Жанр: Боевик
Проводы на тот свет
...ушка становилась "подданной" в его
царстве мертвых. "Впрочем, этот придурок на все способен", - пришел к выводу
Алексей. Но у него было ощущение, что он что-то важное не видит, не заметил.
Чтобы расстрелять Брагина и Ставрова в "Рассвете", добраться до Ольги в Анталии,
требовались не только большие деньги, необходима была эффективная криминальная
структура. Весь опыт работы "важняком" говорил Алексею об этом.
Снова раздался телефонный звонок, это был юрист покойных Ставрова и
Брагина и, соответственно, Ольги Генрих Иосифович Шварцман. Он тоже выражал
соболезнования и просил Алексея сегодня же заехать к нему в офис.
- Ольга Тихоновна очень серьезно относилась к жизненно важным для неё
проблемам. Этому научилась у своего отца, у которого фактически была помощницей.
Она перед вылетом в Анталию была у меня, оставила ряд документов и устные
распоряжения. У вас в ящике письменного стола лежит запечатанный серый пакет.
Посмотрите... Есть? Возьмите его с собой, когда будете ехать ко мне...
Шварцман помолчал и добавил извиняющимся тоном:
- Я мог бы навестить вас, но хочу, чтобы все было официально.
Алексей приехал к Шварцману в офис после полудня, когда ему удалось
привести себя в относительный порядок.
Шварцман оказался серьезным мужиком старше среднего возраста, в строгом
костюме, которые носят на Западе клерки и чиновники банков и крупных контор -
темный цвет, светлая сорочка. Белая сорочка со скромным галстуком подчеркивали,
что он стремится к тому, чтобы выглядеть респектабельно.
- Я много лет помогал покойному Тихону Никандровичу в его непростых делах,
- проникновенно сказал Генрих Иосифович. - На моих глазах и при моем участии он
приумножал свое состояние, но и я не оставался в накладе. Я намерен был стать
надежной опорой Ольге Тихоновне, но случилось это страшное несчастье... Извините,
что я попросил вас навестить меня сегодня, сразу после похорон, но мы, юристы,
хорошо знаем, как недопустимы в серьезных делах проволочки и промедления.
- Я понимаю.
- Скажите, - прямо спросил господин Шварцман, - намерены ли вы и впредь
пользоваться моими услугами, или найдете себе другого юриста?
- Зачем мне юрист? - удивился Алексей.
- Э, не скажите. Поговорка о том, что от тюрьмы да от сумы не следует
зарекаться, была верна при коммунистах, но не потеряла актуальности и сегодня.
- Вы нотариус? - поинтересовался Алексей. Абстрактные размышления
господина Шварцмана не очень его интересовали.
- У меня частная юридическая фирма, - с достоинством проинформировал
Генрих Иосифович. - Ее помог мне открыть Тихон Никандрович, за что я ему
бесконечно благодарен. И возможности у нас очень широкие. Проще говоря, если я
что-то не могу или не имею права сделать сам, я знаю, кто это может сделать...
Чай? Кофе?
- "Боржоми", пожалуйста.
Шварцман понятливо кивнул, попросил секретаршу принести себе чай, Алексею
"Боржоми".
- Итак?.. Впрочем, вы можете подумать и потом сообщить свое решение.
- А что думать? Вам доверяли господа Ставров и Брагин, и Ольга Тихоновна,
о вас очень хорошо говорила Алевтина Артемьевна, какие основания есть у меня
отказываться от ваших услуг? Я только не понимаю...
- Сейчас вам все станет ясно.
Господин Шварцман вскрыл пакет, который оставила для Алексея Ольга, бегло
просмотрел документы, достал точно такой же пакет из своего сейфа и тоже вскрыл
его.
- В одном пакете - важные для вас документы, в другом, том, что был у меня
- их копии. Ознакомьтесь...
Он протянул документы Алексею.
Своим завещанием Ольга оставляла своему супругу Алексею Георгиевичу
Кострову всю собственность, принадлежавшую ей: квартиру, дачу, две машины, свои
драгоценности, картины и предметы антиквариата и третью часть всего, что
принадлежит ей в фирме "Харон".
- Завещание законно оформлено и зарегистрировано, и никто не может
оспорить его.
- Кроме третьей части фирмы "Харон"...
- Об этом мы поговорим чуть позже. А сейчас обратите внимание на
банковские документы. Перед отъездом Оленька открыла на ваше имя счет в банке и
перевела на него все свои деньги, оставив на своем счете всего один доллар. Все
документы в абсолютном порядке.
- Значит, она чувствовала, предвидела,.. - с горечью проговорил Алексей.
- Честно скажу, - грустно признался господин Шварцман. - Я отговаривал
Ольгу Тихоновну от этого шага, но она настояла. Очевидно, смерть уже опалила её
своим ледяным дыханием, - витиеватой фразой он признал, что Ольга почувствовала
близкую гибель... - Посмотрите на сумму... Ввести вас в наследство при такой сумме
было бы ой как непросто. Банк требовал бы все новые и новые документы,
подтверждающие ваши права, начал бы копаться в скоропалительной регистрации
вашего брака - видите, я и об этом знаю. А так - вы совершенно законный владелец
счета и всей суммы, которая на нем находится. Нет, я вас прошу, посмотрите на
эту сумму! - господин Шварцман не мог скрыть волнение.
- Один миллион пятьсот сорок пять тысяч американских долларов, - прочитал
Алексей и вопросительно посмотрел на Генриха Иосифовича.
Юрист объяснил:
- После гибели господина Ставрова я помог Ольге Тихоновне очень быстро
преодолеть все формальности с его завещанием и она перевела деньги с его счета
на свой. А вы говорите, зачем нужны юристы!
Алексей так не говорил, но не стал спорить с Генрихом Иосифовичем.
- Ольга Тихоновна намерена была опротестовать в суде толкование завещания
своего отца господином Благасовым. Ее не устраивали неопределенные проценты с
прибыли, которую подсчитывает сам Благасов... Теперь я вам, наследнику Ольги
Тихоновны, открою секрет... Дело в том, что я занимался завещанием Тихона
Никандровича. Не знаю, по каким причинам, но он должен был подписать то, что
желал Игорь Владимирович. Кстати, как и Артемий Николаевич Брагин. Но по просьбе
Тихона НикандровиЧа в текст внесены такие оговорки, которые позволяют в судебном
Порядке отдать все, что принадлежало покойному Ставрову, его прямой и
единственной наследнице - дочери... Вам понятно?
- Не очень, - честно признался Алексей. - Но если вы это утверждаете...
- Есть какая-то тайна во всем этом. Ее, я уверен, знала Ольга Тихоновна. И
унесла с собой в могилу...
Алексею было не по себе. Огромное наследство, роковые тайны... От всего
этого могла закружиться голова.
- Генрих Иосифович! - взмолился он. - У вас есть что-нибудь более крепкое,
нежели минералка? Надо бы мозги прочистить...
- Конечно, - с готовностью откликнулся господин Шварцман. - Я давно жду,
когда вы это предложите. Тем более, что поднять рюмки есть за что: за упокой
души светлой памяти Ольги Тихоновны, прежде всего. И за наше знакомство и
сотрудничество тоже следует выпить...
Юрист внушал Алексею доверие, он не набивался в клиенты, скрупулезно
выполнял волю покойной и вроде бы хотел, чтобы справедливость восторжествовала.
Они выпили, и Генрих Иосифович задумчиво сказал:
- Я много думал над загадкой завещания, но разумных объяснений ей не
нашел. Возможно, когда-нибудь вам удастся её отгадать. Но вот факт: Ольга
Тихоновна, которая, не боюсь это сказать, с трепетом относилась ко всему, что
связано с памятью о покойном своем батюшке, решилась на пересмотр его последней
воли. Что её толкнуло на это? Не знаю...
Юрист пытливо всматривался в Алексея, словно надеялся, что тот поможет ему
найти ключ к тайне.
- А вы? Вы сделаете то, что намеревалась осуществить Ольга Тихоновна?
- Храбрая девочка, - тихо сказал Алексей. Он вспомнил Ольгу такой, какой
её видел в последний раз - живой. Она уже прошла в Шереметьево таможенный
контроль, освободилась от чемодана, который на подвижной ленте уехал в утробу
аэропорта, и стояла по ту сторону барьера в легкой светлой курточке, сияя
улыбкой - её ждали солнце, море и беззаботные дни. Она махала рукой Алексею и
никак не хотела идти к очередному контролю - паспортному, откуда уже не смогла
бы махать ему рукой.
- Иди, Оленька, а то опоздаешь, - крикнул ей Алексей. - Я буду тебя
встречать!
Если бы знать, что ждет, он бы вернул её из-за всех "контролей", прижал бы
к себе и никуда, никуда не отпустил.
- Мы с вами сделаем все так, как хотела Ольга, - решительно сказал
Алексей.
Генрих Иосифович снова сложил все документы в пакеты, один протянул
Алексею.
- Оригиналы у вас, а заверенные копии пусть хранятся у меня. В ближайшие
дни я оформлю надлежащим образом на вас квартиру, дачу и автомашины. Не вижу для
этого никаких трудностей. А вы? Чем намерены заниматься вы?
- Искать убийц Ставрова, Брагина и Ольги.
- Оля говорила, что в прошлом вы были следователем?
- Да.
- Что же, вам и флаг в руки. Но поберегитесь...
- Не понял.
- Не прикидывайтесь, вам все ясно. Старики - Ставров и Брагин, погибли
потому, что кто-то пожелал прибрать все их огромное, многомиллионное дело -
фирму "Харон", вспомогательные фирмы, кладбища - к рукам. Я, юрист, видел, как и
по меньшему поводу - из-за убогой дачки, маленькой квартирки - разгораются
нешуточные страсти. А здесь... миллионы! И Ольгу убили, так как она могла
помешать. Может, даже проговорилась кому-то о своих намерениях обратиться в суд,
отвоевать свое законное наследство.
- Я тоже об этом думал, - сказал Алексей. - И признаюсь, постоянно
вертится мысль о Благасове. Мы, следователи, прежде всего выясняем, кому выгодно
преступление.
Генрих Иосифович вскочил с кресла, померил шажками кабинет: туда-сюда. Он
остановился против Алексея и спросил, лукаво прищурившись:
- Скажите, кого вы видите перед собой?
- Опытного юриста и, как мне кажется, хорошего человека, - с недоумением
ответил Алексей.
- Нет, вы таки видите перед собой не очень молодого еврея, которому с
генами перешел опыт выживания. И он хочет дать вам несколько советов.
- Буду только благодарен.
- Никому не говорите о своих деньгах. Квартиру, дачу, машины не скроешь,
да и вполне естественно, что они переходят к вам, ведь вы - муж покойной...
Выждите какое-то время. Не предпринимайте никаких шагов, дайте мне возможность
оформить наследство и после этого подготОвить все документы для суда. Пусть это
для наших недругов станет неожиданностью. Никому и ни при каких обстоятельствах
не говорите, что намерены найти, покарать, отомстить. Надо это сделать, согласен
полностью, но не болтать об этом заранее. Мы, юристы, хорошо знаем: кто
предупрежден - тот вооружен.
- Согласен с вами.
- Еще раз повторю: ждите. Пусть они сделают новый шаг. А вы... ведите тот
образ жизни, который вели всегда. Вернитесь в свой еженедельник, этот, как его,
"Преступление без наказания", - Генрих Иосифович иронически хмыкнул, - пишите,
печатайтесь, общайтесь с приятелями. За вами смотрят и пусть думают, что вы
довольны наследством и вообще - жизнью.
Генрих Иосифович с явным сочувствием произнес:
- Если они почувствуют, что вы для них опасны, им убить вас ничего не
стоит. Впрочем, как и каждого из нас...
Алексей сказал:
- Последую вашим советам, Генрих Иосифович. Они разумны. - Он протянул
Шварцману листик бумаги:
- Это доверенность Алевтины Артемьевны Брагиной на мое имя - представлять
её интересы.
- Я знаю о ней, сам оформлял её по поручению Алевтины Артемьевны. Копия у
меня. Если вы её мне показываете, значит вы согласны?
- Я не такой опытный юрист, как вы, Генрих Иосифович, но все-таки юрист по
образованию. Интересы Ольги, а теперь мои и Алевтины, тесно связаны и полезно их
не разделять...
Коварное полнолуние
Игорь Владимирович Благасов ощущал все нарастающее беспокойство. Так было
всегда перед полнолунием. Он считал полную луну злодейкой, которая пьет его
энергию и своим круглым безжизненным ликом повергает в соблазны. И ревностно
относился к тому, закрыто ли далекое серебряное блюдо в полнолуние тучами или
небосвод чист, и луна показывает себя всему, пока живому, в полной красе.
Благасов не считал луну своей покровительницей, она была с его точки
зрения жестокой правительницей, властвовавшей несколько часов в сутки, когда
уходило солнце.
В дни полнолуния - Благасов это давно заметил - ему удавались многие дела,
хотя после того, как луна шла на убыль, он чувствовал себя опустошенным, вялым и
очень усталым.
Он с утра решил поехать на Старую площадь, посетить кабинеты некоторых
высокопоставленных чиновников Московского областного правительства. Приближалось
важное событие - выборы губернатора области. Крупные банки решительно
поддерживали старого губернатора, проверенного во многих политических и
экономических боях, выходца из недр партийного аппарата. Но неожиданно возникла
кандидатура популярного в народе генерала и его тоже поддержали самые разные
силы, объединившиеся на платформе приверженности стабильности и порядка.
Старый губернатор делал смелые заявления, но они были суетливыми и
неубедительными. По статусу губернатор был и председателем правительства
области, то есть с его уходом менялось правительство. Раньше, при старом режиме,
чиновники назывались заведующими отделами или начальниками управлений
облисполкома. Сейчас же именовались министрами, что необычайно тешило их
самолюбие. И было очевидно, что большинство министров "областного значения"
новый губернатор, если он придет к власти, уберет, потому что по некоторым из
них давно тосковали дальняя дорога и казенные дома.
Перспектива смены чиновников повергала Благасова в дрожь. Он кое-кого из
влиятельных людей хорошо прикормил. А теперь предстояло искать тропки к новым,
рисковать, ибо неизвестно было, на кого нарвешься. Надо было успеть завершить
все дела по созданию коммерческого кладбища в недальнем Подмосковье с помощью
старых "друзей". В принципе заинтересованные лица уже дали согласие на его
открытие, но Благасов все никак не мог получить на руки необходимые документы.
Благасов понимал, в чем дело. Крупные чиновники чувствовали конец своего
царствования и хотели под занавес урвать как можно больше.
Игорь Владимирович приехал к заместителю председателя правительства, с
которым договорился о приеме. Это был старый знакомый, который ещё в бытность
главой одного из подмосковных городков не раз шел Благасову навстречу, то есть
их отношения были проверены временем. В приемной зампреда, обычно наполненной
посетителями-соискателями милостивых решений, было пустынно. У чиновников всех
мастей особый нюх на близкие перемены и проверенная жизнью тактика - не
высовываться в непогоду.
Зампред знал, зачем к нему прибыл Благасов. В принципе все уже было
сделано, даже документы выправлены: если раньше учредителями московской фирмы
ритуальных обрядов и захоронений "Смиренный погост", которой выделялось шесть
гектаров земли под коммерческое кладбище, числилось три человека - Благасов
И.В., Ставров Т.Н. и Брагин А.Н., то сейчас остался один Благасов Игорь
Владимирович. О выделении-продаже земли под кладбище просили московские
городские власти, ходатайствовала Московская патриархия. Кстати, только
церковнослужители без мзды подписали И.В.Благасову письмо-ходатайство, они
действительно считали эту проблему очень важной. К крематориям у церкви
отношение было по-прежнему сложное, двоякое. Она когда-то, скрепя сердце,
согласилась на них, на сжигание покойников, то есть на действо, пришедшее чуть
ли не с языческих времен. Но это было вынужденное согласие, так как земли,
пригодной под захоронения, оставалось все меньше и меньше. Московская патриархия
приветствовала открытие новых погостов и была благодарна властям за внимание к
покойным и их близким.
Для создания нового кладбища все уже было сделано, за все уплачено, но
зампред хотел под конец сидения на хлебном месте урвать ещё кое-что
дополнительно. Он угостил Благасова рюмкой коньяка, сам выпил с удовольствием,
доверительно сообщив:
- Вчера крепко отметили день рождения одного нашего министра. Это у нас
традиция: коллективно праздновать дни рождения уважаемых людей. Знаете,
способствует...
Чему "способствует" зампред не позаботился сформулировать, так как,
наливая по второй, старался не пролить коньяк.
- Может быть проедем на место будущего погоста? - предложил Благасов.
- Идея! Свежий ветерок, он тоже способствует...
Все, что по мнению зампреда "способствовало", он считал полезным. Запред
хотел положить недопитую бутылку коньяка в кейс, но Игорь Владимирович заверил,
что у него в машине есть все необходимое.
Земля, которую облюбовал Благасов, лежала километрах в двадцати за
окружной дорогой и в десяти минутах ходьбы от электрички. Это было очень удобно,
так как Игорь Михайлович давно убедился, что родственники покойных норовят
пристроить их где-нибудь поблизости, чтобы не затруднять себя длинными
поездками.
Совсем рядом виднелись деревенька и дачный поселок. Зампред сообщил, что
оттуда пришли десятки писем с протестами "общественности" против устройства
здесь кладбища. Проблема заключалась в том, что соседство с кладбищем
автоматически снижало стоимость домов и дач и отшибало у горожан желание снять
их в аренду на летний сезон. Пришлось пообещать сельчанам и дачному кооперативу
в порядке компенсации благоустроенную дорогу. Дорога была и так нужна - кто
повезет покойников по рытвинам и ухабам? Но сельчане до этого не додумались,
восприняли обещание построить дорогу, как свою серьезную победу, и пошли на
уступки.
Поле было засеяно кормовыми травами - его несколько лет арендовало какоето
маломощное товарищество по откорму бычков, срок аренды закончился и его не
продлили.
- Повозились с ними, с этими млекопитающими, - сказал зампред, имея в виду
то ли бычков, то ли арендаторов. - Никак не желали понимать, что сейчас рынок:
кто больше даст, тот и возьмет.
Благасов "дал" ему хорошо, а теперь вот вывез на природу, чтобы ещё
добавить.
Уже прошло время первого укоса, поле пахло разнотравьем, взлетали
жаворонки и, мелко, часто перебирая крылышками, застывали в воздухе над землей.
Они шли по полевой тропинке. "Хорошо, - пробормотал зампред. Благасов достал
конверт, сунул ему в боковой карман пиджака.
- Это за труды, - сказал он. - Знаю, сколько пришлось согласовывать и с
комитетом по землепользованию, и с управлением по здравоохранению и со многими
другими...
- Не так уж и много, - благодушно сказал зампред. - Ваш Волчихин оказался
действительно разворотливым малым, шел впереди меня... Да и вы хорошо
развернулись: запросы депутатов Думе, причем, самых горластых и беспокойных.
Представляю, во что это обошлось.
- Да уж не дешево, - мрачновато откликнулся Благасов.
- Подтолкнули и эти статьи в прессе - что сейчас горожане вывозят своих
покойников в деревни, из которых приперлись когда-то в Москву - столицу. В
городе их хоронить негде и не по карману: дешевле в родную деревеньку
транспортировать. И за все - плати... Вы, простите, баксами, я - услугами...
Благасов со злорадством пожелал, чтобы прошел в губернаторы генералдесантник
и двинул на сплоченное чиновничество свои "голубые береты". В самом
деле, почему он должен платить им дань? Ведь хорошее, полезное дело хочет
сделать, облегчить живым жизнь. Да и покойникам не все равно, где лежать, он был
в этом уверен. Но ничего этого не сказал, наоборот, вплел в голос нотки
искренней благодарности:
- В пакетике десять тысяч зеленых. Но я бы хотел получить все документы на
кладбище завтра.
Зампред заколебался, что-то прикинул и, наконец, согласился:
- Хорошо. Постараемся. Пусть ваш Волчихин завтра во второй половине дня
зайдет к моему помощнику Серафиму Степановичу Кузьмищеву. Все будет у него. Ну и
сами понимаете... - Он сделал выразительный жест.
- Пятьсот хватит?
- Вполне.
Они повернули обратно к машине, на багажнике которой телохранитель и шофер
Благасова уже успели разложить закуску и поставить бутылки.
- Пока мы одни, - сказал Благасов, - хотел бы вас спросить, что вы
намерены делать, чем заняться после выборов?
Само собой подразумевалось, что генерал попросит многих высокопоставленных
чиновников убраться.
- Хотите предложить мне работу?
- Пожалуйста, хоть сегодня - моим заместителем. Но это для вас мелковато.
Не ваш размах.
- Я вернусь в свой город. Там меня не забыли, стану мэром.
- Вот это дело! - оживился Благасов. - У меня есть один великолепный
проект... Хочу открыть небольшой, симпатичный заводик по производству церковных
принадлежностей. Почему бы и не у вас? И с вашим участием? Или того, на кого вы
укажите?
- Проект интересный, - одобрил зампред. - Но потребуются большие деньги,
благословение Московской патриархии...
Благасов был преисполнен энтузиазма:
- В патриархии есть свои люди, поддержат. А что касается денег... Ваша доля
может быть иной: помощь в аренде или приобретении земли, помещений, складов,
сырья, послабления в налогах...
Игорь Владимирович давно уже вынашивал мечты о таком заводе. Интерес к
религии растет, все покупают иконки, цепочки, крестики, лампадки. Вон как
развернулось Художественно-производственное объединение Православной церкви в
Софрино! Мало того, что пооткрывало свои лавочки и палатки в подземных переходах
метро в Москве, в подмосковных городках, так ещё и возят свои изделия на
выставки-продажи в Эфиопию, Мексику, в Грецию. В давние времена владельцы всего
лишь свечных заводиков становились миллионщиками! К тому же, церковные
принадлежности - это не только предметы культа, но и искусства. На таких заводах
издавна трудились лучшие российские ювелиры и иконописцы.
Зампред высоко оценил идею Игоря Владимировича и обещал в будущем
всяческое содействие.
Они возвратились к машине, подняли рюмки за сотрудничество.
- Завтра получим документы, - произнес Игорь Владимирович, - а уже на
будущей неделе двину сюда строителей и технику. Первым делом поставим ограду из
стального листа.
- Праздник первого покойника будет? - шутливо поинтересовался заместитель
председателя. Выпитое настроило его на веселый лад.
- Мы с вами в любом случае хорошенько отметим это событие, - пообещал
Благасов.
...Первый день полнолуния, как он и предвидел, был для него удачным.
Завершалась целая эпопея с учреждением фирмы "Смиренный погост", отводом земли
под кладбище, с пробиванием разрешений на захоронения. Один санитарноэпидемиологический
контроль сколько высосал! А архитекторы, дорожники и прочие,
прочие, прочие - несть им числа и все в руку смотрят! Вся Россия разделилась на
тех, кто дает, и тех, кто берет. И при этом одни и те же оказываются то там, то
здесь...
Благасов возвратился в свой офис, пригласил Волчихина, отдал необходимые
распоряжения на завтрашний день.
- Все, Марат Васильевич, мы победили! Дело сделано, и никаких вам
Ставровых и Брагиных!
- А где они вообще? - в тон ему спросил Волчихин. - Прах...
- Не надо так о покойниках, Марат Васильевич, - одернул его для порядка
Благасов, хотя в глубине души был с ним согласен.
- Как там наш молодой вдовец? - спросил Благасов. - Присматриваете за ним?
- Обязательно... Ходит на работу, ведет себя скромно, публикует какие-то
заметки.
- Бабенок к себе водит?
- Не замечено. Да и рановато пока, прошел всего лишь месяц после похорон
Ольги.
- Марина ему звонила, как я просил?
- А как же...
Марина позвонила Алексею, участливо поинтересовалась здоровьем,
самочувствием: "Мы здесь все испереживались, Ольга Тихоновна ушла от нас так
внезапно..." Она предложила свои услуги: приберу, пропылесосю, словом, не возиться
же красавцу-мужчине с тряпками и бабской работой.
- А он что?
- Сказал, что нет необходимости, к нему приходит женщина, убирает.
- Осторожничает?
- Может, да. Или просто наша Мариночка ему не показалась.
Благасов продолжал расспрашивать дальше.
- А что дорогая Алевтина? Дала о себе знать?
Он вспомнил, как в полнолуние распял на могильной плите дочь Артемия
Николаевича Брагина - она не сопротивлялась, ошеломленная, сломленная
ирреальностью происходящего. Сегодня тоже полная луна, но Алевтины рядом нет, и
он даже позвонить ей не может.
- Нет, - подтвердил его мысли Волчихин. - Она исчезла на Багамах. Да и на
Багамах ли? Боюсь, проявила необычную прыть и решила затеряться в мире.
- Значит, у нас по отношению к ней нет никаких обязательств? Я имею в виду
денежных?
- Не знаю. А вдруг объявится?
- Тогда и будем думать, - решил Благасов.
У него был ещё один вопрос:
- Господин Шварцман, юрист Ставрова, этот упрямый еврей не возникает?
Благасов назвал Генриха Иосифовича упрямым, потому что ему была предложена
значительная сумма за благожелательной нейтралитет и некоторую информацию.
Господин Шварцман безразлично сказал, что он уже обеспечил свою старость, отошел
от громких дел и занимается для собственного удовольствия всякой юридической
мелочевкой, вроде введения в наследство. У него пытались узнать, какая сумма
была на банковском счету Ольги Ставровой и, следовательно, досталась Алексею
Кострову.
- Не знаю, - твердил свое юрист. - В завещании не называлась сумма. Более
того, мне удалось познакомиться со счетом Ольги Тихоновны... Странный счет - на
нем один доллар.
Благасов и Волчихин, конечно, этому не поверили, но проверить ничего не
могли - к банковским тайнам доступа у них не было.
Ответы Марата Васильевича несколько успокоили Благасова, ибо каждый из
людей, о которых он расспрашивал своего верного соратника, мог причинить ему
крупные неприятности.
- Но есть и плохая информация, Игорь Владимирович, - нерешительно произнес
Волчихин.
- Слушаю...
- Мои люди в охране вашего кладбища утверждают, что несколько относительно
свежих могил кем-то используются как тайники.
- Объясните, пожалуйста, - потребовал Благасов.
- А что непонятного? На свежей могиле земля не осела, выкопал ямку,
заложил пакетик, присыпал - никто и не заметит ничего, даже родственники, когда
навещают покойных.
- Что прячут?
- Мои люди утверждают - наркотики.
- Кто устраивает тайники? - Это для Благасова был самый главный вопрос:
кто поганит святое место, охраняемое Богом и его ангелами.
Волчихин иронично улыбнулся:
- Значит, плохо Бог охраняет то, что ему принадлежит... Я думаю, это братва
хозяйничает. Парни Бредихина, а за ними - Мамай.
- Интересовался у Бредихина?
- Нет... Боюсь. За такую
...Закладка в соц.сетях
