Жанр: Боевик
Сделка Райнемана
...я...
Кончив говорить, Дэвид улыбнулся Райнеману, который, оставив свой
наблюдательный пост, смотрел с интересом на них. Альтмюллер снова уставился на
Сполдинга.
Бывший резидент из Лиссабона, глядя на него, думал о том, что этот "посыльный",
не сведущий в подобного рода делах, пытается осмыслить только что преподанный
ему нелегкий урок.
- Ну и что же, по-вашему, могут они предпринять?
- Думаю, - ответил Дэвид, - в их распоряжении несколько вариантов, не
исключающих, а взаимодополняющих друг друга: вывести мою персону из игры,
подменить меня в последнюю минуту другим специалистом по кодам, вместо
подлинных чертежей подсунуть нам имитацию или вывезти алмазы из Очо-Кале не на
траулере, а каким-то другим путем, не по воде... Проделать подобную штуку со столь
крупной партией промышленных алмазов довольно сложно, но не невозможно.
- Тогда почему бы и мне не прибегнуть к одному из перечисленных вами
вариантов? Вы просто искушаете меня.
Сполдинг смотрел куда-то вдаль ничего не видящим взором. Потом повернулся
резко к Альтмюллеру и посмотрел на него.
- Никогда не вступайте на поле сражения, поскольку не протянете там и дня.
Оставайтесь-ка лучше в своем министерстве.
- Что вы хотите этим сказать?
- Только то, что ваша попытка воспользоваться любым из этих вариантов будет
означать для вас верную смерть. Вы уже на заметке, поскольку поддерживаете
отношения с противником, о чем известно и Шпееру, и гестапо. Единственный для вас
шанс остаться в живых - это заниматься лишь тем, что вам поручено. Аналогично
обстоит дело и со мной. Вы должны вести себя так, чтобы вас не прикончили, ну а я -
в расчете на солидный куш. Бог свидетель, авиационные компании отвалят за чертежи
уйму денег, из которых кое-что перепадет и мне, поскольку я вполне заслуживаю
этого.
Альтмюллер, сделав два шага в сторону балюстрады, остановился возле Дэвида,
который смотрел на протекавшую внизу реку.
- Все, что говорите вы, не имеет никакого смысла, - произнес немец.
- Вовсе нет, если задуматься, - возразил Сполдинг. - Ни за что ни про что в
подобного рода делах ничего не получишь.
Дэвид, глядя прямо перед собой, ощущал на себе пристальный взгляд
Альтмюллера. У него было такое чувство, будто немец обдумывает сейчас какую-то
пришедшую ему в голову новую мысль.
- То великодушие, с которым вы познакомили меня с различными вариантами,
может вам дорого обойтись, подполковник... Правда, у меня остается еще надежда, что
в конечном итоге мы с вами сумеем-таки получить кое-что ни за что ни про что, как
только что изволили выразиться вы. Мне, например, вручат медаль от рейха. Вы же
сохраните себе жизнь. И будете снова держать в объятиях дорогую вам миссис
Камерон. Одному только физику не повезет: он, я уверен, уже не долго протянет...
Однако для того, чтобы мы с вами смогли получить все то, о чем я говорю, вам
придется отправить шифровки. Думаю, у меня нет никаких оснований беспокоиться
насчет этого. Если уж вы выразили желание сотрудничать с нами за деньги, то тем
более, не сомневаюсь, согласитесь работать на нас, если будете знать, что это -
единственный шанс сохранить жизнь и себе, и своей возлюбленной.
Дэвид, все еще стоя со скрещенными на груди руками, ответил с легким
раздражением, которое, как считал он, и должен был бы ожидать от него этот немец:
- Я уже изложил свои условия. Если Леон подтвердит, что это те чертежи, я
отправлю шифровки, но только после того, как он и миссис Камерон вернутся в
посольство. Не раньше.
- Вы отправите их, как только я прикажу вам! - Альтмюллер, не в силах
сдержать себя, повысил голос.
Райнеман снова взглянул на них, но вмешиваться не стал. Сполдинг понял:
финансист забавляется, наблюдая за схваткой своих "шакалов".
- К сожалению, должен вас разочаровать, этого не будет, - сказал Дэвид.
- Тогда могут произойти довольно неприятные вещи. В первую очередь для
миссис Камерон.
- Откажитесь от подобных мыслей, - произнес со вздохом Дэвид. - Играйте по
прежним правилам. У вас нет ни малейших шансов навязать мне свою волю.
- Слишком уж самоуверенны вы, забывая, по-видимому, о том, что за вами никто
не стоит.
Сполдинг, оттолкнувшись от перил, повернулся лицом к немцу.
- Вы редкостный болван, - проговорил он едва слышно, чуть ли не шепотом. -
В Лиссабоне вам не удалось бы протянуть и часа... Неужели вы думаете, что я приехал
сюда, не подстраховавшись? Или что Райнеман тоже так думал?.. Люди моей
профессии крайне осторожны, если не сказать - трусливы. И отнюдь не герои, как
представляется многим. Мы не станем разрушать здания, если у нас не будет твердой
уверенности в том, что в момент взрыва нас там не окажется. И не уничтожим моста в
тылу врага, если по нему пролегает единственный путь, по которому мы сможем
вернуться к своим.
- Вы - один! Один-одинешенек! И сожгли за собой все мосты!
Дэвид смотрел на Альтмюллера как на падаль. Затем взглянул на часы.
- Ваш Штольц - набитый дурак, коли решил, что мною можно запросто вертеть.
Если я не позвоню в течение ближайших пятнадцати минут, затрезвонит масса
телефонов, а затем в Лухан отправится на машинах Бог знает сколько официальных
лиц с самыми высокими полномочиями. Не забывайте, я как-никак - военный атташе
при посольстве Соединенных Штатов Америки. Сопровождал невестку посла в Лухан.
Этого достаточно, чтобы поднялся шум.
- Абсурд! Ваши мало что смогут тут сделать. Ведь Буэнос-Айрес - столица
нейтрального государства. И Райнеман...
- Райнеман постарается как можно быстрее распахнуть ворота и вышвырнуть вон
шкодливых шакалов, - перебил Альтмюллера Сполдинг. Его голос звучал спокойно и
холодно. - Мы с вами слишком многое знаем. Если же кто-то пронюхает об
операции под кодовым названием "Тортугас", то это может дурно сказаться на его
делах в послевоенное время. Понятно, он сделает все, чтобы не допустить огласки и
крушения его планов. То, что думает он об общественных системах, представляемых
вами и мной, в данном случае ничего не значит. Поскольку для него имеет значение
только одно - благополучие Эриха Райнемана... Я думал, вам было известно об этом.
Вы же сами выбрали его в качестве посредника.
Дэвид, прислушиваясь к учащенному дыханию Альтмюллера, понимал, какие
чувства одолевали его. Хотя немец и пытался взять себя в руки, он не очень в этом
преуспел.
- Вы уже подготовили... шифровки? Чтобы можно было позвонить отсюда и
распорядиться об их отправке?
Альтмюллер купился на ложь. Испытанное средство сработало и на сей раз.
- Прежняя договоренность остается в силе. Радио и радары отключаются. Никто
не станет ни бомбить подводные лодки, если те всплывут вдруг на поверхность, ни
захватывать траулеры... зашедшие в прибрежные воды под парагвайским флагом. И мы
оба окажемся в выигрыше... Не этого ли вы хотели, шакал?
Альтмюллер, повернувшись к балюстраде, уперся пальцами в мраморный верх.
Постояв какое-то время недвижно в своем безукоризненно сшитом белом "палмбичевском"
костюме, он посмотрел на реку и произнес:
- Все, что касается связанной с "Тортугасом" программой действий, остается без
изменений.
- Мне нужно позвонить, - сказал Дэвид.
- Этого я и ожидал, - ответил Райнеман, презрительно глядя на Франца
Альтмюллера. - Я не сторонник похищения людей из посольства. От подобных
вещей никому никакого проку.
- Не судите столь строго, - сказал добродушно Сполдинг. - Если бы не это, я
не приехал был сюда в рекордно короткий срок.
- Звоните. - Райнеман указал на телефонный аппарат, стоявший на столике
возле арки. - Предупреждаю, однако: ваша беседа будет озвучиваться
громкоговорителями.
- Понятно, - ответил Дэвид, направляясь к столику.
- Оператор на проводе... - послышалось из невидимых динамиков.
- Это подполковник Сполдинг, военный атташе, - сказал Дэвид, упреждая
Балларда.
Бобби помолчал, прежде чем ответить.
- Слушаю, господин подполковник.
- Я оставил указание о совещании. Оно должно было состояться сегодня после
полудня. Можете аннулировать его.
- Хорошо, сэр.
- Могу я поговорить с главным шифровальщиком? По-моему, мистером
Баллардом.
- Я... Баллард, сэр.
- Извините, - проговорил отрывисто Дэвид. - Не узнал вас. Будьте готовы
отправить опечатанные шифровки, которые я приготовил для вас. Откройте зеленый
конверт и ознакомьтесь с порядком, в котором их следует посылать. Мне хотелось бы,
чтобы вы сразу же, как только получите от меня указание, приступили к отправке
депеш. Воспользуйтесь "черным шифром".
- Как вы сказали... сэр?
- Я сказал: воспользуйтесь "черным шифром". Если что-то не ясно вам, Баллард,
загляните в лексикон. Освободите на время все каналы, отведенные для передачи
шифровок. Ничего не бойтесь, всю ответственность я беру на себя. Я еще перезвоню
вам.
- Да, сэр...
Дэвид повесил трубку, моля Господа Бога, чтобы Баллард и в самом деле оказался
смышленым, талантливым шифровальщиком, каким считал его Дэвид. И так же
разбирался в нюансах ведущейся вокруг сложной игры, как Хендерсон Грэнвилль, по
мнению Дэвида.
- Вы знаете свое дело, - заметил Райнеман.
- Стараюсь быть на высоте, - ответил Дэвид.
Баллард уставился на телефон. Что пытался сказать ему Сполдинг? Прежде всего,
несомненно, что с Джин все в порядке. Так же, как и с ним и с Леоном. По крайней
мере, в данный момент.
"Будьте готовы отправить опечатанные шифровки, которые я приготовил для
вас"...
Но Дэвид не приготовил никаких шифровок: они и так давно уже были у него.
Сполдинг напомнил еще об очередности, в которой их отправлять. И хотя это было
вполне естественно, сказал он об этом как-то так, между прочим.
Упомянув заодно и какой-то чертов зеленый конверт.
Но здесь нет никакого конверта - ни красного, ни синего, ни зеленого!
И что за чепуха такая - "черный шифр", используемый для отправки
сверхсрочных материалов?
Что подразумевалось им под этими словами? Ведь само по себе подобное
выражение является сущей бессмыслицей!
А что, если это ключ?
"Если что-то не ясно вам, Баллард, загляните в лексикон..." В лексикон... Может,
он имел в виду "Лексикон шифровальщика"?
"Черный шифр"... Данное словосочетание стало напоминать ему о чем-то... О чемто
таком, что лишь смутно прорисовывалось в его сознании, поскольку с тех пор, как
он встречался с этим понятием, утекло немало воды. "Черный шифр", насколько смог
он припомнить теперь, был очень старым термином, давно уже вышедшим из
употребления. Однако Сполдинг не просто так упомянул это, за этим явно что-то
скрывалось.
Баллард поднялся с вращающегося кресла и подошел к книжной полке в дальнем
углу небольшой аппаратной. В словарь шифровальщика он не заглядывал уже целую
вечность. Это было никому не нужное академическое издание... Безбожно устаревшее.
"Лексикон шифровальщика" стоял на самой верхней полке рядом с другими столь
же бесполезными справочниками и, как и они, был покрыт толстым слоем пыли.
Баллард нашел нужный ему термин на семьдесят первой странице. Данному
понятию был посвящен один лишь абзац, втиснутый между такими же точно
статьями, не представлявшими, как казалось ему, практической ценности. Однако то,
что прочитал он, обрело в его глазах определенный смысл.
"Черный шифр", известный также как "Schwarztuchchiffre", поскольку впервые
был применен в немецкой имперской армии в 1916 году, использовался для
дезинформации противника. Работать с ним сложно, так как на одном и том же
участке подобного типа шифровки можно запускать в эфир только один раз. В
текстах, включаемых в категорию "черного шифра", содержатся различного рода
предписания, которые, однако, подлежат не исполнению, а отмене. Срок, в течение
которого надлежит выполнить приказ, обозначается в минутах, выраженных
определенным набором цифр. С 1917 года из-за низкой его эффективности перестал
применяться на практике..."
Итак: "В текстах, включаемых в категорию "черного шифра", содержатся
различного рода предписания, которые, однако, подлежат не исполнению, а отмене".
Баллард захлопнул справочник и вернулся в свое кресло напротив аппаратов с
многочисленными циферблатами.
Леон листал чертежи, еще раз проверяя свои расчеты. Райнеман дважды обращался
к нему с террасы, чтобы узнать, все ли в порядке. И дважды Леон поворачивался на
стуле и утвердительно кивал. Штольц сидел в шезлонге возле пруда и курил.
Альтмюллер переговорил о чем-то коротко с Райнеманом. Было заметно, что
разговор не доставил особого удовольствия ни тому, ни другому. Отойдя от
финансиста, немец снова уселся на стул у стола со стеклянной крышкой и начал
листать буэнос-айресскую газету.
Дэвид и Джин стояли в дальнем конце террасы. Сполдинг повышал время от
времени голос. Если бы Альтмюллер прислушался к их разговору, то услышал бы
упоминание о Нью-Йорке, о строительных фирмах, о неопределенных планах на
послевоенное время. И о радужных надеждах влюбленной парочки.
Однако в действительности разговор шел совсем о другом. - В отеле "Альвеар"
под именем Эда Пейса поселился Ашер Фельд, - произнес чуть слышно Дэвид, держа
в своей руке руку Джин. - Скажи ему, что ты от меня... и от секретного сотрудника
"Фэрфакса" по имени Барден. Айра Барден. Этого будет достаточно. Передай, что я
придерживаюсь теперь... того же порядка очередности стоящих передо мною задач,
что и он. В его распоряжении останется ровно два часа с... с той минуты, как ты
позвонишь ему из посольства... Запомни, Джин, - с той самой минуты. Он все
поймет.
Джин приоткрыла испуганно рот и тяжело вздохнула. Дэвид, взглянув на нее, сжал
руку. Она тут же попыталась прикрыть свой страх наигранным смешком.
Альтмюллер, оторвавшись от газеты, взглянул на них. В глазах его ясно читалось
раздражение. И не только оно, но и гнев.
Леон, поднявшись со стула, потянулся, восстанавливая кровообращение в своем
изнуренном теле: он просидел безотрывно за столом ровно три часа и десять минут.
Затем повернулся и посмотрел на террасу. Точнее, на Сполдинга.
И кивнул ему утвердительно.
- Все прошло как надо, - сказал Райнеман, подходя к Францу Альтмюллеру. -
И посему можно уже перейти к следующему вопросу повестки дня. Скоро стемнеет,
мы же должны закончить все свои дела еще до наступления утра. Так что - никаких
больше проволочек!.. Штольц! Kommen Sie her! Bringen Sie Aktenmappe!
Штольц подошел к столу, за которым работал Леон, и начал укладывать листы с
чертежами в кейс.
Дэвид, держа Джин за руку, подошел с ней к Райнеману и Альтмюллеру.
- Полный комплект технической документации содержит более четырехсот
шестидесяти страниц пояснительного текста, различных формул и цифрового
материала, - произнес нацист. - Никто в целом мире не в состоянии удержать в
голове подобный объем информации. И если здесь не будет хватать хотя бы одного
листа, весь остальной материал теряет смысл. Как только вы свяжетесь со своим
шифровальщиком и прикажете ему отправить шифровки, миссис Камерон и физик
смогут свободно уехать отсюда.
- Простите, - возразил Сполдинг, - но я уже говорил вам, что отправлю
шифровки лишь после того, как они вернутся в посольство. Это - мое условие.
- Уж не думаете ли вы, - прозвучал разгневанный голос Райнемана, - что я
позволю...
- Нет, не думаю, - прервал его Дэвид. - Но я не уверен, что вы можете держать
под своим контролем и территорию за воротами "Гнезда ястреба". Хотя, я знаю, вам
очень хотелось бы этого.
Глава 42
После того как Джин с Леоном уехали, прошло уже один час и тридцать одна
минута, когда наконец зазвонил телефон. Часы показывали четверть десятого. Солнце
уже закатилось за холмы округа Лухан. В наступающих сумерках тускло мерцал свет
фонарей, установленных вдоль берега реки.
Райнеман поднял трубку, послушал и кивнул Дэвиду. Дэвид встал со стула и,
подойдя к финансисту, взял у него трубку. Райнеман щелкнул вделанным в стену
выключателем, приводя громкоговорители в рабочее положение.
- Мы уже здесь, Дэвид, - разнесся по террасе усиленный динамиками голос
Джин.
- Вот и отлично, - отозвался Сполдинг. - Значит, все в порядке?
- В целом - да. Впрочем, поездка оказалась не приятной прогулкой, а,
фигурально выражаясь, черт знает чем. Во всяком случае, после пяти миль пути или
около того, как мне представляется, доктору Леону стало плохо. Они так быстро гнали
машину...
А... фигурально...
Ашер... Фельд...
Джин сделала то, о чем он просил ее!
- Но сейчас-то ему стало лучше?
- Он отдыхает. Ему нужно какое-то время, чтобы прийти в себя...
Итак, нужно какое-то время... Значит, Джин назвала Ашеру Фельду точное время.
- В общем, как я понимаю, все хорошо...
- Genug! Genug! - вмешался Альтмюллер, подходя к террасе. - Достаточно.
Вы же убедились, что они там. Так что отправляйте шифровки!
Дэвид, не скрывая пренебрежения, посмотрел на нациста.
- Джин?
- Да?
- Ты в аппаратной?
- Да.
- Дай мне этого Балларда.
- Пожалуйста.
- Подполковник Сполдинг? - Голос Балларда был сухим и официальным.
- Да, это я. Вы очистили для меня все каналы для передачи шифровок?
- Конечно, сэр. При отправлении их будет учитываться установленный вами
порядок очередности. Ваше право пользоваться "черным шифром" подтверждено.
- Чудесно. Ждите моего звонка. Через несколько минут. - Дэвид быстро
положил трубку.
- Что вы делаете? - заорал в бешенстве Альтмюллер. - А как же шифровки?!
Сейчас же отправляйте их!
- Он - предатель! - взвизгнул Штольц, соскочив со стула.
- Полагаю, вам следовало бы сейчас же объясниться с нами, - заявил Райнеман.
И хотя он и произнес эти слова негромко, в них чувствовалась явная угроза
расправиться с Дэвидом, если тот вздумал его обмануть.
- Мне необходимо еще кое-что уточнить, - сказал Сполдинг, прикуривая
сигарету. - Подождите несколько минут... Мы можем поговорить с вами с глазу на
глаз, Райнеман?
- Не вижу в этом никакой необходимости. Да и о чем говорить? - спросил
финансист. - О том, как вы покинете Аргентину? Но вы же и сами знаете, что мы уже
обо всем позаботились. Вас вместе с чертежами отвезут на аэродром в Мендаро. Это в
десяти минутах отсюда, не более того. Но вы не взлетите до тех пор, пока мы не
получим подтверждение, что алмазы с "Кенинга" уже переданы нам.
- И как долго придется этого ждать?
- Какая вам разница?
- А вот какая: как только прервут радиосвязь и отключат радары, я окажусь
беззащитен.
- Нашли о чем говорить! - произнес Райнеман. - Через какие-то четыре часа
вы уже будете находиться под самой надежной защитой в мире! Я не собираюсь
ссориться из-за вас со своими контрпартнерами из Вашингтона.
- Вот видите, - обратился Дэвид к Францу Альтмюллеру, - недаром же я
говорил вам, что мы для него просто помеха. - И, снова повернувшись к Райнеману,
продолжил: - Хорошо, пусть будет по-вашему. Тем более, что вам есть что терять.
Первый вопрос повестки дня, как я понимаю, мы уже обсудили. Так что давайте
перейдем ко второму, касающемуся вознаграждения, которое причитается мне лично
от вас.
Райнеман взглянул исподлобья на Дэвида.
- Ну что же, я ждал, что вами будет затронута и эта тема: ведь вы - человек
скрупулезный... Так вот, довожу до вашего сведения, что в цюрихский банк Луиса
Кваторзе переведут специально для вас пятьсот тысяч американских долларов. Это не
предусмотренная нашим соглашением сумма представляет собой поистине щедрое
вознаграждение.
- Да, исключительно щедрое. Значительно больше того, на что я рассчитывал... А
какие гарантии, что я получу эти деньги?
- О чем это вы, подполковник? Мы же не жулики. Вы знаете, где я живу. Все
ваши права на эти деньги уже подтверждены. Поверьте, я не хочу, чтобы призрак
резидента из Лиссабона мучил меня по ночам.
- Вы мне льстите.
- Деньги будут депонированы. Соответствующие документы вам вручат уже в
Цюрихе. Обычная банковская процедура. Дэвид погасил сигарету:
- В Цюрихе, так в Цюрихе, я не возражаю... А теперь обговорим еще одну вещь. Я
имею в виду не менее щедрое вознаграждение, которое желал бы получить уже не в
Швейцарии, а у себя на родине, в Соединенных Штатах... Имена, пожалуйста.
Напишите их.
- А вы уверены, что я их знаю?
- Это единственное, в чем я абсолютно уверен. Вы не взялись бы за это дело, если
бы не знали, кто за ним стоит.
Райнеман вытащил из кармана пиджака черный кожаный блокнот и быстро что-то
написал на странице. Затем вырвал ее и передал Сполдингу.
Дэвид прочел: "Кенделл Уолтер. Свенсон А. Армия США. Оливер Г. "Меридиан".
Крафт Д. "Паккард".
- Благодарю вас.
Сполдинг положил лист в карман и подошел к телефону.
- Пожалуйста, соедините меня с американским посольством.
Баллард перечел коды, продиктованные Дэвидом. И хотя Сполдинг немного
напутал с гласными, смысл был ясен. Дэвид подчеркнул: частота - 120 мегагерц для
всех шифровок. Вроде бессмысленно, но Баллард все понял.
120 мегагерц означали в действительности 120 минут.
Это тоже - "черный шифр".
Шифровка, которую ждали от Дэвида, должна была состоять из девятнадцати букв
и содержать только два слова: "Каблограмма Тортугас".
В тексте же, который он продиктовал, насчитывалось восемнадцать букв.
Баллард смотрел на листок с новым текстом.
Который также состоял из двух слов, но с противоположным значением.
Шифровка гласила: "Уничтожить Тортугас".
Через два часа. Так как в ней было два слова.
Дэвид уточнил последние детали. С профессиональной точки зрения к нему
невозможно было придраться, но его скрупулезность раздражала. До отправки
Сполдинга в аэропорт Мендаро оставалось почти четыре часа. Поскольку в силу ряда
причин не было никакой уверенности в том, что он, - как, впрочем, и Райнеман, -
сможет следить неотрывно за чертежами в течение всего этого времени, Сполдинг
потребовал, чтобы их сложили в один металлический кейс и прикрепили его цепью к
любому крепкому неподвижному предмету.
Цепь должна была замыкаться на висячий замок. Ключи и от замка, и от кейса
следовало отдать ему. Кроме того, он пометит нитками замочные скважины, так что
если кто-то вздумает подменить чертежи, он узнает об этом.
- Ваши предосторожности утомительны, - проворчал Райнеман. - Мне плевать
на них. Главное, что шифровки отправлены.
- Не смешите меня. Я достаточно опытный сотрудник "Фэрфакса": недаром же
мой индекс - "четыре-ноль". В случае чего смогу и отыграть все назад.
Райнеман улыбнулся:
- Всегда ведь найдется запасной вариант, не так ли? Ну что ж, другого от вас я и
не ждал.
Райнеман велел принести цепь с замком. Когда ему доставили их, он не отказал
себе в удовольствии предложить Дэвиду лично удостовериться в том, что заводская
упаковка замка не тронута.
Вся процедура заняла несколько минут. Металлический кейс приковали к перилам
лестницы в большом зале. Четверо мужчин расселись в просторной гостиной справа
от зала. Широкая арка позволяла им следить за лестницей... и за кейсом.
Финансист снова превратился в гостеприимного хозяина дома. Он предложил всем
бренди. Сполдинг выпил. Штольц последовал его примеру, Альтмюллер отказался.
В проеме арки показался охранник в отлично отутюженной, без единой складки,
полувоенной форме.
- Наши радисты подтвердили наступление радиотишины, сэр. По прибрежной
зоне.
- Благодарю. Пусть следят за всеми частотами, - распорядился Райнеман.
Охранник кивнул и вышел.
- У вас отличные специалисты, - заметил Дэвид.
- Им за это платят, - отозвался Райнеман, глядя на часы. - Будем ждать. Дело
сдвинулось с места, так что мы сможем пока посидеть, никуда не спеша. Я
распорядился приготовить нам легкий ужин. Полагаю, бутерброды - это не совсем
то, что надо... Тем более, что у нас есть время, чтобы немного расслабиться.
- Вы исключительно радушны, - заметил Дэвид, направляясь с бокалом в руке к
креслу, стоявшему рядом с Альтмюллером.
- И великодушен, не забывайте об этом.
- Думаю, такое трудно забыть... Не знаю, однако, смог бы я попросить вас еще об
одной любезности? - Дэвид поставил бокал на стол и указал на свою измятую
грязную одежду. - Я одолжил этот костюм на ранчо. Бог знает, когда его стирали в
последний раз. Да и сам я... хотел бы принять душ, побриться... Если не трудно,
попросите принести мне брюки, рубашку или свитер...
- Я был уверен, что у американских военнослужащих есть во что одеться, -
произнес Альтмюллер, недоверчиво глядя на Дэвида.
- Ради Бога, Альтмюллер, я не собираюсь бежать никуда, кроме душевой.
Чертежи-то ведь здесь! - Сполдинг ткнул раздраженно пальцем в сторону
металлического кейса, прикованного по ту сторону арки к перилам. - Если вы
думаете, что я уйду без них, - значит, у вас плохо с мозгами.
Грубость Сполдинга взбесила нациста. Он вцепился в подлокотники кресла, чтобы
не дать выплеснуться наружу бушевавшей в нем ярости. Райнеман рассмеялся:
- Наш подполковник просто устал: ему пришлось нелегко в последние дни. Его
просьба не обременительна. Смею уверить вас, Альтмюллер, ему некуда идти. Отсюда
господин Сполдинг может попасть только на аэродром в Мендаро... Хотя в душе я,
возможно, и хотел бы, чтобы он удрал: это сэкономило бы мне полмиллиона долларов.
Сполдинг, усмехнувшись, произнес в тон Райнеману:
- Человек, имеющий на своем счету в Цюрихе такую огромную сумму, должен,
по крайней мере, быть умытым. - Дэвид встал с кресла. - Что же касается этих
нескольких дней, то вы, безусловно, правы: они вымотали меня до предела. Я
смертельно устал. А тут еще эта рана. Если бы нашлась здесь мягкая постель, я бы с
радостью нырнул в нее. - Он посмотрел на Альтмюллера. - Наш же "малыш", если
ему станет от этого легче, смог бы на всякий случай выставить у дверей спальни
батальон вооруженных охранников.
- Хватит! - злобно заорал Альтмюллер.
- Успокойтесь, - сказал Дэвид. - Вы ведете себя крайне глупо.
Охранник Райнемана принес брюки, легкий свитер и замшевый пиджак. Все вещи
дорогие, добротные. И как раз его размера, как убедился Дэвид. В ванной комнате
лежал бритвенный прибор и все необходимое для купания. Сполдингу сказали, что
если ему еще что-то понадобится, то достаточно лишь приоткрыть дверь и сказать об
этом человеку, который будет сидеть в холле. Точнее, одному из двух
расположившихся неподалеку
...Закладка в соц.сетях
