Жанр: Боевик
Круг Матарезе
...енности! Какие
будут сигналы?
- Простые. Две вспышки света, повторенные несколько раз или подаваемые, пока
траулеры не сбросят якорь.
- Это похоже на сигналы с просьбой о помощи. Я не ручаюсь. Может произойти
недоразумение... Чао, мой дорогой друг! - Монтефьори утерся платком и направился
к двери.
- Сильвио!
- Да?
- Смени рубашку!
Оба постоянно наблюдали за ней вот уже почти два дня, молчаливо согласившись,
что решение относительно нее надо принять как можно скорее. Или она станет связной
и будет работать на них, или должна умереть. У них не было нейтральной полосы, или
"ничейной" земли с подходящей тюрьмой, куда ее можно было отправить.
Связь необходима им обоим. Они не могли общаться непосредственно, это
чрезвычайно опасно. Им нужен свой человек в конкретном месте, под прикрытием,
знающий шифры и коды, к тому же аккуратный и надежный. Способна ли Антония на
эту роль, а если да, то поймет ли степень риска, на который ей предстоит пойти?
Она оказалась достаточно проворна, ловка и смела, осторожна и бдительна к тому
же. И все-таки она оставалась для них загадкой. Временами она становилась
беззащитна, покорна, тиха и молчалива. Чаще казалась пугливой: глаза ее
высматривали что-то настороженно, словно она поминутно ждала нападения, боясь,
что кто-то накинет ей петлю на горло или схватит сзади и начнет душить. А ведь
солнце пока спокойно светило над ними и никаких нападений не предполагалось... во
всяком случае, в ближайшее время.
Антония была странной девушкой, и обоим мужчинам казалось, что она что-то
скрывает.
Что бы это ни было - если было, - она, похоже, не собиралась раскрываться
перед ними. В минуты отдыха она не расслаблялась, замыкалась в себе и не позволяла
разговорить ее.
Но она выполняла все, что ей поручали и о чем просили. Она беспрепятственно
довела их до Бастии и даже проявила инициативу: обеспечила им благополучный
переезд, воспользовавшись рабочим автобусом, курсировавшим между пригородом и
гаванью. Талейников сидел с ней впереди, а Скофилд остался стоять в проходе, следя
за пассажирами.
Продвигаясь к цели, они выбирались и на многолюдные улицы, причем Скофилд
держался сзади поодаль, наблюдая за девушкой. Никто не обращал на них внимания,
никакого "хвоста" не обнаружилось.
Скофилд велел ей войти в бар на берегу, в злачное место, куда даже отпетые
корсиканцы не решались заходить и где собирались лишь отбросы общества. Внутри
они вновь разделились: Брэй подсел за столик к русскому, Антония заняла место за
соседним столом. Ее окружали пьяницы, но это тоже было на руку проверявшим ее
мужчинам, так как они хотели узнать, сумеет ли она постоять за себя.
- Ну, что ты думаешь? - спросил Талейников.
- Не могу сказать наверняка. Она неуловима, я не пойму ее, - отвечал Скофилд.
- Может, ты слишком много от нее требуешь? У нее ведь эмоциональный шок,
она пережила смерть бабушки, и ее реакция вполне объяснима. Я думаю, со временем
с ней все будет в порядке, и мы сможем ее использовать. Если бы она была абсолютно
неспособна, мы бы узнали это довольно скоро. А нам нужен связной. Будем честны и
признаемся самим себе: нам не к кому больше обратиться. Есть ли хоть где-нибудь
такой человек, которому ты можешь доверять? Или я?..
- Именно ее стресс и беспокоит меня, - прервал его Брэй. - Я думаю, она
пережила его задолго до того, как мы с ней встретились. Она говорила, что приехала в
Порто-Веккьо, чтобы на время избавиться от прошлого. Избавиться от чего?
- Мало ли от чего. Безработица свирепствует по всей Италии... А может,
безответная любовь или не слишком преданный любовник? Эти причины
несущественны... должны быть несущественны для нас. То, в чем мы хотим ее
использовать, не имеет отношения к ее прошлому.
- Я так не думаю. И потом, с чего бы нам доверять ей вот так сразу. А если и
рискнем, ты думаешь, ей самой нужно наше доверие?
- Она же была там, когда убили старуху. Этого может оказаться достаточно...
- Ну, это, конечно, может послужить отправной точкой, но только в том случае,
если она улавливает связь между тем, что мы делаем, и тем, что она видела там.
- Мы же объяснили ей. И потом, она же слышала, что сказала старуха.
- Пока что она до сих пор все еще в шоке и смущена. Пора бы ей убедиться, что
надо держаться нас.
- Ну так убеди ее! - Я?!
- Она верит тебе больше, чем своим "социалистическим товарищам", то есть мне.
Это же очевидно.
Скофилд поднял стакан и, глядя поверх него на русского, спросил:
- Ты собирался убить ее?
- Нет. Такая мысль должна была прийти в голову тебе, но не мне. И она все еще
сидит у тебя в мозгу. Мне стало не по себе, когда я увидел, как ты держишь руку на
пистолете.
- Да, было дело... - Брэй отставил стакан и взглянул на девушку. Он не стал
объяснять, почему он держал руку на оружии. Берлин так и не отошел в прошлое, и
Талейников понял это по-своему. Правда, теперь зрение и мозг Скофилда уже не
способны сыграть с ним злую шутку: он все видел ясно при ярком свете дня. И
Антония уже не казалась ему похожей на его жену. Он, пожалуй, тоже мог бы убить ее,
если бы понадобилось.
- В таком случае она пойдет со мной! - заявил Брэй. - И через сорок восемь
часов мне все будет ясно. Наша первая встреча будет организована без ее участия. Мы
свяжемся напрямую. Две следующие устроим через нее, обговорив предварительно
код, разумеется... В общем, проверим ее. Если, конечно, она нужна нам и согласится
помогать.
- А если не нужна или она сама не захочет?
- Ну, с этим я разберусь. Это на мне, и я сам решу. - Брэй вытащил сложенные
вместе листья салата, раскрыл их и достал список, пожелтевший еще больше - сок
впитался. Тем не менее буквы были прекрасно различимы.
Талейников начал перечислять, не глядя в листок и добавляя некоторые пояснения
от себя:
- Граф Альберто Скоцци, Рим; сэр Джон Уоверли, Лондон; князь Андрей
Ворошин, Санкт-Петербург, разумеется Россия, ныне Ленинград; синьор Мануэль
Ортис Ортега, Мадрид, - вычеркнут; Джоесс - это, конечно, Джошуа Эпплетон,
штат Массачусетс, США. Испанец был убит самим падроне на вилле Матарезе, и
поэтому его следы искать не придется. Оставшиеся четверо, конечно, уже умерли, но
потомки, по крайней мере двоих из них, живы до настоящего времени, широко
известны и занимают высокое положение. Это Дэвид Уоверли и Джошуа Эпплетон IV.
Один из них - секретарь по иностранным делам, другой - конгрессмен от штата
Массачусетс. И мы немедленно настроим их против себя, как только начнем копать
под них.
- Я против, - сказал Брэй, глядя на листок бумаги, заполненный почти детским
почерком. - Потому что мы знаем, кто они, зато мы ничего не знаем о других. Кто их
потомки? Где они живут? Именно потому, что об оставшихся двоих ничего не
известно и поиски могут сопровождаться сюрпризами, я полагаю, начать стоит как раз
с них. Дэвид Уоверли и Джошуа Эпплетон IV скорее всего не имеют ничего общего с
Матарезе.
- Почему ты так уверен? - спросил Талейников.
- Все, что мне известно, не свидетельствует об их связи с Матарезе. Они не
имеют с Орденом ничего общего. Об Уоверли я знаю по досье, он легко идет на
компромиссы, гибок, и по его характеру не похоже... он не подходит. А Эпплетон -
либеральный реформатор, игнорирующий классовые различия, защитник рабочих и
интеллектуалов. Он - нечто вроде сиятельного князя и благородного рыцаря, и
многие в Америке прочат его в Белый дом на будущий год.
- Ну чем не резиденция для подельников Матарезе?
- Да глупо как-то, несерьезно... Он незауряден.
- Возможно, ты обладаешь умением внушать и убеждать. Согласен насчет обоих.
Тогда начнем с двух других, то есть с Ленинграда и Рима.
- Семьдесят лет назад старый Гильом произнес: "Вы и ваши люди сделают то, что
я уже не смогу". Интересно, что значит это "ваши"? Неужели потомки? Как-то
слишком просто, - размышлял Брэй.
- Конечно не сложно. Но "ваши" может означать не "потомки", а наследники,
избранные за определенные качества, входящие в Орден не по рождению, - заметил
Талейников. - Но все же не забывай, что все они принадлежали к некогда
могущественным кланам и семьям. А Уоверли и Эпплетон таковы и теперь. В этих
кругах наследование по крови - традиция. И этот признак приоритетный. Им
предстояло унаследовать землю, то есть земной шар. И старуха сказала, что в этом-то и
состояла месть Гильома де Матарезе.
- Я помню об этом. Но старуха сказала также, что они - лишь исполнители, а
управляет, руководит ими другой, чей ледяной голос словно жестокий ветер...
Пастушок, кем он стал теперь, спустя столько лет?..
- Начнем все же с семей, - повторил Талейников. - Если его можно разыскать,
то только через остальных.
- Ты сумеешь вернуться в Россию, в Ленинград?
- Запросто. Через Хельсинки. Это будет для меня трогательная поездка. В
молодости я провел там почти три года, учился в Ленинградском университете. Там-то
спецслужбы и разыскали меня.
- Не думаю, что тебя там ждут с распростертыми объятьями. - Скофилд снова
вложил листок в своеобразную обложку и убрал его в карман. Затем достал
небольшую записную книжку. - Когда будешь в Хельсинки, остановись в отеле
"Тэвэстиан", и я свяжусь с тобой. Я скажу, кого тебе нужно будет разыскать там. Да,
не забудь назвать свое имя по легенде, под которым ты там остановишься.
- Рудаков. Петр Рудаков, - сказал русский не задумываясь.
- Кто это?
- Виолончелист севастопольского симфонического оркестра. У меня есть его
документы, мне они давно понадобились... для разнообразия.
- Надеюсь, никто не заставит тебя играть на виолончели.
- Не беспокойся, придирчивые критики уже сделали свое дело.
- Давай займемся кодом, - предложил Брэй, глядя на Антонию, которая премило
беседовала с бастийским солдатом, подошедшим к ней. Она держалась неплохо,
смеялась приветливо, но не нарушая дистанции, не обнадеживая домогателя. Она была
не лишена элегантности. По взглядам солдата на девушку Скофилд понял, что парень
не помышляет о дальнейшем развитии отношений.
- Как ты думаешь, что может произойти? - спросил Талейников, глядя на Брэя.
- Я буду знать это в течение ближайших сорока восьми часов, - коротко ответил
Скофилд.
Глава 18
Траулер подошел к итальянскому берегу. Зимнее море было яростным и штормило,
судно плохо справлялось с течением, поэтому плавание длилось около семнадцати
часов. Путешествие это означало для Скофилда не только начало охоты за потомками
семьи Скоцци. В ожидании лодки Скофилд сумел расположить девушку к достаточно
откровенному разговору, ибо у него появились время и возможность поближе узнать
Антонию Граве - такова была ее фамилия, поскольку ее отцом оказался француз,
сержант-артиллерист, попавший на Корсику во время Второй мировой войны.
- Так что, видите, - сказала она, - уроки французского стоили не дорого, но и
пригодились лишь для того, чтобы злить папочку, который так и не научился
изъясняться с моей матерью-итальянкой.
Антония все еще продолжала вспоминать, что случилось с бабушкой, но все же
чувствовала себя уже куда лучше. Она начала смеяться и иногда не могла
остановиться, просто хохотала, словно смех снимал ее напряжение. Сидя рядом с
Антонией, Скофилд не мог поверить, что эта девушка, в бриджах цвета хаки и
свободном грубом жакете, еще недавно храбро вступила в диалог с ними там на
холмах, держала их под прицелом и отдавала команды.
Он рискнул спросить ее, где она научилась обращаться с обрезом.
- Я прошла через определенный период в жизни, думаю, как и мы все, - когда
нам кажется, что социальные реформы возможны только благодаря агрессивной
активности. Эти маньяки из "Бригады Россо" знали, чем нас завлечь.
- Бригады? Ты что, была в "Красных бригадах"? Бог мой!
Она кивнула.
- Я провела несколько недель в лагерях неподалеку от Медичины. Там нас учили
стрелять, брать препятствия, провозить контрабанду. Правда, особыми успехами я не
отличалась. И вот однажды на боевых учениях погиб один парнишка-студент. Как
выразились отцы-командиры, в результате несчастного случая в ходе учений. Какие
там учения? Мы же не были военными. Просто молодые ребята с ножами и ружьями.
Он умер у меня на руках. Я едва знала его, но лицо его перед смертью, с широко
раскрытыми испуганными глазами, я не могу забыть до сих пор... Я сбежала оттуда в
Болонью. А теперь ответьте мне, мы решили с вами наш вопрос?
- Какой вопрос?
- Куда мне идти. Вы и русский сказали, что мне следует доверять вам обоим,
делать так, как вы говорите, покинуть Корсику и не возражать. Что ж, синьор. Мы
покинули Корсику, и я верила вам: я не убежала.
- А почему?
Антония помолчала, затем ответила:
- Страх. Это вам знакомо? Вы не обычные люди. Вы так рассудительны, но вы
движетесь слишком быстро для рассудительных мужчин. И не пошли вместе. И мне
кажется, что вы те люди, которые идеально отвечают требованиям тех одержимых из
"Красных бригад". Вы пугаете меня.
- И это остановило тебя?
- Русский хотел меня убить, он следил за мной пристально и выстрелил бы в ту
же секунду, когда ему показалось, что я собираюсь сбежать.
- На самом деле он не хотел убивать тебя и не собирается. Ты была в полной
безопасности.
- А сейчас я тоже в безопасности? Возьмите с меня слово о том, что я ничего
никому не скажу, и отпустите меня!
- Куда?
- В Болонью. Я всегда могу получить там работу.
- Чем ты будешь заниматься?
- Да так, ничего особенного. Меня периодически нанимают разные
исследователи. Я подбираю для них необходимые данные статистики, а затем эти
профессора университетов пишут по моим данным книги и статьи.
- Значит, ты тоже исследователь? - Брэй усмехнулся про себя. - Стало быть, ты
аккуратна?
- Что это значит - быть аккуратной? Факты есть факты. Так вы отпустите меня в
Болонью?
- И твоя работа тебе не надоедает?
- Эта работа мне нравится! Работаю, когда захочу, и остается еще масса
свободного времени.
- Да ты просто свободный художник, к тому же с собственным бизнесом. Как при
капитализме.
- Вы меня с ума сведете. Все задаете вопросы, но не отвечаете на мои.
- О, прости! Это у меня азарт оккупанта. А какой был твой вопрос?
- Отпустите вы меня или нет? Возьмете ли с меня слово? Поверите ли мне? Или я
должна ждать и ловить момент, когда вы потеряете бдительность, чтобы сбежать?
- Я бы не стал этого делать на твоем месте, - посоветовал Скофилд. -
Послушай, ты ведь честный человек. Я не много таких встречал. Минуту назад ты
сказала, что не сбежала, потому что боялась нас, а не потому, что доверяешь нам. Это
честно. Ты провела нас в Бастию. Так будь и сейчас честна со мной. Как твердо твое
слово, насколько оно может быть твердым, я хочу сказать, после того, что ты узнала и
увидела в Порто-Веккьо?
- Вы несправедливы ко мне, - отвечала Антония. - Вы знаете, что я видела, и
знаете, что услышала от вас. Когда я думаю об этом, мне хочется кричать и... - Она не
договорила и повернулась к нему спиной. Помолчав и успокоившись, продолжала: -
Насколько твердое у меня слово - я не знаю, так что же мне остается? Значит, тем,
кто пустит в меня пулю, станете вы, а не русский?
- Я могу предложить тебе работу.
- Я не хочу от вас никакой работы.
- Посмотрим, - коротко бросил Брэй. Лодку подали. Скофилд подхватил свой
багаж и про тянул руку Антонии Граве.
- Пошли. Я привык иметь дело с более сговорчивыми людьми.
Это заявление было недалеко от истины. Он убил бы эту девушку, если бы это
было необходимо. И тем не менее он хотел обойтись без крайних мер...
Где же отныне пойдет новая жизнь Беовулфа Агаты? Боже, он возненавидел свою
прежнюю.
В Фьюмицино Брэй нанял такси, на котором они добрались до Рима. Шофер не
очень-то хотел ехать, но, увидев немалые деньги на ладони у пассажира, согласился По
дороге они сделали краткую остановку, чтобы перекусить, но в город добрались лишь
после семи вечера. На улицах было оживленно и многолюдно. У магазина одежды
Брэй велел водителю остановиться и выскочил, бросив Антонии:
- Я постараюсь угадать твой размер и выберу то, что надо.
- Что вы собираетесь делать? - спросила девушка вслед.
- Покупки. Не можешь же ты отправиться в приличный магазин в таком виде.
Спустя пять минут он появился и, сев в машину, вручил своей спутнице лосины,
белую блузку и шерстяной свитер.
- Надевай! - сказал он ей по-английски.
- Вы сумасшедший?
- Ты становишься привередлива. Но мы спешим. Магазины через час закроются.
У меня есть во что переодеться, а у тебя нет. - Он обратился к водителю, который с
интересом наблюдал за ними в зеркало: - А ты, парень, понимаешь по-английски
лучше, чем я предполагал. Давай, трогай. Развернись, и я скажу тебе, куда мы поедем.
Он вытащил из своего мешка твидовый пиджак. Антония переодевалась в
полутьме заднего сиденья, игриво поглядывая на Скофилда.
Когда она стаскивала бриджи, Брэй увидел ее длинные ноги, так как в этот момент
они въехали в полосу света. Ему пришлось отвернуться и выглянуть в окно: он
осознал, что девушка волнует его. У него очень давно не было женщины, но этой - он
не воспользуется. Вполне возможно, что ему придется убить ее.
Она надела свитер поверх блузки - грудь ее обозначилась, обтянутая новым
нарядом. Брэй не отвел взор, а спустя секунду посмотрел прямо в глаза Антонии.
- Так-то лучше! Первый этап завершился.
- Вы очень любезны, но это не мой размер.
- Можешь выбросить все это через час. Если кто спросит, то ты с чартерного
рейса из Ладисполи. - И он вновь обратился к шоферу: - Поезжай до виа ди
Кондотти. Там я расплачусь с тобой. Ты нам больше не понадобишься.
На виа ди Кондотти они покинули такси и вошли в очень дорогой магазин.
Антония Граве сразу поняла, что здесь все только для богатых и знати, она в жизни не
видала таких магазинов. А Брэю в свою очередь стало понятно, что ни ради кого он бы
не пошел на такие траты. У Антонии оказался безупречный вкус, врожденный... Она не
растерялась при виде роскошных товаров, разложенных и развешенных вокруг, и Брэй
вспомнил, как элегантна она была и грациозна одновременно, когда он наблюдал за
ней в баре, пока она беседовала с солдатом. Она вышла из примерочной в темном
шелковом платье, белой шляпе с широкими полями и в белых туфлях на высоких
каблуках.
- Очень хорошо, - не сдержался Брэй, имея в виду и ее и наряд.
- У меня такое чувство, что я получила то, о чем мечтала долгие годы. Эти цены
могли бы составить сумму, на которую десять семей кормятся в течение месяца. Давай
пойдем куда-нибудь еще.
- У нас нет времени, - заметил Брэй. - Выбери что-нибудь вроде пальто или
накидки и то, что тебе самой необходимо.
- Вы сумасшедший.
- Я спешу. То есть мы торопимся...
Затем они остановились в гостинице, в которой частенько проживал Скофилд,
бывая в Риме. Хозяин и его супруга ничего не знали о своем постояльце, кроме того,
что он невероятно любезен, когда его обслуживают. Они были рады новой встрече.
Гостиница оказалась переполнена - идеальное условие проживания для людей его
профессии. Обычно он заранее заказывал все, вплоть до столика на площади, откуда,
сидя за кофе, вел свои наблюдения. Он предусматривал все мелочи и организовывал
свой "быт" с особой тщательностью, помня, где какое окно, куда ведет какая дверь,
сколько ступеней на какой лестнице, что ему может понадобиться и так далее.
На сей раз он не позаботился ни о чем, ничего не предусмотрел, позволил себе
забыть о расположении комнат, коридоров и прочей чепухе.
Он нуждался в отдыхе. Мозг его требовал сна и покоя. Завтра придется принимать
решение, которое будет означать жизнь или смерть для женщины, что оказалась с ним
рядом.
Они заняли номер на третьем этаже. Высокие потолки, огромные окна выходят на
площадь.
Брэй придвинул к двери раскладной диванчик, указав Антонии на кровать у
противоположной стены.
- Мы оба не спали на этом проклятом суденышке. Давай отдохнем.
Антония раскрыла одну из коробок с покупками и спросила:
- Зачем вы купили мне такие дорогие наряды?
- Завтра нам придется кое-куда пойти. И эти наряды тебе пригодятся.
- Зачем? Они слишком экстравагантны.
- Да нет. И дело совсем не в этом. Просто я хочу встретиться кое с кем, а ты
будешь со мной.
- Хочу поблагодарить вас за покупки. У меня никогда не было ничего подобного.
- Пожалуйста! - Брэй разложил диванчик. - Почему ты покинула Болонью и
приехала на Корсику?
- Я уже говорила вам. Я хотела отвлечься, поехать куда-нибудь на время. А что,
это, по-вашему, недостаточно веская причина?
- Она ничего не объясняет.
- Но я предпочитаю назвать именно ее. - Антония рассматривала новое платье.
- Но почему на Корсику?
- Вы же видели ту долину. Тихое, мирное место. Как раз для того, чтобы
поразмышлять.
- Да, место там как раз для уединенных размышлений, и эти места к тому же
очень удобны, чтобы прятаться от кого-нибудь или от чего-нибудь.
Она вдруг перешла на "ты":
- Не от того, что ты способен постичь.
- А ты постарайся объяснить мне.
- Почему ты так настаиваешь?
- Потому что я должен знать. Ты пряталась?
- Прекрати! - Она швырнула платье на пол. - Прекрати все это и оставь меня в
покое!
Брэй продолжал наблюдать за ней. Впервые ему показалось, что он заметил ужас в
ее глазах.
- Я думаю, тебе все-таки лучше рассказать мне об этом. Все эти разговоры про
Болонью... просто ложь. Ты не вернешься туда, даже если получишь такую
возможность. И я хочу знать почему.
Она молча смотрела на него, глаза ее блестели. Затем быстро подошла к окну.
- Ты не прав. Я, может быть, вернусь туда. Они ждут, когда я вернусь. И если я не
вернусь, то в один прекрасный день они начнут искать меня.
- Кто?
- Их главари. Руководители "Красных бригад". Я рассказывала тебе, как сбежала
из лагеря под Медичиной. Это было почти год назад, и целый год я живу под знаком
этого события. Они найдут меня и отправят в небезызвестный Красный суд, который
они называют Красным судом революционной справедливости. Они очень рьяные
блюстители революционных законов. Я знаю расположение лагеря, знаю о многих
смертельных случаях, которые имели там место, и поэтому представляю для них
опасность. С тех пор я живу в постоянном страхе. Убежать куда-нибудь - означает
умереть. Я была пленницей в Болонье, я была пленницей в Порто-Веккьо, теперь я
пленница в Риме. Убежать от вас - тоже смерть. - Она помолчала, потом снова
заговорила: - Я устала от всех вас. Настанет такой момент, что я побегу... а вы
начнете стрелять.
- Но я не собираюсь убивать тебя, Антония.
- Да, конечно. Ты и русский такие же, как и те, из "Красных бригад". В Болонье
они убивали с блеском во взоре, выкрикивая при этом лозунги. Вы убиваете подругому,
но смысл один и тот же.
- Мне трудно согласиться с тобой. Ведь я не сказал тебе "не смогу", я просто
сказал, что "не буду".
- Почему? - нахмурилась она.
- Потому что ты нужна мне. Все, что я хочу сделать, это убедить тебя в этом.
- Чтобы спасти мою жизнь?
- Во всяком случае, чтобы вернуть ее тебе. В каком именно варианте, я не знаю,
но сделать ее гораздо лучше, чем она была до этого.
- А почему я должна верить тебе?
- Я не думаю, что у тебя есть выбор. Я не могу пока дать тебе другой ответ... пока
я не узнаю больше... но давай начнем с того факта, что тебя разыскивают "Красные
бригады". Сколько времени ты можешь от них скрываться?
- На Корсике я могу скрываться многие годы. Там они никогда не найдут меня.
- Это сейчас невозможно. Но если бы и была такая возможность, то что в итоге?
Провести всю жизнь среди этих холмов? Те люди, которые убили старую слепую
женщину, мало чем отличаются от тех, кто входит в состав "Красных бригад". Одни
хотят спасти свой мир, другие хотят переделать чужой, и для этого и те и другие
убивают каждый день. Поверь мне, что где-то, когда-то они объединятся друг с
другом. Вот мы с Талейниковым и ищем их по всем странам. Мы должны найти такую
связь прежде, чем эти маньяки уничтожат нас, и ты обязана помочь нам.
- У меня нет никакой возможности помочь вам.
- Но ты же не знаешь, о чем я хочу просить тебя.
- Да, но я догадываюсь. Ты хочешь, чтобы я вернулась к ним.
- Возможно, позже. Но не сейчас.
- Я не хочу! Это свиньи! Это самые омерзительные свиньи в мире! Есть сотни
мест, где я могу спрятаться от них...
- И есть тысяча способов, как найти тебя там...
- Это неправда! - Она повернулась к нему лицом. - У них нет такой
возможности!
- Я думаю, что есть. Объединения наподобие "Красных бригад" существуют
повсюду. Их снабжают деньгами, информацией и оружием, и долгое время они даже
не знают, кто и зачем это делает. В сущности, из них готовят солдат и, по иронии
судьбы, они найдут тебя.
- Солдат? Для чего?
- Боевиков Матарезе.
- Это какая-то чертовщина!
- Очень хотелось бы верить, что это не так, но, к сожалению... Во всех странах
происходит одно и то же: гибнут люди, враждуют правительства. У нас есть только
несколько имен из прошлого, которые дала нам твоя бабушка...
- Но это лишь слова!
- Есть факты. Есть имена.
В этот момент послышался какой-то шум у двери. Слабый шум, едва слышная
возня. Брэй приложил палец к губам и жестом показал Антонии, чтобы она помогла
ему отодвинуть диванчик. Осторожно, бесшумно они отставили диван, и тут
послышался характерный звук вставляемой в дверь отмычки. Брэй успел отпихнуть
Антонию за выступ в стене, а сам переместился левее от двери и, вытащив свой
"магнум", продолжал как ни в чем не бывало:
- В ресторанах не так уж много народу. Давай отправимся в "Тре Скалини" и
перекусим. Я бы мог съесть... - Продолжая говорить, он подкрался к двери и
распахнул ее. В коридоре никого не было. Но в силу своей многолетней привычки он
безошибочно угадал, что кто-то хотел проникнуть в его номер. За долгие годы службы
такое бывало не раз, и он никогда не ослаблял бдительности. Правда, ему было
известно, что за последние одиннадцать месяцев Рим, переполненный туристами,
дельцами и путешественниками, перестал быть средоточием активности ЦРУ, отдела
консульских операций и КГБ. Четыре года назад центр города открыли для шоферов
дальних перевозок, уличное движение стало более интенсив
...Закладка в соц.сетях
