Жанр: Боевик
Круг Матарезе
... столетия вплоть до наших дней, с географией от Сараева до
Мехико и от Токио до Берлина. По их мнению, Матарезе перестали существовать,
когда разразилась Вторая мировая война, и во множестве появились легализованные
силы уничтожения или когда им на смену пришла сицилийская мафия, ныне
простирающая свои щупальца буквально повсюду, но руководимая из центра,
находящегося в США. Да, так думало меньшинство. А все возрастающее большинство
профессионалов было абсолютно солидарно с Интерполом, ЦРУ и британской
разведкой в убеждении, что мощь и могущество Матарезе и в настоящее время крепнет
и распространяется с каждым днем. Несомненно, именно их руками были
ликвидированы некоторые политические деятели среднего звена, игравшие
незначительные или нарочито незаметные роли в государственных делах Франции и
Италии. Правда, утверждений о более существенных акциях Матарезе что-то не
высказывали. Считалось, что эта организация состоит из параноиков самого разного
вида и возглавляет ее состоятельный, даже процветающий, но эксцентричный человек,
обладающий самыми примитивными познаниями в философии и социологии,
поскольку он якобы уверен, что любое правительство только приветствует заключение
контрактов на осуществление насилия. Рассуждая далее, эти уверенные в
существовании Матарезе профессионалы заверяли, что, сверх указанного, организация
убийц по контракту ничего из себя не представляет, и клялись в этом, поясняя: "Ведь
никто из Матарезе не выходил на контакт именно с нами..."
Скофилд же знал еще много лет назад, а теперь и вовсе был абсолютно уверен, что
агенты спецслужб - и он в том числе - были и будут последними на земле, с кем
Матарезе пожелали бы контактировать, а тем более иметь дело. Взять хотя бы тот
факт, что изначально и Матарезе, и спецслужбы представляли собой два
конкурирующих объединения.
Капитан прервал размышления Скофилда, прокричав, что через минуту они будут
причаливать. Скофилд поблагодарил за сообщение.
Вот тебе и Матарезе! Да возможно ли это? Небольшая группа людей решает, кого,
где, когда и как убрать, и контролирует все намеченные акции, снабжая средствами
любые террористические организации и насаждая хаос по всей земле?
На сегодняшний день у Брэя был положительный ответ на этот вопрос. Ибо слова
умиравшего Крупского, приговор Василию Талейникову, вынесенный Советами, и,
наконец, постигшая его, Скофилда, невеселая участь, когда его преследовали боевики
из Марселя, Амстердама и Праги, - все послужило прелюдией к исчезновению
Роберта Уинтропа. Выходило, что все явления связаны определенными нитями с
одним каким-то центром - современным Советом Матарезе. Незримый, неведомый
запускной механизм!
Кто эти люди? Эти тайные функционеры, обладающие средствами для достижения
любых целей, способные проникать в высшие эшелоны власти любых стран и
занимать правительственные должности с такой же готовностью, с какой они
финансируют озверелых террористов и намечают жертвы очередных убийц? Но
главное, зачем, с какой целью они это делают? Во имя чего существуют?
Сначала - кто? Эту загадку надо решить в первую очередь. Но ясно одно: кто бы
они ни оказались, непременно должна быть связь между ними и фанатиками прошлого,
собранными некогда под крылом Гильома де Матарезе. Откуда еще они могли взять
начало, как и где, кроме Корсики, можно разузнать о них? Те, первые, ушли и
скрылись в холмах Порто-Веккьо. У них были имена.
Значит, прошлое - это то, от чего сегодня должен стартовать Скофилд,
отправляясь на поиски. На сегодняшний день обнаружены еще и другие, те, что
стреляли в парке, у них тоже есть имена, но пламя спички в темной аллее старого
парка погасло, и имена этих людей ушли в небытие: Роберт Уинтроп был готов
произнести нужные фамилии, назвать двух могущественных людей в Вашингтоне,
которые клялись ему, что никогда ничего не слышали о Матарезе. Истово отрицая
свою осведомленность, они лишь подтвердили тот факт, что им все известно. Так или
иначе, но они слышали о Матарезе. Однако Уинтроп не назвал их имена. Этому
помешало насилие. Теперь он уже не назовет их никогда.
Имена из прошлого могут привести к именам сегодняшнего дня. Так оно и будет.
Человек оставляет после себя результаты своей деятельности, отпечатки прожитого.
Все можно проследить и дойти до истоков. И если существуют ключи к хранилищу
секретов Матарезе, то они потеряны там, в холмах Порто-Веккьо. Там и следует
искать. Он обязан найти их. Он и его враг - Талейников. Им обоим не выжить, если
они не обнаружат искомое. Не будет им тихой жизни, покоя, новизны ощущений до
той поры, пока они не найдут ответы на все вопросы и не поставят в известность
людей доброй воли и чистой совести, о которых говорил Талейников три дня назад в
Вашингтоне.
- Ну вот и Корсика! - прорычал капитан. - Счастливо оставаться, синьор!
- Спасибо, капитан... Итак, вот она, Корсика!
Талейников взбирался по скалистым холмам, залитым лунным светом. Время от
времени он нырял в островки высокой травы, но лишь затем, чтобы притаиться,
выждать и понаблюдать. Он вовсе не собирался заметать следы. Напротив, ему
хотелось, чтобы его преследователи не прерывали свою охоту, не медлили в погоне.
Разумеется, было бы лучше, если бы они шли на некотором расстоянии от него, и
расстояние это не уменьшалось. Еще лучше было бы схватить одного из них или
заманить в ловушку.
Старик Крупский был прав насчет Корсики. Но куда точнее оказался Скофилд,
указав на Порто-Веккьо. Это была местность, окутанная тайной, хранившая многие
секреты. Чтобы убедиться в этом, Талейникову понадобилось всего два дня. И те, кто
преследовал его в ночи, петляя вслед за ним меж холмов, пытались помешать ему
выведать больше.
Еще четыре дня назад Корсика представлялась всего лишь абстрактным
географическим понятием, на худой конец, пунктом, где можно добыть информацию, а
Порто-Веккьо - маленьким городком на юго-восточном побережье острова,
окруженным безымянными холмами.
Холмы эти и теперь оставались неизведанной местностью. А люди, жившие среди
холмов, выглядели недосягаемыми, странными и необщительными. Диалект их был
труден для понимания, но уловить их реакцию можно было довольно легко. Простое
упоминание о Матарезе производило странный эффект: настороженные взгляды
мгновенно становились равнодушными, в глазах появлялась при этом какая-то
враждебность, разговоры смолкали, а если спрашивавший проявлял настойчивость,
собеседник удалялся. Похоже, само название является магическим словом в
племенном обряде и его не полагается произносить вне клана, перед чужаками.
Василий начал понимать это уже в первые часы пребывания среди холмов, а в первую
же ночь получил тому однозначное подтверждение.
Еще четыре дня назад он бы не поверил тому, с чем столкнулся. А теперь был
абсолютно уверен, что все так и есть. Матарезе были не просто легендой, не только
мистическим знаком для рядового жителя холмов. Это оказалось нечто сродни
религиозному символу. Так и должно было быть, ибо любой был готов умереть, лишь
бы сохранить тайну Матарезе.
Всего четыре дня прошло, и мир изменился для Василия. Он оторвался от
образованных, цивилизованных людей, выскочил из мира компьютеров, поставлявших
нужную информацию при простом нажатии кнопки. Он уже не мог взвешивать
каждый следующий свой шаг, подчиняясь логике и имеющимся данным. Он коснулся
прошлого, оказавшись среди людей прошлых времен.
Вот почему ему так хотелось захватить хоть одного из них, поймать кого-нибудь из
шедших за ним по пятам в ночной мгле. Похоже было, что за ним следуют трое.
Вершина холма представляла собой обширную неровную площадку, поросшую
косматыми деревьями и изрезанную скалистыми уступами.
Преследователям необходимо было рассредоточиться и продвигаться порознь,
чтобы отрезать Василию все возможные тропы для спуска, которые вели к дальним
холмам, а затем на равнину. За ней начинались горы и непроходимые леса. Они
поодиночке пойдут по следу. Тут-то и имеет смысл взять "языка" и поработать с ним
хорошенько, чтобы он заговорил. Если потрудиться над его телом и мозгами, можно
будет узнать довольно много. Никаких угрызений совести Василий не испытал бы.
Прошлой ночью один из этих охотников подкрался к гостинице и вырос внезапно на
пороге комнаты, где собирался заночевать Талейников. Фигура его, освещенная луной,
четко вырисовывалась в проеме двери. Он был вооружен обрезом старинного
охотничьего ружья. Его вторжение не повредило Василию. Незнакомец убрался ни с
чем, зря произведя два выстрела.
Эх, хорошо бы схватить именно его, думал Талейников, ринувшись с вершины
холма и укрывшись на секунду среди лиственниц, небольшим островком разросшихся
по склону. Он получил передышку на несколько мгновений и глянул вниз, устремляя
взор к подошве холма. Там внизу он заметил мигающие огоньки, слабые вспышки
сигнальных огней. Похоже, зажигался и гас карманный фонарь, кто-то подавал
сигналы своим сообщникам. Значит, преследователи разъединились, и их явно трое,
вычислил Василий.
Один крадется вверх по склону, подбираясь слева. Ему понадобится минут десять,
чтобы добраться до группы лиственниц, среди которых притаился Василий.
Талейникову очень хотелось, чтобы это оказался тот из троих, что навестил его
предполагаемое место ночлега с обрезом.
Как быстро, как внезапно Василий переместился в эти края, словно попал на
экскурсию в наивный мир прошлого, затерянный среди холмов. Все это началось,
когда они ночью вместе со Скофилдом поджидали Уинтропа в овраге Вашингтонского
парка, поросшем деревьями. А теперь Василий здесь, на холмах, в гуще деревьев, один
на земле Корсики. И тоже ночью. Добрался он легко, твердо зная, что и когда делать.
Еще два дня назад он был в аэропорту Леонардо да Винчи в Риме, где сумел
договориться и оплатить частный рейс в направлении Бонифацио, держа курс точно на
запад к мысу Корсики. Он прибыл туда в семь часов вечера и на такси добрался вдоль
побережья к северу, чтобы оказаться в Порто-Веккьо. Там, в гостинице среди холмов,
поглощая тяжелую и сытную корсиканскую еду, он постарался втянуть в разговор
любопытного владельца отеля.
- Я в некотором роде ученый, собираю сведения об одном господине, который
жил здесь много лет назад. Его звали Гильом де Матарезе.
- Что-то я вас не понимаю, - воскликнул хозяин отеля. - Вы говорите, что в
некотором роде ученый... Это, мне сдается, должно выглядеть так: либо вы ученый,
либо нет, синьор. Есть ли у вас бумага из какого-нибудь большого университета?
- По правде сказать, у меня частное образование, - проговорил Талейников как
бы колеблясь, делая вид, что отвечает нехотя, уклончиво. Он надеялся расположить к
себе хозяина гостиницы, продемонстрировать свою искренность. - Но университеты в
курсе наших исследований.
- Вас, что ли, субсидируют?
- У нас академическая группа. Мой отдел как раз занимается малоизученными
вопросами истории Сардинии и Корсики конца XIX - начала XX века. В частности
этим господином... Гильомом де Матарезе... который владел большей частью земли на
холмах к северу от Порто-Веккьо.
- Он владел почти всей землей, синьор, и был очень добр к людям, которые жили
среди холмов. Если вы в этом хотите убедиться, то это легко...
- Вот именно! Мы хотим отвести ему достойное место в истории Корсики, но,
право, не знаю, с чего лучше начать...
- Может... - Хозяин откинулся на спинку стула, сверля взглядом собеседника и
явно не желая отвечать. - Развалины виллы Матарезе... Ночь нынче ясная. Они
хороши в лунном свете. Я мог бы подыскать вам провожатого. Разумеется, если вы не
устали после дороги.
- Конечно нет. Перелет был короткий. Я прибыл из Милана...
Талейникова проводили на виллу, столь роскошную некогда, что даже по
развалинам на обширной территории и сейчас можно было догадаться о богатстве и
могуществе ее владельца.
От построек, правда, остались лишь трубы и фрагменты стен. Валявшиеся в траве
каменные плиты напоминали о том, что здесь когда-то была широкая подъездная
аллея, заканчивавшаяся величественной мраморной лестницей, ступени которой
лежали полукругом. Обломки фриза и какие-то балки были разбросаны повсюду, а
сочная трава некогда роскошных газонов принята. Дорожки и променад заросли, но их
очертания угадывались без труда, подтверждая, что вокруг был разбит прекрасный
парк и всевозможные цветники. Руины величаво покоились в лунном свете, словно
памятник Гильому де Матарезе, воздвигнутый им самим как напоминание, что время
не властно над сильными мира сего. Владения этого господина как бы жили своей
собственной жизнью, наделенные какой-то мистической силой, порождая загадочные
образы и видения.
Василий услышал чьи-то голоса у себя за спиной. Мальчик, который сопровождал
его, тем временем исчез. Из темноты выступили двое, пробормотав приветствия
сомнительного свойства, за которыми последовал допрос, растянувшийся почти на час.
Талейникову не составило бы труда поставить обоих корсиканцев на место, а затем и
отвадить, чтобы не лезли впредь, но он решил, что будет непозволительной роскошью
расстаться с любопытными, тем более, что любопытство привело сюда и его самого.
Он знал также, что выудить информацию из угрюмых собеседников куда легче, если
они завязали разговор сами, и предпочтительнее не задавать вопросы, а слушать, не
очень щедро распространяясь о себе. Вопреки предположениям Василия, разговор шел
как-то вяло, подошедшие оказались скупы на слова.
- Уходите туда, откуда пришли, синьор! Здесь вы ничего не добьетесь, здесь нет
того, что вам нужно. А мы ничего не знаем. Тут свирепствовала страшная болезнь, она
унесла многих. Никого не осталось из тех, кто мог бы поведать вам о прошлых
временах.
- Но может, в холмах остались те, кто постарше? Может, я поспрашиваю у них и
кое-что разузнаю?
- Мы и есть старожилы, синьор, но мы не можем ответить на ваши вопросы.
Идите себе, возвращайтесь назад! Мы невежественные люди, простые пастухи, мы
заняты лишь своими делами и не любим, когда чужаки вторгаются в нашу жизнь и
ходят нашими тропами. Ступайте!..
- Приму ваши слова к сведению...
- Не обременяйте себя запоминанием наших слов. Оставьте нас и все тут!
Утром Василий еще раз вернулся к развалинам виллы обошел окрестности,
пытаясь заговорить с людьми, но - безуспешно. Темные глаза корсиканцев смотрели
настороженно и недружелюбно. Никто не хотел отвечать на его вопросы. Никто ничего
не сообщил ему, но зато он убедился, что его присутствие беспокоит людей. Они
молча сопровождали его, куда бы он ни направился, и даже преследовали его тайно.
Слух о нем опережал его приближение к домам. Никто не пригласил Василия к себе,
не предложил чаю или посидеть у огня. Его отсылали, гнали прочь от порогов жилищ,
ничего не объясняя.
А сегодня вечером хозяин гостиницы вдруг подошел к нему и сказал:
- Боюсь, синьор, что не смогу позволить вам гостить у меня дольше. Я сдал
комнату другому.
- Жаль. Мне нужны всего лишь кресло или койка на одну ночь. Завтра утром я
уезжаю. Я обнаружил то, что искал.
- И что же это такое, синьор?
- Скоро вы узнаете об этом, мой друг. После меня здесь появятся другие с
настоящим оборудованием и снаряжением и проведут более тщательное
расследование. Ведь все, что произошло здесь, это просто фантастика! Вы, конечно,
понимаете, что я говорю это в научном смысле.
- Конечно... Еще одну ночь, наверное, можно...
Шесть часов спустя в его комнату ворвался человек и сделал два выстрела из
обреза, который называли здесь "волк".
Талейников, правда, не дал застать себя врасплох. Заслышав шаги, он притаился за
открытой дверцей шкафа и видел, как деревянная кровать, на которой, по мнению
гостя, он должен был спать, разлетелась в щепки от крупнокалиберных пуль.
Звуки выстрелов разорвали ночную тишину гостиницы, но никто даже носа не
высунул из дверей и тем более не прибежал посмотреть, что произошло. Наоборот,
вооруженный человек постоял секунду в дверях и, пробормотав что-то на
малопонятном диалекте, исчез. Василий расслышал эти слова и все повторял теперь
про себя, чтобы не забыть: "Перро ностро чиркуло".
На первый взгляд слова эти были лишены смысла, так как Талейников не мог
связать их с возникшей ситуацией. И все же они прозвучали как заклинание, как фраза
из молитвы, пароль или клятва. "Во имя нашего круга!", а может, "За наш круг!" или
"Ради для нашего круга!" - попробовал перевести Василий. Он собрал вещи и
выбрался из гостиницы, как только незнакомец скрылся. Василий направился по
разбитой грязной дороге, что уводила от Порто-Веккьо вверх к холмам. Когда он
забрался на вершину холма и глянул вниз, он заметил огонек сигареты. Значит, кто-то
пошел за ним. Стоило выждать и убедиться.
Если Скофилд появился, то он должен воспользоваться этой же дорогой. Сегодня
истекали четвертые сутки, а ведь американец признал, что ему тоже остается лишь
Корсика, куда он доберется на третий или четвертый день.
Василий ждал его появления ночью, утром, а затем и до трех часов дня. Дольше
рисковать он не мог. У подножия холма, заблокировав дорогу и тропы подъема,
собрались преследователи. Они найдут и убьют его.
Разбившись на поисковые группы, преследователи начали восхождение. Они
неумолимо приближались, сужая круг поиска, отсекая и блокируя все возможные
ответвления троп. Ждать Скофилда становилось бессмысленным. Ведь у Василия не
было даже уверенности, что Беовулф сумел избежать сетей, расставленных ему в его
собственной стране, тем более представлялось невероятным, что Скофилд все же
доберется до Корсики. Василий томился ожиданием, изнывая от палящего солнца, и
ломал голову, как поступить. В три часа он решил действовать, чтобы к ночи ввести
преследователей в заблуждение. Предстояло создать видимость своего присутствия
одновременно в нескольких местах: там срубить ветку, там обрушить кладку камней,
где-то в кустах примять телом траву, где-то оставить кострище, а затем мелькнуть во
весь рост на какой-нибудь площадке, но в стороне от якобы пройденной тропы. Он
метался и возникал то тут, то там, словно Фигаро, успевая наделать следов и
обеспечить эффект присутствия в самых разных направлениях. Он спешил, а потому
устал и выбился из сил, перебегая с места на место.
Сначала он пробрался сквозь гущу деревьев по тропе, что вела назад к ПортоВеккьо,
и на обочине справа поджег кучу сухих листьев; они дымили, издавая горький
запах. Затем вернулся в лесок, собрал сухие ветки, уложил их в углубление и
выстрелил из своего "бурана". Ветки и сучья занялись ярким пламенем треща и
ломаясь с резким звуком, словно рвались петарды.
Василий перебежал дорогу, по которой забрался на вершину холма, и, чуть
спустившись, но уже по северному склону, разжег еще один костер, подпалив
орешину, которая вспыхнула, как облитая бензином, и заразила пламенем ближние
кустарники. Рванув назад, Василий забежал на противоположный склон холма и
поджег там трухлявое дерево. В течение получаса ему удалось запалить огонь в
четырех местах, а затем вернуться на юго-западное плечо холма и взобраться повыше,
откуда он заметил тропу, сбегавшую к гостинице, - он даже увидел окно, через
которое удрал ночью. Он разглядел и своих преследователей, собравшихся опять внизу
с охотничьими ружьями, один был с обрезом. Похоже, они в замешательстве решают,
как поступить: лезть ли снова наверх, - но в каком направлении? - или послать за
подкреплением и прочесывать все склоны холма, подбираясь к вершине
многочисленными группами?
Охота вот-вот начнется, а я - как затравленная лисица, подумал Василий.
Подпущу одного к укрытию, если, конечно, он дойдет один, и схвачу его,
предварительно заманив в гущу деревьев.
С наступлением темноты он спустился пониже и на миг укрылся среди
лиственниц, стараясь передохнуть и оглядеться. Он надеялся дождаться одного из
преследователей, того самого, что сигналил светом ручного фонаря снизу, а затем
полез на холм. Талейников сломал несколько больших веток, надеясь, что если
корсиканец осветит лучом стволы лиственниц, то непременно заметит места свежих
сломов, белеющие в темноте. Затем он отступил поглубже и спрятался за ствол
большого дерева. Корсиканец приблизился и опять зажег фонарь. Луч шарил по
стволам, нырял в просветы между деревьями, натыкался на сломанные ветки и словно
звал преследователя за собой в чащу. Тот ступил вперед и не успел вскрикнуть, как
фонарь и ружье были выбиты у него из рук, а Талейников ударом ноги повалил врага
на землю и принялся душить, одновременно шепча ему на ухо по-итальянски:
- Тебе придется провести часок в моем обществе! Через некоторое время ты
расскажешь мне все, что я хочу знать, или навсегда перестанешь говорить. Для этого я
воспользуюсь твоим собственным ножом. А теперь поднимайся и пошли. Если ты
издашь хоть звук, ты умрешь! Твоя рожа будет так исполосована, что никто тебя не
узнает.
Обхватив корсиканца за шею, Василий рывком поднял его.
Внезапно раздался хруст ветки, и он увидел ногу, наступившую на сухой сук.
Василий поднял глаза, и у него перехватило дыхание.
Прямо перед ним между двумя стволами стоял человек, который забрался прошлой
ночью к нему в гостиницу. Но сейчас оба дула обреза были направлены прямо в лицо
Василию.
Странная мысль проскочила у него в голове: оказывается, не все профессионалы
получают подготовку в Москве или Вашингтоне. Василий глянул сквозь деревья вниз.
Метание огней у подножия холма прекратилось. Но одно пятнышко света прыгнуло
вверх, облив молодую упругую ветвь одного из деревьев, и побежало дальше, словно
самостоятельно устремляясь по склону холма к вершине.
- Вы были куда умнее прошлой ночью, синьор. Но здесь вам негде укрыться.
- Матарезе! - выкрикнул Василий что было мочи. - Перро ностро чиркуло! -
С этими словами он метнулся влево и пригнулся. Корсиканец выстрелил дуплетом.
Эхо покатилось по холмам.
Глава 13
Скофилд спрыгнул в воду и добрался до берега не вплавь, а пешком. Берег был не
слишком пологий, взморье представляло собой груды каменных глыб и валунов. Там,
где он подобрался к берегу, неровные камни были уложены в три яруса, образуя
подобие пирса. С пирса схода на берег тоже не было, и он опять погрузился в воду,
приподняв левой рукой свой портфель-чемоданчик, а в правой держа прорезиненный
мешок с одеждой.
Выйдя из воды, он пригнувшись помчался по песчаному пляжу к виноградникам и
дальше в заросли кустарника, достаточно высокие, чтобы можно было укрыться в них
стоя во весь рост. Скофилд соблюдал осторожность, помня предупреждение капитана
о том, что полицейский патруль на утесах достаточно строг и с ними не всегда можно
договориться: не всех из них можно подкупить. Забравшись в кустарник, он встал на
колени, вынул складной нож и перерезал веревку, крепившую ручку портфеля к поясу.
Затем вытащил из мешка сухое белье, пару закрытых ботинок, темный свитер,
вельветовые бриджи и грубой шерсти пиджак. Нашлось также и кепи, загодя
приобретенное в Париже. Все наклейки и ярлыки он спорол. Этот наряд Скофилд
продумал заранее, стремясь больше походить на местных жителей.
Он скатал мокрую одежду и запихнул ее в мешок вместе с портфелем, а затем
начал нелегкое восхождение по холмам к дороге. Он бывал на Корсике дважды, в том
числе и в Порто-Веккьо. Оба раза он должен был связаться с владельцем рыбацких
лодок и катеров из Бастии, который работал на Госдепартамент и поставлял сведения о
появлявшихся там русских или о любых контактах Советов в том регионе. Тогда,
поджидая нужного ему человека, он взял такси и прокатился в холмы. Он даже видел
развалины виллы Матарезе, застывшие под раскаленным солнцем, и на обратном пути
остановился в таверне у дороги, чтобы пропустить стаканчик пива. Экскурсия эта
выветрилась у него из головы довольно быстро. Легенда о Матарезе показалась ему
тогда уходящей в небытие, не менее мертвой, чем сам хозяин виллы. Но ныне он знал,
что жива не только легенда.
Он достиг дороги и стянул кепи, скрывавшее шрам на лбу, - память о встрече с
врагом, который почему-то спас ему жизнь там в отеле, когда Скофилд налетел
головой на перила и почти потерял сознание. Заклятый враг и спаситель
одновременно. Талейников. Где-то он теперь? Добрался ли до Корсики? Может, он
скрывается где-то здесь, в холмах Порто-Веккьо? В конце концов, установить это
будет не так уж трудно: любой посторонний, задающий вопросы, не останется здесь
незамеченным. Правда, русский очень осторожен, и коли случится так, что он начнет
подбираться к истокам легенды, от него не сразу избавятся, напротив, будут везде
сопровождать в его поисках.
Брэй взглянул на часы, было 11.30. Он достал карту и прикинул, где находится.
Выходит, что он в двух километрах от Санта-Лючии и наиболее короткий путь на
виллу идет через холмы на запад. Прежде чем отправиться к цели, ему предстояло коечто
сделать. Надо было подыскать подходящее место, где можно было бы оставить
вещи, но так, чтобы без труда вернуться за ними в нужную минуту. Предстояло
выбрать стоянку, точнее базу, а затем приступать к операции. С одной стороны, это
должно быть нормальное место, где путешественник сможет отдохнуть, а с другой -
надежное укрытие. Понятно, что выговор выдаст его - за два часа не овладеешь
местным диалектом. А раз так, значит, его заметят сразу и будут наблюдать за ним.
Надежное укрытие в этом случае было тем более необходимо, однако такое, чтобы
неподалеку находилась гостиница или постоялый двор, где можно было бы
перекусить. Лучше всего найти пристанище в лесу, у воды, самому разбить там лагерь
и изучить пути отхода.
Скофилд прикинул, что ему придется провести в холмах несколько дней. Никакие
иные планы строить пока не приходилось. Единственное, что казалось вполне
осуществимым, это его проживание в Порто-Веккьо. А там - кто знает? Когда
появится Талейников - если он вообще появится, - может случиться что угодно, но
предвидеть ничего нельзя, невозможно даже предугадать. А потому стоило
позаботиться лишь о жилье, учитывая все мелочи.
От дороги бежала тропа, довольно узкая даж
...Закладка в соц.сетях
