Жанр: Боевик
Проводы на тот свет
....
И спросил с недоумением:
- Скажи, Алексей, на кой ляд тебе эти похоронные дела, "Харон", кладбища?
Столько возможностей сейчас, только мозгами шевели и вкалывай. Вот ты, Таська, к
примеру, что ты желаешь делать, чем заняться после университета? Никогда тебя о
том не спрашивал, давал время подрасти, но раз зятя мне нашла - значит, уже
выросла.
Алексей с большим удивлением для себя узнал, что Таисия заканчивает этой
весной четвертый курс филологического факультета МГУ, через несколько дней у неё
экзамены, потом останется ещё год. Ее специальность - французский язык и
литература. Он упрекнул себя за то, что никогда не интересовался, кто она такая
- Таисия Юрьева, считал, что одна из тех офисных барышень, которых много
развелось в последние годы, и числится в какой-нибудь конторе своего отца.
- Мне ещё год учиться, - напомнила Тая. - А вообще я хотела бы открыть
симпатичный парфюмерный магазинчик, иметь дело с недорогими французскими
фирмами.
- В Париж желаешь: туда-сюда?
- И в Париж тоже, - не стала открещиваться Тая. - Но я часто думаю о том,
что парфюмерный магазинчик с доступными по цене духами, туалетной водой, кремами
и прочими штучками, без которых каждой нормальной женщине жизнь кажется черной -
дело и выгодное, и, как бы это выразиться, - респектабельное. "Диор",
"Л'Ореаль", "Шанель" - все это недоступно большинству... Но у меня пока неясные
мысли. Если ты, папочка, согласишься помочь, может, я и не буду ждать окончания
университета. Конечно, я могу стать "пивной принцессой" в твоих барах, однако
же...
- Угомонись, Тайка, - оборвал её монолог Андрей Иванович, - я ведь пока не
возражаю.
"А она не дурочка", - подумал Алексей. Он никак не предполагал, что в этой
красивой головке под модной, нарочито "растрепанной" стрижкой роятся такие
серьезные мысли. Порывистая, с изящной фигуркой, с резкими перепадами настроения
и непредсказуемыми поступками, Таисия на первый взгляд производила впечатление
взбалмошной доченьки богатеньких родителей, привыкшей поступать так, как ей
самой хочется. Чего стоило её решение остаться ночевать у него, Алексея! Но ведь
не сиюминутная прихоть - на следующий день притащила свои чемоданы, словно
провозгласила: "Я поселилась здесь всерьез и надолго!" И Андрей Иванович,
которого жизнь научила маленьким и большим хитростям, своими вопросами помог
Таисии приоткрыться, показать себя с выгодной стороны.
А сейчас, вдруг подумалось Алексею, происходит нечто вроде семейного
совета, не хватает лишь Марины Степановны. И в этом совете главный голос
принадлежит Андрею Ивановичу.
- Твоя идея с парфюмерным бутиком мне нравится, - сказал Андрей Иванович.
- Достойное занятие. Помогу...
Для таких, как он, было важно, чтобы их дети ушли подальше от того, чем
они сами занимались. Это для банкира завлекательно увидеть своего сына тоже
банкиром, а Юрась будет из кожи вон лезть, чтобы его любимая дочь пивбары видела
лишь издали. Но надо было ответить Юрасю, на кой ляд ему, Алексею, "Харон" и
кладбища.
- Знаешь, Андрей Иванович, я и сам об этом много думал... И есть для меня в
таком вопросе две стороны. Убиты Ставров и Брагин, которых я не знал, но по
рассказам Ольги понял, что это были достойные люди. Убита Моя супруга Ольга,
беззащитная, безгрешная юная женщина, которой бы жить и жить... Разве можно
прощать такое? Я тебе никогда не говорил, из-за чего ушел из прокуратуры... Я
доказал, что один из известных банкиров - мошенник и вор...
- Тоже, открыватель Америк, - пробормотал Юрась.
- ...Но его вывели из-под удара, зло осталось ненаказанным. Я швырнул им
заявление об уходе, потому что не мог ни понять, ни простить такое.
- Хорош, - снова прокомментировал Андрей Иванович.
- А тем, не известным мне пока убийцам Ставрова, Брагина, Ольги я ничего
не прощу. И заявление мне писать некому и не о чем. Разве что: "Прошу освободить
от собственной совести".
Андрей Иванович согласно покивал головой:
- Возмездие - дело святое и серьезное. Обрати внимание, я сказал: не месть
- это ведь мелочное чувство, а возмездие. Продолжай, зять дорогой...
- За эти месяцы я много узнал разного о погостах, кладбищах. На Руси их
издавна берегли все: от властей до горожан, до последнего нищего, который
кормился подаянием. Опекала церковь, московская городская Дума до революции, в
которой были одни коммерсанты и банкиры и ни одного политика...
- В самом деле? - удивился Юрась.
- ...Точно. Так вот, та Дума отламывала щедрые куски от городского пирога на
благоустройство кладбищ. А уж о криминале и речи быть не могло, наши предки в
таких случаях были скоры на суд и расправу. А сейчас? Кладбища облепили, обсели
обиралы, мошенники, нечистоплотные дельцы и просто бандиты. Расчет простой:
убитые горем люди продадут последнее, лишь бы их покойному хорошо спалось вечным
сном. А городским властям, у которых сотни тысяч бездомных, нищих, смертельно
больных, не до мертвых...
Алексей замолчал и не удержался, выпил. Таисия смотрела на него
восторженно, она впервые увидела, что её Алексей - муж, будущий муж? - может
выйти из состояния невозмутимости, сдержанности и заговорить горячо, гневно.
- Кладбища - это богоугодная земля, вроде бы под присмотром Господа и его
ангелов. Но присосалась к ним всякая нечисть, а Богу нашему не до них, ему бы с
резней в Чечне разобраться да народы от вымирания спасти...
- И ты хочешь сделать ту работу, до которой не дошли руки у Бога? -
удивился Юрась.
- Нет! Кто я? Даже не очень-то верующий человек, хотя Оленька и попросила
меня носить крестик и подарила простенькое колечко со словами: "Господи, спаси и
сохрани мя". Я - просто человек, который должен поступать по совести и
оберегать, как и все, жизнь от разрушения.
На Андрея Ивановича длинный монолог Алексея произвел впечатление. Он
признал, что Алексей во многом прав, но сделал неожиданный вывод:
- Теперь я понимаю, за что в тебя Таисия по-сумасшедшему втюрилась.
Разгадала, рассмотрела тебя, увидела то, что от других скрыто. И я её одобряю...
Но в одиночку тебе не справиться. Я лучше тебя знаю тот мир, против которого ты
в поход собрался. И как человек православный обещаю тебе помочь. Обещай и ты мне
пока одно: не рисковать. Изучай, ищи, смотри, но оглядывайся...
- Хорошо, Андрей Иванович. Я ведь и сам понимаю...
- Намерения твои благородные, но благородных убивают первыми. Закон зоны...
Юрась поднялся - высокий, широкоплечий, сильный. Хотя и одет был в модный,
не по возрасту щегольской костюм, но чувствовалась в нем та простонародная
жилка, которая внушает доверие.
- Мне пора. А вам, как говорится, мир да любовь...
Таисия выпорхнула из кресла:
- Папочка, я с тобой. Мне надо кое о чем с мамой поговорить, потом пусть
твои парни забросят меня на квартиру, я заберу там ещё кое-какие вещи, книги,
учебники. Погрузят все в мою машину, я её сюда перегоню, а они пусть за мной
поедут, помогут занести.
- Хорошо, Тайка, - согласился Андрей Иванович.
Только они уехали, как пришла "домоправительница", Светлана Евгеньевна.
Увидела стол, заставленный грязной посудой и стеклянной "тарой", поджала губки:
- Гуляем, Алексей Георгиевич?
- Гости были.. Хорошо, что вы пришли. Хочу сообщить, что у меня
поселилась... молодая девушка.
- А как же я? - обидчиво спросила Светлана Евгеньевна. - Если вам, Алексей
Георгиевич, нужна была женщина, намекнули бы, я тоже не уродка какая. А то сразу
хомут на шею...
Алексей её хорошо понимал: то, что он платил ей, было единственным
источником существования её семьи, и она очень боялась остаться без работы. Чего
осуждать: стерва-жизнь...
- Поговорим об этом, Светлана Евгеньевна, чуть позже... А пока уберите со
стола и на кухне. Оставьте, пожалуйста, две рюмочки, коньяк и ломтики лимона.
"Домоправительница" сноровисто убрала и перемыла посуду, присела к столу,
сложив руки на коленях. Алексей считал, что ему повезло, когда эта женщина по
рекомендации Александра Тимофеевича, стала присматривать за его квартирой. Она
была очень чистоплотной, аккуратной, одевалась так, чтобы подчеркнуть
"достоинства" зрелой женщины: крутые бедра, высокую грудь.
- Я хочу, чтобы вы и впредь были у меня хозяйкой, - сказал Алексей. - Но
учитывая, что нас теперь двое, немножко увеличу вам... вознаграждение.
- Спасибо, Алексей Георгиевич, - облегченно вздохнула Светлана Евгеньевна,
но в глазах у неё было непонятное Алексею разочарование. Он отнес это на счет
того, что редко какая женщина добровольно согласится делить кухню с кем бы то ни
было.
- Таисия Андреевна очень неопытная хозяйка. Да и времени свободного у неё
в обрез - учится, сдает экзамены. Так что вы уж, пожалуйста, не оставляйте меня.
Светлане Евгеньевне понравилось, что он её просит остаться, и она сказала:
- Как вы скажете, Алексей Георгиевич! Надеюсь, и с вашей Таисией
Андреевной я полажу. К вам я привыкла.
Они скрепили новый уговор рюмочками коньяка. Светлана Евгеньевна ушла,
пообещав, что будет приходить "как всегда". Алексей пошатался по квартире,
одному было очень грустно, выпитое настраивало на минорный лад. Он налил ещё
коньяку, с рюмкой в руке обратился к двери, за которой была кладовка:
- Вот, старик Харон, я снова не один... Пришла и поселилась... Что же, пусть
живет. Ольга тебя боялась, а этой, может, ты и сам испугаешься - очень бойкая.
Но ты её не обижай, прошу тебя...
Алексей улегся на диван и тут же уснул, день выпал длинный и наполненный
впечатлениями. Проснулся уже поздним вечером от голоса Таисии, шума, шагов. Тая
командовала двумя "быками", которые втаскивали в квартиру с лестничной площадки
какие-то коробки, стопки книг и предметы непонятного Алексею назначения: "Это
сюда... А это - вот туда..." Вещи сносили в спальню, со вчерашнего вечера ставшую
"ее", в соседнюю со спальней комнату.
Парни ушли, и Таисия спросила:
- Ничего, если я займу комнату рядом со спальней? Там есть шкафы для книг
и письменный столик.
- Давай, подруга, распоряжайся, - вяло согласился Алексей. Два дня
"употреблял", это у кого хочешь вызовет пессимизм и уныние.
- Располагайся, а я пока пойду пройдусь, - сказал он, и, не ожидая ответа
Таи, выскочил к лифту.
Он бесцельно бродил по близким улицам, размышляя о том, как круто
поворачивается его жизнь. После памятного дня рождения Андрея Ивановича Таисия
довольно регулярно ему звонила, справлялась о самочувствии, делах. Эти звонки
почти прекратились после того, как Алексей женился на Ольге. Таисия одной из
первых выразила Алексею сердечные соболезнования в связи с трагической гибелью
его супруги, с которой он прожил вместе так недолго. Она осторожно намекала, что
не прочь встретиться. Алексей под благовидными предлогами отказывался, но она
звонила снова и снова. И была при этом неизменно вежлива и тактична. И вот -
выждала время, когда боль улеглась, выбрала святой день, и...
Алексея её настойчивость привела в замешательство. Своей
непосредственностью и искренностью она была ему глубоко симпатична. Но память об
Ольге не отпускала его. Он не собирался носить вечно траур, это было бы глупо,
но и торопливость считал неуместной. И даже готов был признать, что его жизнь
после появления Таи потекла энергичнее.
Когда Алексей возвратился домой, Тая уже почти справилась со своими
вещами. Но её платья, костюмы, курточки были разложены на кровати, стульях,
креслах. Алексей понимал, что она ждет его решения.
- Тая, ты свои чемоданы освободила? - спросил он.
- Да.
- Сложи в них вещи Оли. Пусть в них хранятся.
Опасаясь, что Алексей передумает, Тая быстро убрала вещи Ольги в чемоданы
и коробки, и Алексей унес их в кладовую. Сделал он это молча, не выказывая
неудовольствия, хотя у него появилось ощущение, что вот теперь навсегда
прощается с Ольгой.
Но Таисия удивила его ещё раз. Она привезла киот, попросила Алексея
укрепить его и поставила на киот три иконы: Иисуса Христа, Богоматери и... СвяТой
Ольги. Когда Алексей вышел, она тихонько, жалобно стала просить:
- Господь наш, не оставь меня своими заботами... Святая Женщина, Дева Мария,
не осуждай меня, но помоги мне... Святая Ольга, патронесса Ольги Ставровой, молю
тебя о снисхождении и прощении...
Алексей услышал сквозь приоткрытую дверь её жаркий, жалкий шепот, увидел
стоящей на коленях перед иконами. Он поднял её, прижал к себе:
- Кончай глупости, Тая.
- Это не глупости. Это серьезно.
- Ладно-ладно...Кается, ты все уже разложила?.. Пора бы и поужинать. Посемейному.
- Я мигом! - подпрыгнула от восторга Тая и умчалась в ванную, где тут же
зашелестел душ.
Она вынырнула из ванной в халатике и быстренько накрыла стол, так как
запаслась всем необходимым в супермаркете по пути от своего дома к Алексею.
- Прошу, мой дорогой, - позвала Алексея.
- "Дорогим" меня звала Оля, - ершисто ответил Алексей.
- Тем более я буду тебя так звать, - заявила Тая, как и тогда, когда
назвала "Алешенькой".
Таисия сбросила с себя халатик и села за стол в чем-то невесомом и очень
укороченном.
- У тебя трусики наружу, - укоризненно заметил Алексей.
- Так задумано, - гордо сообщила Таисия.
Она разлила коньяк.
- Наш первый тихий семейный вечер, - пошутила она. - Вчерашний не в счет -
руки тряслись после взрыва. Выпьешь, Алешенька? - Она приучала его к тому, что
зовет "как Ольга".
- Что же, этот день мы начали с коньяка, в том же духе и закончим, -
отшутился Алексей.
Он с удовольствием смотрел на Таю. Ее присутствие означало, что
одиночество завершается, уходит из этой большой квартиры.
- Я тоже выпью. Для смелости. Этой ночью я буду тебя соблазнять.
Она храбро выпила коньяк.
- Давай лучше поговорим... о семейных делах, - насмешливо предложил Алексей.
- Ой, как интересно! - оживилась Тая. - Тогда начну я! Хочу сообщить тебе
приятное известие: нам есть на что жить. Папа ежемесячно давал мне пятьсот
баксов. Я с ним переговорила, и он теперь выделил на двести больше - семьсот. Не
думай, он не жмот, но больше не дал, сказал - пока хватит.
Она проговорила все это деловито и явно гордясь своей сноровкой. Алексей
смотрел на неё несколько иронически и вдруг огорошил её вопросом:
- Таисия, ты и в самом деле моя супруга?
- Да! - воскликнула Тая. Но уверенность покинула её, и она стала лепетать
невразумительно: - Я думаю... Надеюсь... Через час-два...
Она вдруг осерчала:
- Я скоро стану твоей женой, если ты не импотент и не гомик!
- Ай да девочка! - изумился Алексей.
- Я не девочка! - она застенчиво и в то же время вызывающе сверкнула
глазками. - Говорю это для того, чтобы тебя не мучило раскаяние, что совратишь
невинную!
Алексей озадаченно спросил:
- А где же девичья стыдливость?
- Была да сплыла ещё в десятом классе! У нас девчонки выдвинули лозунг:
"Аттестат зрелости - по заслугам!" Сообщаю это для того, чтобы не возникло
недоразумений. Кстати, после десятого класса у меня никого не было.
Алексей без особых волнений переварил эту информацию и даже утешил Таю:
- Прекрати без нужды раздеваться-обнажаться! Ведь важно не то, что было
"до", а то, что произойдет "после".
- Спасибо, Алешенька! - она хотела его поцеловать, но засомневалась, хочет
ли он тоже этого. - Ты меня спросил, а теперь спрошу я... А ты... ты мой супруг?
Алексей понимал, что от этой юной чертовки ему уже не уйти.
- Ты меня сразила своим разговором с Олей и молитвой, которую я не
подслушивал - услышал. Раз Оля разрешила, значит, быть нам вместе.
Он отступал медленно и с достоинством.
Таисия вскочила, подбежала к телефону, торопливо набрала номер:
- Мама! Мамочка! Он меня любит!
- Угомонись, - попросил Алексей. - И сядь за стол.
- Уже села, - смеялась Таисия, пытаясь забраться к нему на колени.
Наконец, она немного успокоилась, возвратилась в свое кресло, взяла рюмку.
- Не многовато ли пьешь, юная супруга? - поинтересовался Алексей.
- В самый раз! Сегодня у меня самый счастливый день!
- Тогда, поскольку мы выяснили, кто мы друг для друга, завтра же откажись
от денежных дотаций отца.
- Это с какой стати? Он хочет помочь от чистого сердца!
- Я не бедный родственник. Деньги у нас с тобою есть - хватит.
- Откуда?
- Оставили Тихон НиканДрович Ставров и Оля.
- Не спрашиваю, сколько...
- А я и не скажу. Потому что ты обязательно кому-нибудь проболтаешься. Той
же Виолетте Благасовой, к примеру.
- А ты чего опасаешься? Ты ведь с нею переспал...
- Что-о-о? - у Алексея вытянулось лицо.
- Она сама мне сказала. И очень тебя хвалила... какой ты в постели. Но ведь
это было "до"? - Наивненько проговорила Тая.
Алексей не знал, смеяться ли ему или возмущаться.
- Ладно, Тайка, ты победила, тебя не переговоришь. Иди стели, а я пока
открою шампанское, выпьем: я за тебя, ты за меня.
Они, стоя, выпили шампанское, и Алексей нежно поцеловал Таю. Она горячо
зашептала: "Будь со мною поласковее, Алешенька, я очень хочу и очень боюсь..."
...Они уснули на рассвете. Когда Алексей открыл глаза, был уже день, ярко
светило весеннее солнышко. Тая устроилась у него на плече, но как только Алексей
шевельнулся, она тут же проснулась, наклонилась над его лицом, поцеловала, обдав
теплым дыханием, тихонько пропела: "Мы с тобой два берега у одной реки!"
- Что за концерты? - удивился Алексей.
- Эту песню часто поет папа маме. Мы можем не торопиться?
- Конечно.
- Тогда...
Она быстренько поднялась с постели, приняла душ, послала в ванную Алексея.
Пока он вертелся под горячей и холодной водой, задернула тяжелые шторы, устроила
в комнате полумрак. И в постели, обвив его своими руками и длинными ногами,
прижавшись к нему всем телом, прошептала:
- Все было прекрасно, Алешенька... И я снова хочу... хочу... хочу...
Там только тени бродят...
Алексей и не пытался сравнивать Таисию с Ольгой. Это было бы кощунственно,
так он считал. Каждая женщина - иной, неповторимый мир. Ольга сверкнула в его
жизни яркой звездочкой, её сбили налету, безжалостно, выстрелом в упор, девочку,
так и не узнавшую, что же это за штука - жизнь.
Таисия лишь характером чуть-чуть походила на Ольгу: такая же порывистая,
открытая, непосредственная. Они принадлежали к одному поколению - дочери нового
времени, в котором уже не было бдительного ока спецслужб, рухнули все запреты и
были разрушены старые идолы. У них одна среда - та, в которой вертелись большие
деньги, о происхождении которых можно лишь догадываться. И Ольга, и Таисия
стремились вырваться из неё - Ольга надеялась на любовь и поддержку
"правильного" человека - Алексея, Таисия - на того же Алексея и... выпестованный в
мечтах парфюмерный бутик - чистое, респектабельное дело, но все-таки денежное.
Он быстро привык к Тае. У неё был легкий характер, и она оказалась очень
целеустремленной девушкой. Алексей ещё спал, когда она, выпив кофе, садилась за
письменный стол, готовилась к экзаменам. А потом весело носилась по квартире,
собирая Алексея на работу. И по его неизвестным ей делам. Тая нашла общий язык с
"домоправительницей" Светланой Евгеньевной, и две женщины - молоденькая и уже в
летах - по вечерам с удовольствием пили на кухне чай.
Алексей чувствовал, что она не обманула его, когда говорила, что после
первого "мужчины" в десятом классе у неё не было "повторения". Тая оказалась
неопытной, но очень старательной и, как говорили немного циничные барышни из
"Преступления и наказания", "выкладывалась по полной программе".
Спокойная, размеренная жизнь убаюкивала, и Алексей даже как-то подумал, не
стоит ли отказаться от своих планов. А что? У него есть большие деньги, юная
супруга, он может для удовольствия работать в своем еженедельнике, а надоест -
придумать новое занятие по душе. И черт с ними, с "Хароном", с Благасовым, с
кладбищами - Божьей землей, на которую живые перенесли свои нынешние дикие
нравы.
Но Алексей понимал, что не сможет уйти в тихую обывательскую жизнь, ибо
это означало бы изменить самому себе и предать Ольгу. Его долго учили, что зло
должно быть наказано - и выучили крепко.
К ним с "ревизией" приезжала мама Таи, Марина Степановна. Тая не без
гордости показала ей квартиру, Алексей слышал, как она гоВорила: "А это моя
спальня". И поскольку Марина Степановна не сразу откликнулась, поспешно
добавила: "Но я в ней сплю редко". Вот теперь Марина Степановна прореагировала
смешком. Ей, очевидно, было бы не совсем понятно, как молодые могут спать
порознь. "А эту комНатку, видишь, очень симпатичную, Алешенька выделил мне для
занятий", - выступала дальше в роли экскурсовода Таисия.
КвАртира Марине Степановне понравилась. У неё возник лишь один вопрос:
"Когда пойдете расписываться?" Как и каждую мать, её волновала стабильность
положения дочери. А Алексей ей нравился, и она была довольна, что её Тайка
связала свою судьбу не с длинноногими хлыщами, - так она именовала ровесников
дочери, - а с серьезным человеком, к тому же симпатичным и статным - такого не
стыдно и людям показать. "Ты уж его береги, - напутствовала она дочь, - ведь
знаешь, мужики - они как дети малые".
Напоминанием Алексею о том, что есть у него незавершенные дела, стал
звонок господина Шварцмана. Генрих Иосифович сообщил, что все материалы уже в
суде, ждут своей очереди, суды, как известно, забиты всевозможными исками и
тяжбами, и дело до них дойдет не очень скоро. И ещё после паузы он меланхолично
сказал, что были у него двое серьезных мужчин, советовали забрать иски из суда.
Обещали за это вполне приличные деньги, и намекали, что не стоит упираться. По
их словам, делать такие предложения им поручил господин Благасов, в чем лично
он, Шварцман, сильно сомневается.
- Что вы им ответили? - Алексею было любопытно узнать, как поступил Генрих
Иосифович.
- Я им посоветовал переговорить по этому вопросу с господином Андреем
Ивановичем Юрьевым.
- Вас Андрей Иванович уполномочил делать такие заявления? - удивился
Алексей.
- Конечно. Он мне специально звонил, представился вашим тестем, но
предупредил, что это только для меня. Я вас-таки поздравляю, хотя Оленьку очень
любил.
- Спасибо, Генрих Иосифович... Что они вам ответили?
- Очень удивились. И спросили, кто такой этот чмо, Андрей Иванович.
- А вы?
- Я им объяснил, что Андрея Ивановича они точно знают, потому что это
Юрась. Так мне велел говорить Андрей Иванович. А я, простите, Алексей
Георгиевич, был бы никудышным юристом, если бы не знал, кто такой Юрась.
Серьезный у вас тесть, поздравляю ещё раз. Они растерянно ушли, эти двое.
Алексей понял, что Андрей Иванович, как и обещал, начал "принимать свои
меры". И верит Алексею, не сомневается, что тот не "кинет" его любимую дочь.
В один из дней Алексей оделся в старые замызганные джинсы и потертую
куртенку, которую напяливал на себя, когда лез под машину.
- Ты куда в таком прикиде? - удивилась Тая.
- На благасовское кладбище, - не стал скрывать Алексей.
- Я с тобой!
- Ни в коем случае. Ты мне, юная леди, будешь мешать.
На рейсовом автобусе Алексей доехал до кладбища и с независимым видом
вошел на его территорию. Старый знакомец Кеша как обычно вертелся у входа,
скользнул взглядом по Алексею, но не узнал его.
Алексей и сам не очень ясно представлял, к чему этот его кладбищенский
"визит". Но с каких-то пор он стал думать, что ключи ко многим тайнам живых
находятся именно на погостах - кладбищах.
Был будний день, и народу у могилок было немного. На скамеечках устало и
просветленно сидели старики и старушки, в дальний конец прошли могильщики с
лопатами. Они весело скалились по какому-то поводу, и их смех неуместно
разносился по дорожкам.
На скамеечке за оградкой одной из могил сидел относительно молодой человек
в поношенном костюмчике, давно не стираной рубашке. Бородка у него была
всклочена, волосы, которых редко касалась расческа, гривой свисали на плечи. У
человека в руках была старенькая гитара, и он пел:
Сон мне снится - вот те на:
Гроб среди квартиры.
На мои похорона
Съехались вампиры.
Он заметил, что Алексей остановился, слушает его, и чуть "прибавил" звук:
Стали речи говорить -
Все про долголетье,
Кровь сосать решили погодить
Вкусное - на третье...
Человек с гитарой, словно он был на сцене, объявил: "Владимир Высоцкий.
"Мои похорона" в исполнении Симеона Миусского, а проще - Симы-пономаря". Он
доверительно объяснил:
- Миусский потому что раньше был прописан на Миусском кладбище. Но меня
оттуда изгнали коллеги-бомжи, завидующие моему таланту. И вот я здесь...
- Любишь Высоцкого? - спросил Алексей.
- Как все нормальные люди. Это вам не нынешние трясуны тупые. Высоцкий -
это жизнь, уложенная в песню!
Сима-пономарь снова запел - тихо и задушевно:
Зарыты в нашу память на века
И даты, и события, и лица.
А память, как колодец, глубока,
Попробуй заглянуть - наверняка
Лицо - и то неясно отразится...
- Чувствуешь, какой глубокий смысл? Зарыто все в память, как в землю
зарывают. И ничего не отразится... Вчера тут одного хоронили... Богатые были
похороны, гроб бронзовый, венки не из проволочек сплетены, а из чего-то сияющего
- сверкающего. Землицу запросили у центральной аллеи, других покойников
потеснили, чтобы ему, новенькому, значит, угодить... А когда присыпали, пошли к
выходу провожавшие, переговариваются тихо: "Туда ему и дорога, допрыгался..."
Понял? Жизнь человека, когда он сюда попадает, сразу становится прошлым. И если
в нем покопаться - ой-ой-ой, чего наковырять можно!
- Симеон - странное, редко имя, - сказал Алексей.
- Редкое - да. Но не странное, истинно русское. Про святого Симеона
слышал? То-то!
У человека на лице явно читалось затяжное страдание.
- Душа требует? - сочувственно спросил Алексей.
- И не говори! Горит, стерва, это ты точно заметил. А залить нечем.
- Сходишь?
- Слетаю! - оживился Сима-пономарь - На крыльях! Здесь недалеко.
Алексей протянул ему несколько десяток, предупредил:
- Никаких "чернил" и "самопала". И на закуску что-нибудь возьми. Хватит?
- Если одну "гранату" взять, то оно конечно, но с другой стороны, если она
одна, то в ад ещё не возьмут, а в рай дорогу не найдешь.
Алексей засмеялся, - добавил ещё денежных купюр и предложил:
- Бери две , закуску и бутыль воды какой-нибудь.
...Закладка в соц.сетях
