Жанр: Боевик
Сделка Райнемана
...йчас я думаю лишь о том, кто именно заправляет
операцией... Улики я раздобыл, теперь же мне нужны имена главных действующих
лиц.
- Вы жаждете возмездия, - произнес мягко Леон.
- Да!.. Как Бог свят!.. Хочу покарать виновных! - Дэвид смял сигарету, так и не
выкурив ее, подошел к открытому окну и взглянул на расстилавшиеся по ту сторону
ограды луга. - Прошу прощения, я не собирался разговаривать с вами в подобном
тоне. Хотя, возможно, и должен был бы. Вы слышали Фельда, вы видели, что я принес
из Очо-Кале. Вы знаете все об этом мерзком... непристойном деле.
- Прежде всего, я знаю, что... пилоты, которые ведут эти далекие от совершенства
самолеты... ни в чем не виноваты... Я знаю, я убежден, что... Германия во что бы то ни
стало должна быть разбита.
- Замолчите, ради Бога! - прорычал Дэвид, отходя от окна. - Вы же видели все!
И должны были бы понять, что творится вокруг!
- Вы вот утверждаете, будто... между нами и ими... нет никакой разницы, не так
ли?.. У меня... другое Мнение... И я не думаю, что вы сами... верите в то, что говорите.
- Я и сам уже не знаю, верю ли вообще хоть во что-то!.. Впрочем, нет, это-то я
знаю. Знаю, что то, против чего я выступаю, не позволяет мне верить во что бы то ни
было... И еще я знаю, что мне нужно выяснить имена тех людей.
- Имена вы узнаете... Главное же в другом, в вещах... морального порядка...
Думаю, вопросы, которые... возникли у вас, будут терзать вас... еще долгие годы. - От
волнения Леону становилось все труднее выговаривать слова. - Что же касается меня,
то... я считаю, что Ашер Фельд в любом случае, что бы там... ни происходило,
абсолютно прав... В сложившейся обстановке недопустимо пытаться уладить все
мирным путем... Войну необходимо довести до победного конца.
Леон замолчал и потер горло. Дэвид направился к столу, где у Эжена стоял
кувшин с водой, наполнил стакан и, подойдя к изможденному физику, подал ему. И
когда тот кивнул в знак благодарности, Сполдинг подумал вдруг, что все это выглядит
довольно странно... Этот больной человек, ставший, по сути, отшельником, меньше,
чем кто-либо еще, выигрывает от победоносного завершения войны. И для него лично
не имеет значения и то, сколь долго еще продлится она. Тем не менее его за живое
задело упоминание об Ашере Фельде. По-видимому, перенеся в своей жизни немало
страдании, он отдавал предпочтение наипростейшим, прямым путям решения
проблемы, в то время как у него, Дэвида, преисполненного чувства гнева, был
несколько иной подход к таким делам.
Итак, на сцену снова выходит этот Ашер Фельд. Сейчас он - в отеле "Альвеар".
- Послушайте, - сказал Сполдинг. - Если у нас и впрямь имеется шанс
раздобыть недостающие чертежи, - а я не исключаю такого, - то мы непременно
воспользуемся им. Правда, дело это весьма опасное... Не для нас, а для вашего друга
Ашера Фельда. Сейчас я не знаю, как там все сложится, и поэтому ничего не могу
обещать... Главное, что волнует меня в данный момент, - это как раздобыть имена...
Поверьте, я не забываю о наших с вами общих делах. Но, пока мне не удастся узнать
имен, Райнеман должен думать, будто я так же стремлюсь заполучить чертежи, как он
- алмазы... В общем, посмотрим, что будет и как.
Раздался слабый дребезжащий звонок телефона. Дэвид взял трубку.
- Это я, Баллард, - послышался встревоженный голос шифровальщика.
- Слушаю вас, Бобби.
- Надеюсь, что ваша совесть чиста, хотя все вокруг уверяют меня в обратном. Я
исхожу из того, что вы как человек разумный не захотите предстать перед военным
судом по обвинению в хищении нескольких долларов и сесть затем на долгие годы в
тюрьму.
- Вы правильно рассудили. Но объясните все же, в чем дело? К вам поступила
какая-то информация, касающаяся непосредственно меня?
- Начнем с главного. Военно-морские силы желают заполучить вас живым или
мертвым. Полагаю, труп для них предпочтительней, хотя прямо об этом не говорится.
- Думаю, им не составило особого труда разыскать Михана и шофера...
- Само собой разумеется! Но для этого им пришлось прочесать все окрестности,
задействовав массу народа! Они просто взбесились! Обвиняют черт знает в чем наше
посольство, и все потому, что "Фэрфакс" требует от них схватить вас. Впрочем, дело
не только в "Фэрфаксе": они и сами не прочь разделаться с вами. Обзывают вашу
персону разбойником, вором и прочими не менее "лестными" словами.
- Ясно. Этого и следовало ожидать.
- Ожидать? Ну, вы даете! Не знаю, должен ли я говорить вам еще и о Грэнвилле,
и все же скажу. Из-за вас он оборвал меня все телефоны. В Вашингтоне готовят для
нас какую-то сверхважную шифровку, и, пока не получу ее, я должен буду сидеть как
прикованный за своим столом в аппаратной.
- Полагаю, пока что ему ничего не известно, поскольку на базе все держат в
секрете, - произнес раздраженно Сполдинг.
- Черта с два, ничего не известно! Если вы и впрямь считаете, будто кто-то
делает из вашей истории тайну, то глубоко заблуждаетесь! Нам известно и о планах
временной приостановки радиосвязи! И о том, что военный департамент поспешил
обвинить вас в предательстве и дезертирстве! Ведь как-никак это он осуществляет
непосредственное руководство операцией, в которой участвуете вы, хотя формально
она и проводится Объединенным штабом союзных держав.
- Я знаю об этом. И могу даже назвать вам отдел департамента, занимающийся
сделкой.
- Не сомневаюсь... Хочу также поставить вас в известность о том, что к берегам
Аргентины направляется подводная лодка с двумя важными особами из Берлина. Но
это уже вас не касается, поскольку вы выведены из игры. Грэнвилль лично сообщит
вам об этом.
- Дерьмо он! - закричал Дэвид. - Настоящее дерьмо! Закрывает глаза на
действительность! Спросите любого секретного агента в Европе, и он вам скажет, что
из немецких портов невозможно вывезти тайком даже Briefmarke , не говоря уже о
чертежах! Никто не знает этого лучше, чем я!
- Весьма интересно с точки зрения онтологии , хотя представление о дерьме
никак не ассоциируется с...
- Оставьте свои шуточки! Мне сейчас не до них! - взорвался Дэвид и тут же
пожалел об этом, поскольку у него не было никаких оснований кричать так на
шифровальщика. Баллард разговаривал в той же манере, что и восемнадцать часов
назад, и, хотя, возможно, кое-что усложнял, не смог сообщить ему ничего такого, что
действительно взволновало бы его. Бобби конечно же и понятия не имел ни о кровавой
резне в Сан-Тельмо, ни о находящихся в Очо-Кале промышленных алмазах,
предназначенных для Пенемюнде, ни о "Хагане", внедрившей своих агентов в
сверхсекретное подразделение военной разведки. И он не узнает об этом и в данный
момент. - Простите, но на меня так много свалилось всего!
- Понятно-понятно, - ответил спокойно Баллард, словно давно уже привык
иметь дело с людьми, не способными сдерживать свой темперамент. Дэвид же, слушая
его, подумал о том, что способность сохранять выдержку при любых обстоятельствах
и с терпением относиться к другим - еще одно свойство характера, присущее почти
всем шифровальщикам. - Джин сказала мне, что вы ранены и пребываете в
прескверном состоянии. Кто-нибудь уже осматривал вас?
- Да, у меня побывал один врач, так что оснований для беспокойства нет... Вам
удалось разузнать то, о чем я просил? Об Айре Бардене?
- Само собой... Я обратился в Вашингтон, в службу Джи-2. Попросил от вашего
имени переслать к нам по телетайпу досье на него, о чем, как я думаю, пресловутый
сей Барден узнает в самое ближайшее время.
- Это не страшно. Ну и что же там говорится?
- Полностью пересказывать его содержание?
- Меня интересует только то, что выглядит несколько... необычным. Возможно
также, что для меня представили бы определенный интерес и характеристики,
составленные на него уже в самом "Фэрфаксе".
- "Фэрфакс" в досье даже не упоминается. Указано лишь воинское звание
Бардена - и все... Он - не кадровый офицер, а резервист. Его семья владеет
компанией, занимающейся импортной торговлей. Провел несколько лет в Европе и на
Ближнем Востоке. Говорит на пяти языках...
- И один из них - иврит? - прервал шифровальщика Дэвид.
- Так точно. Но откуда вам известно об этом?.. Впрочем, не важно, поехали
дальше. Он проучился два года в Американском университете в Бейруте, пока его отец
представлял в Средиземноморье интересы семейной компании, которая закупала
огромными партиями производившиеся на Ближнем Востоке ткани. Затем перевелся в
Гарвард, а несколько позже - в небольшой колледж в штате Нью-Йорк... Это учебное
заведение мне не известно... Как здесь говорится, в колледже он специализировался по
Ближнему Востоку. Окончив его, вплоть до начала войны занимался семейным
бизнесом... Думаю, в колледже он изучал языки.
- Спасибо, - сказал Дэвид. - Текст же, который пришел к вам по телетайпу,
сожгите, Бобби.
- С превеликим удовольствием... Когда вы появитесь тут у нас? Лучше будет,
если вы доберетесь сюда до того, как вас разыщут моряки с базы. Надеюсь, Джин
удастся убедить старого Хендерсона спустить все на тормозах.
- Буду у вас довольно скоро. А как там Джин?
- Она-то? Понятно как... Места себе не находит. Думаю, переживает из-за вас.
Впрочем, вам и самому это должно быть ясно. Но Джин не из тех, кто любит
плакаться.
- Передайте ей, чтобы ни о чем не беспокоилась.
- Это уж вы сами ей скажите.
- Она у вас?
- Нет... - произнес недоумевающе Баллард. - Со мной ее нет. Она только что
отправилась к вам.
- Что?!
- Около часу назад сюда позвонила сестра, - медицинская сестра, которая
работает у вашего врача, - и сказала, что вы хотели бы видеть Джин, - ответил
Баллард и затем, словно о чем-то догадавшись, спросил громко внезапно
изменившимся голосом, в котором зазвучали жесткие нотки: - Что, черт возьми,
происходит, Сполдинг?!
Глава 41
- Уверен, человек из Лиссабона предвидел заранее, что в ответ на его демарш мы
незамедлительно примем адекватные контрмеры. Признаюсь, я был удивлен, когда
узнал, сколь ненадежным партнером вы оказались, - напыщенно произнес в
телефонную трубку Генрих Штольц. - По-видимому, вам думалось, будто никто уже
не сможет отнять у вас миссис Камерон, не так ли? Надеюсь, вы согласитесь со мной,
что трудно усидеть дома, когда ваш любимый зовет вас к себе.
- Где она?
- В пути, по дороге в Лухан. Она будет гостьей в "Гнезде ястреба". Почетной
гостьей, смею заверить вас. Герр Райнеман с превеликой радостью примет ее у себя. Я
как раз собирался звонить ему, но затем решил подождать, пока не переговорю с вами.
- Вы перешли все границы! - заявил Дэвид, стараясь не дать выплеснуться
наружу бушевавшей в нем ярости. - Пытаетесь диктовать свои условия, забывая о
том, что вы - в стране, придерживающейся нейтралитета. И что захват в заложники
сотрудника иностранного посольства на территории нейтрального государства...
- Миссис Камерон - не заложница, а всего лишь наша гостья, - проговорил
немец, явно насмехаясь над Сполдингом. - И к тому же к дипломатическим
работникам, насколько мне известно, никак не относится. Она, как вы и сами
прекрасно знаете, - всего-навсего овдовевшая невестка посла, не более того.
Никакого официального поста не занимает. Позволю себе заметить в связи с этим: у
вас, американцев, слишком уж запутано все, что касается социальных отношений или
социального статуса человека.
- Вы знаете, что я имею в виду! Вам не нужно всего объяснять!
- Я сказал: она - наша гостья! Как мне представляется, вас прислали сюда для
того, чтобы вы встретились здесь с известным финансистом и обсудили с ним коекакие
вопросы, имеющие прямое отношение к... международным экономическим
связям. Этим самым финансистом является не кто иной, как еврей, изгнанный со
своей родины - из страны, с которой вы воюете сейчас. Так что, по моему мнению, у
вас нет никаких оснований вот так, прямо с ходу, бить тревогу... Если вообще следует
это делать.
Надо было спешить. Джин - не предмет для торгов. Она - это одно, а
товарообменная сделка или обвинительный акт - совершенно другое. Впрочем, черт
с ним, с обвинительным актом! Как и с бессмысленным словоизлиянием! Проку от
этого - ни на грош!
Сейчас он должен думать только о Джин.
- Итак, что вы хотите? - произнес Дэвид.
- Вот это - другой разговор. Я был уверен, что мы с вами найдем общий язык.
Что вам за дело до происходящего вокруг? Или мне, если уж быть откровенным?.. Мы
оба лишь выполняем приказы. Ну а философией пусть занимаются другие, те, кто
повыше нас. Наша задача - выжить в этих условиях, вот и все.
- Довольно странно слышать это от того, кто верит в будущее Германии. А ведь
вы, как мне говорили, именно такой человек, - сказал Дэвид просто так, желая лишь
выиграть время: ему нужна была передышка, - в пару-другую секунд, - чтобы
продумать дальнейшие действия.
- Все обстоит куда сложнее, - ответил Штольц. - Мне становится страшно при
одной мысли о том мире, который уже канул в прошлое. Но и мир, грядущий на смену
ему, тоже пугает меня, хотя и не так... Однако хватит об этом, перейдем к делу.
Остающиеся чертежи - в "Гнезде ястреба". Вы должны будете приехать туда вместе
со своим физиком. Я хотел бы договориться с вами обо всем сегодняшним же вечером.
- Подождите минутку! - Дэвид проиграл в голове различные варианты
возможных шагов со стороны своих контрпартнеров. - На мой взгляд, это не самое
чистое гнездо из тех, в которых мне довелось побывать. Его обитатели оставляют
желать много лучшего.
- Так же, как и их гости...
- Я соглашусь посетить "обитель сию" лишь при двух непременных условиях: вопервых,
я увижусь с миссис Камерон сразу же, как только приеду. И во-вторых,
отправлю шифровки, - если вообще стану их отправлять, - лишь после того, как она
вернется в посольство. И не одна, а с Леоном.
- Это мы обсудим позже. Сейчас же я хотел бы предупредить вас кое о чем. Если
вы не появитесь в "Гнезде ястреба" до наступления вечера, то больше никогда не
увидите миссис Камерон. Во всяком случае, в том виде, в каком лицезрели ее в
последний раз... В имении Райнемана, как вы и сами поняли, немало различных
развлечений, доставляющих гостям истинное наслаждение. Однако, к сожалению, в
прошлом там не раз происходили несчастные случаи. Например, во время купания в
реке или бассейне... Сопряжена с определенной опасностью и верховая езда...
Управляющий поместьем дал Дэвиду дорожную карту и заправил машину военноморских
сил хранившимся на ранчо бензином. Сполдинг сорвал оранжевые значки с
бампера и зачистил краску на номерах, в результате чего семерка превратилась в
единицу, а восьмерка в тройку. Затем убрал с капота эмблему, залил черной краской
решетку на радиаторе и убрал с колес все четыре колпака. И в довершение всего
схватил в руки здоровенную кувалду и начал, к изумлению стоявшего молча гаучо,
дубасить ею по отделанным деревом дверцам, багажнику и крыше автомобиля.
Теперь у машины был такой вид, словно она потерпела аварию в какой-нибудь
глухомани, где не было мастерских.
Доехав по проселку до телефонной подстанции, Дэвид вывел машину на большак
и, повернув на восток, в сторону Буэнос-Айреса, нажал на акселератор. Разбитый
автомобиль, не выдержав дополнительной нагрузки, начал дребезжать и лязгать
металлом. На коленях у Леона лежала развернутая карта. Если они правильно выбрали
маршрут, то смогут добраться до округа Лухан и по проселочным дорогам, минуя
автомагистрали, что значительно снижало для них опасность напороться на патрули,
наверняка уже высланные в этот район с военно-морской базы в Ла-Боке.
Ирония судьбы, подумал Дэвид, оценивая ситуацию. Для того чтобы спасти Джин,
- и не только ее, но и себя, если смотреть правде в глаза, - он должен будет вновь
встретиться сейчас с тем самым врагом, с которым сражался столь неистово три с
лишним года: из-за непредвиденного поворота событий, вызванного государственной
изменой со стороны высших чинов в Вашингтоне и Берлине, противник превратился в
союзника.
Как там выразился Штольц? "Ну а философией пусть занимаются другие, те, кто
повыше нас", - не так ли?
Эти слова и имеют какой-то смысл и не имеют его.
Дэвид чуть было не пропустил незаметный с пустынной дороги подъезд к "Гнезду
ястреба": в тот единственный раз, когда довелось ему здесь побывать, его ввезли сюда
с противоположной стороны и к тому же темной ночью. И если он все же не сделал
этого, то лишь потому, что вовремя заметил просвет в деревьях и уходившие влево
свежие следы от шин, пока что не спекшиеся под жаркими лучами солнца и не
стертые еще колесами других автомобилей. Снизив скорость, Сполдинг вспомнил
слова охранника, несшего вахту на пирсе в Очо-Кале: "Суетятся вовсю, возбуждены до
предела. До меня то и дело доносились их вопли. И, ко всему прочему, каждый из них
норовит отдавать приказы".
Он ясно представил себе и Райнемана, который орал, указывая, кому что делать, и
автоколонну из "бентли" и "паккардов", выкатившуюся вслед за тем из "Гнезда
ястреба" по малоприметной подъездной дорожке, чтобы взять курс на одну из тихих,
спокойных улиц в Сан-Тельмо.
И подумал о том, что чуть позже, уже в предрассветное время, по распоряжению
того же Райнемана, в сторону лежащего на отшибе небольшого полуострова, каковым
являлся Очо-Кале, двинулись, вне сомнения, другие машины, в которых сидели
исходившие потом от страха наймиты.
Сполдинг отметил про себя с чувством профессиональной гордости, что ему
удалось в конце концов вычислить своих врагов.
И из того лагеря, и из этого. Всех без исключения.
В голове у него начали вырисовываться очертания плана дальнейших действий.
Пока что - в штрихах. Все остальное придет потом и будет зависеть от того, с чем он
столкнется в "Гнезде ястреба".
В ушах у Дэвида вновь прозвучали произнесенные ровным тоном полные
ненависти слова Ашера Фельда.
Завидев приближающийся автомобиль, одни из стоявших у въезда в усадьбу
охранников, облаченных в полувоенную форму, вскинули винтовки, в то время как
другие удерживали на поводках собак, которые, скаля зубы и свирепо рыча, напористо
рвались вперед. Человек, находившийся за воротами, приводимыми в движение
электричеством, крикнул своим подчиненным, отдавая приказ. Четверо стражей,
подбежав к машине, распахнули изуродованные дверцы. Сполдинг и Леон вышли. Их
тут же подтолкнули назад, к автомобилю, и стали обыскивать.
Дэвид, отвернувшись от охранников, внимательно разглядывал изгородь по обе
стороны от ворот, прикидывая на глаз ее высоту и прочность решетки на стыках
отдельных звеньев и отмечая все те места, в которых электричество из одной секции
ограды подключалось к другой. Интересовало его и расположение на территории
усадьбы различных строений.
"Рекогносцировка на местности" тоже входила в план Сполдинга.
Джин, завидев любимого, кинулась к нему навстречу и, сбежав по ступеням
террасы, бросились в его объятия. Дэвид прижал ее молча к себе, благодаря судьбу за
то, что та подарила ему эти счастливые, хоть и короткие мгновения.
Райнеман стоял у перил террасы в двадцати футах от них. Рядом с ним находился
и Штольц. Финансист не сводил с Дэвида узких глаз, проглядывавших между
покрытыми солнечным загаром жировыми складками. Во взгляде его сквозили
одновременно и чувство неприязни, и уважение, и Дэвид знал об этом.
На террасе был еще один человек. Высокий, светловолосый, в белом, "палмбичевского"
фасона костюме, он сидел за столом со стеклянной крышкой. Сполдинг
впервые видел его.
- Дэвид, Дэвид, что я наделала! - причитала Джин, обнимая его.
Он, поглаживая ее мягкие каштановые волосы, ответил негромко:
- Если уж говорить о том, что ты сделала, то я скажу: много чего. В частности,
спасла мне жизнь...
- В Третьем рейхе - лучшая в мире разведка, миссис Камерон, - прервал с
улыбкой их беседу Штольц. - Мы всегда все знаем. Следим за всеми евреями. И
особенно - за теми, у кого высшее образование. Запомните, от нас ничто не
ускользает. Нам известно, например, что вы находитесь в дружеских отношениях с
врачом из Палермо и что подполковник был ранен. Узнать все это было для нас проще
простого.
- Интересно, является ли одним из объектов вашей слежки за евреями и тот вон
человек, что находится в данный момент рядом с вами? - произнес Дэвид
монотонным голосом, лишенным каких бы то ни было эмоций.
Штольц, побледнев слегка, взглянул настороженно на финансиста, а затем и на
сидевшего на стуле блондина.
- Герр Райнеман знает, что я имею в виду. Подходя к данному вопросу
исключительно прагматически, я говорю о необходимости наблюдения лишь за
враждебными элементами.
- Ах да, я помню, - сказал Дэвид, разжав объятие и положив руку на плечо
Джин. - Вчера вы вполне определенно сокрушались по поводу необходимости
принятия некоторых шагов. Очень жаль, господин Райнеман, что вы не
присутствовали на этой лекции. Ведь в ней затрагивается вопрос о концентрации
имеющихся у евреев денежных средств... Поскольку сейчас нас тут трое, я смог бы
пересказать ее содержание. Однако, как я полагаю, у нас есть более неотложные дела,
которыми и следовало бы заняться.
Райнеман отошел от перил.
- Вы, безусловно, правы. Но прежде, учитывая, что здесь уже собрались все, кто
должен присутствовать на этой встрече, я хотел бы представить вам своего старого
приятеля, который прилетел сюда из Берлина. Нейтральным воздушным коридором,
разумеется. Отныне, герр Сполдинг, вам предстоит иметь дело непосредственно с
этим человеком, что значительно упрощает стоящую перед нами задачу.
Дэвид взглянул на блондина в "палм-бичевском" костюме. Их глаза встретились.
- Франц Альтмюллер, министерство вооружений, Берлин, - отчеканил
Сполдинг.
- Подполковник Дэвид Сполдинг. Из "Фэрфакса". Прибыл сюда из Португалии.
Бывший резидент в Лиссабоне, - не отстал от него и Альтмюллер.
- Вы - настоящие шакалы, - не удержался Райнеман, наблюдая за их словесной
дуэлью. - Подлые хищники, вероломно нападающие друг на друга и позорящие свои
дома. Я говорю это вам обоим. И хочу, чтобы вы не забывали о сказанном мною... А
теперь, как и предлагали вы, подполковник, займемся нашими делами.
Штольц провел Леона к ухоженной лужайке возле плавательного бассейна. Там, у
большого круглого стола, стоял один из охранников Райнемана с металлическим
кейсом в руке. Когда Леон сел на стул, спиной к террасе, охранник поставил
чемоданчик на стол.
- Откройте, - донесся с террасы голос Райнемана. Охранник открыл кейс. Леон
извлек из него чертежи и разложил на столе.
- Останьтесь с ним, Штольц, - сказал Альтмюллер.
Штольц взглянул недоуменно на Франца Альтмюллера и, не произнеся ни слова,
направился послушно к бассейну. Усевшись в шезлонг, он стал наблюдать за Леоном.
Альтмюллер повернулся к Джин:
- Вы позволите мне забрать у вас подполковника на пару слов?
Джин взглянула на Сполдинга и, убрав руку из его руки, отошла в глубь террасы.
Райнеман, по-прежнему стоя посреди ее, не сводил глаз с Леона.
- Я думаю, что для вас обоих было бы лучше, если бы вы рассказали мне, что
произошло в Сан-Тельмо, - произнес Альтмюллер.
Дэвид посмотрел внимательно на немца. Альтмюллер не обманывал его, не
собирался вводить в заблуждение. Он и в самом деле не знал о "Хагане". Как и об
Ашере Фельде. Это давало Сполдингу шанс. Единственный шанс.
- Там поработали гестаповцы, - промолвил спокойно Дэвид, - пытаясь
внешней своей беспристрастностью прикрыть ложь.
- Этого не может быть! - выплюнул Альтмюллер. - Это невозможно! Мне же
известно все, что творится в гестапо!
- Я имел дело с гестапо - к тому же, разумеется, по самым различным линиям
- на протяжении чуть ли не полных четырех лет и хорошо изучил своего
противника... Поверьте уж мне.
- Вы ошибаетесь! То, о чем говорите вы, исключается!
- Вы слишком много времени провели в стенах своего министерства и о том, что
творится за кулисами, имеете самое смутное представление. Хотите услышать мнение
профессионала? - сказал Дэвид и оперся на перила. - Вас надули.
- Что?
- Обвели вокруг пальца. Точно так же, как и меня. И сделали это те, кто
использует нас с вами в качестве посредников. Один из них находится в Берлине,
другой - в Вашингтоне. И, как ни странно подобное совпадение, их имена имеют
одни и те же инициалы - A.S.
Альтмюллер взглянул на Сполдинга. Его голубые глаза буквально пронизывали
собеседника, рот был слегка приоткрыт. Судя по всему, он не верил Дэвиду.
- Альберт Шпеер... - выдохнул наконец Альтмюллер.
- И Алан Свенсон, - продолжил спокойно Сполдинг.
- Такого просто быть не может, - заявил Альтмюллер, однако его голос звучал
на сей раз не столь убежденно, как хотелось бы ему. - Ведь он не знает...
- Никогда не отправляйтесь на поле битвы без предварительной подготовки,
если, конечно, не желаете себе гибели... Как вы думаете, почему я предложил
Райнеману свои услуги?
Альтмюллер слушал Дэвида, но ничего не слышал. Он отвел от Сполдинга глаза,
по-видимому целиком поглощенный разгадкой тех удивительных, невероятных вещей,
о которых говорил ему бывший резидент из Лиссабона.
- Если то, что сказали вы, правда, - только ни в коем случае не подумайте,
будто я целиком разделяю ваше мнение, - значит, шифровки не будут отправлены, и,
таким образом, товарообменная сделка не состоится. Радиосвязь не прервут, ваши
боевые корабли продолжат патрулирование в открытом море, радары так и не
перестанут следить за обстановкой. В общем, всему конец!
Дэвид, скрестив руки на груди, повернулся к нему. Настал решающий момент,
когда Альтмюллер должен будет или купиться на ложь, или отвергнуть ее. Сполдинг
знал это. И испытывал сейчас примерно те же чувства, что и тогда, когда, находясь на
севере Пиренейского полуострова, использовал ложь как единственно возможное
средство достижения цели.
- Ваша команда играет более грубо, чем наша. Это вполне согласуется с тезисом
о "новом порядке". Наши меня не убьют, они просто постараются сделать все так,
чтобы я ни о чем не догадывался. Единственное, что их волнует, - это чертежи... С
вами же дело обстоит иначе. Ваши соотечественники считают себя вправе
действовать, как им заблагорассудитс
...Закладка в соц.сетях
