Жанр: Боевик
Проводы на тот свет
...ров.
- О-о-о! - в глазах у авиадевушки зажглись обещающие искорки.
- Ты знаешь, сколько ей дал? - осуждающе спросила Татьяна.
- Какую-то мелочь...
- Пять долларов или сто тридцать пять рублей!
- Для чаевых - нормальный процент от общей суммы покупок...
Татьяна ещё не определилась, как себя вести с бывшим мужем. В Москве они
виделись лишь набегу, когда Никита взял на себя хлопоты о паспортах. а Татьяна -
об авиабилетах...
...Какое-то время назад Алексею позвонил Юрий Игоревич Штырев и сообщил:
- К нашему берегу кое-что приплыло. Надо бы побазарить.
Юрий Игоревич очень старался быть респектабельным, но в его речь постоянно
вплетались словечки, приводившие порою в недоумение деловых партнеров. Зоны
оставляют следы-зарубки на всю оставшуюся жизнь.
Они встретились, как и в предыдущий раз, на бензозаправке, и Юрий Игоревич
сообщил:
- Тот, кто тебя интересует, постоянно живет в Анталии. Для вида работает в
охране пляжа пятизвездочного отеля, в котором развлекается вся эта шелупень из
России.
Юрий Игоревич новых русских не уважал, считал их проходимцами и жуликами.
- Живет под своей фамилией - Анатолий Хренов, но с чужой биографией. Могу
сказать, что это корешок Волка по прежней работе в КГБ - опер, обучен убивать.
Остался в Турции во время командировки, несколько лет назад. Пытался нарисовать
себя политическим, но туркам такой Хренов - сошка, был неинтересен и они послали
его на хрен, - чуть приметно улыбнулся Штырь. - Вот он и нашел себе занятие -
вроде бы работает охранником, а выполняет... крутые поручения.
- Откуда вам это известно? - изумился Алексей. - Полиция-милиция, Интерпол
в тупике, а вы...
- Закрой фонтан, молодой, - доброжелательно посоветовал Штырь, но глянул
на Алексея так, что у того отпала охота задавать вопросы.
Штырь поинтересовался:
- Полетишь?
- Обязательно.
- А как отнесется к этому Андрей Иванович?
- Поймет. Он настоящий мужик.
- Хорошо, что тестя уважаешь. Родня, тем более такая близкая, это святое.
Юрий Игоревич делал вид, что напряженно размышляет, но Алексей понимал,
что тот решил все заранее.
Штырь стал давать профессиональные советы:
- Турпутевку в Анталию не бери - тебе это не надо. Не тащи с собой через
две границы ствол или что-нибудь подобное. Вообще, протряси свой чемодан или
сумку, что возьмешь, чтобы ничего недозволенного. У тебя там друзья или просто
знакомые имеются?
- Нет.
- Это хорошо. Лучше, чтобы никто не встречал. Остановишься в том отеле,
где пристроился Хренов, хоть и дорого. К тем, у кого есть баксы, у них отношение
особое. Не жмись, но и не шикуй...
Алексею было странно слушать такие советы, и он немного обидчиво сказал
Юрию Игоревичу:
- Да ладно вам, я же не недоумок какой. Кое где бывал за рубежами, кое что
повидал.
Штырь поучающе изрек:
- Самоуверенность - она, молодой, многих сгубила. Ты вот, к примеру, кем
хочешь там, в Турции, писаться, на границе, в отеле?
- Туристом, кем же еще...
- Вот и дурак. Ты - журналист, понял? И везде говори, что ты журналист,
работаешь в газете, близкой к полиции, то бишь нашей родной милиции... Там
журналистов уважают, но держатся от них подальше...
- Да откуда вы все это знаете? - удивился Алексей.
- Откуда, откуда... Ты думаешь, что весь мой мир - это зона?
- Я не хотел вас обидеть, - смутился Алексей.
- Проехали... Можешь придумать правдоподобную сказочку, зачем в Анталию
намылился?
Алексей улыбнулся:
- Это я могу... Допустим, на редактора накатила блажь заказать статью, как
отдыхают новые русские.
- Во! - одобрил Юрий Игоревич. - В масть! И звони про это, каждому
рассказывай, как тебе повезло с таким заданием. И веди себя, как журналист: в
бар закатывайся, пей, чтобы видели - ты всегда полутрезвый...
- И это могу, - Алексея забавляли наставления Штыря.
А тот изрек совсем уж неожиданное:
- Ты, Алексей Георгиевич, журналист, но такой, который сменил профессию.
"Журналист меняет профессию", - эта рубрика была очень модной десяток лет
назад. Штырь усмехнулся:
- Думаешь, где такие знания схватил? В зоне было свободное время - газетки
почитывал, ума-разума набирался.
- И на какую же профессию я сменил свою журналистскую? - спросил Алексей,
хотя ответ предвидел.
- Ты пожелал стать киллером, стрелком, - резко сказал Штырь. - И не жмись,
не играй в прятки с собою. Потому что хочешь стать не наемным стрелком, за
баксы, а по совести. И замочить стремишься не человека, а тварь, погань, которая
безжалостно вогнала свинец в твою беззащитную женщину. Вспоминай об этом почаще
и все станет на свои места.
Штырь хмуро, с осуждением произнес:
- Твой закон до Хренова-гада не дотянется. Что, он так и останется
безнаказанным? И замочит следующую, за которую отвалят баксы? Таисию твою,
например?
От ненависти у Алексея потемнело в глазах. Обычно очень сдержанный
человек, он повысил голос:
- Хватит, Юрий Игоревич! Я решил, что эту сволочь пришью, и сделаю это! В
конце концов меня кое-чему в спецназе научили, да и малость погеройствовал в
"горячих точках"...
- Где? - с любопытством спросил Штырь. Эта страница биографии Алексея была
ему неизвестна.
- В горах...
- Понятно. Но имей в виду, одно дело стрелять и валить врага в бою, совсем
другое - то, что тебе предстоит. Удачливые киллеры - не самые последние
придурки... Замочить и уйти без следов и подозрений - это, скажу тебе, молодой,
целая наука...
- Догадываюсь.
- Еще один совет... Временной "щелкой" обзаведись, чтобы все видели и знали,
что ты её используешь на полную катушку. И пусть слух идет, как ты широко
отдыхаешь.
- А вот от этого увольте, - искренне произнес Алексей.
- Это с чего же? - удивился Штырь.
- Тайку я люблю и обманывать не хочу.
- Ну и люби себе на здоровье. И обманывать её не надо, я её с малолетства
знаю, хорошая девушка выросла, правильно воспитанная Андреем Ивановичем. Знать
ей ничего не надо - мало ли какие дела бывают у мужчин... Ты пойми, чудик,
одинокий, отдаленный от других, мужик автоматически попадает под подозрение. А
бабы в таких делах первые помощницы, особенно если они - ни ухом, ни мордочкой...
Но мысль о том, чтобы уложить какую-то девицу к себе в постель, казалась
Алексею странной и диковатой. Однако Штырь советовал дело, очевидно,
руководствуясь своим богатым опытом.
Юрий Игоревич довольно резко сказал:
- Учти, молодой, не об удовольствиях базарим - о жизни и смерти...
У таких, как Штырь, была особая психология. Когда они собирались на
"дело", некоторые критерии отступали на задний, далекий план, главным
становилось задуманное и ради успешного его осуществления можно было и выйти за
границы того, что в обычных ситуациях ими же осуждались.
- Ты пойми, - очень серьезно сказал Штырь, - я помочь тебе хочу. Мужик ты
правильный и действуешь по нашим понятиям, хотя и имеешь о них смутное
представления. Ну, сориентируешься на месте. А теперь главное. Найдешь
посредническую контору "Катюшу". Держит её Фома Саввич Чесноков. Передаешь ему -
и только ему! - привет из Москвы от Штыря. Он спросит, чем может помочь. Вот и
скажешь...
- А чем он может мне быть полезен? - удивился Алексей.
Штырь не то, чтобы рассердился, он посмотрел на Алексея, как на сопливого
придурка.
- Ты что, ствол на рынок пойдешь искать? Можно и там, только заметут тебя
через десять минут...
Алексей промолчал, Штырь был прав. Но никак не предполагал бывший "следак"
и ныне журналист, что у авторитета могут иметься такие заморские связи.
- Не ломай головку, молодой, - снисходительно сказал Штырь. - Чесноков мой
кореш по давним делам, подался к туркам от наших ментов подальше. Он моим
"челнокам" помогает там отовариться, я ему отсюда гоню русскую водку. Водка -
она и в Туреччине водка...
Штырь, наконец, решил, что довольно наставлений.
- Все! Желаю попутного ветерка - туда и обратно...
Андрей Иванович, конечно, все знал. Он лишь сказал Алексею:
- Не буду тебе мешать, Алеха. Понимаю так, что если не дотянешься до
убийцы Ольги - сгоришь, сопьешься, перестанешь быть в собственных глазах
человеком. Пусть тебе карты лягут в масть.
Юрась решил:
- Таисию на это время заберем к себе. Объясни ей, что у тебя срочная
командировка. Ну и прочую лабуду сочини - но так, чтобы поверила...
Как всегда неожиданно позвонила Татьяна. Она желала знать, все ли в
порядке у Алексея, не ссорится ли он со своей юной супругой, потому что
молоденькие девушки очень обидчивы и требовательны.
- Господи, тебе-то до этого какое дело? - удивился Алексей.
- Я чувствую себя ответственной за тебя, - вполне серьезно заверила
Татьяна.
Алексей вздохнул. Она принадлежала к особой породе женщин, которые,
представься им такая возможность, собрали бы вокруг себя всех своих мужей и
любовников, угощали бы их чаем и были счастливы.
- Как твой супруг, а мой бывший друг? - решил отплатить ей той же монетой
Алексей.
- У него трудности. Спонсор, этот несносный банкир Березкин, после того,
как я ему, пардон, отказала, решил, что информационное агентство ему в убыток, -
не смущаясь, проинформировала Татьяна бывшего супруга. И добавила:
- Кстати, муж всегда говорит о тебе только хорошее и не обижается...
"Глупа, какой и раньше была", - определил Алексей. И вежливо ответил:
- Я на него тоже не в обиде. Даже благодарен, что он дал возможность мне
узнать других женщин.
Татьяна вздохнула:
- Ты по-прежнему несносный, Алексей. Иронизируешь тогда, когда положено
грустить.
И тут его осенило. На кой ляд ему искать какую-то "щелку" там, на турецких
берегах? Штырь прав - мужик с женщиной вызывает гораздо меньше подозрений, чем
угрюмый или даже развеселый шатун. Тем более, что в одиночку в Анталию летают на
отдых крайне редко - с друзьями, с подругами, в тургруппах.
- Вот собираюсь отдохнуть, - мимоходом сообщил Алексей Татьяне. Это была
близкая ей тема и она охотно откликнулась:
- Куда, если не секрет?
- Все птицы летят на юг, все русские устремились в Анталию. У меня есть
редакционное задание - написать материал - так что приятное с полезным...
- Завидую твоей жене, - вздохнула Татьяна. - Этой, как её - Мае или Рае.
- Тае, - поправил Алексей. - Но я лечу один.
- Чего вдруг? - оживилась Татьяна.
- Ей противопоказано солнце, - сообщил Алексей. - побудет с родителями.
- Так она ещё и болезненная, бедняжка? - участливо осведомилась Татьяна.
"Какой стервочкой ты была, такой и осталась", - усмехнулся в душе Алексей.
- А я вот мечтаю побывать в Анталии, - грустно произнесла Татьяна. - Все
мои подруги уже там отдыхали, щебечут про тамошние быт и нравы, а я молчу, как
сиротинка.
Алексей решил, что его бывшая жена вполне созрела для его делового
предложения:
- Присоединяйся ко мне, отдохнем вместе.
Татьяна умолкла, и Алексей готов был побиться об заклад, что в её
хорошенькой головке сейчас прокручиваются варианты, как в миникомпьютере.
- Не по карману, - вздохнула Татьяна. - У супруга временные финансовые
трудности.
- Таня, - сказал Алексей. - Я же приглашаю тебя. Ты по-прежнему все такая
же хорошенькая?
- Я постараюсь, чтобы тебе не было... неудобно со мной показаться на людях.
Она приняла его предложение без особых колебаний. Правда, для успокоения
собственной совести изрекла:
- Мы ведь не чужие, правда, Алексей?
- Еще какая правда! - согласился Алексей и вспомнил некстати, с каким
остервенением выбрасывал двуспальную кровать на помойку.
- Я тебе так благодарна, Алеша! - заворковала Татьяна, придав голосу самые
интимные оттенки. - Но...
- Конечно, никто не должен ничего знать, - понял её Алексей.
- Не стоит разрушать то, что есть, и склеивать разбитые горшки, -
глубокомысленно изрекла Татьяна. - Для мужа я уеду к своей сестре на Украину.
Сколько я там пробуду?
- Дней восемь-десять.
- Я почти счастлива, - заявила Татьяна.
- У тебя сохранилось свидетельство о браке? - спросил Алексей.
- Конечно. Это ведь все равно, что реликвия.
- Не забудь его прихватить с собой.
- В самом деле, не будем же мы жить в отдельных номерах. Как-никак
родственники...
Алексей хотел сказать ей, что таких "родственниц" по общей постели у него
наберется с десяток, но решил не отправлять женщине хорошее настроение и сладкое
предчувствие приключений.
Татьяна всегда была шустрой деловой особой и несколько дней носилась по
Москве по адресам и чиновникам, указанным Никитой Астраханом, оформляя документы
и авиабилеты.
Никита допытывался у Алексея:
- Зачем ты туда летишь? И зачем тащишь с собой бывшую супружницу,
подставляя её под опасность?
Алексей проигнорировал первый вопрос и ответил сразу на второй:
- Ей ничего не будет угрожать. Я об этом позабочусь.
- У Марка Пашкова дважды было железное алиби, - некстати напомнил Никита.
- и оба обеспечивала, не ведая того, его первая жена.
Алексей обозлился и расстроился:
- Никита, ты мне друг, но в твою смазливую физиономию я въеду сейчас с
большим удовольствием. Можешь помочь - поспособствуй, а на нет и суда нет. Не
обижусь.
- Ну-ну... - пробормотал Никита.
Алексей с приличествующей грустью сообщил Тае, что изверг-редактор
посылает его в Мордовию писать большую статью о бывших бериевских лагерях, и
попросил Андрея Ивановича удержать её от проводов.
Тесть, конечно, знал, в какой поход собрался Алексей, но не осуждал его,
желал удачи, наоборот, старался подбодрить:
- Алексей, рисковый ты парень, но такие живут долго. Закон зоны...
Что имел в виду Андрей Иванович, он же Юрась: зоны, которые прошел, или
страну, которая превращалась в "зону", Алексей не понял, но уточнять не стал.
- Яков Михайлович отвезет тебя в аэропорт, - предложил Андрей Иванович.
- Не надо. Я не обеднею, если потрачусь на такси, а лишних людей вовлекать
не стоит.
- Правильно мыслишь, - одобрил Юрась. И словно его зять собирался в какуюнибудь
заурядную поездку, сказал:
- Когда вернешься, побазарим о твоем и Тайкином будущем.
Юрась был крепким мужиком, и Алексей даже подумал, что ему бы не пивбарами
и саунами командовать, а какой-нибудь управой или округом - порядка было бы
поболее, нежели сейчас.
Перед отъездом Алексей побывал на могиле Ольги. Он стоял у её бюста и
молчал: что говорить? О том, как далеко уводит его дорога от родных погостов?
Или что вынужден он будет взять на свою душу грехи малые и большие, но делать
нечего - чистенькими становятся лишь после смерти и то, если Всевышний пожелает.
Алексей не сомневался, что Ольга - замечательная юная женщина - его бы поняла и
отпустила бы все грехи его - нынешние и ближайшие.
Он поймал себя на мысли, что на кладбище он уже не смотрит больше
холодными и равнодушными глазами. Это была странная, малюсенькая частица его
России, к сожалению. открытая всем современным страстям и напастям. И родные
могилы - это не только холмик, плита, под которыми покоится его Ольга, это все,
кого укрыла русская земля.
Сима-пономарь, завидев Алексея, заспешил к нему откуда-то от своей
(чужой?) недостроенной или, как он говорил, недоделанной часовенки.
- Говорят, ты теперь здесь хозяина? - без особого почтения поинтересовался
он.
- Кто такое говорит?
- А Сергей Викторович Сойкин. Большим он уважением к тебе проникся с тех
пор, как ты шуганул отсюда благасовских эсесовцев. Тут какие-то пришли вроде бы
дань-охрану наложить на кладбище, так он им и говорит: не возражаю, только
посоветуюсь с зятем Юрася, который Алексей Георгиевич. Ты б видел, как они чуть
не бегом к своим иномаркам топали...
"Ну, все путем, - невесело подумал Алексей. - Осталось мне в Турцию
слетать да в зону сходить - совсем стану авторитетом".
Сима чутко уловил его настроение, просил понимающе: "Может, сбегать? Так я
мигом... Окажи честь, хозяин, ударим русским характером по граненым стаканам".
- Поэт-песенник, - улыбнулся Алексей. - А где Анька?
- Здесь она, недалеко. Если надо, живьем приведу.
Алексей дал ему денег и вскоре Сима возвратился с бутылками и Анькой,
бросившейся обнимать Алексея. Они зашли в часовенку, Сима благоговейно разлил
водку в стаканы, приговаривая:
- Это тебе не коньяки да вина заморские. Это она, наша родная водяра,
l'euo de vie!
- Чего-чего? - изумился Алексей.
- Учил в институте французский, - с достоинством объяснил Сима. - Но
единственное, что помню, это название водки на французском - вода жизни! Во,
понял? Французики, а соображают.
Он тронул струны старенькой гитары:
Здесь только тени бродят
Покойнички здесь спят.
Зеленокосые березоньки
Задумчиво грустят...
- Эх, Рассея, мать моя Родина! - тяжело вздохнул Сима и снова налил в
стаканы.
- Родной мой! - расчувствовалась Анька. И тоже частушечно пропела:
Ты скажи мне, чо те надо -
Может быть, и дам!
Воскликнула с энтузиазмом:
- Гуляем, мужчины! Мне теперь по ночам не муж-покойник снится, а ты,
пригожий!
- Аня, - спросил Алексей, - ты можешь на недельку у себя приютить Симу?
- А по мне - так и на всю жизнь! - бесшабашно ответила Анька.
- Только на неделю. Запомнила, Анька? Забирай его и неделю здесь не
объявляйтесь.
- Тебя поняли, - неожиданно трезво сказал Сима.
- А может он у меня и приживется? - с надеждой проговорила Анька. - Мужик
ещё не старый, пить перестанет - во вдовьем хозяйстве пригодится...
Алексей подумал, что вот какими они получились - странные его проводы в
Турцию:
- Пожелайте мне удачи...
- Ты не то, чтобы придурок, - с чувством произнес Сима, - хотя и не от
мира нашего. Но у тебя все путем будет. Слышишь, покойнички тебя к себе пока не
ждут - не шелестят и не мельтешат. Бывай, удалой человек!
- Разбойничек ты мой ненаглядный! - хихикнула Анька.
Алексей добрался домой в большом подпитии, и Тая восхитилась:
- Мой муж впервые домой пьяненьким явился! Пошла нормальная семейная
жизнь!
...На следующий день Алексей встретился с Татьяной в зале вылета аэропорта,
у "коридора" на таможенный контроль. Татьяна была веселой, оживленной, мило
поцеловала его в щеку, критично осмотрела:
- Ты возмужал, Алексей, - сделала она вывод. - И стал каким-то иным, чем
был. Пока мне неясно, каким ты стал. Наверное, это будет приятно - открывать
тебя заново...
Они без проблем прошли на посадку, и стюардессы заботливо приняли в свои
"объятия" пассажиров первого класса. Татьяна, переполненная впечатлениями,
примолкла и ничто не мешало Алексею в бездонных небесах прокручивать в памяти
последние дни. Вспоминая наставления Юрася и Штыря, должен был признать, что они
не просто вывели его на убийцу, а прикрывали, стремились облегчить ему
выполнение того, что считали справедливым, хотя и очень опасным делом. Почему?
Только ли потому, что он был зятем Юрася? Это вряд ли. А может, всему этому есть
более простое объяснение? В теневой "империи" появились конкурентыбеспредельщики
и их следовало укоротить в назидание другим? Наверное, именно это
и было основным мотивом той помощи, которую оказал Алексею Штырь по решению
"совета авторитетов", а проще - "сходняка" сильнейших. Но вот же сказал Алексею
Андрей Иванович:
- Если все карты, дорогой зять, лягут тебе в масть, я в будущем буду
спокоен за Тайку - ты её в обиду никому не дашь...
...Алексею и Татьяне не составило труда после приземления лайнера пройти
формальности: здесь, куда устремлялись тысячи и тысячи россиян, была очень
упрощенная процедура, все подчинялось интересам выгодного туристского и
курортного бизнеса. Алексей сносно говорил на английском, что впрочем особенно и
не требовалось: каждый второй трепался на ломаном или приличном русском.
Они приехали в отель, в котором работал Хренов охранником, на такси и
поскольку номер заранее не заказывали, Алексею пришлось подкрепить свою просьбу
сотенной зеленой купюрой. В рецепции предложили дорогой люкс, и администратор с
интересом ожидал реакции этого русского с женой, ибо в таких номерах
останавливались только очень богатые люди.
- Это то, что нам подойдет, - довольно равнодушно сказал Алексей, а у
Татьяны округлились глаза, когда она краем глаза заметила, какую сумму вносит
Алексей в качестве аванса.
- Я вас лично провожу, - торжественно заявил администратор.
- А багаж? - шепотом спросила Татьяна.
- Никуда не денется, - ответил Алексей. - Начинаем отдыхать.
Подводная охота
Номер был трехкомнатным, и Татьяна, осмотрев его, пришла в тихий восторг.
Появилась горничная и попросила разрешения разобрать чемодан мадам. "Я сама", -
сказала Татьяна, так как её смутило, что в таком шикарном номере горничная
увидит её довольно скромные одежки.
Татьяна быстро извлекла свои платья и белье из чемодана, взялась было за
сумку Алексея, но он сам повесил в шкаф на плечики свою одежду. Было уже
довольно поздно, перелет оказался довольно утомительным.
- Мы могли бы заказать ужин в номер, - сказал Алексей, - но я не хочу тебя
лишать удовольствия покрасоваться в ресторане, получить первые впечатления.
Можешь одеться скромно - мы на курорте, где каждый поступает, как ему
вздумается.
Они поужинали в ресторане, Татьяна была молчаливой, исподтишка изучала
туалеты дам. Новенькие, которых легко было определить по отсутствию загара,
явились в вечерних платьях, "старожилки" щеголяли в брюках, свободных блузках и
кофтенках, без которых русские дамы даже за рубежом обойтись не могут.
Они недолго посидели, потом поднялись в номер, где уже была разобрана
огромная кровать.
- Я устал, - сказал Алексей, - давай укладываться.
- И ты сможешь сейчас уснуть? - округлила глаза Татьяна. - А я чем
займусь?
- Посиди на веранде, если не спится, почитай, полюбуйся морем.
- Ты садист, - обречено произнесла Татьяна. - Но так и быть, сегодня пусть
будет по-твоему.
Она ушла на веранду и притихла там, выключив свет. Алексей лежал в темноте
с открытыми глазами и думал, что должен сделать завтра. Нет, он не поедет в
отель, в котором застрелили Ольгу. Это опасно: засекут его визит, особенно, если
он попросит показать место, где убили молодую русскую женщину. Да и что он там
увидит? Все следы уже смыло время и беззаботная курортная жизнь. Завтра после
завтрака они пойдут ненадолго с Татьяной на пляж, он попробует определить
рабочее место Хренова. Еще с утра договорится о встрече с управляющим отелем -
надо начинать работать, собирать материал для статьи и... демонстрировать себя
персоналу. Потом они поедут на такси в город, в магазины, пусть Татьяна купит
одежки, которые обращали бы на неё внимание других гостей отеля. Пожалуй, на
завтра все.
Алексей не заметил, когда уснул, и не слышал, как Татьяна пришла с лоджии
и тихо устроилась рядом с ним, на кровати, которую никак нельзя было назвать
двухспальной - такая она была широченная.
Он проснулся от солнца, которое с любопытством заглядывало в огромные - во
всю стену - окна. Окна были сами по себе произведениями гостиничного искусства -
из современных материалов, с изящными переплетами, красиво вкрапленными цветными
стеклами.
Сон восстановил силы, снял усталость. Алексей принял душ, побрился, благо
ванная комната примыкала к спальне и её полки были заставлены мылом, шампунями,
кремами. Татьяна ждала его в гостиной за столом в легком, не застегнутом
халатике. Она освоила инструкцию для гостей, растолковывающую все важные случаи
гостиничной жизни, вызвала официанта из ресторана и заказала завтрак.
- Здравствуй, дорогой, - она мило поцеловала Алексея, - с добрым утром, с
чудным днем!
День, судя по солнцу, намечался чудесный. Татьяна ни в чем не упрекала
Алексея и казалась свеженькой, отдохнувшей, в меру оживленной. Судя по всему,
она во время вечернего сидения на веранде уже выработала линию своего личного
поведения.
- Какие у нас планы? - спросила за кофе.
- Пойдем на пляж, поклонимся морю. Недолго побудем, чтобы не сгореть. Нам
надо постепенно акклиматизироваться. Я должен сегодня поговорить с управляющим
отелем - пора начинать работать, готовить статью. В зависимости от того, на
когда он назначит встречу, выберем время, чтобы поехать в город.
- У меня моих личных сто долларов, - смущенно сообщила Татьяна.
- Пусть тебя это не тревожит. Считай, что я тебе крупно должен.
Он имел в виду, что она - Татьяна, милая Татьяна - "кинула" его в трудный
период его жизни, когда он и представить не мог, что сможет жить без нее. Почти
два года она всерьез уверяла, что у них небесная любовь. Любовь эта легко
треснула, разрушилась под напором безденежья и изнурительной, "безразмерной"
работы Алексея в прокуратуре. Это было тогда какое-то поветрие, появились
хваткие денежные парни и к ним стали уходить красивенькие дамочки, срочно
уценившие своих скучных и "ограниченных" мужей. Близкий приятель Алексея,
известный журналист, опираясь на свои обширные связи, создал информационное
агентство, одним из учредителей которого стал известный банкир Игнатий Березкин,
умело и нагло манипулировавший деньгами доверившихся ему вкладчиков. И однажды
Татьяна объявила Алексею, что их совместная жизнь - это трагическая ошибка
молодости... Она настроилась в духе новых нравственных веяний на длительное
интеллигентное выяснение отношений со скупыми слезками и подрагивающим голоском,
но Алексей уже по многим признакам давно догадался, что она частенько скрашивает
холостяцкое одиночество его приятеля, сдержался от искушения назвать её сукой и
стервой, и лишь сказал:
- Я два дня поживу у Никиты... Пожалуйста, освободи за это время меня от
себя.
Квартирой он не собирался с нею делиться, так как получил её до женитьбы
на Татьяне. Да и "молодые" въезжали в апартаменты элитного дома, которые
приобрел удачливый приятель. Но забывал Алексей свою первую жену долго и трудно...
И забыл ли навсегда?
И под "крупным долгом" Алексей подразумевал то, что душевная травма,
нанесенная Татьяной, не зажила окончательно, хотя и была у него теперь другая
жизнь... Но Татьяна все поняла по-своему, так, как ей было удобно и приятно:
- Да, Алешенька, я подарила тебе немало счастливых минут...
И без всякого перехода спросила:
- Ты разбогател, Алеша? Мой муж удавился бы, но в такой номер не въехал.
- Танька! - прикрикнул Алексей, - не шевели тлеющие угольки!
Татьяна обрадовалась и заулыбалась: "Танька" - это из их прошлого. И
...Закладка в соц.сетях
