Жанр: Боевик
Сделка Райнемана
...енился и, касаясь земли крылом, завертелся волчком.
В салоне был слышен оглушительный неумолчный скрежет гнущегося металла. И
сверху, и с обеих сторон фюзеляжа лопались с треском и грохотом стальные ребра
переборок и, срываясь со своих мест, разлетались кто куда.
В кабине пилота прогремел второй взрыв. Рассыпавшаяся на части внутренняя
обшивка покрылась кровавыми пятнами, перемежавшимися с кусками человеческой
плоти. В плечо Дэвиду ударило обломком черепа с обожженными волосами,
проглядывавшими из-под ярко-красной вязкой массы. Сполдинг смог разглядеть
сквозь дым яркий солнечный свет, лившийся внутрь в зиявшее впереди отверстие.
Самолет был взорван!
Дэвид вдруг понял, что у него лишь один шанс из ста выбраться живым из этого
ада. Топливные баки заполнены для дальнего перелета над Атлантикой. Через секунды
они взорвутся. Он схватился судорожно за застежку, скреплявшую на поясе ремни, и
рванул ее изо всех сил. Но она не поддалась: от мощного удара в зазоры замка попала
ткань от пиджака, и язычок заклинило. Сполдинг, не растерявшись, крутанул запор
как можно резче. На этот раз замок сработал, и Дэвид освободился наконец от пут.
Самолет - точнее, то, что еще оставалось от него, - содрогался в предсмертных
конвульсиях на тянувшейся вдоль взлетной полосы бугристой площадке, куда
отбросило его ударной волной и где он обрел последнее свое пристанище. Сполдинг
протиснулся назад, пытаясь доползти до выхода. Но как только он ухватился руками
за грозившую упасть вниз верхнюю панель, в его правое плечо врезался вырвавшийся
откуда-то зазубренный кусок металлического листа.
И тогда же Дэвид увидел, что дверцу грузового отсека снесло ударной волной. У
открытого теперь люка лежал, придавленный стальной переборкой, мертвый сержант
военно-воздушных сил США. Из-под кровавой, развороченной от шеи до живота
плоти торчали ребра.
Метнувшись в ужасе к выходу, Дэвид стремглав спрыгнул вниз, не забыв, однако,
при этом подогнуть слегка ноги, чтобы смягчить удар при соприкосновении с твердым
грунтом. Упав боком на землю, он откатился как можно дальше от самолета, чтобы не
оказаться погребенным под грудой металла, затем пополз прочь от страшного места.
Почва, которой касался Сполдинг, была грубой, усеянной камнями, но он не замечал
этого: главное - ему удалось-таки вырваться на свободу. Дэвид полз, цепляясь
окровавленными руками за сухую землю. Полз до тех пор, пока позволяли силы.
Когда же они оставили его, он прижался в изнеможении к земле и так и лежал, с
трудом переводя дыхание. Откуда-то издалека до него доносилось завывание сирен.
А потом раздался новый взрыв, от которого содрогнулся воздух и затряслась земля.
Высокочастотные передатчики работали почти без перерыва, связывая между
собой аппаратную аэропорта Лажес и закрытую зону "Фэрфакс", обменивавшиеся в
лихорадочной спешке сверхсрочными радиограммами.
Дэвида Сполдинга должны были отправить из Терсейры первым же самолетом,
направлявшимся в Ньюфаундленд, а это значило, что до вылета оставалось менее часа.
На военно-воздушной базе в Ньюфаундленде бывшего резидента уже будет поджидать
истребитель, который и доставит его в Митчелл-Филд, неподалеку от Нью-Йорка.
Поскольку подполковнику Сполдингу удалось избежать серьезных травм и увечий,
отданные ему ранее распоряжения не подлежали отмене.
Взрыв, прогремевший на самолете "Б-17" и унесший жизнь двух человек, являлся,
вне сомнения, делом чьих-то рук. Подготовлен он мог быть и в Лиссабоне, и здесь, в
самом Лажесе, во время заправки машины горючим. Но что бы и как бы там ни было,
к детальному, скрупулезному расследованию трагического происшествия приступили
сразу же, как только произошла трагедия.
Холондер и Балантин находились с Дэвидом, когда его осматривал военный врач
из англичан. После того как рана на плече была перевязана, а ссадины на руках
обработаны, Сполдинг заявил, что, хотя его и потрясло глубоко все то, что случилось,
он тем не менее чувствует себя вполне здоровым и не нуждается в особом уходе.
Прежде чем покинуть своего пациента, доктор сделал ему инъекцию успокоительного
в расчете на то, что лекарство поможет Дэвиду легче перенести полет до Нью-Йорка...
- Думаю, вам стоит недельку отдохнуть, - сказал Холондер. - Боже, как же вам
повезло, что вы снова с нами!
- Побывали в такой переделке - и остались в живых! - уточнил Балантин.
- За мной охотятся? - спросил Сполдинг. - Это из-за меня взорвали самолет?
- В "Фэрфаксе" так не думают, - ответил Холондер. - Там полагают, что это
просто совпадение.
Сполдинг наблюдал за агентом, пока тот говорил. Заметив неуверенность в его
тоне, Дэвид предположил, что тот не вполне откровенен с ним.
- Удивительное совпадение, не правда ли? Особенно если учесть, что
единственным пассажиром на борту самолета был я?
- Ничего удивительного. Я думаю, что уничтожение мощного военного самолета
и к тому же вместе с пилотом - уже само по себе большая удача для нашего
противника. Что же касается службы безопасности в Лиссабоне, то она, прямо
скажем, не заслуживает похвал.
- В тех местах, где бывал я, она неплохо справлялась со своими обязанностями.
Так что не стоит делать поспешных выводов на основании частного случая.
- Возможно, вы и правы: ведь трагедия как-никак произошла не где-то еще, а
именно здесь, на Терсейре. И все же... Я лишь передаю вам то, о чем поговаривают в
"Фэрфаксе".
Раздался стук в дверь, Холондер открыл ее. Младший лейтенант, стоя в дверях,
обратился участливо к Дэвиду, о котором ему, несомненно, уже было известно, что
тот только чудом избежал смерти:
- Пора собираться, сэр. Мы должны взлететь через двадцать минут. Не смог бы я
быть вам чем-либо полезен?
- Нет, лейтенант. Вещей у меня нет: все, с чем я прибыл сюда, превратилось в
кучу горелого мусора.
- Да-да, понятно. Сочувствую вам.
- Не стоит сочувствовать: слава Богу, я лишился лишь своего багажа, а не
жизни... Отправиться же с вами я могу хоть сейчас.
Дэвид повернулся к Балантину и Холондеру и пожал им руки. Прощаясь с
Холондером, он внимательно взглянул ему в глаза. И убедился, что был прав в своих
предположениях:
Холондер и впрямь что-то скрывал от него.
Английский морской офицер открыл потайную дверь. Пол Холондер поднялся со
стула.
- Принесли? - спросил он у офицера.
- Да. - Офицер положил свой кейс на стол, щелкнул замками и, вынув конверт,
подал его американцу. - Фотолаборатория поработала на славу. Исключительно
четкое изображение, отлично проработаны детали и на лицевой, и на оборотной
стороне. В общем, снимок дает практически полное представление об оригинале.
Холондер снял бечевку с конверта и извлек из него фотографию, запечатлевшую в
увеличенном виде небольшой значок в форме шестиконечной звезды.
Звезды Давида.
В центре лицевой стороны - надпись на иврите, на оборотной же - рельефное
изображение скрещенных кинжала и молнии.
- Древнееврейским письмом обозначено имя пророка Хагаи, ставшего символом
организации еврейских фанатиков, носящей название "Хагана" и действующей за
пределами Палестины. Члены этого объединения провозгласили своей целью
отмщение за двухтысячелетние страдания еврейского народа. Боюсь, что в ближайшие
годы у нас будет с ними немало хлопот. Во всяком случае, считаем мы, они дали нам
ясно это понять.
- Вы ведь сказали, что значок был приварен к нижнему звену переборки в
хвостовом отсеке?
- Совершенно верно. Это сделали для того, чтобы он не пострадал во время
взрыва. Вина за уничтожение вашего самолета ложится, таким образом, на членов
"Хаганы".
Холондер сел.
- Но зачем понадобилось им это? - спросил он, переводя взор с фотографии на
английского офицера. - Господи Боже, ради чего пошли они на такое?
- Я не могу ответить на ваш вопрос, - сказал англичанин.
- Так же, как и в "Фэрфаксе". Не думаю, что им хотелось бы ставить кого-то в
известность о том, что случилось у нас. Скорее всего, они предпочли бы замять это
дело.
Глава 14
27 декабря 1943 года
Вашингтон, федеральный округ Колумбия
- "Фэрфакс" на проводе. Это полковник Пейс. Он просит соединить его с вами.
Услышав по селектору эти слова, произнесенные игривым тоном его секретаршей
- лейтенантом из женской вспомогательной службы сухопутных войск США,
Свенсон понял, что разговор будет необычным.
С тех пор как генерал забрал себе досье Сполдинга, начальник "Фэрфакса" с
большой неохотой звонил ему сам. Он не говорил прямо о том, что желал бы как
можно реже лично беседовать со Свенсоном, однако связь с ним поддерживал в
основном через своих подчиненных. Будучи в какой-то мере причастным к отзыву
Сполдинга из Португалии, Пейс явно демонстрировал занятую им вполне
определенную позицию: хотя он и повинуется спущенным сверху приказам, но делает
это против своей воли.
Эдмунду Пейсу абсолютно не нравилось, что кто-то сверху распоряжается его
человеком из Лиссабона. Поэтому за рамки выполнения приказа он не выходил.
- Генерал, получена радиограмма с аэродрома в Лажесе, на Терсейре, -
произнес взволнованно Пейс.
- Где это, черт возьми? И что там стряслось?
- Терсейра - один из Азорских островов. "Б-17", на котором находился
Сполдинг, стал объектом диверсионного акта. Короче, был взорван.
- О Боже!
- Могу я просить вас, сэр, приехать ко мне? Прямо сейчас?
- Прежде скажите, что со Сполдингом? Он погиб?
- Нет, если судить по предварительным сведениям, но я не берусь утверждать
что-либо определенно. Мне практически ничего не известно. Жду дальнейших
сообщений, но их все нет и нет. Кто бы мог предположить такое? Выезжайте же,
генерал, прошу вас.
- Еду. И прихвачу с собой информацию по Сполдингу.
Свенсон собрал лежавшие на столе бумаги с донесением от Кенделла, скрепил их
скрепками и положил аккуратно в плоскую металлическую коробку, тут же убранную
им в сейф с двумя секретными замками и единственным ключом, которым мог
пользоваться только он сам.
Для такой предосторожности были причины. И главная - характер этого
документа.
Свенсон набрал с помощью двух дисков необходимую комбинацию цифр и
повернул ключ. И тут, пусть на какой-то миг, его охватило сомнение. Не взять ли ему
бумаги с собой? Впрочем, это было бы неразумно. В кабинете они в большей
безопасности. Сейф, наглухо вделанный в пол, - куда более надежное место для
хранения документов, чем внутренний карман в пиджаке человека, которому
приходится разгуливать по улице или совершать поездки в машине. С сейфом ничего
не может случиться, в отличие от усталого пятидесятичетырехлетнего бригадного
генерала.
Он поприветствовал охрану на выходе и быстро спустился по ступенькам к
машине. Шофер был уже предупрежден о предстоящей поездке секретаршей из
женской вспомогательной службы, чье стремление угодить явно выходило за рамки
служебных обязанностей. Генерал знал, что в один прекрасный день, когда напор с ее
стороны станет слишком сильным, он вызовет ее в кабинет, запрет дверь и уложит на
коричневый кожаный диван.
С чего это он думает о ней? На кой черт нужна ему эта секретарша в форме
лейтенанта возле двери его кабинета!
Свенсон сел на заднее сиденье машины и снял шляпу. Он понял, почему подумал о
своей секретарше: мысль о ней позволила немного расслабиться, отодвинула в тень
проблемы, с которыми, возможно, придется ему теперь столкнуться из-за этого взрыва
на одном из азорских аэродромов.
Боже мой, надо же такому случиться!
Мысль о том, чтобы начать все заново, если дело и впрямь примет дурной оборот,
перекроить то, что он столь удачно скроил, приводила генерала в отчаяние. Это же
невозможно - переверстывать, вернувшись к исходной точке, составленные уже
ранее планы и подбирать подходящего человека.
Голова у генерала шла кругом. И при сложившихся обстоятельствах ему было
крайне трудно вникать в детали операции, с которыми он только что ознакомился.
В детали, скрупулезно изложенные этой крысой из сточной канавы.
Чертовым Кенделлом.
Человеком-загадкой.
Отвратительным таинственным типом, о котором даже в Джи-2 мало что знают.
Свенсон подверг его обычной проверке, опираясь на тот факт, что бухгалтер имеет
самое непосредственное отношение к контрактам, заключенным компанией
"Меридиан эйркрафт" с государственными ведомствами. Однако парни из разведки и
узколобые маньяки Гувера не дали генералу фактически ничего, кроме нескольких
мало что значащих имен и дат. Им запретили расспрашивать кого-либо из
сотрудников "Меридиана" иди выпытывать что-либо у лиц, связанных с АТКО или
"Паккардом". И в результате все, что раздобыли они, не представляло особого
интереса.
Кенделл. Сорок шесть лет. Хронический астматик. Дипломированный бухгалтер
высшей квалификации. Не женат. Если и имеет друзей, то совсем немного. Проживает
в центральном районе Манхэттена, в двух кварталах от своей фирмы, единственным
владельцем которой и является.
Все, кому доводилось встречаться с Кенделлом, приходили к одному и тому же
выводу: по натуре он скандалист, нелюдим и к тому же отъявленный индивидуалист,
что не помешало ему, однако, стать блестящим специалистом в области статистики.
Документы, хранящиеся в досье на Кенделла, вполне могли бы содержать
печальные, трогательные факты из жизни этого человека - скажем, сообщение о том,
как его еще в детстве бросили родители, или упоминание о нелегком жизненном пути,
который прошел он без чьей-либо помощи, полагаясь лишь на самого себя. Но ни о
чем подобном в них не говорилось. Не было там также ни слова ни о нищете, ни о
страшных лишениях или тяготах, выпадающих на долю миллионов и приобретших
особый размах в годы Великой депрессии.
Короче, сведения, которыми обладал Свенсон, не отличались особой глубиной и
характеризовали данного типа лишь в самых общих чертах.
Итак, Кенделл был и остается человеком-загадкой.
Однако в разработанных им деталях операции, касающихся непосредственно
Буэнос-Айреса, не было ничего загадочного. Кенделл изложил все предельно четко и
ясно. Природная, чуть ли не инстинктивная его склонность к махинациям проявила
себя в полной мере. Сложная обстановка, в которой приходилось ему действовать,
лишь стимулировала деятельность и без того изощренного, изворотливого ума этого
человека. Создавалось впечатление, будто он обрел наконец подлинную цель своего
существования. Нашел дело, ради которого стоило жить. "Да так оно, по существу, и
есть", - подумал Свенсон.
Операция делилась на три отдельных этапа: доставку и осмотр алмазов,
параллельное изучение чертежей гироскопов, как только они окажутся в БуэносАйресе,
и, наконец, перевозку тайного груза на подводной лодке. Борт и карбонаде из
шахт компании "Кенинг" надлежало хранить в условиях строжайшей секретности на
одном из складов в округе Северная Дарсена, в провинции Пуэрто-Нуэво. Немцы,
которых направят на склад, будут поддерживать связь с одним лишь Эрихом
Райнеманом.
Физика Эжена Леона поселят в надежно охраняемых апартаментах в районе СанТельмо,
занимающем примерно такую же территорию, как и нью-йоркский Грамерсипарк.
Этот фешенебельный, малонаселенный городской округ представлял собой
идеальное место для наблюдения за обстановкой. Сюда-то и намечалось доставить
заветные чертежи, о поступлении которых Леон должен был сразу же известить
Сполдинга.
Сам же Сполдинг, прибыв в Буэнос-Айрес раньше Леона, постарается
обосноваться в посольстве в том или ином качестве, которое, по мнению Свенсона, в
наибольшей степени будет отвечать возложенным на Дэвида задачам. Бывший
резидент полагал, что в его обязанности входит координирование действий лиц,
связанных с куплей-продажей чертежей гироскопов, и санкционирование оплаты
технической документации в случае, если приборы и впрямь будут отвечать
предъявляемым к ним требованиям. О своем согласии с приобретением столь
специфического материала он сообщит зашифрованной радиограммой в Вашингтон,
откуда и отправят незамедлительно, как думалось ему, всю необходимую сумму на
швейцарский счет Райнемана.
Затем Сполдинг отправится на аэродром, на котором остановят свой выбор обе
стороны, и будет ждать того момента, когда он сможет вылететь отсюда за пределы
Аргентины. Покинуть же эту страну ему предписано было лишь после того, как
Райнеман получит сообщение: "Оплата произведена".
В действительности же шифровка, посланная Сполдингом, послужит сигналом для
немецкой подводной лодки подняться на поверхность в заданном районе и получить с
небольшого судна партию алмазов. Американские патрульные суда и самолеты по
распоряжению свыше прекратят на данное время наблюдение за соответствующим
участком акватории. Ну а если Вдруг кто-то усомнится в правомочности такого
приказа, что маловероятно, то всегда ведь можно сослаться на некую секретную
встречу в океанских просторах с представителями немецкого подполья.
Когда отгрузка в море будет произведена, с субмарины сообщат по радио в Берлин
о "взыскании" с Райнемана положенной "платы", после чего подводная лодка вновь
скроется в морской пучине, чтобы отправиться в обратный путь в Германию.
Сполдингу же будет позволено вернуться в Соединенные Штаты.
Подобные меры предосторожности удовлетворяли обе стороны.
Кенделл был убежден, что сумеет обвести вокруг пальца Райнемана. Однако
Райнеман являлся достойным противником, которого многое что роднило с
бухгалтером. В частности, оба они выделялись своей способностью трезво и
беспристрастно смотреть на вещи, что дается далеко не всем.
Сходство в характерах двух этих людей для Свенсона было фактом бесспорным и
служило лишь дополнительным аргументом в пользу принятого им решения о
ликвидации Кенделла.
Бухгалтер должен был лететь в Буэнос-Айрес примерно через неделю, чтобы
обговорить с немецким эмигрантом последние детали предстоящей сделки. Надо
внушить Райнеману, что Сполдинг отличный агент, неоднократно выступавший в
роли курьера и способный в случае нужды управиться с эксцентричным Эженом
Леоном. Подобная легенда, считал Кенделл, послужит для Сполдинга надежной
"крышей". Но Сполдинг еще не включился в игру. Он не участвовал непосредственно
в операции с передачей алмазов противной стороне и не имел ни малейшего
представления о подводной лодке. Ему лишь вменялось в обязанность отправлять
связанные с перемещением груза шифровки, но о том, что скрывается за их текстом,
он не должен даже догадываться. И посему все, что делалось за его спиной, держалось
от него в строжайшей тайне.
Сполдинг. Человек находчивый и бесстрашный. Как раз такой, какой и нужен.
Свенсон много раз читал и перечитывал изложенный Кенделлом план действий,
вникая в суть деталей. И не находил в нем никакого изъяна. Этот вонючий хорек в
обличье бухгалтера свел исключительно сложную процедуру переговоров к
последовательному ряду простых, незамысловатых акций, каждая из которых отвечала
бы интересам той или иной стороны. Одним словом, Кенделл создал целую сеть
хитросплетений. Любой шаг подвергался проверке и перепроверке, всякое действие
подстраховывалось возможными контрмерами.
Ко всем этим ловким ходам Свенсон счел необходимым добавить еще один, суть
которого сводилась к тому, что Дэвиду Сполдингу предстояло в ближайшем будущем
прикончить Эриха Райнемана.
Этого требовала инструкция, полученная Свенсоном от разведывательного
управления Объединенного штаба союзных держав. Учитывая специфику
предпринимательской деятельности Райнемана, дело можно будет представить так,
будто он окончательно запутался в своих обязательствах перед немецким подпольем.
Человек из Лиссабона сам решит, смотря по ситуации, как убрать Райнемана: лично
ли заняться им или же прибегнуть к помощи наемного убийцы. Важен лишь результат.
Сполдинг поймет все с полуслова. За последние несколько лет он привык к
иносказаниям и паролям различного ранга разведчиков и двойных агентов. Если
верить тому, что говорится в его досье, для этого человека приказ есть приказ.
Имеющее разумное обоснование распоряжение, призванное содействовать решению
на профессиональном уровне той или иной проблемы.
Если бы только Сполдинг был жив!
О Боже, что же все-таки случилось? И где? В Лапёссе? Или в Лажесе? Чтоб
провалился он в тартарары, злосчастный аэродром на Азорах! Подумать только,
диверсионный акт! Взрыв, уничтоживший самолет!
Что же, черт возьми, это значит?
Машина свернула с автострады на шоссе, ведущее в штат Вирджиния. До закрытой
зоны в Фэрфаксе оставалось минут пятнадцать пути. Свенсон обнаружил, что
прикусил нижнюю губу. Во рту появился привкус крови.
- Мы получили дополнительную информацию, - сказал полковник Эдмунд
Пейс, стоя перед фотографической картой острова Терсейра. - Сполдинг в порядке.
Конечно, он потрясен. Несколько ран и ушибов, однако ничего не сломано. Спасся
буквально чудом. Пилот и его помощник погибли. Уцелел только Сполдинг.
- А он в состоянии передвигаться?
- Да. С ним сейчас Холондер и Балантин. Я решил, что вы хотели бы поторопить
его с вылетом...
- Да-да, конечно, - перебил полковника Свенсон.
- Я распорядился отправить его скорей в Ньюфаундленд. Если только у вас не
будет каких-то иных соображений, там его заберет патрульный самолет береговой
авиации и доставит на юг, в Митчелл-Филд.
- Когда он прилетит?
- Поздно ночью, если позволит погода. В противном случае завтра утром. Лететь
ему сюда? Свенсон заколебался.
- Нет... Пусть врач в Митчелле осмотрит его повнимательней. А затем подержите
его в Нью-Йорке. Несколько дней отдыха в отеле не помешают ему. Все же остальное
по-прежнему остается в силе.
- Хорошо... - В голосе Пейса прозвучало раздражение, - но кое-кто должен
будет все же встретиться с ним.
- Зачем?
- Его документы - все, что мы подготовили, - сгорели в самолете. От них
остался лишь пепел.
- Ах да, я как-то упустил это из виду. - Свенсон отошел от Пейса и сел на стул.
Полковник наблюдал за генералом. Он догадывался, что Свенсону трудно
сосредоточиться.
- Мы сделаем новые документы. Это не проблема для нас.
- Отлично. Делайте. Найдите, кто передаст в Митчелле документы Сполдингу.
- О'кей... Но может быть, вы измените все же свое решение?
Пейс подошел к стулу, но садиться не стал.
- Почему? И зачем?
- Что бы там ни было, но факт остается фактом. Самолет взорван, о чем я уже
сообщил вам. И если вы помните, я тогда же попросил вас как можно быстрее
приехать ко мне, поскольку события приняли неожиданный для нас поворот.
Свенсон уставился на своего подчиненного.
- У меня была тяжелая неделя. И я предупреждал вас о сложности всей операции.
Так что не надо играть со мной в свои фэрфаксовские штучки. Я не собирался
вторгаться в вашу сферу деятельности. А просил лишь о помощи. Или, если вам так
больше нравится, потребовал от вас оказать мне содействие. А посему извольте-ка
говорить со мной начистоту, без всяких там преамбул.
- Я всячески старался помочь вам, - произнес Пейс решительным тоном. - Это,
сэр, было нелегко. И вот сейчас я предоставил вам целых двенадцать часов, чтобы вы
смогли обдумать спокойно возможные варианты. Тот самолет был взорван группой
"Хагана".
- Кем-кем?
Пейс пояснил, следя за реакцией Свенсона:
- "Хагана" - еврейская организация, действующая за пределами Палестины.
- Но это же безумие! Бессмыслица какая-то! И как же удалось узнать вам, кто
именно устроил взрыв?
- Первое, что сделала следственная группа, прибыв на место происшествия, так
это загасила пламя водой, разобрала обломки и тщательнейшим образом осмотрела
все вокруг в поисках каких-либо улик, которые бы могли сохраниться, несмотря на
огонь и взрывную волну, и указывали на виновников преступления. Предварительное
расследование было проведено сразу же после катастрофы... Тогда-то и обнаружили в
хвостовом отсеке самолета бляху с эмблемой "Хаганы".
Члены данной организации хотели, чтобы все знали, кто совершил эту диверсию.
- Боже мой! А что вы сказали тем людям на Азорах?
- Прежде всего, генерал, я выиграл для вас целый день. Проинструктировал
Холондера, чтобы он ни в коем случае не связывал взрыв со Сполдингом. И ссылался
на случайное совпадение, коль скоро ситуация, говоря откровенно, вышла из-под
контроля. "Хагана" - независимая организация, объединяющая фанатиков.
Большинство сионистских организаций не вступают с ними в контакт. Они называют
их группой дикарей.
- Как же случилось, что они смогли беспрепятственно совершить этот акт
вандализма? - Свенсон был совершенно расстроен.
- Вам и самому известно, я полагаю, что Азоры находятся под британским
контролем. Соглашением, заключенным с Португалией еще в стародавние времена,
англичанам предоставлено право создавать на этих островах свои военные объекты.
- Да, я знаю об этом.
- Значок нашли англичане.
- Что они собираются предпринять?
- Сами еще не знают. Пока же доложат о происшествии в разведывательное
управление Объединенного штаба союзных держав, не делая никаких заключений.
- Но вы же знаете уже сейчас, кто стоит за этой диверсией!
- Холондер неплохой парень. Оказывает нам кое-какие услуги, за что и мы не
остаемся у него в долгу.
Свенсон поднялся со стула и бесцельно прошелся по комнате.
- Что сами-то вы думаете об этом, Эд? Взрыв устроен из-за Сполдинга?
Он взглянул на полковника. По выражению лица Пейса Свенсон понял, что
полковник начинает догадываться о причине его волнения. Генерал же думал в
данный момент не столько об операции - она будет осуществлена независимо ни от
чего, считал он, - сколько о своем соратнике - офицере, которого заставили
заниматься непривычным для него делом, забросив его без всякой предварительной
подготовки в совершенно незнакомую ему область. Сполдинг, попавший в подобную
передрягу, вызывал у Свенсона, старого армейца, глубокое сочувствие.
- Все, что я могу вам сообщить, - это только догадки, даже не предположения.
Конечно, нельзя исключать возможность того, что самолет был взорван из-за
Сполдинга. Однако данная версия мало что проясняет: если мы и примем эту
гипотезу, нам вовсе не обязательно делать на ее основании вывод о том, будто
подобная акция связана как-то с вашей операцией.
- Что вы хотите
...Закладка в соц.сетях
