Жанр: Боевик
Сделка Райнемана
...н за нацистов, оказались членами "Хаганы". Так, во
всяком случае, сказал ему Ашер Фельд. Местное отделение этой организации
занимается конкретными, практическими делами. Наиболее же важная в
практическом плане задача на ближайшие сорок восемь часов состоит в
нейтрализации человека, владеющего кодами. Не получив от него условленной
шифровки, Вашингтон не станет отключать радары и приостанавливать радиосвязь, и,
таким образом, вражеская подводная лодка, поднявшись наверх для встречи с
траулером, тотчас же попадет на экраны радаров и будет потоплена. Ну а алмазы из
рудников "Кенинга", в которых так нуждается Пенемюнде, окажутся навеки
погребенными на дне Южной Атлантики.
Боже мой, подумал Дэвид, какая ирония заключается в том, что "Фэрфакс", -
точнее, кто-то в "Фэрфаксе", - делает как раз то, что и следует делать,
руководствуясь соображениями, которые и Вашингтон, и авиастроительные компании
не желают никак принимать в расчет! У них совсем иные интересы. Главное -
получить "товар". Тот самый, три четверти которого находится сейчас у Сполдинга.
Чертежи высотных гироскопов, иначе говоря.
Дэвид сжал легонько плечо Леона. Измученный сверх всякой меры ученый, попрежнему
глядя куда-то перед собой, ответил на прикосновение Сполдинга тем, что
повел нерешительно локтем.
Дэвид, кивнув ему, громко вздохнул. Затем приподнял желтый конверт и, пожав
плечами, принялся засовывать его во внутренний карман пиджака.
Когда же его рука вновь появилась из-под пиджака, в ней был зажат пистолет.
- Боюсь, полковник Михан, я не смогу подчиниться приказу.
Сполдинг нацелил автоматический пистолет в голову моряка. Леон, чтобы не
мешать ему, откинулся на спинку сиденья.
- Что, черт возьми, вы делаете? - Михан резко дернулся вперед.
Дэвид тут же взвел курок.
- Прикажите водителю ехать, куда я скажу. Мне не хотелось бы убивать вас,
полковник, и все же я сделаю это, если придется. Исходя при этом из чувства долга.
- Так, выходит, вы и есть этот чертов двойной агент! Тот самый, которого
разыскивает "Фэрфакс"!
- Хотел бы я, чтобы все и в самом деле было столь просто, - произнес, тяжело
вздохнув, Дэвид.
Руки Леона тряслись, когда он затягивал узел на запястьях Михана. Водителя они
оставили в миле отсюда, предварительно надежно связав. И сейчас он лежал в высокой
траве у обочины проселочной грунтовой дороги. Когда же его подберут, сказать было
трудно: по ночам в тех местах редко кто разъезжает. Ведь они находились в горах
Колинас-Рохас.
Закончив свое дело, Леон отступил назад и кивнул Сполдингу.
- Идите в машину, Эжен, - сказал Дэвид. Физик снова кивнул и направился к
автомобилю. Михан повернул голову и посмотрел на Дэвида.
- Вы уже труп, Сполдинг. Скоро, очень скоро вас поставят перед расстрельным
взводом. И еще скажу: вы просто глупец. Ваши нацистские друзья терпят одно
поражение за другим, конец их предрешен!
- Тем лучше, - ответил Дэвид. - Что же касается экзекуций, то здесь и помимо
меня найдется немало таких, кто и впрямь заслуживает смерти. Да и не только здесь,
но и в самом Вашингтоне. То, о чем я говорю, имеет прямое отношение к
происходящему тут, полковник... Утром кто-нибудь наткнется на вас обоих. Но если
хотите, можете идти пешком, по этой вот прямо дороге на запад. До вашего водителя
примерно с милю... Поверьте, я весьма сожалею, что все так случилось.
Сполдинг пожал выразительно плечами и побежал к машине военно-морских сил.
Леон сидел на переднем сиденье, и, когда дверная лампочка осветила его лицо, Дэвид
увидел его глаза. Как ни казалось подобное невероятным, но во взгляде их что-то
читалось - то ли благодарность, то ли одобрение. Однако разбираться в подобных
вещах времени не было. Поэтому Дэвид лишь улыбнулся и негромко сказал:
- Я понимаю, вас потрясло все это... Но не могу ничего придумать такого, чтобы
хоть чем-то помочь вам. Признаюсь, я не знаю, что делать. Если хотите, отвезу вас в
посольство. Там вы будете в безопасности.
Машина тронулась вверх по крутому склону, типичному для Колинас-Рохас.
Сейчас он свернет на другую дорогу, и минут через десять - пятнадцать они
окажутся уже на автомагистрали. Там он посадит Леона в пригородное такси и
попросит шофера отвезти его в американское посольство. Хотя в действительности
это было вовсе не то, что хотел бы он сделать. Но что еще оставалось ему?
Внезапно Дэвид услышал донесшиеся до него с заднего сиденья слова. Слова!
Произнесенные шепотом, глухо, едва слышно, они тем не менее прозвучали
отчетливо! И это - несмотря на то, что их исторгло из своих глубин израненное
искалеченное горло.
- Я... остаюсь... с вами... Чтобы... вместе...
Сполдинг вцепился судорожно в руль, чтобы справиться с управлением: из-за
потрясения, которое испытал он, услышав произнесенную с таким трудом речь, - ибо
для Эжена Леона это и в самом деле была речь, - он выпустил баранку из рук.
Выправив машину, Дэвид повернулся и посмотрел на ученого. При перемежающемся
свете он увидел, что и Леон смотрит на него. Губы у ученого были плотно сжаты,
взгляд сосредоточен. Несомненно, физик полностью отдавал себе отчет в том, что он
делает, что делают оба они... И что должны еще сделать.
- Ол райт! - сказал Дэвид, стараясь не выдать охватившего его волнения и
выразить свои мысли как можно яснее. - Я понял, что вы имели в виду. Один Бог
знает, как нуждаюсь я в помощи, от кого бы ни исходила она. Впрочем, мы оба
нуждаемся в ней. Поскольку, как сдается мне, у нас появилось теперь два
могущественных врага - Берлин и Вашингтон.
- Я не желаю, чтобы мне кто-то мешал, Штольц! - крикнул Дэвид в трубку. Он
звонил из небольшой телефонной будки неподалеку от Очо-Кале. Леон же сидел
сейчас за рулем машины военно-морских сил США, в десяти ярдах от телефонаавтомата.
Мотор работал. Ученый не водил машину вот уже двенадцать лет, но с
помощью полуслов и жестов он уверил Дэвида, что если понадобится вдруг, он
справится с этим.
- Вы не можете так поступить! - ответил в панике немец.
- Представьте себе, что я - Павлов, а вы - собака! И, заткнувшись, слушайте,
что я говорю! В Терраса-Верде все вверх дном, если вы еще не знаете. Ваши люди
перебиты. Так же, как и наши. Со мной и чертежи, и Леон... Ваши не существующие
якобы гестаповцы уже одного за другим карают неугодных им лиц!
- Быть такого не может! - завопил Штольц.
- Скажите это убиенным! Когда станете приводить все в порядок на месте
кровавого побоища! И замечу еще: вы - самый обычный сукин сын, ничего не
знающий толком!.. Запомните, Штольц, мне нужны остальные чертежи. Так что ждите
моего звонка! - Дэвид швырнул трубку и выскочил из будки.
Сейчас самое время начать сеанс радиосвязи. Затем надо будет заняться конвертом
с шифровкой из "Фэрфакса" и, наконец, позвонив в посольство, связаться с Баллардом.
Главное - выполнять все в строгой последовательности, не делая одновременно
нескольких дел.
Сполдинг открыл дверцу машины и сел рядом с Леоном. Физик указал на
приборную доску и, заметно напрягаясь, произнес одно-единственное слово:
- Опять...
- Вот и отлично, - сказал Сполдинг. - Значит, они тревожатся. Думаю, им не
понравится, что я скажу. - Дэвид открыл крошечную нишу в панели и вытащил
оттуда микрофон. Затем, нажав с силой пальцами на сетку малюсенького прибора,
вогнул ее внутрь. Не удовольствовавшись этим, прикрыл микрофон рукой и, выйдя на
связь, стал водить им вдоль пиджака, чтобы еще более исказить звук. - "Фламинго"
- базе... "Фламинго" - базе, - произнес Сполдинг.
Сперва были слышны лишь статические разряды, затем раздался сердитый голос:
- "Фламинго", наконец-то, черт бы вас побрал! Вот уже два часа без малого, как
мы безуспешно пытаемся выйти с вами на связь! Этот ваш Баллард беспрерывно
звонит нам! Где вы находитесь?
- Говорит "Фламинго"... Почему вы не вышли на наш последний сеанс
радиосвязи? Вам что-то помешало?
- На последний сеанс радиосвязи? Хватит болтать! Я с трудом слышу вас.
Подождите, пожалуйста, пока я не свяжусь с дежурным офицером.
- Оставьте это! Не суетитесь понапрасну. Вас снова становится плохо слышно.
Мы гоняемся за Сполдингом. Преследуем его. Он в машине... Примерно в двадцати
семи - двадцати восьми милях к северу от нас... - Произнеся это, Дэвид умолк.
- "Фламинго"!.. "Фламинго"!.. О Боже, эта дрянь опять барахлит!.. В двадцати
восьми милях к северу, но откуда?.. Я не понял вас, "Фламинго"!.. "Фламинго",
отзовитесь!
- "...минго" на связи, - сказал Сполдинг, на этот раз поднеся микрофон ко рту.
- Эта радиоустановка нуждается в серьезном ремонте, приятель. Ну а если вы и не
расслышали кое-чего, - ничего страшного. Я повторяю: мы вернемся на базу
приблизительно...
Сполдинг наклонился и выключил радио.
Затем вышел из машины и вернулся в телефонную будку.
Главное - выполнять все в строгой последовательности, не делая одновременно
нескольких дел. Не разбрасываться, не отвлекаться. Продвигаться вперед, тщательно
продумывая каждый шаг и не допуская никаких оплошностей.
Сейчас на очереди - срочное сообщение из "Фэрфакса" Ознакомившись с
расшифрованным текстом, он сможет узнать наконец, кто именно потребовал его
задержания. Как зовут человека со статусом "четыре-ноль", позволяющим отправлять
подобные распоряжения с радиостанции этого разведывательного центра.
Это, вне сомнения, тот самый агент, который разгуливает безнаказанно по
закрытой зоне, куда лишь немногие могут попасть, и убил в новогоднюю ночь
человека по имени Эд Пейс.
Агент, внедренный "Хаганой".
У Сполдинга было огромное искушение вскрыть желтый конверт сразу же, как
только получил его от морского офицера в Сан-Тельмо, но он подавил в себе это
желание. Он знал, что шифровка потрясет его независимо от того, кто ее отправлял -
знакомый ли ему человек или нет. Ведь самое главное для него заключалось теперь в
том, что он узнает имя этого типа, против которого и обратит свою месть,
уготовленную им для убийцы его друга.
Дэвид, впрочем, сознавал, что подобные мысли отвлекают его от более
неотложных дел. И постарался отделаться от них. Им с Леоном предстоит сейчас
совершить поездку в Очо-Кале. И хотя они будут спешить, о необходимости
соблюдать осторожность он ни за что не забудет. Дэвид был твердо уверен: ничто не
сможет помешать ему сделать то, что он задумал. Как и его нелицеприятному
разговору с Генрихом Штольцем.
Он вытащил желтый конверт и провел пальцем вдоль линии склейки, открывая
его.
В первый момент стоявшее под текстом имя ничего не сказало ему.
Какой-то там Айра Барден, подполковник.
И все.
Но затем он вспомнил.
Вспомнил канун Нового года! И все, что произошло вслед за тем!
Вспомнил, о Боже, что было тогда! Он встречался в те дни со вторым человеком в
руководстве "Фэрфакса" - грубоватым, разговаривавшим жестким тоном субъектом.
Этот "ближайший друг" Эда Пейса прилюдно, с армейской непосредственностью,
оплакивал смерть своего "лучшего друга", обрушивая гнев на голову убийцы. И это он
втайне от всех предоставил Дэвиду возможность отправиться на самолете на
воздушную базу в Вирджинии, чтобы самому принять участие в расследовании
преступления, проводившемся еще по свежим следам. Но это не все:
воспользовавшись трагической гибелью Эда Пейса, он залез в сейфы "лучшего друга",
где, как казалось ему, хранились заветные досье... Но ничего не нашел: на полках
сейфов было пусто.
Этот человек уверял Сполдинга, что лиссабонского шифровальщика по имени
Маршалл убили в стране басков, и обещал выяснить все, что касается Франца
Альтмюллера.
Но обещания своего конечно же так и не выполнил.
И этот же человек пытался убедить Дэвида, что все только выиграли бы, если бы
он забыл на время о правилах, касающихся соблюдения государственной тайны, и
рассказал ему, что за задание получил он от военного департамента.
Слушая его, Дэвид едва удержался, чтобы не ввести своего собеседника в курс
дела. И сейчас он жалел лишь о том, что сохранил все в секрете.
Айра Барден - не дурак. Фанатик - это да, но никак не глупец. И он не мог не
понимать, что резидент из Лиссабона прикончит его, если узнает, что это он убил
Пейса.
"Не забывайте урока "Фэрфакса"..."
Господи, подумал Дэвид, мы сражаемся друг с другом, убиваем друг друга... Мы
уже не знаем, кто наш враг.
Но во имя чего мы ведем себя так?
Теперь у него появилась еще одна причина звонить Балларду. Ему недостаточно
было одного только имени, он хотел знать значительно больше. Поскольку решил
противостоять Ашеру Фельду.
Дэвид снял с рычага телефонную трубку, бросил монету и набрал номер.
Баллард ответил сразу. На этот раз он не думал шутить.
- Послушайте, Дэвид, что я вам скажу. - Бобби никогда раньше не называл его
по имени. По голосу Балларда не трудно было понять, что ему едва удается сдержать
бушевавший в нем гнев. - Я не требую ставить меня в известность о том, как вы и
ваши люди проворачивают свои дела. Но если вы собираетесь держать со мной связь,
так хоть сообщайте, где вас искать!
- Убито немало людей, я же уцелел. Каким-то чудом. Но связаться с вами я так и
не смог в силу ряда непредвиденных обстоятельств. Надеюсь, вас удовлетворил мой
ответ?
Баллард молчал несколько секунд. Но не потому, подумал Дэвид, что осмысливал
услышанное им. Скорее всего, он был не один. Когда шифровальщик заговорил, от
гнева его не осталось и следа. На этот раз голос Бобби звучал нерешительно.
Чувствовалось, что Баллард напуган.
- Вы и в самом деле в порядке?
- Да. И я не один: со мной Леон.
- Моряки слишком поздно отправились к вам на помощь... - произнес Баллард.
Судя по интонациям, он глубоко переживал из-за этого. - Я то и дело звоню на базу,
чтобы узнать, что с вами, но там отделываются какими-то отговорками. Думаю, их
автомобиль потерялся.
- Это не совсем так. Я захватил его...
- О Боже!
- Они оставили в Сан-Тельмо одного из них - для наблюдения за обстановкой.
Но двое других находились в машине. С ними ничего не случилось: они целы и
здоровы, хотя и выведены из игры.
- Что, черт возьми, все это значит?
- У меня нет времени вдаваться в подробности... Если же коротко, то дело
обстояло так. Они получили приказ задержать меня. И не откуда-нибудь, а из
"Фэрфакса". Причем им было строжайше предписано не ставить об этом в известность
посольство. Таков вот расклад. Я же не могу допустить, чтобы они взяли меня. Во
всяком случае - сейчас...
- Но мы не имеем к "Фэрфаксу" никакого отношения, - заявил твердо Баллард.
- И все же в данный момент вы могли бы сделать кое-что, касающееся данного
учреждения. Я уже говорил Джин о том, что в системе безопасности "Фэрфакса"
проделана брешь. Но я тут ни при чем, поверьте уж... Мне нужно какое-то время.
Возможно, целых сорок восемь часов. Я должен найти ответы на кое-какие вопросы.
Леон может мне в этом помочь. Ради всего святого, верьте мне!
- Я могу поверить вам, но мое мнение не так уж много значит здесь... Подождите
минутку, со мной тут Джин...
- Так я и думал, - перебил Балларда Дэвид. Звоня в посольство, он намеревался
обратиться за помощью, в которой крайне нуждался, не к кому-то еще, а именно к
Балларду. Теперь же понял внезапно, что Джин могла бы оказать ему значительно
большую помощь, чем шифровальщик.
- Поговорите с ней, а не то она исцарапает мне всю руку.
- Подождите, Бобби... Не смогли бы вы срочно просмотреть досье одного
человека из Вашингтона? А если точнее, то из "Фэрфакса"?
- У меня для этого должна быть веская причина. Тот человек наверняка из
разведки, и потому, скорее всего, ему станет об этом известно. Тем более если он из
"Фэрфакса".
- Мне наплевать на это. В случае чего сошлетесь на меня. Скажете, что это я
попросил вас заглянуть в досье. Мой статус - "четыре-ноль". В Джи-2 это известно.
Всю ответственность я беру на себя.
- Кто же именно интересует вас?
- Подполковник Айра Барден. Запомнили?
- Да. Айра Барден. Из "Фэрфакса".
- Все точно. А теперь позвольте мне поговорить с...
Но Баллард его уже не услышал. В трубке зазвучал голос
Джин, в котором ощущались одновременно ярость и любовь, отчаяние и чувство
облегчения.
- Джин, - сказал Дэвид после того, как она задала ему в бешеном ритме с
полдюжины вопросов, на которые он едва ли смог бы ответить даже при сильном
желании, - прошлой ночью ты кое-что предложила мне, но я тогда отказался принять
твои слова всерьез. Сейчас же твой мифический Дэвид и впрямь испытывает острую
нужду в надежном укрытии, где его не смог бы никто обнаружить. Пампасы мне,
правда, не подойдут, но что-нибудь поближе вполне устроит... Не смогла бы ты
помочь мне? Помочь нам? Постарайся же, ради Господа Бога!
Глава 38
Он позвонит Джин чуть позже, перед рассветом. Им с Леоном придется теперь
передвигаться лишь в темноте, под покровом ночи. И только так, куда бы они ни
направлялись, и где бы ни располагалось прибежище, подысканное для них Джин.
Если он сможет скрыться на какое-то время, то все приостановится: в Вашингтон
не отправят шифровки, платежи за постыдную сделку никуда не поступят, и не будет
спущен сверху приказ об отключении радиосвязи и радаров, что уже само по себе на
какое-то время выводило бы из строя боевые суда и самолеты. Дэвид отчетливо
сознавал все это. И то, что придумал он, являлось простейшим и надежнейшим
средством сорвать операцию "Тортугас".
Но обречь ее на провал - еще не все.
За "Тортугасом" стоят люди. Люди, достойные кары. И всех их необходимо
вытащить из темных, грязных тайников на солнечный свет. Если еще остается какойто
смысл в том, что происходит, если не впустую прошли все эти годы,
ознаменованные горем, страданиями, страхом и смертью, то все эти лица должны
предстать перед миром в их подлинном, непристойном обличье.
Рассчитывать на это имеют право народы всей земли. Все те, - а их сотни тысяч с
обеих сторон, - кому придется доживать свой век с боевыми ранами на теле.
Они должны понять наконец, ради чего и во имя чего проливали свою кровь.
Дэвид возложил на себя нелегкую миссию. Ему предстояла схватка с людьми,
заправлявшими тайно "Тортугасом". Но в борьбе с ними он не мог опираться на одни
лишь устные показания какого-то фанатика-еврея. Слова Ашера Фельда, руководителя
местного отделения "Хаганы", не являются, по существу, свидетельствами в
юридическом смысле данного термина. Фанатики - люди сумасшедшие. Мир же
достаточно уже насмотрелся и на фанатиков, и на сумасшедших, тем более что между
ними нет никакой разницы. Их гнали прочь. Их убивали. Или делали* и то и другое.
Дэвид понимал, что выбора у него нет.
Когда он встретится лицом к лицу с людьми, стоящими за "Тортугасом", то не
станет ссылаться на слова Ашера Фельда. Как и на шифровки, вводящие в
заблуждение непосвященных, или распоряжения, которые допускают сотни
различных интерпретаций.
Эти люди не останавливаются ни перед чем: идут на прямой обман, прибегают к
самым подлым уловкам и манипулируют своими подчиненными, перемещая их с
места на место.
При встрече с ними он будет опираться только на то, что увидит сам и в чем
убедится лично. Он - прирожденный свидетель. И посему представит им
неопровержимые доказательства. А затем сокрушит их, своих противников.
Но для этого ему нужно прежде всего пробраться на стоявший в Очо-Кале траулер.
Тот самый траулер, который должен быть взорван при первой же попытке выйти из
порта для встречи с немецкой подводной лодкой.
В том же, что траулер рано или поздно попытается выйти в открытое море, Дэвид
не сомневался: люди с фанатичным сознанием непременно потребуют этого. И если
такая попытка окажется успешной, то у него уже не будет никаких вещественных
доказательств. Доказательств, которые он смог бы предъявить как улику.
И потому он должен сейчас же, как можно быстрее, попасть на борт этого судна,
пришвартованного в данный момент к одному из причалов.
Дав последние указания Леону, Сполдинг скользнул в теплую, маслянистую воду
Рио-де-Ла-Платы. Эжен останется в машине - поведет ее в случае нужды. Если в
течение полутора часов Дэвид не вернется, он отправится на военно-морскую базу и
сообщит там дежурному офицеру, что Сполдинга задержали на борту траулера.
Арестован американский агент.
В подобной стратегии была своя логика. Согласно поступившему на базу
распоряжению первостатейной важности - приказу из "Фэрфакса" - Дэвид должен
быть немедленно разыскан и препровожден в Ла-Боку. К тому времени, когда Леон
сможет прибыть на базу, будет уже три тридцать утра. Выслушав его сообщение,
офицер тотчас же вспомнит о том, что "Фэрфакс" требует от них принятия быстрых и
решительных мер. Без чего и нельзя обойтись в сложившейся ситуации, особенно если
учесть, что операция по освобождению Сполдинга должна начаться в три тридцать
утра, а местом действия станет территория порта нейтрального государства.
Это был мост, какие Дэвид всегда пытался возводить перед сверхрискованным
внедрением в стан врага. В данном случае он сознательно шел на компромисс с
суровой действительностью, чтобы хоть как-то подстраховаться на случай провала.
Сказывались уроки, вынесенные им из опыта его работы на севере Пиренейского
полуострова.
Конечно, ему не хотелось бы подобного развития событий. Имеется слишком уж
много путей вывести его из игры. Возможно, конечно, что заправилы "Тортугаса", - а
таких и в Вашингтоне, и в Берлине немало, этих перепуганных насмерть людей, - и
не станут лишать его жизни. Но имеются и другие варианты. В общем, в лучшем
случае ему предложат сделку, в худшем же... Провалить операцию "Тортугас" - это
еще не все, все - это обвинительный акт.
Пистолет оторванным от рубашки краем привязан к голове, одежда - в зубах.
Плывя брассом в сторону судна, Сполдинг старался держать голову как можно выше,
чтобы не замочить оружия. "Прогулка" была не из приятных. В рот, несмотря на все
его ухищрения, то и дело проникала грязная, смешанная с бензином вода. И в
довершение этого он еще должен был отгонять от себя касавшегося его своей мордой
огромного морского угря, привлеченного непонятно откуда взявшейся белой плотью,
барахтавшейся на его охотничьей территории.
Но что бы там ни было, Сполдинг добрался наконец до злополучного траулера.
Вокруг - тишина, лишь волны чуть слышно плескались в кромешной темноте.
Напрягая зрение и слух, чтобы уловить на палубе малейшие признаки жизни, он
поплыл к корме.
Тишину по-прежнему ничто не нарушало, если не считать мерного плеска
ударявших о борт судна волн.
На палубе горел свет, и это все. Никакого движения, - не заметно даже
перемещающихся в пространстве теней. И не звучало ничьих голосов. Только
лампочки на черных проводах меняли в такт качке свое положение. По левому борту
от кормы до середины судна тянулись два толстенных каната, к которым примерно
через каждые десять футов были привязаны свисавшие вниз веревки. Манильская
пенька, послужившая материалом для изготовления и тех и других, почернела от
смазочных масел и нефти.
Подплыв поближе к корме, Дэвид увидел охранника, в одиночестве сидевшего на
стуле возле огромных, наглухо закрытых загрузочных дверей. Стул упирался спинкой
в стену грузового помещения. По обе стороны от широкого дверного проема висели
прикрытые сеткой две лампы, увенчанные металлическими колпаками.
Чтобы лучше все видеть, Сполдинг отплыл чуть подальше от судна. Охранник в
полувоенной форме наемников из "Гнезда ястреба" читал какую-то книгу, что
изумило Дэвида как факт, необычный для публики данного сорта.
Внезапно у противоположной стены грузового строения, обращенной в сторону
прибрежного пакгауза, послышались чьи-то шаги. Человек шел не таясь, спокойно и
ровно. Было ясно: он не боялся, что его услышат.
Охранник оторвал взгляд от книги. И в этот миг в поле зрения Дэвида попало
второе действующее лицо. Им оказался еще один охранник - все в той же униформе
Райнемана. При нем был кожаный чемодан - такая же точно рация, какая имелась у
людей, теперь уже покойных, разместившихся в доме номер пятнадцать по улице
Терраса-Верде.
Охранник, сидевший на стуле, улыбнулся и, обратившись на немецком к
стоявшему рядом с ним его товарищу, предложил:
- Если хочешь, я тебя подменю. А ты пока посиди, отдохни немного.
- Нет, спасибо, - ответил человек с рацией. - Мне больше нравится проводить
дежурство на ногах. Так быстрее летит время.
- Как там в Лухане? По-старому все или нет?
- Ничего нового. Суетятся вовсю, возбуждены до предела. До меня то и дело
доносились их вопли. И ко всему прочему каждый из них норовит отдавать приказы.
- Интересно, что же такое произошло в этом Тельмо?
- Что-то крайне неприятное, - это все, что я знаю. Нам ведь ничего не говорят.
Скрывают все, что только можно. Известно лишь, что они направили сюда, в ОчоКале,
целую группу.
- Ты сам слышал об этом?
- Нет. Я говорил с Геральдо. Кстати, он тут, у пакгауза, вместе с Луисом.
- Надеюсь, они не станут будить здешних шлюх хотя бы во время дежурства!
Человек с рацией рассмеялся:
- Даже Геральдо не станет вести себя так глупо, как те псы, что находились тут
прошлой ночью.
- Не стану спорить, чтобы не проиграть пари, - ответил сидевший на стуле
охранник.
Его товарищ, снова засмеявшись, ушел, чтобы по-прежнему нести в одиночку
караульную службу возле грузового отсека. Человек же на стуле, расставшись с ним,
опять уткнулся в свою книгу.
Дэвид поплыл брассом назад, к кораблю.
Руки его начали уставать, зловонная вода гавани попадала уже не только в рот, но
и в нос. И к тому же в голову лезли разные мысли. Он, сам не желая того, думал о той
ситуации, в которой может в любой момент очутиться Эжен Леон.
Ученый находился в четверти мили от него, если плыть по прямой, или в четырех
опоясанных кривыми улочками кварталах от границы Очо-Кале. Стоит только
охранникам Райнемана начать патрулировать по району, как они тотчас же обнаружат
не только машину военно-морских сил, но и Леона, сидящего в ней. Таким образом,
мост, возведенный им, не столь уж надежен. Кое-чего он не учел. Хотя и обязан был
предусмотреть буквально все, до самых мелочей. Однако хватит об этом. Сейчас он
обязан сосредоточить
...Закладка в соц.сетях
