Жанр: Боевик
Круг Матарезе
...ь. Девушка хихикнула,
а ее спутник нажал кнопку пятого этажа. Человек из Амстердама дотронулся до цифры
2. Проходя в глубь кабины, он взглянул влево и встретился глазами с Талейниковым.
Последовало едва уловимое замешательство, затем почти шок. И Василий все понял. У
команды убийц было приоритетное задание - Беовулф Агата. Но их
проинструктировали и насчет агента КГБ: если некто Талейников появится на их пути,
идя по следу Скофилда, то его, так же как и американца, следует немедленно убрать.
Человек из Амстердама снял шляпу и прижал ее к груди. Затем правая рука ею
медленно поползла в карман пальто. Василий резко ударил его локтем, вдавив в стену
кабины, а левой рукой полез в карман к голландцу, схватил его за кисть и заломил
руку, не успевшую вытащить оружие. Раздался хруст, и голландец замычал, падая на
колени.
Девушка вскрикнула. Талейников громко сказал, обращаясь к молодым людям:
- С вами ничего не случится. Я повторяю, я не причиню вам никакого вреда, если
сделаете то, что я скажу. Давайте без шума и пустите нас обоих к себе в комнату.
Голландец сдвинулся вправо, но Василий ударил его коленом в лицо, вытащил у
него из кармана оружие и, направив его дулом вверх, резко проговорил:
- Я не собираюсь применять оружие, если вы согласны подчиняться. Вы мне не
нужны, и я вас не трону. Но вы должны поступить так, как я скажу.
Молодой человек бормотал трясущимися губами:
- Господи, Господи Иисусе Христе!..
- Приготовьте ключ, - приказал Василий. - Когда двери откроются, проходите
вперед и идите к своему номеру. Вы будете в полной безопасности, если станете
делать все как надо. Если вы закричите или поднимете шум, я буду вынужден
стрелять. Но я не убью вас, я просто выстрелю вам в спину, и вас парализует на всю
оставшуюся жизнь.
- О, пожалуйста, мистер! Мы сделаем все, что вы скажете! - Девушка наконецто
обрела дар речи и достала ключи из кармана своего спутника.
- Поднимайся! - приказал Василий голландцу.
Двери кабины открылись. Молодые американцы прошли вперед мимо какого-то
постояльца, читавшего газету, и свернули направо по коридору. Талейников шел
следом, таща голландца. Стволом своего "бурана" он уперся в бок жертве и
прошептал:
- Только один звук, голландец, и тебе никогда больше не удастся произнести
второй. У тебя не будет времени даже на писк.
Войдя в номер, Василий пихнул голландца на стул и, целясь в него, приказал
молодому человеку и девушке:
- Забирайтесь в шкаф, быстро!
Слезы катились по лицу перепуганного американца. Девушка подтолкнула
партнера к шкафу, понимая, что надо действовать быстро и что шкаф - это своего
рода убежище.
Талейников просунул в ручку дверцы ножку стула и, заперев таким образом
молодых людей, обратился к голландцу:
- У тебя есть ровно пять секунд, чтобы объяснить, каким образом вы собирались
это проделать.
- Тебе лучше знать... - последовал ответ.
- Это точно! - Он резко ударил голландца в щеку стволом пистолета. Кровь
закапала на ковер. Тот поднял руки, показывая, что сдается. Василий сломал ему одно
за другим оба запястья. - Не двигайся! Мы только начали. Слизывай и пей свою
кровь. Скоро у тебя не будет не только губ, но и зубов. Потом ты лишишься носа,
челюстей, а затем и глаз. Ты видел когда-нибудь такого красавца? Лицо его -
сплошная рана, боль в выколотых глазах нестерпима. - Василий подался вперед и
вывернул ноздри голландцу.
Тот заорал:
- Нет... Нет! Я только выполнял инструкции!
- Где-то я уже слышал это? - Василий ударил голландца еще раз. - Ну, и что
это за инструкции, голландец? Ведь вас трое, а пять секунд, отведенные нам для
беседы, уже прошли! Давай серьезнее! - Он резко ударил голландца в правый глаз,
затем в левый. - У нас больше нет времени! - Он приставил дуло "бурана" к горлу
еле сидевшего на стуле человека.
- Остановись! - закричал тот, захлебываясь собственным криком. - Я расскажу
тебе... Он предал нас, он продался за деньги и выдал наши имена.
- Не надо объяснений! Говори только о задании.
- Он никогда не видел меня. Я должен был вытащить его.
- Каким способом?
- Благодаря тебе. Я пришел предупредить его.
- Да он бы отверг твою помощь и убил тебя. Откуда вы узнали, в каком он
номере?
- У нас есть фотография.
- Его. Не моя.
- И твоя тоже. Но я показал ночному дежурному только его фото. И он признал...
- А где вы получили ее?
- Друзья из Праги, работающие в Вашингтоне и имеющие связи с Союзом. Это
бывшие друзья Беовулфа, которые знают, что он сделал.
Талейников молча смотрел на него. Голландец говорил правду, поскольку его
объяснения были основаны на части правды, которую открыли ему. Скофилд, конечно,
осторожен, но он не выгнал бы человека из Амстердама. Такую роскошь он себе
позволить не смог бы. Он бы взял его как заложника и выжидал, следил, невидимый.
Василий надавил дулом на глаз голландца.
- А эти из Марселя и Праги, где они? Где они должны быть?
- Один у служебного лифта, другой у главной лестницы. Это все выходы,
которыми может воспользоваться Скофилд. Он не поедет на обычном лифте.
- Кто из них где?
- Человек из Праги должен быть на лестнице, мар-селец возле лифта.
- Как у вас расписано по минутам?
- В общем по обстоятельствам. Я должен появиться у его дверей примерно в
десять минут первого.
Талейников взглянул на псевдостаринные часы на столе. Было одиннадцать минут
первого.
- Они уже на своих местах.
- Я не знаю. Я не вижу часов, у меня глаза залиты кровью.
- Каков способ устранения американца?! Если ты соврешь, я узнаю об этом, и
смерть твоя будет такой, что ты и вообразить не сумеешь. Опиши мне ваши действия!
- Операция начинается спустя пять минут после того, как я пробуду возле номера
полчаса. Если Беовулф не появится ни в одном из намеченных мест, то надо брать
приступом его номер. По правде говоря, я не доверяю человеку из Праги. Он может
открыть огонь, не дожидаясь меня и марсельца. Он маньяк.
Василий выпрямился.
- Твои оценки превосходят твои способности.
- Я все сказал тебе. Только не бей меня! Ради Бога, дай мне вытереть глаза, я
ничего не вижу!
- Хорошо. Протри глаза и вставай. Я хочу, чтобы ты все видел. Поднимайся! -
Тот поднялся, закрыв обеими руками лицо. Ствол "бурана" дежурил у его шеи.
Талейников молча выжидал, глядя на телефон в дальнем углу комнаты. Он был
готов говорить со своим врагом, ненависть к которому снедала его последние десять
лет. Теперь он стремился услышать его голос.
Он попытается спасти жизнь своему врагу.
Скофилд поспешно увернулся, и лезвие прорвало накрахмаленную рубашку,
царапнув о спрятанное под ней оружие. Дама оказалась почти невменяемой, с
маниакальной страстью к убийствам. Ему бы следовало убрать ее, но он не хотел ее
убивать. Он же сказал ей, что осталось еще две пули. Она прекрасно поняла, что он
разделается с ней, и впала в ярость.
Так, где ее пистолет?
Она тем временем попыталась сделать новый выпад, свирепо размахивая ножом,
но он уворачивался, и нож лишь резал воздух слева направо и наоборот. Надо было,
чтобы нож вонзился во что-нибудь, полоснул или порезал какой-то предмет, чтобы она
пришла в себя.
Скофилд прицелился ей в голову и спустил курок, но раздался лишь сухой щелчок
- осечка.
Он пнул взбесившуюся дамочку правой ногой, попав ей куда-то в предплечье,
ближе к подмышке, и вырубил ее на секунду. Но всего лишь на секунду. Она
мгновенно пришла в себя и, озверев еще больше, ринулась на него вновь, выставив
нож перед собой, словно свой пропуск в жизнь: если она коснется Скофилда, она будет
свободна. Она пригнулась и, размахивая левой рукой перед собой, попыталась
прикрыть правую руку с ножом. Скофилд вновь отпрянул, ища глазами какой-нибудь
предмет, чтобы закрыться от ее выпадов.
Почему она не бросилась на него сразу, как вошла к нему в номер? Почему
остановилась и заговорила с ним, сказав ему нечто, что заставило его насторожиться?
Он понял: перед ним была не просто злобная птица, но мудрый ястреб. Она знала,
когда дать себе передышку, чтобы собраться с силами, знала, что надо отвлечь
противника, усыпить его бдительность, дождаться одного-единственного, но верного
мига и всадить нож абсолютно неожиданно.
Она бросилась снова, как-то снизу, нож ее, нацеленный ему в ногу, описал дугу.
Он перекувырнулся, она подалась назад и сделала следующий выпад, полоснув по
воздуху в сантиметре от его коленной чашечки. Скофилд лупанул ее правой ногой в
плечо, и она отлетела назад, но не удержалась на ногах и упала.
Скофилд схватил что подвернулось под руку - торшер - и с размаху опустил на
нее, успев перед тем увернуться от очередного взмаха ножа.
Рука ее была согнута в этот момент в запястье, и удар лампы спровоцировал
конвульсивное движение - нож вонзился ей в левую грудь, распоров униформу.
То, что произошло дальше, Скофилд не хотел бы вспоминать. "Горничная" стала
вдруг медленно оседать на пол с остекленевшим взором, губы ее искривила жуткая
предсмертная ухмылка, губы как-то разъехались, и. оскалившись, она повалилась на
бок, поджав худые ноги к животу, дрожа и дергаясь. Агония длилась, дикие вскрики
вырывались из горла упавшей, она перекатывалась с боку на бок, царапала ковер,
слизь поползла из ее рта, и несчастная заглотила собственный язык.
Послышался ужасающий хриплый вдох, последнее усилие угасающего дыхания.
Какой-то спазм почти выпрямил ее скрюченное тело. Глаза ее, безумные, широко
раскрылись, глядя в пустоту, рот приоткрылся, и лицо исказила гримаса смерти. Все
длилось не больше шести секунд.
Брэй нагнулся над ней и осторожно вытащил нож, раздвинув костистые пальцы.
Он подошел к столику, где лежал коробок спичек, зажег одну и подставил ее под
лезвие. Пламя вспыхнуло с неистовой силой, чуть не опалив ему лицо и спалив клок
волос. Он бросил нож на пол и наступил на него ногой, гася пламя, пожиравшее зелье,
которым было обработано лезвие. И тут зазвонил телефон.
- Это Талейников, - быстро заговорил русский в беззвучную телефонную
трубку. - Я так понимаю, что твое положение не ухудшится, если ты пойдешь со
мной на контакт.
- Допустим... - последовал краткий ответ.
- Ты отклонил мое предложение, проигнорировал выброшенный мной белый
флаг, и, если бы я был на твоем месте, я сделал бы то же самое. Но ты не прав. Так же
был бы не прав и я. Я поклялся тебя убить и, возможно, сделаю это когда-нибудь, но
только не в данный момент и не таким способом. Я не школьник, который возглашает
о победе до выхода на поле для игры в регби. Это неразумно в делах такого рода.
Полагаю, я прав?
- Ты прочел мой ответ в шифровке, - услышал он спокойный голос. - Ты убил
мою жену. Ну так приходи и попробуй взять меня. Я готов к встрече.
- Перестань! Мы оба убивали. Ты убил моего брата... и еще, задолго до этого,
наивную молодую девушку, которая была вооружена лишь лозунгами и не
представляла никакой угрозы для тех зверей, что расправились с ней.
- Что?!
- У нас нет времени! Есть кое-кто, кто жаждет разделаться с тобой, но я не вхожу
в их число. Мне удалось схватить одного из них, он сейчас при мне...
- Ты прислал мне другую, - прервал его Скофилд. - Однако она уже мертва.
Нож попал в нее, не в меня, и похоже, его можно было не всаживать так глубоко.
- Ты не должен был провоцировать ее. Это не входило в ее планы! Но мы теряем
время, а у тебя нет и секунды. Послушай, что скажет тебе голландец. Его лицо
несколько помято, и глаза повреждены, но говорить он вполне может. - Василий
прижал трубку к губам голландца, продолжая другой рукой держать пистолет у его
шеи. - Скажи ему, голландец!
- Из Вашингтона были посланы шифровки... - зашептал бедняга. - Пункты
назначения: Амстердам, Марсель и Прага. Беовулф Агата должен исчезнуть. Мы все
будем убиты, если он останется в живых. Шифрограммы снабжены обычными для
таких ситуации грифами срочности и секретности... Это были сигналы тревоги,
призывавшие нас принять меры предосторожности. Но мы поняли, что это значит:
никакого промедления. Мы сами должны убрать вас. В этом нет ничего нового для вас,
герр Скофилд. Вы сами многократно посылали такие шифровки и отдавали подобные
приказы, герр Скофилд, и вы хорошо знаете, что они не могут не выполняться.
Талейников оторвал трубку от губ голландца и заговорил сам:
- Теперь ты слышал все. Ловушка, которую ты расставил для меня, будет
использована для тебя и твоими же людьми.
В трубке повисла тишина. Беовулф молчал. Терпение Василия начало иссякать.
- Неужели ты не понимаешь? Они обменялись информацией и таким путем
сумели установить место нашей встречи. Москва предоставила им эти сведения,
неужели ты не можешь понять? Каждого из нас используют для того, чтобы
уничтожить другого, а значит, уничтожить нас обоих. Наши действуют более грубо, и
приказ о моем устранении разослан по всем управлениям советских спецслужб,
военных и цивильных. Ваш Госдепартамент делает это более осторожно и в несколько
ином стиле, но так, чтобы не брать на себя ответственность за эту акцию. Они просто
поставили в известность тех, кому дороги не идеалы, а их собственная жизнь.
Скофилд молчал, и Талейников поспешил продолжить:
- Что тебе еще надо? Голландец должен был выманить тебя. И у тебя не было бы
выхода, так как двое ожидают тебя на всех возможных путях отступления. Одного из
этих двоих ты должен знать. Это человек из Праги, услугами которого ты нередко
пользовался. А теперь он поджидает тебя на лестнице, а марселец у грузового лифта. И
если в течение пятнадцати минут ты не появишься ни там, ни тут, они направятся к
тебе. Чего ты еще хочешь?
Наконец Скофилд ответил:
- Я хочу знать, зачем ты говоришь мне все это?
- Еще раз прочти мою шифровку! Это уже не первый случай, когда нас с тобой
хотят использовать. Происходят невероятные вещи, надвигается нечто, что не зависит
ни от тебя, ни от меня. Об этом мало кому известно и в Вашингтоне и в Москве. Но эти
люди молчат, они ничего не расскажут. А последствия будут катастрофические.
- Какие последствия?
- Я имею в виду наемных убийц. И с вашей и с нашей стороны. Этот феномен
восходит корнями к прошлому...
- Но при чем здесь я? Меня это не волнует.
- Они говорят, что это ты убил его. Дмитрия Юревича.
- Ты лжешь, Талейников. Я был о тебе лучшего мнения. Юревич был устранен с
помощью КГБ, так как они опасались предательства с его стороны. Ведь им было
известно, что вокруг Юревича ходило много наших агентов, а я контролировал эту
операцию. А для КГБ менее опасен мертвый физик, чем перебежчик.
- Ты не прав!.. Но об этом позже! У меня нет времени на споры и аргументы.
Тебе нужны доказательства? Так слушай! Я надеюсь, твои уши лучше воспринимают,
чем твой рассудок!
Василий заткнул "буран" за пояс и отнял телефонную трубку от уха, чтобы
Скофилд мог слышать, что происходит в комнате. Затем левой рукой принялся душить
голландца, но, решив не терять времени, ловким приемом сломал ему шею. Человек из
Амстердама повалился на пол с душераздирающим криком. Талейников снова
заговорил в трубку:
- Найдется ли хоть одно живое существо, которое заслуживает того, что я только
что сотворил?
- А он что, заслужил лучшей участи?
- Ты дурак, Скофилд! Ну и помирай! - Василий в отчаянии махнул рукой. Он
терял самообладание. - Нет-нет... постой! Ты не должен! Ты не можешь понять меня,
но ты постарайся, я попробую объяснить в двух словах. Я ненавижу тебя, ненавижу то,
за что ты выступаешь и на чем стоишь. Но именно сейчас только мы вдвоем, вместе,
можем сделать то, на что мало кто Другой способен. Мы заставим людей слушать,
заставим их высказаться. Если они не побоятся нас, то испугаются того, что нам
известно.
- Я не знаю, о чем ты говоришь. Ты блефуешь, как эти твои кагэбэшники. Небось
тебе посулили тихий уютный домик на старости лет. Но я не продаюсь. Я повторяю:
приди и попробуй взять меня!
- Ну, хватит! У тебя остается одиннадцать минут. Теперь ты знаешь, где
последние доказательства: одно поджидает у лифта, другое - на лестнице. Но тебе
вроде все хочется узнать, как ты погибнешь? Поднимешь шум, привлечешь толпу. Они
только и ждут этого. Однако я не обязан рассказывать тебе, как это произойдет. Ты
можешь узнать человека из Праги, но марселец тебе неизвестен. Ты не можешь
вызвать полицию, не можешь позвать управляющего. Мы оба знаем это. Продолжай
искать доказательства, Скофилд! Проверь, не обманывает ли тебя твой враг! Ты все
поймешь, как только сделаешь первый шаг по коридору! Если ты останешься жив, что
маловероятно, то я нахожусь на пятом этаже. Комната пятьсот пятая. Все! Я сделал
все, что мог... - Василий с грохотом швырнул трубку. Он был взбешен. Может, хоть
это заставит американца задуматься.
Теперь ему была важна каждая секунда. Он сказал Беовулфу, что сделал все, что
мог. Но это было не так. Он встал на колени и снял с потерявшего сознание голландца
черное пальто.
Брэй положил трубку и задумался. Если бы он мог хотя бы выспаться, если бы не
неистовая атака той женщины, так измотавшая его, если бы не Талейников, сказавший
ему так много похожего на правду... Но все это уже произошло, и с Брэем случилось
то, что часто случалось в последнее время. Он почти впал в ступор, ему надо было все
обдумать, чтобы выбрать единственно верное решение.
Кто только на него не охотился? Ему не привыкать. Он имел дело с
оппозиционерами из другого лагеря, хотя те не ставили цель убрать его. Перебежчики
шли на контакт, но не для того, чтобы убить его. В нынешней ситуации необычным
было то, что время обеих операций совпадало: ему одновременно угрожали и те и
другие. Но, впрочем, это можно понять...
Помощник госсекретаря Конгдон действительно мог предпринять такой шаг! С
виду безобидный клерк-вегетарианец нашел в себе мужество следовать своим
убеждениям. Более того, он выследил Талейникова и догадался о его действиях в
отношении Беовулфа. Какие еще более убедительные резоны могли понадобиться
Конгдону, чтобы принять решение о ликвидации уже отстраненного от дел агента,
казавшегося ему таким опасным!
Какой чудный предлог связаться с русскими! Те лишь поблагодарят за помощь в
ликвидации их обоих, и Скофилда и Талейникова.
Все ясно. И так просто... Такие опытные ребята, как он или Талейников, могли бы
постичь эту стратегию. Опровержения и возгласы удивления будут сопровождать друг
друга, государственные деятели и в Москве и в Вашингтоне не устанут порицать и
обличать жестокость двух офицеров разведывательных служб, чьи злобные амбиции
были поставлены выше государственных интересов, но не преминут подчеркнуть, что
так было прежде, якобы в другую эпоху, а теперь, мол, этих обоих мстителей нет, и все
будет по-иному.
Скофилд уже почти слышал голос и интонации Конгдона, произносимые им
ханжеские банальности в адрес бывшего резидента, слышал многозначительное
покашливание этого человека, скрывавшего ложь за красивыми словами.
Но что действительно привело Скофилда в бешенство, так это то, что фальшивые
заверения чиновников приобрели законную силу после того, как Талейников
признался, что охотится за ним, Скофилдом, с целью мести. Русский так и сказал:
"Клянусь, я убил бы тебя, Беовулф, и, возможно, в один прекрасный день сделаю это".
И вот сегодня настал этот день. И это "возможно" ничего не значит в устах
русского, ибо Талейникову самому нужен Беовулф, он бы не потерпел вмешательства
убийц по найму, подключенных Вашингтоном и Москвой. "Я услышу твой последний
вздох", - так он пообещал Скофилду шесть лет назад. К этому он стремился тогда и
об этом мечтает сейчас. Разумеется, он бы уберег Брэя от пули марсельца или человека
из Праги. Еще бы! Ведь его враг достоин лучшего выстрела, то есть сделанного самим
Талейниковым. И тут годятся любые игры, любые заверения, лишь бы подвести врага
под этот выстрел.
О, как я устал от всего этого, подумал Скофилд, устал от напряжения и
придумывания ответных ходов. Да и кто в состоянии вынести такое? А окружающие
станут выжидать и ничему не помешают. Кому нужны два выведенных в тираж
спецагента, для которых единственная цель в жизни убить друг друга?
Скофилд закрыл глаза, стараясь сдержать слезы. Глаза слезятся от усталости,
эмоции тут ни при чем. Но сейчас не время умирать от бессилия, ибо именно он,
Скофилд, должен сдюжить Если ему предстоит погибнуть, - а смерть не раз
поджидала его за углом, - то уж конечно не от пули марсельца, пражанина или этого..
из Москвы. Он достоин лучшей участи. Он всегда стоил лучшего.
Талейников сказал, что Скофилду осталось ждать одиннадцать минут. Две уже
прошли с тех пор, как закончился разговор с русским. Значит, он в ловушке. Если
человек из Праги был именно тем, кого имел в виду Талейников, то штурм номера не
заставит себя ждать, и при этом риск для нападающих будет минимальный. Они
применят газовые пистолеты, человек из Праги не раз побеждал в таких переделках
Следовательно, нужно немедленно выбраться из номера. Но в холле могут быть люди.
Как правило, если многолюдно, то это на руку убийцам, отнюдь не жертве Голландец
должен был выманить Скофилда, но его миссия кончена, значит, оставшиеся двое
непременно ворвутся в номер. Правда, есть одно преимущество: поскольку известно,
где и когда начнется атака, можно использовать людей в холле как прикрытие и
попытаться добраться хотя бы до первого этажа. Хорошо бы сменить внешность.
Мудрить не стоит, лишь бы ввести в заблуждение и избежать перестрелки в холле
Восемь минут. Возможно, уже меньше. Надо подготовиться.
У него есть в распоряжении только то, чем он обладает от природы. Ему предстоит
бежать, бежать не останавливаясь, не думая о том, как долго он пробежит и как далеко
уйдет. Он и представить себе не мог последствия своего побега. Во всяком случае
сейчас у него не было времени, чтобы обдумать это. Он должен выбраться из засады,
выставленной тремя врагами, жаждущими его смерти. Причем один из троих был
наиболее опасен, ибо его не посылали ни Москва, ни Вашингтон. Он пришел за
жизнью Скофилда сам.
Брэй ринулся к лежавшей на полу женщине, перетащил труп в ванную и закрыл
дверь. Затем поднял с пола торшер и с силой ударил по замку на входной двери.
Теперь открыть ее снаружи можно было лишь выломав.
Его одежда, разбросанная по номеру, не имела никаких меток прачечной или
других характерных признаков, по которым можно было бы установить его личность.
Что же касается отпечатков пальцев, то на это потребуется время, но к тому моменту
он будет уже далеко отсюда, если, конечно, останется в живых. Единственное, что
было ему нужно, так это портфель-чемоданчик с различными вещами и предметами,
необходимыми человеку его профессии. Он закрыл его, закодировал замок и положил
на кровать. Затем надел пиджак, подошел к телефону и набрал номер коммутатора.
- Это номер двести тринадцатый, - медленно проговорил Скофилд, переходя на
шепот и стараясь сделать вид, что теряет силы. - Мне не хотелось бы обременять вас,
но мое состояние оставляет желать лучшего, у меня приступ... мне необходима
помощь...
И с размаху швырнул телефон на пол.
Глава 10
Талейников надел черное пальто и, нагнувшись, снял серый шарф с голландца.
Обмотав его вокруг шеи, он подобрал серую шляпу, валявшуюся рядом с опрокинутым
стулом. Она оказалась слишком велика, он сдвинул ее на затылок, чтобы сидела более
ловко, и направился к двери. Проходя мимо шкафа, он приказал сидевшим внутри
молодым американцам:
- Оставайтесь здесь и не произносите ни звука! Я буду рядом в коридоре и, если
услышу шум, вернусь, и вы пожалеете об этом.
Пройдя холл, он поспешил к центральным лифтам и, миновав их, подошел к
небольшому служебному подъемнику в темном конце коридора. У стены он заметил
сервировочный столик на колесах, обычно используемый прислугой. Василий достал
из-за пояса "буран" и переложил его в карман пальто, а левой рукой нажал кнопку
вызова. Над дверью лифта зажглась красная лампочка с цифрой "2", значит, лифт
находился на втором этаже. Следовательно, марселец прибыл на место. Вскоре цифра
"2" погасла, затем загорелась цифра "3", а потом "4". Василий обернулся спиной ко
входу в лифт и приготовился на случай непредвиденной реакции - на свое черное
пальто и серую шляпу. Но когда дверь лифта открылась, он с удивлением обнаружил,
что кабина пуста. Он вошел и нажал кнопку второго этажа.
- Сэр?! Алло, сэр?! О Бог мой, что-то случилось в двести тринадцатом номере! -
Взволнованный голос телефонистки потревожил персонал. - Пошлите наверх пару
мальчиков! А я буду вызывать "скорую помощь". У него, похоже, сердечный приступ
или что-то в этом роде...
Поднялась суета.
Скофилд стоял у двери и ждал. Наконец в коридоре раздались торопливые шаги и
шум голосов. Скофилд заранее отпер сломанный замок. Дверь распахнулась, и на
пороге появился дежурный в сопровождении мальчика-посыльного.
- Скажи спасибо, что дверь не закрыта! А где?..
В этот момент Брэй вышел из-за двери, держа пистолет наготове.
- Никто не собирается стрелять, - спокойно заявил он. - Просто делайте все
точно так, как я скажу. Вы, - обратился он к дежурному, - снимайте униформу. А
вы, - он повернулся к мальчику, - позвоните и попросите телефонистку прислать
сюда управляющего. Сделайте вид, что вам показалось, будто я умер, и вы ничего не
хотите здесь трогать без управляющего.
Тот, что постарше, покосился на пистолет в руке Скофилда и среагировал быстрее.
Он кинулся к телефону. Начало было положено, паника росла.
Тем временем Брэй переоделся в форменный пиджак и скомандовал:
- Фуражку!
Ему немедленно была вручена и фуражка.
- Боже мой, пошлите сюда кого-нибудь еще, скорее! - прокричал в трубку
перепуганный дежурный.
Скофилд жестом приказал ему встать рядом с собой у двери, а мальчику велел
скрыться в ванной. Держа оружие нацеленным на дежурного, он подскочил к двери в
ванную и запер ее.
- Теперь отойди вправо, - приказал он мальчишке, - и постучи мне в дверь
оттуда.
Мальчик повиновался.
Брэй снова ударил торшером по замку, пытаясь выбить его. Дверь закрылась
надежно. Он выстрелил из пистолета в ту часть двери, за которой, по его
предст
...Закладка в соц.сетях
