Жанр: Боевик
Круг Матарезе
...тличавшегося пристрастием бесконечно проверять своих людей и имевшего
склонность к таинственному и секретному. Он хорошо платил им за эти две свои
причуды. За вечерние и ночные часы они получали отдельное вознаграждение.
Проститутка поселилась в апартаментах напротив номера Скофилда, и он мгновенно
узнает об этом. Но будучи профессионалом, Беовулф Агата получит необходимые
сведения о ней у портье или коридорного, а возможно и заглянув в книгу посетителей
или в регистрационные списки, а затем пошлет к Девочке кого-то из своих "для
знакомства". Кто бы ни был этот гость от Скофилда, люди Талейникова будут знать о
нем. Двое мужчин и пожилая женщина тут же сообщат шефу нужную информацию,
так как Василий снабдил их миниатюрными переговорными устройствами японского
производства, купленными на Пятой авеню сразу же по приезде. Проститутке такого
аппаратика не полагалось, она была - манок, пушечное мясо, и рисковать не стоило:
при ней не должны обнаружить ничего подозрительного.
Один из мужчин засел в полумраке бара, где освещение дополняли свечи,
стоявшие на каждом из столиков. Подле сидящего лежал раскрытый кейс, полный
ведомостей, прейскурантов и прочих деловых бумаг, кипу которых "удачливый
торговец" изучал при тусклом свете свечей, подводя баланс и исчисляя доходы. Этакий
коммивояжер после поездки. Второй человек Талейникова устроился в обеденном зале
за столиком для двоих. Имелось в виду, что через некоторое время подойдет еще один
клиент - высокопоставленный чиновник из Белого дома. Он якобы задерживался:
метрдотель подтвердил, что высокий гость звонил несколько раз, извиняясь, что
заставляет себя ждать. Звонки были организованы с Пенсильвания-авеню, 1600, и
ожидавшему прибытия были оказаны всяческие знаки внимания, как дорогому
посетителю. Разумеется, без каких-либо подозрений. Но самую большую ставку
Талейников делал на пожилую женщину из своей свиты. Ей платили намного больше,
чем всем остальным, - и недаром. Эта дама была боевиком. Она была нужна Василию
на самый крайний, непредвиденный случай.
Любезная, подтянутая, даже миловидная и не лишенная индивидуальности, эта
женщина была способна без лишних колебаний и угрызений совести всадить пулю в
человека, находящегося с ней в одной комнате, или вонзить нож в брюхо только что
отобедавшего в ее компании знакомого. Она меняла внешность и облик в считанные
секунды, представая то благородной леди, то ведьмой или старой каргой, а зачастую и
той и другой одновременно. Василий платил ей тысячи, используя ее таланты в
течение последних шести лет, несколько раз посылая на задания в Европу, где
проявлялись эти необычные таланты. Она никогда не подводила Талейникова, не
подведет и сегодня вечером. На этот раз он затребовал встречи с ней сразу по приезде
и дал ей целый день на подготовку.
Талейников отжался, пошевелил уставшими пальцами, глубоко дыша, пытаясь
сконцентрироваться, собраться с мыслями. Итак, он прикрыт со всех флангов.
Остается только ждать. А что, если Скофилд захочет встретиться, несмотря на то, что,
по его мнению, эта встреча может оказаться роковой для одного из них? И правда,
отчего бы ему не захотеть? Все лучше, чем постоянно скрываться, зная, что тебя
преследуют, и быть настороже и днем и ночью, всматриваясь и прислушиваясь, не
крадется ли кто за тобой, не целится ли из укрытия, не точит ли нож. Наверняка
Беовулф Агата предпочтет, чтобы охота закончилась. Должен бы предпочесть, и тем не
менее он почему-то отказался. Ах, как зря!.. Его можно заполучить только одним
способом - рассказать ему о Матарезе. Найдутся люди, которые поймут их, к ним
можно будет обратиться, призвать, убедить. Вдвоем со Скофилдом они сумеют это
сделать. Они найдут порядочных людей и в Москве и в Вашингтоне, найдут таких,
которые не испугаются...
Но встретиться со Скофилдом на нейтральной полосе по нейтральному поводу не
было никакой возможности. Ибо для него не существовало ни нейтральных
территорий, ни нейтральных полос. Скофилд постоянно находится в боевой
готовности и использует любое оружие, которым владеет и которое подвернется под
руку, лишь бы расправиться с врагом. Талейников знал это, ведь он понимал Скофилда
и сам сделал бы то же. Значит, не стоит нарываться, остается ждать, кружа поблизости
и понимая, что противник выберет аналогичную тактику. Они оба будут терпеливо
ждать, когда преследуемый зверь в каждом из них выдаст себя, оставит следы. Кто же
обнаружит себя первым? Каждый будет действовать так, чтобы заставить противника
сделать ошибку или дождаться, когда он допустит ошибку.
Страшная ирония состояла в том, что единственной серьезной ошибкой могла бы
обернуться победа Скофилда. Если Скофилд выиграет... Талейников ни в коем случае
не мог этого допустить. Где бы ни был Скофилд, его надо взять живым, заставить
слушать, убедить его.
Вот почему так важно сейчас ожидание. А руководитель и разработчик
стратегических операций по Восточному Берлину, Риге, Севастополю, ас советской
разведки, был большой спец по части выдержки и гений терпения.
- Все в порядке, мы напали на след, мистер Конгдон, - раздался в трубке бодрый
голос. - Скофилд на пути во Флориду. По нашим подсчетам, он будет на Виргинских
островах послезавтра.
- Каков источник вашей информации? - спросил руководитель отдела
консульских операций, откашлявшись и глянув на часы возле кровати. Было 3.00 утра.
- Гостиница на Шарлотте-Амалии.
- А каков источник их информации? - вновь поинтересовался Конгдон.
- Они получили заказ с континента на имя Брэндона Скофилда. Номер
зарезервирован на три дня.
- Откуда именно был звонок? Кто сделал заказ? На другом конце линии возникла
пауза. Затем тот же бодрый голос ответил:
- Мы полагаем, из Флориды.
- Не надо полагать! Выясните это немедленно.
- Конечно, мы работаем над этим, чтобы получить подтверждение. Наш человек
уже отправился туда, чтобы проверить пассажирские места на всех рейсах и на всех
зафрахтованных судах.
- Проверьте этот телефонный звонок и дайте мне знать. - Конгдон швырнул
трубку и уселся на постели, опершись на подушку.
Выстраивалась цепочка: КГБ, Брюссель, Талейников.
Конгдон посмотрел на жену, спавшую на соседней кровати. Та натянула простыню
на голову: с годами она научилась спать невзирая на любые ночные звонки. Конгдон
раздумывал над тем. что ему сейчас доложили по телефону. Слишком просто и
слишком правдоподобно. Скофилд разработал и организовал прикрытие. Он сделал
вид, что едет на отдых. Этакий измотанный, уставший человек, который отправляется
немного отдохнуть. Но Скофилд никогда не уставал настолько, чтобы стать
равнодушным, ничем не интересоваться. Он умышленно заметает следы... А это могло
означать лишь одно: он убил-таки агента КГБ из Брюсселя. Он и никто иной! Сюда же
Конгдон мысленно добавил Восточный Берлин. Да, Талейников и человек из Брюсселя
работали вместе в Восточном Берлине... Ну и что из этого? При чем тут Вашингтон?
Не заслала ли эта "достаточно самостоятельная" группа своего человека в
Вашингтон? Это не так уж невероятно. Слово "самостоятельная" означает, что
вышестоящие начальники освобождаются от ответственности за конкретные действия
своих подчиненных. Но не только это. "Самостоятельная" означает также, что эта
группа лиц пользуется свободой действий. Ведь может резидент ЦРУ из Лиссабона
послать человека, например, в Афины. Почему нет? И наоборот, агент КГБ мог бы
вполне наследить в Нью-Йорке. Короче говоря, деятельность его распространяется на
многие районы. Талейников функционировал в Вашингтоне, есть подозрение, что он
мотался в США более десяти раз за последние десять лет. Поэтому связку "Талейников
- человек из Брюсселя" необходимо тщательно проверить.
Конгдон снова взялся за телефон, но передумал. Самое важное сейчас - это
точные временные расчеты. Шифрованные сообщения должны были быть получены в
Амстердаме, Марселе и Праге уже двенадцать часов назад. Те, кто их получили, судя
по достоверной информации, потрясены: нелегалы во всех трех городах отреагировали
на "необдуманные и неосторожные" действия Скофилда просто панически: могут быть
разоблачены и подвергнуты наказанию разные люди, кого-то уберут, убьют, может
полететь вся агентурная сеть, а посему следует немедленно ликвидировать Беовулфа.
Было передано, что людей уже отобрали - двоих: одного из Праги, другого из
Марселя. Они уже на пути в Вашингтон. Их посадили в самолеты без каких-либо
проволочек: паспорта и визы были сделаны в срочном порядке. Третьему человеку
предстояло вылететь из Амстердама этой ночью. Сейчас в Амстердаме уже утро,
подумал Конгдон. Эти трое, составившие "группу ликвидации", должны действовать
вне всякой связи с правительством США. Их прибытие в Вашингтон ожидается к
полудню. Всем троим известен определенный номер телефона, по которому предстоит
звонить для передачи информации. Всем троим обеспечена чистая связь: не опасаясь
прослушивания, каждый из них сможет выходить по нужному номеру из еврейского
квартала в Балтиморе. По этому номеру им сообщат обо всех действиях, перемещениях
и состояниях Скофилда, так как именно туда будет стекаться вся информация
относительно Беовулфа. Работать с ним будет один-единственный человек -
руководитель отдела консульских операций. Ни у кого из правительственных лиц нет
больше этого телефонного номера.
Стоит ли осуществить еще одну, но уже окончательную увязку, размышлял
Конгдон. Времени у них будет мало, а это может породить необходимость необычного
сотрудничества. Можно ли запросить о таком сотрудничестве? Есть ли надежда
получить его? Ничего подобного не требовалось ранее. Но попробовать стоит. На
"обнаружение" имеет смысл пойти: это позволит убить сразу двух, точнее обоих
зайцев. Двойные санкции - гарантия успеха.
Поначалу он собирался было связаться с госсекретарем и предложить ему сделать
очень необычный шаг - провести раннюю встречу с советским послом. Раннюю, то
есть прямо с утра. Но на дипломатические формальности могло уйти слишком много
драгоценного времени, ибо ни одна из сторон не пожелает признаться в стремлении к
насилию. Был еще один способ, сопряженный с определенным риском, но куда более
прямой.
Конгдон вылез из постели, спустился по лестнице и направился в небольшой
домашний кабинет. Он подошел к письменному столу, привинченному к полу, - в
нижний правый ящик был вмонтирован сейф с замком, отпиравшимся при наборе
комбинации цифр. Конгдон включил настольную лампу и набрал на панели нужные
цифры. Замок щелкнул, стальная дверца распахнулась. Он вынул из сейфа карточку с
индексом. На карточке был записан номер понадобившегося ему теперь телефона.
Это был номер, по которому Конгдон не собирался звонить вообще никогда. По
коду он определил, что абонент находится в Канаде. Собственно, это был не абонент,
телефон принадлежал компьютерному комплексу, центру электронной разведки
советских спецслужб в Северной Америке. Звоня по этому номеру, он разоблачал себя,
чего не следовало делать. Противная сторона должна была быть уверена, что этот
телефон неизвестен разведслужбам США. Но недостаток времени и чрезвычайные
обстоятельства давали Конгдону право презреть сверхсекретность. Там должен быть
человек, который сумеет понять его и не придаст значения тому, что он себя
обнаружил, ибо от него много раз требовали резолюции по поводу смертных
приговоров. Этот офицер очень высокого ранга, представлявший КГБ за пределами
СССР, и был нужен Конгдону.
Он снял трубку и набрал номер.
- Экстренные перевозки. Доставка за рубеж. Ночной диспетчер, - раздался
мужской голос на том конце провода.
- С вами говорит Дэниэл Конгдон, помощник госсекретаря, руководитель отдела
консульских операций при правительстве США. Я прошу вас проследить мой звонок и
убедиться в том, что я нахожусь сейчас в Херндон-Фолз в своей резиденции, штат
Вирджиния. Пока вы будете заниматься этим, пожалуйста, подключите аппаратуру,
определяющую наличие прослушивания линии. Вы убедитесь, что этот факт не
подтверждается. Я готов ждать столько, сколько потребуется, но я должен поговорить
с агентом Воултэджуан - Вольт-один. Я думаю, что вы сообщите ему.
Его слова были встречены абсолютным молчанием. Конгдон без труда представил
себе выражение лица опешившего диспетчера. Наконец последовал ответ:
- Похоже, кто-то вмешался. Пожалуйста, повторите свой текст.
Конгдон выполнил просьбу. Опять повисла мертвая тишина. Но через секунду
Конгдон услышал то, чего добивался:
- Если вы подождете, то абонент поговорит с вами. Однако, мне кажется, вы не
сюда обратились. Супер-вайзер, который вам нужен, не должен быть здесь, на КейпБретон.
- Но вы находитесь не на Кейп-Бретон, вы на острове Принца Эдуарда.
- Подождите минутку, пожалуйста.
Ожидание длилось около трех минут. Последовал ряд переключении на линии, и
наконец раздался отчетливый голос:
- Ваш звонок действительно сделан из Херндон-Фолз, - на линии не обнаружена
подслушивающая аппаратура, хотя, разумеется, это ничего не значит.
- Я не знаю, какие еще доказательства я могу вам представить.
- Вы не поняли меня, господин помощник госсекретаря. Тот факт, что у вас есть
этот номер телефона, еще ни о чем не говорит. Но то, что вы вызвали меня, назвав мое
кодовое имя, возможно, кое-что означает. Какое дело может возникнуть у нас с вами?
Конгдон старался говорить как можно короче.
- Вам нужен Талейников. Нам нужен Скофилд. Место их встречи - Вашингтон,
я убежден в этом. Ключом к определению места встречи послужил ваш человек из
Брюсселя.
- Насколько я помню, его тело было доставлено в посольство несколько дней
назад.
- Да.
- Вы связываете это со Скофилдом?
- Это предположение сделал ваш посол, подчеркнув, что убитый работал в
восточно-берлинском секторе КГБ, возглавляемом Талейниковым, как раз в то время,
когда произошел этот случай с женой Скофилда, в 1968 году.
- Понятно, - проговорил русский. - Итак, Беовулф Агата продолжает убивать
из мести.
- Не многовато ли трупов, как вы полагаете? Могу я напомнить вам, что
Талейников способен пойти по следу Скофилда? И никак не наоборот...
- Давайте говорить конкретно, господин помощник госсекретаря. Если
предположить, что в принципе мы договорились, что требуется непосредственно от
нас?
- То, что нас интересует, находится где-то в ваших банках данных. Этим данным
может быть уже много лет, но они должны храниться где-то у вас. Мы уверены, что
какой-то период времени Талейников и человек из Брюсселя действовали в
Вашингтоне сообща. Это единственное звено в цепи "Скофилд - Талейников". Нам
нужен адрес, по которому появлялся человек из Брюсселя. Мы считаем, что именно
там произойдет встреча интересующих нас лиц.
- Я понял, - опять сказал русский. - Но если такой адрес или адреса нам
известны, то хотелось бы знать, какова может быть позиция вашего правительства по
этому вопросу?
Конгдон был готов услышать это.
- У правительства в данном случае вообще нет никакой позиции, - ровным
голосом ответил он. - Информация будет передана совсем другим лицам, которых
беспокоит поведение Беовулфа в последнее время. За исключением меня, никто из
официальных лиц в моем правительстве не привлечен к этой акции.
- Шифрованные сообщения были посланы вами в три логовища террористов: в
Прагу, Марсель и Амстердам. Такие группы могут предоставлять убийц по найму.
- Я могу поздравить вас с удачным перехватом наших сообщений, - произнес
Конгдон.
- То же самое вы проделываете с нами каждый день, и потому комплименты здесь
неуместны.
- И вы ничего не предпримете, чтобы вмешаться?
- Разумеется, господин помощник госсекретаря. А вы?
- И мы.
- Сейчас 11.00 по московскому времени. Я отзвоню вам в пределах часа.
Конгдон положил трубку и откинулся в кресле. У него возникло острое желание
выпить чего-нибудь покрепче. Но он не поддался искушению. Это был первый случай
в его жизни, когда он напрямую вступил в контакт со своим безликим противником по
ту сторону океана. Он вышел один на один и не мог позволить себе дать противнику
хоть малейший повод к подозрению в безответственности этого шага. В этом
единичном контакте он сам отвечал за себя. Конгдон закрыл глаза и представил
глухую железобетонную стену перед собой.
Телефон ожил через двадцать две минуты. Конгдон подскочил в кресле, рванулся и
схватил трубку.
- Есть один маленький неприглядный отель в районе Небраска-авеню... -
услышал он.
Глава 8
Скофилд открыл кран с холодной водой, пустил ее в раковину и, пока она лилась,
смотрел в зеркало, висевшее перед ним на стене. Глаза покраснели от
систематического недосыпания, щеки заросли щетиной, он не брился уже три дня. За
эти три дня ему удавалось отдыхать в общей сложности по три часа, так что было не
До бритья. Теперь начало пятого утра, и о том, чтобы поспать, думать опять не
приходилось.
В номере напротив женщина, за которой он не так давно наблюдал в дверной
"глазок", тоже не спала. Телефонные звонки раздавались у нее каждые пятнадцать
минут.
- Пожалуйста, мистера Брэндона Скофилда.
- Я не знаю никакого Скофилда! И перестаньте звонить в мой номер! Кто вы?
- Я его приятельница. Мне необходимо срочно поговорить с ним.
- Здесь нет никакого мистера Скофилда! Я его не знаю! И прекратите свои
звонки. Вы просто сводит меня с ума! Я буду вынуждена обратиться к дежурному,
чтобы с этим номером вообще не соединяли.
- На вашем месте я бы этого не делала. Ваш друг не одобрит это действие, а вам
не заплатят.
- Прекратите!
Бывшая любовница Брэя из Парижа выполняла свою работу на совесть. Она задала
один-единственный вопрос, когда он вел с ней переговоры.
- Ты оказался в затруднении, милый?
- Да.
- Тогда я сделаю все, что ты просишь. Скажи мне ровно столько, сколько можно,
чтобы я знала, что говорить.
- Главное - не занимай телефон более двадцати секунд, так как мне неизвестно,
прослушивается коммутатор или нет.
- Да, теперь я понимаю, ты действительно попал в беду...
Через час, а может даже раньше, женщина, занимающая номер напротив Скофилда,
- подсадная утка Талейникова - запаникует и покинет отель. Сколько бы ей ни
пообещали за работу, это не стоит того, чтобы выдерживать все учащающиеся звонки
и растущее вместе с ними чувство тревоги. Приманка исчезнет, и охота будет сорвана.
Талейникову придется начинать все сначала. Он запустит новых птиц, и тогда
звонки можно будет давать пореже, раз в час, например. В конце концов и новые его
пташки снимутся и лягут на крыло, и еще неизвестно, сколько они продержатся в
воздухе. Талейников работал на чужой территории, и хотя ресурсы его были
значительными, но все же не настолько, чтобы не исчерпать их. Сколько еще людей
сумеет он набрать для осуществления своего плана? Сколько будет слепых контактов,
заранее подстроенных встреч, инструкций, потраченных средств? На многое он не
способен. Напряжение и усталость дадут о себе знать. В конце концов он останется
один и на пределе возможностей. Вот тогда он и выйдет из укрытия, ибо выбора у него
не будет. Он не может позволить себе "навстречу" и обязательно посетит Скофилда.
Рано или поздно Талейников должен будет пройти по узкому коридору и остановиться
у комнаты 211, и, когда он сделает этот шаг, это будет последний шаг в его жизни.
Да, советский убийца - всем хорош, но он собирается подарить свою жизнь
Беовулфу, подумал Скофилд.
Он оторвал взгляд от зеркала и погрузил лицо в холодную воду.
Неожиданно его внимание привлекли какие-то звуки: он услышал движение в
коридоре. Подойдя к двери, он заглянул в глазок. Женщина в униформе, явно
горничная, открывала ключом дверь номера напротив. Через плечо у нее были
переброшены полотенца и простыня. Что это? Она идет убирать номер в четыре утра?
Похоже, Талейников нанял ночную прислугу, чтобы иметь глаза внутри отеля? Это
возможный ход, но он слишком прост для такого профессионала, каким был противник
Скофилда. Он что, рассчитывает, что постоялец напротив забудет в постели горящую
сигарету или не закроет кран с водой? Ну, это уже переходит всякие границы.
Утром эта горничная закончит свое дежурство. Тут-то я ее и вызову в свой номер,
решил Скофилд.
Брэй отошел от двери и направился было в ванную, но вновь услышал какую-то
возню в коридоре.
Хорошо одетая женщина вышла из номера напротив с сумочкой в руках.
Горничная стояла в дверях, провожая ее взглядом. Та удалялась, ругаясь. Слова были
произнесены громко и отчетливо:
- Скажите ему, чтобы он убирался к черту! Он просто извращенец. Будь проклято
это место, полное извращенцев!
Выслушав брань сбежавшей постоялицы, горничная вошла в номер и закрыла за
собой дверь. Да, ей хорошо заплатили. Но она получит куда больше поутру. Как
только она выйдет из номера, Скофилд вступит с ней в переговоры. Интересно, кто ей
платит? И где он? Тетива натянута до предела. Теперь главное - терпение. Терпение и
бдительность!
Талейников вышагивал по улице, сознавая, что ступает неровно. Он устал и изо
всех сил старался быть начеку, чтобы не столкнуться с кем-либо из прохожих. Он
заставлял себя считать шаги, трещины на асфальте, кварталы от одной телефонной
кабины до другой. Радиоприемник больше не годится - слишком шумно вокруг и к
тому же батарейки вот-вот сядут. Он не рассчитывал, что придется ждать так долго.
Времени на покупку нового переговорного устройства у него не было. Как долго
придется еще выжидать установления контакта? Какое-то сумасшествие!
Было двадцать минут двенадцатого, жизнь в Вашингтоне била ключом, люди
спешили по своим делам, машины и автобусы заполнили улицы...
Телефонные звонки в номер отеля на Небраска-авеню продолжали поступать:
- Брэндона Скофилда, пожалуйста. Я хочу сообщить ему нечто чрезвычайно
важное...
Чертовщина!
Что сейчас делает Скофилд? Где он? Где его посредники?
Всех своих людей Талейников вывел из отеля. Там оставалась теперь только
пожилая женщина, одетая в форму горничной и сменившая первую подсадную утку.
Она сидела в номере и пыталась отвечать на продолжавшиеся звонки. Судя по акценту,
беспрерывно звонившая в отель женщина была француженкой. Она занимала линию
не больше двадцати секунд - десять или двенадцать. Либо это профессионалка, либо
ее инструктировали профессионалы: практически не представлялось возможности
проследить, откуда поступают звонки, и тем более установить номер звонившей.
Василий направился к телефонной будке, что находилась в пятидесяти метрах от
входа в отель на противоположной стороне улицы. Он зашел в кабину уже в четвертый
раз. Он даже помнил все надписи, нацарапанные на стенах. Он закрыл за собой
стеклянную дверь, достал из кармана монету и вставил ее в ячейку. Услышав гудок, он
приготовился набрать номер, но рука его застыла на диске.
Прага!
Наверное, глаза подводят. Ведь этого не может быть! Человек, который вышел из
такси, остановившегося напротив, был знаком Василию. Во всяком случае, он знал его
лицо. Они встречались в Праге!
Это был убийца. Он часто прибегал к шантажу как по политическим, так и по
другим мотивам. За ним тянулся шлейф убийств, изнасилований, краж, но его не могли
взять, не то ему пришлось бы отсидеть лет десять. У него не было никаких убеждений,
он убивал за деньги, а не по идейным соображениям. Американцы щедро платили ему.
Он хорошо владел любым оружием, в том числе ножом.
Тот факт, что этот человек разгуливал по Вашингтону, да еще неподалеку от
злополучного отеля, означал лишь одно: он связан со Скофилдом. Но смысл такой
связи не доходил до Талейникова. Ведь у Беовулфа были десятки мужчин и женщин в
разных городах, он мог вызвать к себе и попросить о содействии любого, но никак не
помощника из Европы. И уж конечно, он не мог обратиться за помощью именно к
этому человеку. Зачем Скофилду садист? Но тогда почему этот человек здесь? Кто его
вызвал? Кем он послан? И где остальные?
Почему? Этот вопрос больше всего волновал Василия. Наверняка связь "Берн -
Вашингтон" установлена. Определенно до этого додумался лично Скофилд, возможно
случайно. Но при чем тут убийца из Праги? Кому понадобилось связаться с Прагой и
вызвать этого террориста, которому лучше всего платили американцы?
Кто его мишень?
Неужели Беовулф Агата?
Бог мой! Да, все ясно! В Вашингтоне и раньше прибегали к этому способу, так
похожему на способы и методы Матарезе. "Тучи сгущаются над Вашингтоном",
вспомнил Талейников. Так вот что это значит: Скофилда не просто отстранили от дел,
его собираются вывести из игры физически. Уже отдан приказ о его уничтожении. Но
Василий должен убедиться в этом. Не исключено, что человек из Праги прибыл "в
командировку" с другим заданием: ему предписано убрать русского, а не американца.
Рука Талейникова все еще лежала на телефонном аппарате. Он быстро нажал на
рычаг, забрал монету и подумал, стоит ли рискнуть. Он заметил, что интересующий
его человек перешел улицу и, взглянув на часы, направился ко входу в кафе. Значит,
там у него должна состояться встреча, и где-то поблизости скорее всего находятся
другие участники задуманной операции. Василий прекрасно понимал, что не может
позволить себе упустить случай. Рискнуть придется. Он должен выяснить, кто мишень.
Никто не знает, сколько времени осталось. А вдруг не больше минуты?
Среди сотрудников посольства в Вашингтоне был один человек, которого Василий
знал по Риге. Ветеран КГБ, этот рижанин участвовал в подавлении мятежа в Латвии и
лишился ноги во время той операции много лет назад. Когда-то Талейников
приятельствовал с ним. Разумеется, теперь не время проверять дружеские чувства, но
выбора у Василия не было. Он помнил все номера телефонов посольства - они не
менялись годами, - и быстро набрал нужный.
- Много лет прошло с той трагической ночи в Риге, - проговорил он, как только
на другом конце провода сняли трубку. А затем поспешно добавил: - Я слышал, наш
прежний шифровальщик убит в Севастополе. Вот горе!
- Смотря по обстоятельствам, - услышал он профессионально уклончивый
ответ. Голос был ровный, спокойный. - Эти обстоятельства не выяснены,
...Закладка в соц.сетях
