Жанр: Боевик
Сделка Райнемана
... огромного животного,
несшегося по траве прямо на него. Он выставил вперед "люгер", приготовившись
открыть огонь, но затем понял, что выстрелом обнаружит свое местоположение.
Переложив револьвер в левую руку, он выхватил из-за пояса охотничий нож.
Черное чудище, движимое нюхом, безошибочно указывавшим ему на то, что он
уже достиг своей жертвы в виде человеческой плоти, взметнулось в ярости в воздух.
Сполдинг выбросил вперед руку с "люгером", пытаясь скинуть с себя тяжелое,
мускулистое тело свирепого пса. Но это ему не удалось. Мотая из стороны в сторону
страшной, оскаленной мордой, доберман рвал на части подаренный Райнеманом
свитер и впивался клыками в левую руку Дэвида, державшую револьвер.
Сжимая нож как можно крепче, он вскинул правую руку и всадил острый клинок в
мягкое брюхо добермана. Из вспоротого живота брызнула теплая кровь, из глотки
собаки вырвался дикий предсмертный рев.
Дэвид, отняв руку, перевел дух. Во время схватки доберман искусал ему
предплечье. А из-за резких движений, когда он катился вниз по склону или боролся с
животным, разошелся по крайней мере один из швов на его животе. Однако надо было
двигаться дальше.
Он перелез через перекладину и пополз на восток.
Но ему же надо на северо-северо-восток! А не на восток, черт бы его побрал!
Слегка оправившись от перенесенного им потрясения, Сполдинг обратил
внимание на то, что стало значительно тише. Слышавшаяся вдали перестрелка велась
уже не столь ожесточенно, как прежде. Интересно, когда же шум битвы пошел на
убыль? Хотя взрывы еще гремели, пальба из стрелкового оружия звучала все реже и
реже.
Значительно реже.
С противоположной стороны пастбища, там, где находилась конюшня,
послышались крики. Затаившись в траве, Дэвид приподнял чуть голову, чтобы
увидеть, что происходит. Как оказалось, прямо на него шла, рассыпавшись цепью,
небольшая группа людей с электрическими фонариками в руках. Преследователи
обшаривали лучами света метр за метром, рассчитывая обнаружить беглеца. Время от
времени до Дэвида доносились слова выкрикиваемых на ходу команд.
То, что увидел он затем, повергло его в изумление. Зрелище было столь
необычным, что он не верил своим глазам. Свет от ручных фонарей сфокусировался
неожиданно на фигуре, появившейся со стороны конюшни и к тому же верхом на
коне! Дюжина ярких лучей высвечивала в темноте белый "палм-бичевский" костюм.
Это был Франц Альтмюллер! Собственной персоной!
Альтмюллер сделал выбор, достойный лишь безумца, тогда как он, Дэвид,
предпочел бы идти другим путем.
Сполдинг сознавал, что он и Альтмюллер играют разные роли.
Если Дэвиду отводилась роль дичи, то Альтмюллеру - охотника.
За Альтмюллером, несомненно, шли и другие, но он не стал их ждать, поскольку
это было выше его сил. Сгорая от нетерпения, нацист пришпорил коня и ринулся через
открытые ворота в деревянной изгороди.
Сполдинг понял его. Франца Альтмюллера ждет верная смерть, если Дэвиду
удастся спастись. Единственное, что смогло бы помочь ему по возвращении в Берлин
сохранить свою жизнь, - это труп человека из Лиссабона. Секретного агента
"Фэрфакса", сорвавшего операцию "Тортугас". Тело убитого им человека, которого
смогли бы опознать охранники и ученые в Очо-Кале. Человека, которого выследило
какое-то там гестапо и заставило вылезти из глубокой норы.
Дэвида вновь посетили старые мысли.
Чего только не приходится делать! И как противно все это!
Лошадь и всадник неслись вниз по лугу. Дэвид вжался в землю. Встать он не мог:
у Альтмюллера был мощный фонарь с широким рассеиванием света. Если,
перекатившись, залечь под поперечным бревном ограды, высокая трава сможет скрыть
его от нациста, как, впрочем, и указать, где он спрятался, коль скоро она будет помята.
Если... Коль скоро...
Он сознавал, что теряет драгоценное время, предаваясь сейчас размышлениям.
Высокая трава - лучшее, что может быть в данный момент у него, она укроет его. Но,
спрятавшись в ней, он будет обречен на бездействие. А это никак не устраивало его. И
он знал почему.
Он хотел быть охотником, а не дичью.
Он хотел видеть Альтмюллера мертвым.
Франц Альтмюллер был не из тех противников, которых можно оставлять в
живых. От таких, как он, всюду исходит опасность: и в тихих монастырских кельях в
мирное время, и на поле битвы, если разразилась война. Альтмюллер - заклятый враг
всем и всему, это читалось в его глазах. И то, что он ненавидел его, Дэвида Сполдинга,
объяснялось не верностью Альтмюллера избранному Германией политическому
курсу, а исключительно уязвленным его самолюбием.
Альтмюллер видел, как у него на глазах рушится то, что он столь искусно
создавал. Ему было ясно, что операция "Тортугас" обречена на провал. И повинен в
этом тот человек, который сказал ему прямо в лицо, что презирает его.
Такого Альтмюллер никак не мог вынести.
Пощечин он не прощает.
Обидчик должен понести наказание!
Если бы Дэвиду и удалось сейчас ускользнуть от него, это мало что изменило бы.
Альтмюллер стал бы терпеливо выжидать удобного момента, чтобы нанести ему удар.
И не важно, где вознамерился бы нацист осуществить свой кровавый замысел: в
Буэнос-Айресе, Нью-Йорке или Лондоне. Первой жертвой Альтмюллера стала бы
Джин. Он пристрелил бы ее из винтовки с оптическим прицелом, или зарезал ножом,
когда она шла бы среди толпы, или убил из пистолета с глушителем в тихую ночную
пору. Так или иначе, но Альтмюллер непременно отомстил бы ему. Это было видно по
его взгляду, который он бросил на Дэвида во время их встречи.
Сполдинг прижался к земле, когда лошадь домчалась галопом до середины луга.
Охранники, находившиеся у конюшни, в четверти мили от Альтмюллера, направляли
луч прожектора на то место, где в последний раз видели добермана.
Альтмюллер слегка натянул уздечку, сдерживая, но не останавливая лошадь.
Вглядываясь пристально в землю, освещаемую перед ним прожектором, нацист
осторожно продвигался вперед. В одной руке он держал повод, в другой - револьвер,
чтобы сразу же выстрелить, как только обнаружит противника.
Внезапно по ту сторону пастбища, где располагалась конюшня, раздался
оглушительный взрыв. Прожектор погас, и стало еще темнее, чем прежде. Охранники,
бежавшие по лугу следом за Альтмюллером, остановились в нерешительности и затем,
охваченные паникой, повернули назад. Толпясь возле изгороди, люди что-то кричали
друг другу в испуге. Послышались одиночные выстрелы.
Но Альтмюллер продолжил свои путь. Если он и знал о том, что остался один, то
не подал виду и, пришпорив коня, послал его вперед.
Лошадь, пробежав немного, неожиданно остановилась. Перебирая нервно
передними копытами, она храпела в испуге и пятилась назад, не обращая внимания на
команды Альтмюллера. Нацист пришел в бешенство. Он кричал в ярости на животное,
но безрезультатно. Впереди валялся мертвый доберман, и запах свежей крови
останавливал коня.
Заметив наконец лежавшую в траве собаку, Альтмюллер повел лучом фонаря
налево, потом направо. Пучок света прошел над головой Дэвида. Когда Альтмюллер,
натянув повод, повернул лошадь направо, туда, где находился Дэвид, Сполдинг решил,
что сделал он это исключительно в силу инстинкта.
Нацист повел лошадь шагом, не стал гнать ее.
И тогда Дэвид понял, в чем дело. Альтмюллер продвигался вперед по следам,
оставленным в траве кровью добермана, пропитавшей одежду Сполдинга.
Дэвид торопливо пополз, стремясь убраться как можно дальше от двигавшегося в
его сторону пучка света, испускаемого фонарем Альтмюллера. Оказавшись в
относительной темноте, он сделал резкий бросок направо и побежал, пригнувшись,
назад, в центральный участок луга. Дождавшись, когда лошадь с всадником окажутся
между ним и изгородью из столбов и поперечных жердей, он стал осторожно
подкрадываться к нацисту. Сполдинг испытывал немалое искушение взять да и
произвести из "люгера" верный выстрел, но он знал, что подобное допустимо лишь в
самом крайнем случае. Ему предстояло преодолеть еще несколько миль по
незнакомой неровной местности, пройти через погруженный во мрак лес, который
другие знали куда лучше, чем он. Громкий же звук выстрела из крупнокалиберного
револьвера привлечет внимание людей, находящихся от него в четверти мили и пока
что решающих свои собственные проблемы.
Но что бы там ни было, Альтмюллера необходимо прикончить.
Теперь Дэвида отделяло от нациста всего лишь десять футов. В его левой руке
лежал "люгер", правая была свободна... Еще шаг, еще. Противник уже совсем рядом.
Луч света заметно замедлил движение, а потом и вовсе остановился. Альтмюллер
подошел к тому месту, где он, Дэвид, только что лежал неподвижно, укрывшись в
траве.
Почувствовав, что ему в спину задул легкий бриз, Сполдинг понял, что медлить
больше нельзя.
Лошадь резко вздернула морду, выпучив огромные глаза: до ее ноздрей докатился
запах пропитанной кровью одежды Дэвида.
Нацелив правую руку на кисть Альтмюллера, Сполдинг ринулся вперед. Подсунув
большой палец под спусковой крючок револьвера нациста и сомкнув остальные на
стволе смертоносного оружия, он увидел, что это был кольт. Кольт 45-го калибра,
стоявший на вооружении армии США! Альтмюллер, не ожидавший нападения,
повернулся в шоке назад и, натянув повод, всадил шпоры в бока лошади. Конь взвился
на дыбы, Дэвид, не отпуская револьвер, пригибал руку Альтмюллера все ниже и ниже.
А затем, дернув за нее со всей силы, скинул нациста в траву и принялся ударять
кистью противника о землю. Он проделывал это снова и снова, пока кисть не
наткнулась на камень, и кольт не выскочил из рук врага. Как только это случилось,
Дэвид ударил "люгером" Альтмюллера по лицу.
Однако Альтмюллер не собирался сдаваться. Он пытался свободной левой рукой
вцепиться Сполдингу в глаза, яростно бил его коленями в пах и извивался всем телом,
пытаясь вырваться из железной хватки Дэвида, прижимавшего его с силой к земле.
- Ты!.. Ты и... Райнеман!.. Вы оба предатели! - вопил он.
Заметив кровь в предплечье Дэвида, он запустил в рану пальцы, раздирая и без
того разорванную плоть. Сполдингу казалось, что он не в силах более выносить
испытываемую им боль.
Альтмюллер ударил плечом Дэвида в живот и, ухватившись за кровоточащую руку
противника, скинул его с себя. Вскочив на ноги, нацист тут же снова бросился на
землю и начал яростно шарить руками в траве, пытаясь разыскать валявшийся там
кольт 45-го калибра.
И он нашел свое оружие.
Сполдинг, выхватив из-за спины охотничий нож, преодолел прыжком короткое
расстояние, которое отделяло его от Альтмюллера. Но ствол кольта уже принял
исходное положение, небольшое черное отверстие было нацелено в его лоб, между
глаз.
Едва лезвие вошло в плоть, как прогремел оглушительный, рвущий барабанные
перепонки выстрел из крупнокалиберного револьвера. Вырвавшееся из ствола пламя
опалило Дэвиду щеку, однако пуля прошла мимо.
Сполдинг поглубже воткнул нож в грудь Альтмюллера и там его и оставил.
Непримиримый, заклятый враг был мертв.
Дэвид знал, что если он хочет остаться в живых, то не должен терять ни
мгновения. На звук выстрела сюда ринутся охранники, - возможно, на лошадях... И к
тому же с ними будут собаки. Много собак.
Сполдинг кинулся к деревянной изгороди, перелез через нее и оказался в темном
лесу. Не видя ничего, он несся, сам не зная куда, стараясь лишь забирать немного
влево. На север.
Поскольку нужное ему направление - северо-северо-восток.
Ведь только там его ожидает спасение!
Он падал, спотыкаясь о камни и корни, и снова бежал. Продираясь сквозь
кустарник, выбрасывая вперед руки, чтобы раздвигать ветки, преграждавшие путь.
Левое плечо у него онемело.
Опасность погибнуть от рук охранников была еще велика. Однако до заветной
автомагистрали оставалось уже совсем немного.
Издали не слышалось больше выстрелов. Тишину нарушали только гул
погруженного во тьму ночного леса и ритмичное биение сердца в его груди.
Поскольку сражение у конюшни прекратилось, охранники Райнемана могли теперь
преспокойно кинуться за ним в погоню.
Дэвид потерял кровь, но сколько, этого не смог бы сказать. Зато он твердо знал,
что его глаза все более и более уставали. Так же, как и тело. Тяжелые толстые ветви то
и дело вставали у него на пути, из земли торчали цеплявшиеся за ноги корни деревьев.
А тут еще бесконечные подъемы и спуски. Ему приходилось перебираться через
глубокие лощины, не имея при себе ни веревок, ни другого, используемого в подобных
ситуациях снаряжения. Ноги подгибались, но он, не обращая на это внимания,
заставлял себя упорно идти намеченным маршрутом.
И вот наконец Дэвид увидел ее, внешнюю ограду поместья! Ограду, к которой он
так стремился!
Она протянулась у подножия невысокого холма, между деревьями.
Он кинулся к ней. Споткнувшись, хватался руками за землю и, поднявшись, вновь
принуждал себя бежать вперед, к подножию холма.
Да и как же иначе? Он ведь здесь, она же - там.
Он - это он, Дэвид Сполдинг.
А она - заветная ограда.
Он помнил, что дотрагиваться до нее нельзя. Хотя кто знает...
Подняв с земли сухую ветку, он швырнул ее на проволочную сетку.
Посыпались искры, и послышался статический треск. Дотронуться до ограды было
бы равносильно самоубийству.
Дэвид стал присматриваться к деревьям. Пот, стекавший с головы и со лба,
застилал ему глаза, и поэтому все, что он видел, представлялось ему в виде каких-то
расплывчатых туманных пятен. Однако он не терял надежды найти нужное ему
дерево.
Дерево, которое могло бы помочь ему осуществить его план.
Он имел все основания сомневаться в достоверности образов, запечатлеваемых его
взором: ночной мрак вкупе с лунным светом проделывал настоящие фокусы с листвою
и ветвями, подменяя реальную субстанцию тенями.
К глубокому огорчению Дэвида, деревья, которые он осматривал, не имели ветвей.
Не имели ветвей! Ветвей, которые нависали бы над оградой, одно прикосновение к
коей несло с собою смерть! Райнеман распорядился срубить все ветви с деревьев,
подступавших к высокой сетчатой ограде с той и с другой стороны!
Сполдинг, собрав последние силы, побежал в северном направлении. До реки
оставалось что-то около мили. Но это - предположительно.
Возможно, он смог бы удрать отсюда, переплыв через реку.
Впрочем, это не лучший выход. На то, чтобы спуститься к реке по отгороженному
от лошадей крутому склону, а затем переправиться на тот берег, уйдет уйма времени.
Времени, в котором он отчаянно нуждался. К тому же Райнеман почти наверняка
выставил свою охрану на обеих берегах реки.
И тут он увидел то, что искал.
Хотя поначалу и не был в этом уверен.
Сполдинг заметил на стоявшем неподалеку дереве голый сук, возвышавшийся над
проволочным ограждением на несколько футов и примерно на столько же
недостающий до линии ограды. И без того толстый, он приобретал у ствола форму
самого настоящего нарост", широченного и громоздкого. По-видимому, трудившийся
тут рабочий, порядком уже устав, спилил лишь самый конец этой ветви и, решив не
возиться больше с суком, способным доставить ему немало хлопот, убрал цепную
пилу, оставив все как есть. И его не следует особо осуждать за это: сук находился
слишком высоко над землей и слишком далеко от ограды, чтобы кто-то смог
воспользоваться им в своих целях.
Но Сполдинг знал, что этот сук предоставлял ему последний шанс. Одинединственный,
который еще оставался у него. И этот факт стал особенно ясен ему,
когда он услышал вдали приближавшиеся к нему крики людей и собачий лай.
Он вытащил из-за пояса один из "люгеров" и зашвырнул его за ограду: с него
достаточно было и одного выступающего из-за пояса барабана.
Ему пришлось прыгнуть дважды, прежде чем он смог зацепиться за нависавшую
над землей шишковатую ветвь. Добившись наконец своего, он обхватил ногами
толстый ствол и, подтянувшись, ухватился правой рукой за следующую ветку. Таким
вот образом, преодолевая острую боль в раненой руке и животе, Дэвид взбирался все
выше и выше.
Наконец подпиленный сук оказался прямо над ним.
Сполдинг уперся краями подошв в ствол дерева и начал тереть ими, чтобы
проделать в коре хоть какие-то углубления, которые могли бы служить опорой для
ног. Затем, вытянув шею и прижав подбородок к шероховатому стволу, вскинул
наверх обе руки. Перекинув левую через сук, он тут же ухватился за него правой
рукой и, крепко держась за подпиленную ветвь, подтянулся и перебросил через нее
правую ногу. Прижимаясь спиной к стволу дерева, он сидел теперь на суку.
Он сумел осуществить то, что хотел. Точнее, часть того, что задумал.
Дэвид сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и попытался сфокусировать
взгляд своих глаз, которые щипало от пота. Он посмотрел на протянутую поверх
ограды колючую проволоку, по которой был пропущен электрический ток. Она
находилась ниже его менее чем на четыре фута и около трех футов впереди от него.
От земли же до него было около восьми футов. Чтобы оказаться по ту сторону ограды,
ему придется, пригнувшись, прыгнуть вперед. И если даже все пройдет благополучно,
в чем он не был столь уж уверен, то ушибов при падении никак не избежать.
Голоса людей и собачий лай слышались уже совсем близко. Его преследователи
находились в лесу, по эту сторону пастбища. Дэвид оглянулся назад и увидел
мерцавшие сквозь густую листву огоньки - свет от карманных фонариков.
Он может сразу же распрощаться с жизнью, если охранники Райнемана обнаружат
его.
Раздумывать больше не имело никакого смысла. Сейчас не подходящий момент
для размышлений. Нужно, не теряя времени, действовать. Иначе - нельзя.
Сполдинг, держась за тонкие ветки над его головой, встал ногами на толстый сук
и, стараясь не замечать слышавшихся за его спиной криков, прыгнул вперед. Увидев
прямо перед собой неясные очертания натянутой проволоки, он развернул свое тело
направо и, поджав ноги, ринулся вниз.
Он испытал во время своего скоротечного полета довольно странное ощущение. С
одной стороны, ему было ясно, сколь великому риску подвергал он себя. С другой же,
он объективно, словно врач, ставящий диагноз, анализировал свой поступок, придя в
конце концов к выводу, что он сделал все, что мог. На большее он был бы просто не
способен.
Ударившись о землю правым плечом, Дэвид покатился куда-то, так и не успев
выпрямить ноги, что позволило бы ему замедлить движение и затем остановиться.
Перелетев через сплетение торчавших наружу корней, он уткнулся в ствол дерева
и, замерев, обхватил руками живот:
разлившаяся волною острая боль свидетельствовала о том, что рана открылась.
Необходимо было срочно заняться ею... Хотя бы перевязать ее... Но как это сделать,
если нет ничего под рукой? Ткань роскошного свитера, на которую он смог бы,
казалось, рассчитывать, пропиталась потом и кровью - и его собственной, и
добермана - и к тому же была разодрана в клочья, когда он падал, споткнувшись,
катился по земле или продирался сквозь лесную чащобу.
Будь что будет, но он сделал все, что хотел.
Или почти все.
Он выбрался из поместья. Вырвался из "Гнезда ястреба".
Осмотревшись кругом, Сполдинг увидел при лунном свете валявшийся на земле
второй "люгер"... Но ему и одного - того, что торчал у него за поясом, было
достаточно. И если бы оказалось вдруг, что это вовсе не так, то и второй не помог бы.
Руководствуясь подобными соображениями, Дэвид оставил револьвер там, где он и
лежал.
До шоссе было теперь не более полумили. Он заполз в подлесок, чтобы привести в
норму нарушенное дыхание и восстановить те небольшие силы, которые еще
оставались у него. Он нуждался в этой, пусть и кратковременной, передышке, чтобы
продолжить свой путь.
Собаки лаяли теперь совсем близко. Крики охранников раздавались уже в
нескольких сотнях ярдов от него. Обратив на это внимание, Сполдинг вновь ощутил
страх. О чем же, о Боже, он думал?! И что делал он?!
Вот именно: что?
Лежал беспечно в подлеске, полагая, без всяких на то основании, будто вырвался
на свободу!
Но так ли это было на самом деле?
Неподалеку, в пределах слышимости, находились охранники с огнестрельным
оружием и злобными, свирепыми собаками.
Неожиданно до него донеслись слова команды, выкрикнутые в ярости одним из
его преследователей:
- Freilassen! Die Hunde freilassen!
Собак спускали с поводков! Вожатые решили, что дичь загнана в угол и теперь
уже дело лишь за собаками, которые должны разорвать ее на части!
Сперва он увидел свет карманных фонариков на вершине небольшого холма, а
потом и собак. Животные, перевалив через холм, неслись вниз, в его сторону. Пять...
восемь... дюжина страшных чудовищ мчалась к своей ненавистной жертве, чей запах
раздражал их ноздри. Превратившись на время в диких зверей, они хотели лишь
одного - вонзить свои зубы в мягкую плоть.
Зрелище, которое предстало затем взору Дэвида, и поразило его, и ужаснуло.
Казалось, что он видит все это в каком-то гипнотическом сне.
Вся территория напротив него озарилась внезапно феерическим светом. В воздухе
затрещали электрические разряды. Собаки одна за другой налетали на проволочную
решетку высокой ограды. Короткая шерсть вспыхивала ярким огнем. Мучительный,
продолжительный визг несчастных животных, корчившихся в предсмертной агонии,
разрывал ночную тишь далеко вокруг.
Охранники, находившиеся на вершине холма, открыли стрельбу то ли поддавшись
панике, то ли просто так, на всякий случай. А может, имело место и то и другое.
Однако пальба продолжалась недолго. Когда же она прекратилась, одни из них
кинулись вниз по склону к собакам, успевшим уже домчаться до ограды, другие
бросились прочесывать местность по флангам, большинство же, не думая долго,
обратились в постыдное бегство.
Дэвид выполз из кустарника и скрылся в лесу.
Теперь-то он и в самом деле оказался на свободе!
Тюрьма, которой являлось, по сути, "Гнездо ястреба", не выпустила за свои
пределы его преследователей... Зато он обрел свободу!
Держась рукой за живот, Сполдинг бежал все вперед и вперед, углубляясь в
расстилавшийся перед ним мрак.
Шоссе проходило по насыпи из песка и крупного гравия. Когда Дэвид, выйдя
шатаясь из леса, попытался подняться наверх, ноги у него подвернулись, и он рухнул
на острые камушки. В глазах поплыли размытые круги, все завертелось вокруг. В
горле пересохло. От страха, который он испытывал в данный момент, его стало рвать.
Он сознавал, что не сможет подняться. Не сможет стоять на ногах.
Вдали показался автомобиль. Справа, к западу от него. Он несся на бешеной
скорости. Фары то гасли, то вспыхивали вновь. Через равные промежутки времени...
Раз... два... Раз... два... Раз... два...
С машины подавали сигналы!
А он не в силах был подняться! Не мог встать!
И тут он услышал свое имя. Его выкрикнули в унисон в открытые окна несколько
голосов. В унисон! Словно исполнялся какой-то псалм!
- Сполдинг... Сполдинг... Сполдинг...
Сейчас машина промчится мимо! А он не может встать!
Дэвид протянул руку к поясу и вытащил "люгер".
С превеликим трудом отводя назад собачку, он произвел два выстрела.
Третьего не последовало: после второго выстрела Сполдинг погрузился во мрак.
Дэвид почувствовал, как чьи-то пальцы осторожно касались его тела около раны, и
ощутил вибрацию двигавшегося автомобиля.
Он открыл глаза.
Сверху смотрел на него Ашер Фельд, на чьих коленях и лежала его голова. Еврей,
заметив, что Дэвид очнулся, улыбнулся ему.
- Я отвечу на все ваши вопросы. Но прежде позвольте доктору наложить швы на
вашу рану. Вдвоем мы быстро заштопаем вас.
Дэвид с помощью Фельда приподнял голову. На заднем сиденье находился еще
один человек, совсем молодой. Перекинув через свои колени неги Сполдинга, он
наклонился над его животом. В руках у него были бинт и пинцет.
- Вам будет не очень больно, - произнес он по-английски с акцентом, который
Дэвид слышал уже не раз в последнее время. - Я думаю, его окажется вполне
достаточно. Видите ли, я был вынужден провести локализацию.
- Что-что?
- Говоря попросту, перед тем, как сделать несколько стежков, я ввел вам
новокаин, - ответил врач. - Теперь ваша рука буквально нашпигована
антибиотиками, произведенными, кстати, в одной из иерусалимских лабораторий. -
На губах молодого человека заиграла улыбка.
- Что?.. Где?..
- Сейчас не время для разговоров, - произнес Фельд негромко, но решительным
тоном. - Мы едем в Мендаро. Самолет уже ждет вас. Никаких неприятных
сюрпризов больше не будет.
- Чертежи у вас?
- Да, человек из Лиссабона. Те самые, что были прикованы цепью к перилам
лестницы. Мы не ожидали, что вам удастся провернуть такое. Рассчитывали разыскать
их на террасе или где-нибудь на верхнем этаже. Слава Богу, нам удалось обрушить на
"Гнездо ястреба" молниеносный удар и захватить его на короткое время. И хотя
охранники Райнемана пришли ему на подмогу довольно быстро, их было явно
недостаточно, чтобы справиться с нами... Прямо скажу, неплохо у вас получилось с
этой лестницей. Каким же образом сумели вы проделать подобную вещь?
Хотя врач и заверил Дэвида, что "будет не очень больно", в действительности все
оказалось совсем не так. И все же, несмотря на то, что ему было трудно разговаривать,
он ответил с улыбкой Фельду:
- Дело в том, что... никто не хотел упускать из виду чертежи. Не забавно ли?
- Я рад, что вы можете еще шутить. Это вам пригодится.
- Что-то случилось?.. Уж не с Джин ли? - Сполдинг, лежавший в неудобном
положении, попытался встать. Но ему не дали. Фельд удержал его за плечи, врач -
положив руки ему на грудь.
- Нет, подполковник, с миссис Камерон все в порядке. Как и с вашим физиком.
Утром они, несомненно, вылетят из Буэнос-Айреса. С первым же рейсом... Через
несколько минут по всей прибрежной зоне будет восстановлена радиосвязь. И тогда
же включат радары. Вспыхнут экраны локаторов, и траулер засекут...
Дэвид приподнял руку, останавливая еврея. Сделав предварительно несколько
вдохов и выдохов, он заговорил:
- Свяжитесь с военно-морской базой. Скажите им, что встреча с подводной
лодкой должна состояться согласно плану, предположительно... через четыре часа...
после того, как траулер выйдет из Очо-Кале. Пусть они рассчитают максимальную
скорость траулера
...Закладка в соц.сетях
