Жанр: Боевик
Проводы на тот свет
...что тот, кто твою жену валил, в
Турции?
- Да. Намекнули мне. И есть надежда, что скоро скажут, кто это.
Марк долго размышлял и установилась тишина. Алексей ждал его решения.
Женщины в комнатке Таи неправильно поняли, почему мужчины молчат, и Тая крикнула
через прикрытую дверь:
- Закончили свои мужские беседы? Можно к вам?
- Погодите ещё чуток, - остановил её Марк и сказал Алексею: - Ты мне,
"важняк" или журналист - без разницы, нравишься и я тебе сочувствую. Но влезать
в твои дела ни с того, ни с сего, не могу. Могу посоветовать...
- И на том спасибо...
- Не шебуршись пока с Волчихиным. Выжди. Совсем немного выжди. Поверь мне
и подожди...
- Лады, - нехотя согласился Алексей. - Поверю.
- Кажется, - недобро ухмыльнулся Марк, - ты сэкономишь свои баксы. - Он
снизил голос до шепота: - Не одному тебе он поперек дороги встал, этот Волк...
Алексей позвал женщин, они дружно убрали со стола бутылки и закуски, Тая
поставила чашки для чая и извлекла из холодильника торт.
Тая объявила за чаем:
- Мы с Ритой решили, что вдвоем будем открывать парфюмерный магазинчик.
Вы, Марк, не возражаете?
- Если вы с Ритой решили,.. - улыбнулся Марк.
Алексей объяснил:
- Тая давно уже носится с идеей парфюмерного магазинчика-бутика,
доступного женщинам со средним доходом семьи. В этом что-то есть. Готов, Таисия
Андреевна, подарить название...
- Какое? Говори, мой милый, - Таисия чувствовала себя на верху блаженства:
она, замужняя дама, принимает с мужем гостей - симпатичную семейную пару.
- У знаменитого писателя Ефремова есть странный роман "Таис Афинская" - о
загадочной женщине, познавшей многие тайны природоздания. Предлагаю ваш
магазинчик назвать в её честь: "Таис".
Тая захлопала в ладоши:
- Алексей, родной! Какая замечательная идея: Таисия - "Таис"! Рита, как
вы?
- Прекрасно, - согласилась Рита. - Я Ефремова очень люблю, и "Лезвие
бритвы" и "Таис Афинскую"...
Гости ещё недолго посидели и стали собираться. На прощание Марк ещё раз
предупредил Алексея:
- Жди.
Он не мог ему сказать, что судьба Волчихина уже предрешена. Марк не знал и
не должен был знать, кому и чем помешал Волчихин. Уж, конечно, не тем, что по
его приказу расстреляли Ольгу. Кому интересна эта маленькая девочка, кроме её
мужа? Но не далее, как вчера, Бредихин приказал ему, ничего не объясняя, убрать
Волчихина.
Марк делал вид, что ему интересны планы милых женщин и он с удовольствием
слушает их жизнерадостный щебет. А сам думал: бывают дикие случаи, когда один и
тот же человек становится помехой для тех, кто вряд когда-либо вообще встречался
друг с другом.
Бредихин предупредил Марка, что Волк без двух охранников, бывших оперов
КГБ, вообще из квартиры не выходит...
Переселение господина Благасова в царство мертвых
Андрей Иванович приехал к Алексею и Тае без предупреждения. Он был в
плохом настроении, чем-то сильно озабочен. И после ритуальных вопросов о
здоровье и самочувствии за стаканом чая прямо спросил Алексея:
- Ходят слухи, что ты встречался с Пашковым-Пашой?
Алексей не стал это отрицать. Он лишь с недоумением подумал, что вроде бы
сделал все, чтобы визит Пашкова с супругой к нему домой прошел без огласки и
вот...
- А ты знаешь, кто такой Паша? - наседал Андрей Иванович.
- Предполагаю.
Андрей Иванович только руками развел и с раздражением стал говорить вроде
бы в пространство, что если некоторые с привязи срываются, так пускаются во все
тяжкие.
- Что вас тревожит? - невозмутимо поинтересовался Алексей.
- Не хочу, чтобы моя дочь стала молодой вдовой, - резко сказал Андрей
Иванович. Я тебя упреждаю: Пашков - это Бредихин, Бредихин - это Мамай... Тайка,
марш на кухню! - выгнал он из гостиной дочь. И когда Таисия послушно исчезла,
обиженно пробормотав, что мужчины взяли дурную моду изгонять её к тарелкам и
кастрюлям, Андрей Иванович стал говорить о том, что Мамай - это наркота, кровь,
беспредел, а менты до него дотянуться то ли не хотят, то ли не могут, и от него
законопослушным бизнесменам уже житья нет, того и жди, что их начнут
отстреливать. При упоминании о "законопослушных" Алексей в душе усмехнулся, но
слушал тестя с очень внимательным лицом.
- Я за тебя почему опасаюсь, Алеха, - Андрей Иванович действительно явно
был встревожен. - Ты пойми, мы никогда и никого не "сдаем". Но... слушки о
тайниках в могилках уже широко гуляют среди разных людишек и очень скоро
достигнут ушей тех, кому нужно. Ты понял? Не дай Бог выяснится их самый первый
источник, то есть ты. Уехали бы вы с Тайкой отдохнуть куда подальше.
- Ольга уже уехала, а как возвратилась - вы знаете, - напомнил Алексей.
- Хотя бы не высовывайся, не светись какое-то время. У меня нюх особый -
чувствую даже не грозу, а ураган...
Это Алексей ему обещал. Тем более, что подобное советовал ему и Марк.
- Малые дети - малые и заботы... - проговорил Андрей Иванович, прощаясь.
...Волчихина завалили просто, но с проблемами для "заказчиков". В один из
обычных, ничем не примечательных дней Герман Михайлович Бредихин после
изнуряющей постельными играми ночи за утренним кофе будничным тоном сказал
Виолетте:
- Позвони своему Волчихину и назначь сегодня срочную встречу.
- Он никакой не мой! - возмутилась Виолетта.
- Ладно, назначь свиданку своему бывшему Волчихину...
В течение дня Виолетта пыталась "достать" Марата Васильевича, но его
телефоны, в том числе и прямой, для особо близких лиц, не отвечали. Мобильник
тоже был переключен на устные сообщения: "Абонент временно отсутствует... Вы
можете продиктовать свою информацию после короткого гудка..." Виолетта не стала
ничего сообщать, не хотела оставлять следы.
Она позвонила Марине в приемную, недолго пощебетала с нею и сказала, что
не может разыскать Марата Васильевича, а он ей нужен, ну, позарез.
- Шеф куда-то услал его, - доверительно сообщила Марина. - Обещался быть
после обеда.
Виолетта, как и было условлено, встретилась с Бредихиным, чтобы пообедать
в новом ресторане китайско-японской кухни "Мао". Она во время обеда снова и
снова под пристальным наблюдением Германа Михайловича набирала номер мобильного
телефона Волчихина. Ей было не по себе, ибо догадывалась, что все это очень
неспроста. Наконец, Волчихин ответил и она, придав голоску немного драматичные
оттенки, сообщила, что сейчас перейдет к автомату, чтобы он ответил обязательно.
Она перезвонила через несколько минут и сказала, что им необходимо срочно
встретиться, есть информация, которую она не может доверить телефону, а завтра,
может быть, уже поздно. Волчихин колебался, все эти манипуляции с телефонами его
обеспокоили.
- Чего с мобильника не говорила?
- Я там не одна была...
На самом же деле она не хотела, чтобы как-то зафиксировался номер её
мобильного телефона.
У Волчихина возникло смутное беспокойство, но маленькое, неясное, которое
быстро растворилось.
Последний дни были спокойными, Благасов не дергал по пустякам и даже с
изгнанием охранников со "ставровского" кладбища временно примирился, сказал, что
скоро все равно во всем "хозяйстве" они с Маратом Васильевичем наведут полный и
окончательный порядок.
С Виолеттой Волчихин условился встретиться в девятнадцать часов под аркой
гостиницы "Минск" на Тверской, так как она хотела забежать в модный магазин
женской одежды. Через эту арку машины выскакивали в маленькие кривые переулочки,
место было в меру оживленное, а Тверская у милиции на строгом режиме.
Волчихин взял с собой четырех парней из своей охранной фирмы: двоих, как
обычно, и ещё двоим велел неприметно перекрыть вход и выход арки. Он приехал за
пятнадцать минут до назначенного времени, чтобы осмотреться, освоиться.
Волчихин краем глаза заметил, как молодой парень вышел из стеклянных
дверей "Минска" с дорожной сумкой через плечо, прошел десяток шагов к арке.
Мужик был явно из провинции, в нелепой клетчатой рубашке, какие были в моде лет
пятнадцать назад, в пиджаке неопределенного цвета производства какой-нибудь
гомельской фабрички. Но шел он легко, что тоже успел отметить Волчихин. Больше
он ничего не успел: парень свернул под акру, выхватил из-за пояса пистолет и
всадил три точных пули - по одной в Волчихина и его охранников. "Подставила,
сука", - такой была последняя мысль в угасающем сознании Волка, пытавшегося
ухватиться за стену, медленно опускаясь на грязный асфальт. Парень, так же легко
передвигаясь, оглянулся и добавил с полуразворота Волку ещё одну пулю - в
голову...
Киллера застрелил тот телохранитель Волчихина, который стерег выход из-под
арки. Пашков, несколько дней тщательно изучавший передвижения и обеспечение
безопасности Волчихина, не предполагал, что на этот раз он возьмет с собой не
двух, а четырех телохранителей...
У Волчихина были при себе документы, в том числе удостоверение начальника
службы безопасности фирмы "Харон", и милиция быстро установила его личность.
Вызвали Благасова для опознания и он, посеревший, мгновенно растерявший
респектабельность, подтвердил: да, это его служащий, господин Волчихин Марат
Васильевич. В ответ на вопрос, может ли он предположить, кто убил его служащего,
растерянно и искренне заявил, что не может...
У Марка Пашкова не было никаких документов, только лежал на асфальте рядом
с его телом пистолет Стечкина, снятый в армии с вооружения, но уважаемый
киллерами за мощность. После необходимых следственных действий труп увезли в
морг. Санитары вызванной "труповозки" взяли его за руки-ноги и на счет "три"
бросили на оцинкованное дно своей мрачной машины.
Рита, обеспокоенная исчезновением Марка, вдруг обнаружила, что она не
знает ни названия "фирмы", где он работал, ни номер телефона.. И в записной
книжке Марка ничего этого не было. Она в панике позвонила Елене Яковлевне и та
разыскала телефон Германа Михайловича Бредихина, записанный ею в дни похорон
Олега. Олег и Марк были друзьями, работали где-то вместе.
- Марк Константинович Пашков? - переспросил Бредихин. - Нет, такой на моей
фабрике "Знамя свободы" не работал. Первый раз слышу эту фамилию.
Рита бросилась к Алексею, умоляя помочь выяснить, что случилось с Марком.
- Может загулял? Или послали в срочную поездку? - предположил Алексей.
- Нет! - расплакалась Рита. - Он бы мне сказал, предупредил! Марк меня
любил! Мы с ним собирались расписаться и уже заявление написали, день наметили!
Никита Астрахан, которому Алексей обрисовал по телефону неожиданно
возникшую проблему, ответил:
- Позвоню через часик, наведу справки.
Весь этот час Рита сидела с Таей на кухне, всхлипывала, и Таисия отпаивала
её валерьянкой и чаем.
Никита позвонил, назвал адрес морга: "Там находится тело человека,
застреленного на Тверской... Приметы совпадают".
Алексей поехал вместе с Ритой, Таю оставили дома, так как зрелище
предстояло не для слабонервных. Да, это был Марк - лицо его уже стало восковым,
застывшим, кто-то невидимый и всемогущий стер с него все печали и заботы...
Похоронили Марка под могильной плитой, которая давно уже его дожидалась.
Провожали в последний путь героя Чечни и блудного сына Родины Рита, Алексей и
Тая, пришла очень пожилая женщина с беленьким мальчиком, а также Елена
Яковлевна. И ещё поодаль маячили парни в кожаных укороченных курточках, нервно
осматривавшие всех, кто случайно проходил мимо скромных похорон. Поминки не
устраивали, приехали к Алексею и Тае, подняли стопки за упокой души раба Божьего
Марка Константиновича Пашкова.
Мальчик жался к Рите, которую видел с папой, испуганный похоронами и
мрачными лицами взрослых.
- Что вы намерены делать? - спросил Алексей Риту.
- Не знаю, - потерянно ответила Рита. - Наверное, вернусь в свою
коммуналку. Я ведь по закону так и не стала женой Марка. Хотела бы усыновить
мальчика, если хватит сил пройти через все формальности.
- Дня через три, когда немного придете в себя, поедем вместе к Генриху
Иосифовичу Шварцману.
Генрих Иосифович, когда Алексей изложил ему проблему, эмоционально
воскликнул:
- Какие же вы все юридически неграмотные! А после вашей смерти, простите,
живые с трудом распутывают завязанные вами узелки... Вам, Алексей Георгиевич это
обойдется в...
- Согласен, - перебил словоохотливого юриста Алексей.
Генрих Иосифович все сделал очень оперативно: Елена Яковлевна письменно
отказалась от претензий на квартиру, соседи подтвердили факт "совместного
проживания и ведения хозяйства" Ритой и Марком, Рита усыновила мальчика,
которого Марк успел все-таки прописать на своей квартире.
Рита сказала Тае, что всю себя посвятит сыну Марка, с которым прожила
недолго, но была очень счастлива.
- Твой Алексей не от мира сего, - заливаясь слезами, сказала Рита Таисии.
- Он удивительный человек, я думала, такие остались только на страницах романов
наших писателей-идеалистов. И мой Марк о нем говорил, что первый раз встретил
нормального в этой сдвинувшейся стране. Он ведь сильно переживал, Марк, что
после сидения в чеченских горах его объявили чуть ли не предателем Родины. И
говорил. что если бы тогда, в Чечне ему попался бы такой следователь, как твой
Алексей, а не придурок, который таскал его на допросы и шил измену, вся его
судьба повернулась бы по иному.
Рита бесконечно могла говорить о Марке, она не примирилась с мыслью, что
его уже нет, он - на кладбище...
Генрих Иосифович предупредил Алексея, что судебная машина ехала-ехала и
наконец добралась до них - через три дня будет рассматриваться в суде иск
Алексея и Алевтины по наследству, оставленному покойными Ставровым и Брагиным.
- Да я и забыл уже про это, - удивился Алексей. - На кой ляд мне это
наследство?
- Вы не хотите выполнить волю Оленьки? - очень удивился Генрих Иосифович.
- А вы не подумали о том, что ей это тоже таки было не очень нужно? Но она, даже
чувствуя опасность, решилась на крайние шаги. Почему?
- Не воспитывайте меня, Генрих Иосифович, - примирительно проговорил
Алексей.
- Нет, я вам должен сказать... Вы наверное решили, что у меня нет других
забот, кроме вашего похоронного бизнеса? Так они у меня, слава Богу, есть. Но я
обещал... Оля не хотела оставлять дело своего отца и его друга Брагина в грязных
руках. И ещё она не желала, чтобы обворовывали живых и тревожили вечный сон
мертвых. У нас с вами, - чуть ли не патетически воскликнул юрист, - разные
религии, но, мой молодой друг, и православные, и иудеи, и мусульмане едины в
своем отношении к покойным. Они таки все по-разному представляют смерть, хоронят
своих мертвых тоже все по своим канонам, но все они требуют уважения к мертвым и
их памяти. И мне это очень понятно...
Юрист произнес маленькую речь, что было ему, обычно очень сдержанному
человеку, не очень свойственно.
- Хорошо, вы меня убедили, Генрих Иосифович. Что от меня требуется?
- Придти на судебное разбирательство в качестве наследника уже Ольги
Тихоновны Ставровой и доверенного лица Алевтины Артемьевны Брагиной. А говорить
буду я - вы мне за это платите...
Но суд в назначенное время не состоялся - не явился Благасов, не было и
его адвоката. Судья перенесла заседание на новый срок и велела поставить об этом
Игоря Владимировича в известность под расписку.
Неожиданно Алексею позвонила Виолетта Петровна. Она явно нервничала.
- Алексей Георгиевич, зачем ты затеял этот суд? Ты все равно его
проиграешь, а неприятностей наживешь воз и маленькую тележку.
- Ты о чем, Виолетта Петровна? - вроде бы удивился Алексей.
- Я тебя не понимаю,.. - напористо продолжала Виолетта. - Ты мне казался
таким благородным! Игорь Владимирович так расстроился, что уже вторые сутки не
объявляется ни дома, ни на даче...
- Но куда он мог исчезнуть?
- Не знаю... У него и раньше бывало, что в сложные периоды своей жизни он
отправлялся в родной городок поклониться могилам родителей...
Алексею говорить с Виолеттой Петровной было сложно: в памяти, в дальних её
закоулках остались воспоминания о странной и чудной ночи, когда они были близки.
Пусть произошло это случайно, в уже отдаленные времена, но... Так уж он был
устроен, Алексей: мог забыть имя женщины, с которой был близок, но помнил запах
её волос, изгибы тела, слова, вырвавшиеся в неконтролируемые рассудком минуты.
- Откажись от своего заявления, или как это там называется, в суд, -
потребовала Виолетта.
- Нет. Мне вообще кажется странным, что звонишь ты, а не господин
Благасов. - Алексей положил трубку телефона.
Виолетта звонила из машины по мобильному, за рулем сидел Герман Михайлович
Бредихин и ехали они к ней на дачу.
- Ни в какую, - сказала Виолетта Бредихину.
- Что же, он сам себе подписал приговор, этот придурок, - хмуро
откликнулся Бредихин.
Дрогнувшим голосом Виолетта спросила:
- Что с Благасовым?
- Забудь.
Бредихин достал из кармана пиджака сложенный вчетверо листок бумаги:
- Вот подписанное Благасовым и заверенное в нотариальной конторе завещание
на твое имя. Обрати внимание, дата месячной давности. Запомни её. Все запомни:
дату, название нотариальной конторы, её адрес, фамилию, имя отчество нотариуса...
- Господи, Герман, ты меня пугаешь! - у Виолетты путались мысли, она
сжалась на своем сиденье в жалкий комочек.
- Выше головку, девушка! - Бредихин делал вид, что напряженно
всматривается в набегавшее под машину шоссе. - Ты не одна, я с тобой. Вскоре мы
сможем расписаться.
- Ты не передумаешь? - спросила, цепляясь за его обещание, как утопающий
за соломинку, Виолетта.
- Мы с тобой теперь навечно связаны, - без эмоций сказал Бредихин.
- Останови машину и обними меня, согрей, - попросила Виолетта. - Мне
холодно и страшно.
- Обойдешься. - Бредихин даже не глянул на нее.
Несколько дней назад Виолетта Петровна рассказала ему о чемоданчике с
золотом секты хлыстунов.
- И ты так долго об этом молчала? - удивился Бредихин.
- Я хотела убедиться, что мы любим друг друга и только после этого все
тебе сказать, - объяснила Виолетта.
- Убедилась?
- Да, родной. Ты мой лучший мужчина, - Виолетта хотела польстить Герману
Михайловичу, но тот съязвил:
- У тебя есть с кем сравнивать. Небось, полноценная рота наберется.
Виолетта решила не обижаться:
- Опыт - ценное достояние женщины. И ты умелым мне достался.
- Поговорили... - улыбнулся Бредихин. И требовательно спросил: - Где спрятан
чемоданчик?
- Не знаю. Где-нибудь на даче. Квартиру я всю уже перевернула. А на даче
его можно зарыть под любой куст.
- Найдем, - уверенно сказал Бредихин.
Он решил, что будет действовать без Мамая, самостоятельно - с какой такой
стати делиться? Самовлюбленный, с жестокими причудами Рэм Спиридонович угнетал и
подавлял его.
Подручные Бредихина схватили Благасова, когда тот выходил со "своего"
кладбища. Произошло это просто. Парень, переодетый в форму охранного агентства
"Харона", встретил Благасова у выхода и сообщил:
- Приехала Виолетта Петровна...
- Чего ей понадобилось? - удивился Благасов.
- Не знаю. Она просила вас подойти к машине.
Машина Виолетты действительно стояла крайней на стоянке с открытой задней
дверью. Благасов приблизился к ней, наклонился и тут его сильно толкнули в
спину, потянули за руки, дверь захлопнулась, машина с места взяла большую
скорость.
Благасова привезли в глухой лесок в сотне километров от Москвы. Он узнал
Бредихина, которого как-то мельком видел у Волчихина.
- Вы - Бредихин, - сказал Игорь Владимирович. - Но зачем, почему со мной
так? Ведь мы всегда ладили...
Бредихин промолчал. Это была проверенная тактика: молчать, нагнетать
тревогу, заставлять в ужасе ждать, что последует дальше.
- Сколько вам нужно, чтобы вы меня отпустили? - спросил Благасов.
Первая его мысль была о том, что его захватили в заложники и потребуют
выкуп.
"Какой дурак все-таки, - подумал равнодушно Бредихин. - Стал бы я ему
показывать себя, если бы предполагал отпустить с миром, но без баксов".
Он снова ничего не сказал. Приехали по лесной дороге на уютную полянку, в
центре которой была вырыта глубокая яма.
- Это твоя могила, похоронщик, - Бредихин указал на яму. - Будешь лежать
здесь, а не на своем уютном кладбище.
Благасов содрогнулся в ужасе. Ему стало страшно даже не при мысли о
смерти, а от того, что его не похоронят по-человечески, а закопают в лесу среди
всякой нечисти и по ночам к его могиле будет собираться-слетаться всякая
гадость.
- Что я должен сделать? - дрожащим голосом спросил он.
- Да ничего особенного. У нас с тобой всего две проблемы. Первая - очень
простая. Подпиши завещание на имя своей любимой супруги.
- Но она и так все получит... после моей смерти. Пусть только подождет
немного...
- Не обязательно. Ты по закону имеешь право лишить её наследства и
оставить все кому-то другому, допустим, новой бляди с Тверской. Поэтому давайка,
господин похоронных дел мастер, подписывай...
Благасов подписал завещание, и Бредихин проверил, не дрогнула ли у него
рука, даже сверил подпись с другой на каком-то документе. Все было в порядке.
- Где чемодан с казной хлыстунов? - резко спросил он.
Только теперь Благасов понял, зачем его схватили, и какую роковую для себя
ошибку он совершил когда-то, разболтав сучке Виолетте про золото сектантов.
- Я все это придумал! - завопил он. - Клянусь, это выдумал для того, чтобы
понравиться Виолетте!
- Привязывайте его к березе, - распорядился Бредихин. Два парня, между
которыми в машине сидел Благасов, пока его доставляли сюда, заранее
приготовленным электрическим кабелем прикрутили его к дереву.
Во рту у Благасова пересохло, тело оцепенело, сердце от страха забилось,
зачастило так сильно, что, казалось, сейчас выскочит из грудной клетки.
- Тащите хворост, - командовал Бредихин. - Сейчас заставим его все
вспомнить... Ты понял, сволота, что мы с тобой сейчас проделаем?
- Не надо... Не надо... Я...
Голова Благасова упала, провисла, он вскрикнул, хотел руками схватиться за
грудь, чтобы удержать сердце, не дать ему вылететь на волю, но руки были крепко
привязаны к дереву. Игорь Владимирович захрипел, дернулся и затих.
- Готов, - сумрачно с казал один из парней. - От страха...
Бредихин курил очень редко, но сейчас сунул сигарету в зубы, затянулся,
стал хладнокровно прикидывать - главное в такие ситуациях не потерять голову.
Золото он все равно найдет, даже если придется дачу перевернуть вверх дном.
- Отвязывайте его и обыщите, - распорядился Бредихин своим боевикам. -
Очистите все карманы. Баксы возьмите себе, поделите, а документы и другие
бумажки сожжем.
Он ещё подумал:
- Труп - в багажник. Выбросим где-нибудь по пути на обочину. Несколько
дней будут устанавливать, кто это и откуда взялся...
Один из охранников предложил:
- Проще поджарить его - чтобы обгорел до неузнаваемости - и оставить
здесь.
- Не дело говоришь, - Бредихин не терпел, когда подчиненные ему люди
начинают рассуждать. - Неровен час, забредет на огонек какой-нибудь идиот -
грибник или охотник.
Вариант с полным исчезновением Благаова его не устраивал. Игорь
Владимирович в таком случае считался бы пропавшим без вести. И должно было бы
пройти немало месяцев, кажется, два года, прежде чем Виолетта Петровна обрела бы
через суд свободу и наследство. А так... Виолетта заявит в милицию об исчезновении
мужа, опознает труп, подобранный Бог знает где, и - пожалуйста, дорогая
Виолетта, вперед, к новому мужу и фирме "Харон"...
...Так Игорь Владимирович Благасов, философ, знаток ритуальных обрядов всех
времен и народов, удачливый похоронный предприниматель, в муках переселился в
царство мертвых, в котором при жизни мнил себя "императором"...
Карты в масть
"Я буду умным и хитрым, аки змий", - решил Алексей.
Он удобно устроился в салоне первого класса рейса на Анталию, в
вожделенные для русских места моря, солнца, турецкой экзотики и свободных
нравов. В кармане у него не было ни записной книжки, ни каких либо иных бумажек
- только авиабилет, туда и обратно, зарубежные паспорта, в рекордно короткие
сроки "устроенные" Никитой Астраханом, и тугая пачка баксов с соответствующими
справками. А в голове - два адреса, две фамилии, и наставления Штыря.
В соседнем кресле удобно устроилась его самая первая жена Татьяна -
Танюха, как он её называл, когда они только познакомились и она его всячески
обхаживала.
Стюардесса осторожно катила по проходу громоздкое сооружение, заставленное
бутылками и бутылочками, пачками и блоками сигарет, шоколадом, печеньем, соками,
икрой, янтарем, неизменными матрешками и ювелирными изделиями в стиле a la
russe.
Алексей дал знак, авиакоробейница остановилась и он предложил Татьяне:
- Выбери что-нибудь нам выпить, а себе на память.
- Что-нибудь или что хочу? - деловито осведомилась Татьяна. Выглядела она
отлично - дорожный костюмчик, тщательно уложенная прическа, солнцезащитные
модные очки, сдвинутые на волосы. Татьяна мало изменилась с тех пор, как они
разошлись: миниатюрная шатенка, гибкая, с аппетитными выпуклостями на положенных
местах.
- Возьми все, что тебе понравится, - сказал Алексей. - Мне выпить - коньяк
и сок...
- У нас на доллары и лиры, - осторожно сказала девушка в кокетливой
пилоточке и белой блузке с расстегнутыми верхними пуговичками.
- Да, да, - откликнулся Алексей. - вам как лучше - баксы или эти турецкие
бумажки?
- Баксы, конечно, - оживилась девица.
Татьяна выбрала на двести пятьдесят шесть долларов.
Девушка, аккуратно расставляя на столиках коньяк, вино для Татьяны, соки и
шоколад, а остальные покупки укладывая в фирменный пакет, мимоходом спросила
Алексея:
- Вы москвич? Мне кажется, я вас видела по телевизору.
- Может быть, - нейтрально ответил Алексей.
Этим рейсом летали в Анталию знаменитости и просто богатые люди. "Челноки"
со своими "верблюдами", то есть носильщиками, пользовались чартерными рейсами -
забитыми до отказа людьми, сумками и тюками.
- Сейчас отдам сдачу, - сказала девушка, когда Алексей протянул ей три
сотенных купюры. Она упорхнула, через минуту принесла доллары с листиком из
блокнота. Татьяна занималась своими покупками, и девушка бросила
многозначительный взгляд на покупателя, то есть Алексея. Он увидел на листке
номер московского телефона и имя - Тамара.
- Это вам, - он протянул ей пять долла
...Закладка в соц.сетях
