
специальному телефону.
- Но когда ты звонишь на большие расстояния - например, на сто миль или
дальше, - звонки обычно проходят не только через наземные линии, но и через
ретрансляторы, работающие на коротких волнах. А спутники-шпионы способны
следить за этими ретрансляторами, верно?
- Верно. К наземным линиям можно подключиться, но не со спутника. Для этого
нужны определенные инструменты - телефонные отводы, подсоединенные к кабелю,
и тому подобное. И для этого требуется точно знать, откуда звонят.
- Очевидно, "Прометей" знал о дордоньском центре, причем в подробностях, -
тихо произнес Брайсон. - Должно быть, кто-то все-таки засек оживление движения,
как наземного, так и воздушного, - несмотря на все предосторожности Уоллера. А
сделать отвод от линии аэродрома - раз плюнуть.
- Уоллер... слава богу, он уехал! Но нам нужно теперь отыскать его.
- О господи! Я уверен, что он в курсе. Но Крис Эджкомб...
Елена спрятала лицо в ладонях.
- Боже милостивый, Крис! И Лейла!
- И десятки других людей. С большинством из них я даже не был знаком, но у
тебя наверняка были среди них друзья.
Елена молча кивнула и опустила руки. Глаза ее были полны слез.
Помолчав немного, Брайсон подытожил:
- Должно быть, они подключились к сети низкого напряжения и заложили
взрывчатку - пластиковую скорее всего - по всему центру и под ним. Они ни за что
не сумели бы это провернуть без точки опоры внутри центра - без человека,
сменившего сторону. Директорат вплотную подобрался к "Прометею" и вот-вот мог
разгадать их планы, а потому его следовало нейтрализовать. Они натравили на
Директорат меня - и наверняка не только меня, - но, когда все эти усилия не
увенчались успехом, они сами перешли в наступление.
Ник прикрыл глаза.
- Уж не знаю, какие тайны и какие планы они так рьяно защищают, но нам
остается лишь предположить, что эти тайны и планы чрезвычайно важны для людей,
стоящих за "Прометеем".
Отсюда следовало, что им не следует открыто, в лоб браться за самого
громогласного сторонника договора, лорда Майлза Пармоура, - так они бы лишь
разворошили осиное гнездо, не добыв никакой информации. Таких людей слишком
хорошо охраняют, да и сами они слишком хорошо умеют обманывать и сбивать других
с толку. Кроме того, инстинкт настойчиво твердил Брайсону, что лорд Пармоур - не
тот человек, который им нужен. Он был номинальным главой, марионеткой. Он
постоянно находился на виду, привлекал всеобщее внимание и не способен был
действовать исподтишка, за кулисами. Нет, управлял всем не он. Заправилой был
какой-то человек, лишь косвенно связанный с Пармоуром. Но как именно они
связаны?
Заговорщики из "Прометея" были чересчур умны и слишком предусмотрительны,
чтобы оставить подобную связь на виду. Вся документация наверняка была переделана
или стерта. Этого кукловода и протянувшиеся от него нити не разглядит даже самый
внимательный взгляд. Единственной невольной подсказкой могут стать уничтоженные
документы - из того, чего именно недостает, тоже можно сделать некоторые выводы.
Однако искать подобные бреши - все равно что искать пресловутую иголку в стоге
сена.
В конце концов Брайсон решил, что им стоит копнуть поглубже, порыться в
прошлом. Собственный его опыт свидетельствовал, что правду можно отыскать
именно там, в старых файлах и отчетах - в документации, в которую редко кто
заглядывает, которая разбросана по разным местам и которую слишком трудно
убедительно подделать.
Это уже было хоть какой-то теорией, но всего лишь теорией. И она заставила
Брайсона и Елену наутро отправиться в Британскую библиотеку Св. Панкратия, что
раскинулась вокруг зеленой площади на Юстон-роуд. Ее оранжевый лейчестерский
кирпич ручной работы поблескивал под яркими лучами утреннего солнца. Брайсон с
Еленой прошли через площадь, мимо большой бронзовой статуи Ньютона работы сэра
Эдуарде Паолоцци, и вошли в просторный вестибюль. Брайсон внимательно
вглядывался в лица встречных, выискивая малейшие признаки узнавания. Он исходил
из предположения, что сеть "Прометея" уже поднята по тревоге и ищет его, а
возможно, даже знает, что они с Еленой в Лондоне, - хотя пока что он не видел тому
непосредственных подтверждений. Широкая лестница из травертина, белого
итальянского известняка, привела их в главный читальный зал - множество дубовых
столов, и на каждом настольная лампа. Ник и Елена прошли через двустворчатую
застекленную дверь к кабинам для научной работы. Зарезервированная ими
двухместная кабина оказалась уединенной, но не тесной; дубовые стулья со
скругленной спинкой и столы, обтянутые зеленой кожей, придавали помещению
сходство с клубом.
За час они отобрали почти все, необходимое и начали с подшивок официальных
протоколов заседаний парламента; это были здоровенные, тяжелые тома в грубых
черных библиотечных переплетах. Ник и Елена быстро и сосредоточенно прочесывали
эти тома. Главное, что их интересовало, - это проходившие ранее дебаты о
гражданских правах и угрозе обществу - всяческие решения, которые могли быть
связаны с тотальной слежкой. Они выписывали на листки бумаги разбросанные по
разным местам факты - необъясненные упоминания, имена, названия. Возможно, гдето
здесь и поработал резец скульптора.
Первой это имя вслух произнесла Елена. Руперт Вере. Незаметный, тихий, искусно
маневрирующий - настоящее воплощение политической умеренности. Но при этом
- мастер процедурных тонкостей (это становилось особенно наглядно, если
сравнивать протоколы разных лет). Могло ли такое быть? Стоило ли проверять
догадку, подсказанную интуицией?
Руперт Вере, член парламента, представитель от Челси, был секретарем
британского министерства иностранных дел.
Брайсон проследил запутанный ход карьеры представителя от Челси по маленьким
провинциальным газетам - их меньше занимала официальная значимость события, и
они уделяли больше внимания всяким мелким деталям. Это была кропотливая, даже
отупляющая работа: нужно было сопоставить добрую сотню крохотных заметок,
разбросанных по десяткам мелких газет и предвыборных проспектов; во многих из них
бумага уже успела пожелтеть и сделаться ломкой. Временами Брайсона охватывало
раздра
...Закладка в соц.сетях
