Жанр: Боевик
Круг Матарезе
...ным, возросло количество
рейсов, уплотнился график прибытия поездов. Компьютеры выдавали информацию, по
которой было ясно, что оживленнейший город в мире перестал привлекать агентов
спецслужб. И теперь обнаружить явку или место встречи становилось труднее,
поскольку нелегалы и оперативники все реже появлялись в городе со спецзаданиями.
Но он ведь отчетливо слышал хорошо знакомые звуки и догадался, что, когда они с
Антонией сделали паузу в разговоре, некто, пытавшийся проникнуть к ним в номер,
насторожился, отскочил от двери и теперь прячется где-нибудь поблизости в холле.
Как же я мог забыть, что обо мне оповестили весь мир? Что усыпило мою
бдительность? И где они засекли меня? На виа ди Кондотти?
Брэй обернулся, стоя в проеме двери, чтобы взглянуть на Антонию, и тут вдруг
ощутил движение воздуха, легкую, легчайшую воздушную волну, и, успев сообразить,
что это, в ту же секунду понял, что опоздал: кто-то нанес ему страшный удар сзади по
голове, точнее, куда-то прямо в основание черепа. Теряя сознание от дикой боли, он
осел на колени, а затем свалился, и темнота накрыла его.
Очнулся он спустя пятнадцать минут, глаза слезились, голова кружилась. Он
взглянул на часы. Почему его оставили здесь? И где те, кто нападал? Что им было
нужно?
И тут он услышал крик. Он вскочил, и внезапно его осенило, что не он был целью
нападения. Их интересовала только она, Антония.
Скофилд обнаружил, что его пистолет исчез.
Но я все-таки в сознании, подумал он, и человек, напавший на меня, явно этого не
ожидает.
Он постарался как можно тише подобраться к двери комнаты и прислушаться.
Внутри говорили по-итальянски.
- Шлюха! Свинья! Ты должна быть в Марселе! Девятьсот тысяч лир! Мы
несколько раз посылали своих людей, но тебя там не было. Где ты болталась?
И что ты делала? С тобой пора разделаться как с предателем!
Снова раздался крик Антонии.
Что там происходит?! Скофилд забарабанил руками по двери, крича во весь голос:
- Прекратите! Перестаньте! Что происходит?.. Подождите!.. Я бегу вниз! На
площади есть полиция, я приведу их!
Он изобразил топот ног по лестнице, якобы затихающий на расстоянии, и,
вжавшись в стену, продолжал вслушиваться дальше. Изнутри раздавались звуки
ударов, вскрики, вновь сопровождаемые шлепками, обрывающими очередной вопль.
Потом послышался глухой стук - Антонию швырнули об дверь. Она ударилась всем
телом - звук был отвратителен, так как не оставлял сомнений в своем
происхождении.
Внезапно дверь распахнулась, и из нее показалась рука с пистолетом, а потом и
тот, кто его держал. Скофилд выбросил вперед правую руку, схватил пистолет и,
развернувшись, нанес негодяю мощный удар ногой в солнечное сплетение. Человек
скорчился и внезапно потерял сознание. В следующее мгновение Брэй ухватил его за
горло и несколько раз ударил головой о стену, а затем втолкнул в открытую дверь. В
комнате он поднял его и резко ударил кулаком в грудь. Раздался хруст костей.
Итальянец упал на диван, но тут же сполз на пол. Скофилд бросился к Антонии.
Она была без сознания и совершенно голая. Всюду на теле были следы от побоев и
ожоги - он пытал девушку зажженной сигаретой. Отвратительные маленькие
кружочки выжженной кожи зияли от лобка через живот и до левой груди. Садист
стремился как можно быстрее обработать свою жертву.
Скофилд перенес Антонию на кровать и запер дверь в комнату. Ей необходим
врач. Брэю предстояло решить задачу с двумя неизвестными: как связаться с врачом и
что сделать с человеком, лежавшим на полу. Врач принимал на виа ле Регина, но
чтобы доставить Антонию туда, надо было сначала привести ее в чувство и хоть
немного успокоить.
Антония стонала, мотая головой, моля о пощаде. Она не воспринимала
окружающее, будучи почти в забытьи, все еще защищалась от пыток, махала руками и
пыталась увернуться.
Скофилд старался вернуть ее к действительности, ласково, тихонько теребил,
приговаривая:
- Очнись, очнись. Вот твой мучитель, он больше ничего не сделает тебе.
Как только она придет в себя, он отвезет ее на виа ле Регина. Человека можно
оставить здесь же на полу, а через некоторое время позвонить откуда-нибудь с улицы
из телефонной будки в полицию и сообщить про этого негодяя в номере. А они уж
сами обнаружат и его, и оружие, и записку при его бесчувственном теле, которую
оставит Скофилд: "Солдат бригады".
Глава 19
Врач принял Скофилда и Антонию, провел в приемную, плотно закрыл дверь и
заговорил с пришедшими по-английски. Этим языком он владел свободно: он учился в
Лондоне и там же был завербован английскими спецслужбами. Скофилд познакомился
с ним в ходе проведения нескольких совместных операций Госдепартамента и
английской разведки. Человек этот вполне устраивал Скофилда.
Осмотрев Антонию и оказав первую помощь, он вышел к ожидавшему в гостиной
Скофилду и сообщил:
- Она уже успокоилась, и теперь моя жена побудет с ней.
- Значит, через некоторое время с ней все будет в порядке? - спросил Брэй.
- Это смотря в каком смысле, мистер Скофилд. Дело в том, что она перенесла
глубокую психическую травму, к тому же подверглась экзекуции, и теперь у нее
нервный срыв. Я склонен думать, что это застарелая пограничная ситуация. Когда я
осматривал ее, то обнаружил, что таким побоям ее систематически подвергали прежде:
следы их легко обнаружить. Страх и внутренняя скованность появились отнюдь не
сегодня. Мне кажется, что ее хотели сломить психически и делали это
профессионально и методично. Я не спрашиваю вас ни о чем, мистер Скофилд, но я
хочу, чтобы вы хорошо представляли себе это.
- Я бы хотел, доктор, поручить ее вашим заботам. Пело в том, что она не из
Рима... Может ли она в дальнейшем прийти к вам за советом и помощью?
Итальянец кивнул:
- Мои возможности ограничены, мистер Скофилд, но тем не менее пусть она
обращается за помощью или дружеским советом ко мне.
- Спасибо, доктор. И большое спасибо за вашу наблюдательность, это помогло
мне найти недостающие звенья в цепи, и я получил полную картину.
Скофилд молча сидел у ее кровати, ожидая, когда Антония проснется. Наконец она
открыла глаза, щурясь от яркого солнечного света. Губы ее дрожали.
- Спасибо, спасибо, спасибо... - только эти слова и сумела произнести она.
- Я уже немного разобрался в твоих делах, Антония, - мягко начал Скофилд, -
и теперь хочу, чтобы ты кое-что объяснила мне... что там насчет Марселя?
На глазах ее снова появились слезы, а губы задрожали уже по-другому, предвещая
истерику.
- Нет-нет! Ты не должен спрашивать меня об этом!
- Но, пожалуйста, я должен знать. Они больше не доберутся до тебя.
- Ты видел, как они действуют! О Боже мой!..
- Теперь все это позади. - Он поправил ей одеяло и попытался вытереть слезы,
бежавшие по ее щекам. - Я понимаю, ты хочешь уехать как можно дальше, исчезнуть,
раствориться в окружающем мире, но, как видишь, сделать это не удается. Помоги нам
остановить их, заставь их заплатить за все, Антония. Неужели тебе не хочется
отомстить им?!
Он так и не понял, что произошло. То ли его слова возымели эффект, то ли у нее
наступил внутренний перелом, но она заговорила. Он пробил брешь в ее
подавленности.
- Я должна была сопровождать курьера, перевозившего наркотики, изображая
при этом проститутку, с которой он проводит время. Может, мне пришлось бы
служить ему и в этом качестве, но в любой роли я должна была следить за
окружающими, чтобы мы сумели скрыться, если возникнет что-то подозрительное. Я
не раз выполняла такие задания. Курьеры часто менялись, иногда среди них
попадались женщины, при которых я тоже выполняла роль прикрытия и наблюдателя
одновременно.
Но такая работа вызывала у меня отвращение, и я постоянно вспоминала о зеленых
холмах Порто-Веккьо как о последнем прибежище. И вот однажды - это было на
траулере, шедшем в Марсель, - я наконец решилась. На этот раз курьером был сущий
маньяк из породы свиней и садистов. И когда он попытался в очередной раз
приблизиться ко мне, я ударила его ножом, который попался мне на кухонном столе на
камбузе. Не помню, сколько раз я ударила его, но помню, что я неистовствовала очень
долго.
- А что произошло потом?
- Я переоделась в мужской костюм и вышла на палубу. А когда представился
случай, под покровом темноты сошла на берег незамеченной.
- Очень хорошо, - проговорил Скофилд. Он задумался. Что-то в ее рассказе
настораживало его, но он не был уверен, что способен сказать, что же именно. Он
пропустил какую-то деталь в ее рассказе, а может быть, Антония сама не задержала
свое внимание на чем-то важном. Тонкая связующая нить ускользала от него.
- А что, курьер всегда имел точный маршрут, и о месте его встречи с
поставщиками наркотиков было заранее условлено?
- Да. А женщина, которая обычно сопровождала курьера, являлась одновременно
опознавательным знаком для другой стороны: ей полагалось быть одетой
определенным образом.
- Ты хочешь сказать, что поставщик скорее знал тебя, нежели курьера, которого
ты сопровождала?
- Да, скорее всего так.
- Значит, в результате случайного ареста она могла бы оказаться в... полиции?
- Да, но ведь это обычное дело, и во всех таких случаях этих женщин быстро
отпускали. Они не представляли для полиции большого интереса. Практически риск
был сведен к минимуму. Все предприятие было очень хорошо организовано.
Брэй продолжал мучительно думать, глядя на стену и стараясь выдернуть из
клубка ту единственную нить, которая была ему необходима.
"Организовано"... Вот то, что ему нужно! Минимальный риск, хорошая
организация - одно это уже может служить доказательством наличия крепких связей
с центром, от которого все исходит. В мозгу у Брэя наметилась цепочка, шедшая к его
исходной концепции.
- Антония, скажи мне, а как вообще возникали эти контакты торговцев
наркотиками с руководителями "бригад"?
- "Бригады" давно этим занимаются. Это гарантирует им поступление основных
средств.
- Но когда это началось? Когда?
- Думаю, несколько лет назад, когда "бригады" стали расти и возникать повсюду.
- Но ведь это не могло произойти просто так, само по себе. Видимо, были какието
события, предшествовавшие этому.
- Я могу сказать только то, что слышала. Одновременно к нескольким
руководителям "бригад", находившимся в какой-то момент в тюрьме, обратился
человек и попросил разыскать его, когда они снова окажутся на свободе. Он объяснил,
что укажет им способ зарабатывания больших денег с минимальным риском, не
прибегая к грабежу и киднеппингу.
- Другими словами, - заговорил Скофилд, интенсивно размышляя по ходу ее
рассказа, - он предложил финансирование "бригад" с выгодой для них и с
минимальными затратами труда с их стороны, так? Небольшими группами по двоетрое
они отправлялись в путешествие на две-три недели и возвращались, привозя
около миллиона лир. Месяц такой работы, и у них семьдесят тысяч долларов.
Минимум риска, максимум прибыли. А участвовали в этой работе немногие.
- Да. Вначале контакты были только с тем человеком. Потом они привели к
другим людям. Сфера деятельности расширялась, поступления средств увеличивалась,
а круг участников по-прежнему оставался ограниченным.
- Таким образом "бригады" получили возможность заняться своей основной
деятельностью: разрушением существующего социального порядка, говоря другими
словами - терроризмом. А тот человек, который навестил этих лидеров в тюрьме, он
по-прежнему связан с ними?
Она нахмурилась.
- Опять-таки я могу рассказать только то, что слышала. После второй встречи он
исчез, и его больше никогда не видели.
- Вот, значит, как они делают это.
- Кто?
- Матарезе.
Антония уставилась на Брэя.
- Почему ты говоришь о Матарезе?
- Просто потому, что это может быть единственным объяснением. Ведь крупные
дельцы наркобизнеса никогда не связываются с наркоманами напрямую. Должно быть
среднее звено по распространению наркотиков. И звено это должно хорошо
финансироваться. Полученные деньги можно использовать для постановки любого
дела, например, терроризма. Такие организации есть не только в Италии. Они есть и в
Германии, и в Ливане, и даже в Америке. Все они финансируются тайно и независимо
друг от друга. Ты рассказала мне лишь один пример того, как манипулируют этими
организациями.
- Но ты говоришь так, словно не знал об этом, а на самом деле ты офицер
секретной службы и должен был это знать...
- Я был офицером, но сейчас таковым не являюсь.
- Это не меняет дела.
- Ты должна понять, что есть разные военные. Если вспомнить, что я - офицер
секретной службы, профессионал с определенными правилами и методами работы,
принципы и содержание которой мы не можем опорочить, то ты поймешь, что у нас
совершенно определенная деятельность. А те, кто поставил своей целью переделать
мир, ведут особую войну, войну без правил и компромиссов. Это дикие животные, для
которых убийство само по себе не является преступлением. Те же, кто финансирует их,
не заинтересованы в каких-либо ограничениях. Нужно быть дураком, чтобы не понять,
что в один прекрасный момент они пойдут дальше и сумеют парализовать
правительства... Когда правительство парализовано, страна лишается управления,
создается вакуум, который и стремится заполнить иная сила, и она не замедлит
появиться.
- Что ты хочешь сказать, поясни, - попросила Антония, заметив странное
выражение его лица.
- Я хочу сказать, что сейчас мы гораздо больше приблизились к пониманию слов,
произнесенных почти семьдесят лет назад на вилле Матарезе: "Вы "наследите
Землю"". Ныне это происходит на наших глазах. Есть график, расписание, по которому
должны быть запущены, а может, уже запущены, механизмы разрушения. Масштабы
терроризма растут из месяца в месяц, испытывая на прочность верхние эшелоны
власти. Я хотел, чтобы ты помогла мне, но я чувствую, что ты слишком много
пережила и это будет для тебя непосильно. Я найду других, кто, может быть, поможет
мне.
- Значит, я больше не нужна вам в этом качестве? В таком случае, что же будет со
мной?
- Я попытаюсь спрятать тебя. Дам тебе денег и утром отправлю на самолете как
можно дальше от Рима. Я напишу пару писем, и ты передашь их людям, о которых я
тебе расскажу. Все будет хорошо. Там ты не будешь чувствовать себя как в тюрьме.
Никто из твоей прежней жизни не дотянется и не побеспокоит тебя.
- Включая и вас, Брэндон Скофилд?
- Да, включая и меня.
- Тогда я думаю, что будет лучше, если ты убьешь меня.
- Что?!
- Я не уеду! Ты не можешь силой заставить меня сделать это! Какое право ты
имеешь распоряжаться моей судьбой? Лучше убей меня!
- Я не собираюсь убивать тебя. Ты должна быть свободной, Антония. И ты
должна согласиться с этим, не валяй дурака!
- Но дурак - ты! Я сумею помочь вам как никто!
- Каким образом? Может быть, в качестве проститутки, сопровождающей
курьера?
- Если понадобится, то да! Почему бы и нет? - Девушка была в ярости.
Он молчал, глядя на нее. Постепенно она взяла себя в руки. Брэй спросил:
- Ради Бога, скажи мне, почему ты решилась на это? Ответ ее прозвучал
достаточно твердо:
- После всего, что я услышала от тебя, я готова ко всему.
- Понимаю. - Скофилд смотрел на нее с любопытством. - Это когда я говорил
о мести? - спросил он.
- Было и еще кое-что. Ты говорил, что людьми манипулируют, дабы, сея смерть и
преступления, завладеть всем миром, а также о том, что этому необходимо помешать,
остановить этих животных, которые ничем не отличаются от тех, кто бесчинствует в
самом низу социальной лестницы, убивая прямо на улицах. Я знаю, что такое
"бригады", и обязана помочь тебе. Не надо отсылать меня отсюда!
- Тебе необходимо отдохнуть, нельзя произносит: такие длинные речи!
Она улыбнулась. Это была усталая, но счастливая улыбка.
- Есть и еще одна причина...
- Какая?
- Это касается тебя. Я долго наблюдала за тобой и поняла, что у тебя вырос горб
из переживаний, которые выпали на твою долю в прошлом. Я читаю это по твоему
лицу, и куда лучше, чем ты думаешь. Я, например, в любую минуту могу вспомнить,
когда была счастлива. А вот ты смог бы?
- Но это не имеет никакого отношения ко всему происходящему.
- Зато это имеет отношение ко мне.
- В каком смысле?
- Я могла бы ответить, что ты спас мне жизнь, и значит, теперь все твои
переживания касаются и меня. Этого ответа было бы достаточно. Но ведь такая моя
жизнь не представляет большой ценности. Ты же дал мне нечто большее: убедил меня
покинуть холмы Я никогда не думала, что кому-нибудь удастся это сделать. Ты только
что предложил мне свободу, но опоздал. Я уже свободна, ты дал мне ее раньше.
Поэтому ты много значишь в моей жизни. И потом, мне хотелось бы, чтобы ты когданибудь
вспомнил, когда был счастлив.
- И это говорит женщина, которая была в "Красных бригадах"?
- Я не хотела быть там, клянусь тебе... Ты разрешишь мне остаться?
- Ты сама сказала, что я ничего не смогу с тобой поделать, если ты не захочешь
уехать. Ты слишком хорошо усвоила все, что я тебе объяснял.
- Значит, ты разрешаешь мне остаться?
- Я знаю, что ты так и сделаешь. Если бы я думал по-другому, то я бы сейчас уже
разговаривал по телефону с одним из самых талантливых изготовителей поддельных
документов здесь, в Риме.
- А почему мы все еще в Риме? Ты можешь назвать причину?
Некоторое время он молчал, потом кивнул:
- Почему бы нет? Мы в Риме, чтобы узнать, что осталось от семьи, носившей
фамилию Скоцци.
- Это одно из тех имен, которые дала тебе моя бабушка?
- Первое. Они были из Рима.
- Они и сейчас в Риме, - сказала она, словно между прочим.. - По крайней
мере, отпрыски этой семьи. Притом недалеко отсюда.
Он смотрел на нее как зачарованный.
- Откуда ты знаешь?
- "Красные бригады" выкрали племянника Скоцци-Паравачини из имения близ
Тиволи. Они послали его семье отрезанный указательный палец с соответствующими
предложениями.
Скофилд припомнил газетные сообщения, где описывался этот случай, но первая
часть фамилии - Скоцци - там не упоминалась, только Паравачини. Он припомнил и
еще кое-что. У него создалось впечатление, что никакого выкупа вообще не было
выплачено, несмотря на то что продавцы были настроены очень решительно. Все
закончилось перестрелкой, нескольких террористов убили, а жертву похищения
освободили сами перепуганные похитители.
Уж не собирались ли "Красные бригады" преподнести урок одному из своих
невидимых покровителей? Или решились посягнуть на племянника, не зная, кто за ним
стоит?
- Ты, надеюсь, не была замешана в этом деле?
- Нет, я в тот момент находилась в лагере в Меди-чине.
- Но может быть, ты что-нибудь слышала об этом деле?
- Тогда много говорили об этом. Разговоры в основном вертелись вокруг
предателей, спорили о том, как следует их наказать, чтобы это послужило хорошим
уроком для остальных. Лидеры всегда говорят нечто подобное. Говорили также, что
предатель скорее всего подкуплен фашистами.
- Кого ты имеешь в виду, говоря "фашисты"?
- Банкира, который представлял интересы Скоцци много лет.
- А как он мог добраться до предателя? Вернее, найти того, кто согласится
предать?
- Большие деньги везде откроют дорогу. На самом деле никто не знает, как
именно они сумели договориться.
- Я не спрашиваю, как ты себя чувствуешь, но хочу знать, сможешь ли ты
передвигаться? Нам надо уходить отсюда. Сорок восемь часов истекли, и я должен
позвонить Талейникову в Хельсинки.
- Зачем?
- Это будет означать, что ты жива и здорова и по-прежнему находишься в Риме.
Вставай, я помогу тебе собраться.
На виа Фраскатти был роскошный ресторан, которым владели трое братьев
Криспи. Самый старший из них, с глазами голодного шакала, был знаком Скофилду по
ряду операций, которые несколько лет назад проводил НАТО в Италии. Владелец
ресторана и не подумал отказаться от предложенного сотрудничества. Человек этот,
знакомый со всеми наиболее легкомысленными представителями высшего света, мог
оказаться теперь очень полезен Скофилду. Брэй хотел с ним встретиться еще до
разговора с Антонией о семье Скоцци-Паравачини. Вовремя возникший разговор лишь
подтвердил необходимость этой встречи. Выходило, что Брэй и Антония непременно
должны позавтракать на виа Фраскатти.
Они перебрались в отель "Эксельсиор", где заказал для них номер докторитальянец.
Он представил обоих как своих бывших пациентов, нуждавшихся в
продолжительном отдыхе.
- Ты выглядишь прекрасно, - сказал Скофилд, когда Антония появилась в
дверях его комнаты, чтобы продемонстрировать, как она подготовилась к выходу в
высший свет.
- Твой знакомый доктор очень помог мне, - быстро проговорила она. - Он
очень хороший человек.
- Да. Если тебе понадобится, можешь обращаться к нему.
- Что ты хочешь сказать? Ты собираешься уехать?
- Не совсем так. Мы пробудем в Риме еще некоторое время, и в зависимости от
того, что мы здесь найдем, мне, возможно, придется отъехать ненадолго. Для тебя
здесь будет несколько иная работа, чем та, к которой ты была готова заранее. Ты
будешь переправлять сообщения Талейникова мне и наоборот, поможешь нам
поддерживать связь.
- Что я должна делать?
- Я объясню тебе это по дороге. А сейчас нам пора идти. Скажу тебе еще только
одно: всякую работу надо делать не торопясь, лишь тогда можно избежать ошибок. А
ты не должна ошибаться ни при каких обстоятельствах.
Криспи увидел Скофилда; стоявшего с Антонией в вестибюле ресторана, и
восторгам его не было конца.
- Да, мы не виделись, наверное, больше года, - произнес Брэй, пожимая ему
руку. - Я здесь по делам, всего на несколько дней, а мне очень хотелось, чтобы моя
спутница побывала именно в вашем ресторане.
Эти слова означали кроме всего прочего, что Брэй хочет поговорить с хозяином
заведения без свидетелей.
- Это самое лучшее место в Риме, синьорина! - Криспи жестом показал
младшим братьям, какой столик накрыть для гостей. Глаза его сверлили Антонию.
Когда стол был накрыт, и подали лучшее вино, хозяин с разрешения гостей
подставил третий стул. Он прекрасно понял все, что от него требовалось.
- Антония работает со мной, - пояснил Скофилд, - но о ней не следует никому
сообщать. Никому. Тебе это понятно?
- О, конечно!
- Так же, как и обо мне. Если кто-нибудь из посольства или откуда-нибудь еще
будет расспрашивать про меня, то ты меня не видел. И это тебе ясно?
- Ясно, мистер Скофилд, но несколько необычно.
- На самом деле никто не знает, что я здесь. Или был здесь.
- Даже ваши люди?
- Особенно мои люди. Мои требования в данном случае заменяют и аннулируют
любые приказы из посольства.
- Предательство? - поинтересовался Криспи, подняв бровь.
- С этим как раз и придется разобраться. Криспи сразу посерьезнел.
- Очень хорошо, мистер Скофилд. Я не видел вас. Но почему вы все же здесь?
Как будет в дальнейшем?
- К тебе будет приходить только Антония. Она будет пересылать сообщения
мне... и еще кое-кому.
- А что, понадобится и моя помощь для передачи сообщений?
- Я хочу, чтобы эти сообщения все время шли разными путями. Пусть их будет
трудно проследить. Можешь ты организовать это?
- Если эти идиоты коммунисты не разрушат телефонную связь, то проблем с этим
не возникнет. Я позвоню своему кузену в Фиренцо, и он отправит любое сообщение.
Поставщики из Афин, Туниса или Тель-Авива сделают для меня то же самое. Каждый
сделает то, что попросит Криспи, и никто не задаст ни одного вопроса. Да вы и так
знаете это.
- А как твои собственные телефоны? С ними все в порядке?
Криспи рассмеялся.
- В Риме нет более надежных телефонов, чем мои. Скофилд посмотрел на него
пристально и очень серьезно заметил:
- Не так давно в Вашингтоне некто тоже был абсолютно уверен в своем телефоне,
но мне выпало несчастье убедиться, что он ошибался.
- Но мы на виа Фраскатти, Брэндон, а здесь, как известно, существуют только
сердечные дела, и они, уверяю вас, требуют такой секретности, какая никому и не
снилась. Если бы это было не так, то как бы могли все те, кто бывает здесь и
пользуется моими телефонами, существовать в мире любви? Они и дня не прожили бы,
если бы телефоны отличались тем самым недостатком, о котором вы говорите.
- Пожалуй, ты прав, - после некоторого раздумья согласился Скофилд,
возвращая итальянцу улыбку. И сразу без перехода приступил к делу: - Разреши мне
задать тебе один вопрос. Есть такое имя, Скоцци-Паравачини. Тебе лично оно чтонибудь
говорит?
- Это одна из известнейших семей в Риме. Много лет назад семьи Скоцци и
Паравачини породнились, объединив таким образом деньги и высокие титулы. Ныне
жив и здравствует главный представитель этого рода, граф Гильом Скоцци. Он
проживает в имении недалеко от Тиволи, но я не думаю, что он часто наведывается
туда. А почему вы спросили о нем? Он что, связан с этим делом о предательстве?
Верится с трудом...
- Его могли использовать те, кто работает на него.
- Это еще менее вероятно. Весь персонал там подобран так, что сам Борджиа
позавидовал бы. Поверьте мне на слово.
- Откуда тебе это известно?
- Да просто потому, что я знаю его. Мы на короткой ноге, несмотря на его
титулы. Брэй подался вперед.
- Я хочу встретиться с ним. Но, разумеется, не как Скофилд. Можешь ты
устроить это?
- Не исключено. Если он, конечно, в Италии, а я думаю, что он здесь. Я где-то
читал уведомление, что его жена завтра ночью устраивает прием на вилле д'Эсте. Это
- пышное празднество, и я думаю, что он не пропустит его. Как говорится, весь Рим
будет там.
- Ваш Рим, как я понимаю, - заметил Скофилд, - но не мой.
Брэндон наблюдал за Антонией, пока она, передвигаясь по комнате, наводила
порядок, и не заметил, как задумался, вспоминая прошлую жизнь, ту, когда его жена
была еще жива.
Вопрос Антонии застал его врасплох:
- Скоро ты уедешь?
- Что? - машинально спросил Брэй, хотя слышал вопрос, продолжая думать о
своем.
- Ты смотришь на меня, но я не думаю, что ты меня видишь. Однако все равно,
спасибо тебе за эти покупки. - Она махнула рукой в сторону многочисленных
коробок, лежавших на полу и стульях. - У меня никогда не было таких праздников на
Корсике! Ты помог мне вернуться к жизни, но, честное слово, иногда м
...Закладка в соц.сетях
