Жанр: Боевик
Расследователь: предложение крымского премьера
... Кассетный скандал на Украине развивается лавинообразно и грозит
принять характер политической катастрофы. На Банковой улице царит паника...
Никто из обвиненных Стужей в причастности к исчезновению Г. Горделадзе так и не
сказал: это ложь, никаких разговоров о силовой акции против журналиста не было.
Только спустя неделю (!) после скандального заявления Александра Стужи
администрация президента все-таки собралась с силами... Для оглашения
запоздалой реакции традиционно избрали Первый национальный канал. Выступая на
ТВ, Бунчук заявил: „Развитие событий в последние дни свидетельствует, что
Украину толкают к грани, за которой хаос, анархия, дезорганизация общественной
жизни". Президент заявил также, что речь идет о „сознательно спровоцированной и
четко спланированной политической провокации" целью которой является „выставить
Украину в глазах мира как нецивилизованное государство, дикое и темное
общество". „Я выступал и выступаю за свободу слова, против какого бы то ни было
давления на средства массовой информации, за возможность свободного публичного
выражения своего мнения". „Мне не в чем оправдываться... Я всегда действовал и
буду действовать в правовом поле. На Украине и далее будут последовательно
утверждаться демократические принципы. Бросить украинское общество в водоворот
нездоровых страстей, принести в жертву его мир и спокойствие не удастся
никому".
Многие политологи отметили, что выступление президента не принесло того
результата, на который рассчитывали в администрации. Украинское общество в
смятении, протестные настроения сильны необычайно, впереди президентскую
администрацию ожидают серьезнейшие потрясения
.
По Крещатику шла демонстрация, ветер трепал флаги, рвал на слоги
лозунги
Украина без Бунчука!
,
Бунчук — палач!
и прочие. Ветер рвал мощный
мотив
Реве и стогне
. Над высоким куполом Бессарабского рынка металась стая
ворон.
Обнорский, Повзло и Каширин смотрели на демонстрацию сквозь зеркальное
стекло кафе.
— Это только начало, — сказал Повзло. — Главное — впереди.
Молодой
Рух
собирается поставить полаточный городок на площади Независимости. Даже
думаю, что...
— Позавтракали? — спросил Обнорский. — Пошли работать... Барышня,
дайте, пожалуйста, счет. Они вышли из кафе, постояли под порывами холодного
ветра, провожая взглядом колонну. Потом вернулись домой, сели в кухне.
— Итак, — сказал Обнорский, — давайте смотреть, что получается.
— Херово получается, — буркнул Родион.
— Не согласен. У нас есть определенное движение. Итак, покойный
Дон-Кихот зарабатывал на содержание своей газеты, размещая анонимный компромат
на каких-то политиков... И в этом смысле он действительно был довольно
бескорыстен — тратил большую часть денег не на себя, а на то, чтобы поддержать
свою газету... При этом он даже не предполагал, что его используют втемную. А
его втравливали в некую многоходовую комбинацию, финалом которой должно было
стать то, что мы только что наблюдали на Крещатике:
Украина без Бунчука!
. И,
надо признать, пока у них все получается. Хотя мне почему-то кажется, что они
не скинуть президента хотят, а ослабить, сделать ручным и покладистым. Хотя —
хрен его знает, это все одни предположения. Коля, — обратился Андрей к Повзло,
— удалось что-нибудь выяснить в Интернет-кафе?
— Нет. Только то, что Георгий бывал у них довольно часто... По грубым
прикидкам, он мог дать штук пятнадцать—двадцать материалов. Но тексты, к
сожалению, недоступны.
— Жаль. Конкретная фактурка не помешала бы. Возможно, по текстам мы
смогли бы определить заказчика.
— Увы.
— Ладно. Поехали дальше. Мы с вами предполагали, что в деле
задействована структура. После событий на спуске к Днепру это стало очевидно. А
таращанские дела подтвердили это однозначно. Теперь мы точно знаем, где держали
Горделадзе, и сможем это доказать.
— А найти это место вы сможете? — спросил Повзло.
— Это какой-то заводишко, фабричка или что-то подобное, — ответил
Родион. — Адрес я, конечно, не посмотрел... Извините, но было не до того.
Однако не так велика Тараща, чтобы эту точку не найти. Ворота и забор я
запомнил, найдем легко. Никуда он не денется.
— Еще у нас есть на крючке некто Заец Константин Григорьевич. Надо
изучить этого Зайчишку. Кто он? На кого работает? Надо проверить, что это за
объект, где нас держали. Кому он принадлежит? Кто там заправляет? Не с этого ли
объекта звонили Затуле? Узел завязался хороший... Теперь только распутывай. К
финалу идем, ребята. Вот только — дойдем ли?.. Сейчас по-настоящему стремные
дела начнутся. Так что если кто решит в Питер вернуться — я пойму. И по
человечески, и — по-служебному.
— А ты? — спросил Повзло. — Ты что же, один останешься воевать?
— Я просто отдам всю информацию в милицию.
— И они максимум что сделают — возьмут исполнителей. А про заказчиков
никто никогда не узнает, — сказал Коля. — Я из дела выходить не собираюсь.
— А я тем более, — сказал Родя. — После этих таращанских приключений
хрен я куда уеду, пока не разберусь, что к чему. Они хотят, чтобы мы свалили —
именно поэтому сваливать мы не будем.
— Ну что ж... Все высказались, — подвел итог Обнорский. — Предлагаю
обсудить один очень важный вопрос... Он называется
Галина Сомова
. Факт утечки
информации бесспорен. Нам сейчас очень важно понять: было ли это случайностью
или моя гарная Галя — агент Рипус?
— Это нетрудно проверить, — сказал Повзло.
— Проверим, — кивнул Обнорский. — Такого рода проверка необходима с
любой точки зрения. Если это случайность, то мы сможем выяснить, кому Галя
проболталась про нашу поездку в Таращу. Это след. Если же это не случайность и
мадам Сомова действительно агент, подведенный к нам, то получается еще
интересней. У нас появляется возможность дезинформировать через нее наших
противников... Предлагаю высказаться на эту тему, коллеги.
— Одну минуту, — сказал Родион. — Я хочу уточнить: ты, Андрей, сообщил
Галине о нашей поездке в Таращу по телефону?
— Разумеется... А что?
— Я ведь как-никак связист. И я задаю себе вопрос: а нет ли утечки
информации через каналы связи? Мне представляется, что это весьма вероятно.
— И давно тебя посетила эта мысль? — спросил Обнорский с иронией.
На самом деле он обрадовался предположению Родиона — Андрея угнетала
мысль о том, что Сомова ведет двойную игру. Это казалось ему невероятным... или
почти невероятным. Но засада под Таращой заставила задать себе жесткий вопрос:
кто дал наводку? Логика подсказывала: Галина. Когда Андрей спокойно (внешне —
спокойно) рассуждал о том, что Галина Сомова, возможно, чей-то агент и это
открывает перспективы дезинформационных фокусов, на душе у него начали скрести
кошки. И он готов был ухватиться за мысль Каширина о прослушивании телефона. Но
не очень верил в это.
— И давно тебя посетила эта мысль? — спросил Обнорский.
— Нет, сегодня утром, — ответил Родион.
— А позволь узнать, Родион Андреич, что подтолкнуло тебя к этому?
— Замок в сортире, — сказал Родя.
— Что-что?
И Родя рассказал, что утром он пошел в туалет. Сидя на унитазе (прошу
пардону за такую подробность) подумал, как, в сущности, немного нужно для
счастья... Или, если угодно, для чего-то подобного. После
таращанского плена
,
наручников, холода, неопределенности — покой и защищенность. И вот — даже
защелка замка работает. И нет нужды орать: занято.
Родя пощелкал фиксатором замка — работает. И вдруг его обожгла одна
мысль: а с чего бы замок сам отремонтировался? То, что техника выходит из строя
сама — это да, это запросто. Но чтобы она сама по себе ремонтировалась? Нет, не
слыхал такого... Может быть, в квартире побывал хозяин? Пришел, обнаружил
непорядок и отремонтировал замок? Могло такое быть? В принципе, могло. Но
Родион своими глазами видел хозяина — такой не то что замок отремонтировать,
гвоздя заколотить не сможет без того, чтобы не перебить себе пальцы... Но
замочек-то работает! Щелк-щелк... Вполне исправно, между прочим. С чего бы это?
— Стоп! — сказал Обнорский. — Стоп, Родя. Ты хочешь сказать, что кто-то
мог в наше отсутствие посетить квартиру и...
— ...И этот
кто-то
мог, кстати, воспользоваться туалетом. И оказаться
в ловушке. Но если человек сумел открыть замок входной двери, то, наверно,
справиться с простеньким фиксатором он тоже смог, — Родион внимательно
посмотрел на коллег. — Но ведь не ради посещения туалета он приходил.
— Глупости все это, — сказал Обнорский. Приложил палец к губам и взял
лист бумаги, быстро стал писать. Одновременно продолжал говорить: — Это у тебя,
Родя, от нервов... По себе знаю. А вообще, скажу я вам, техника — это нечто
непредсказуемое. Особенно это знают автомобилисты: то вдруг что-то забарахлит —
беда, в ремонт надо. А пока соберешься в ремонт ехать — глядь, а все само
прошло. Так что плюнь, Родя, и разотри.
Андрей перевернул лист бумаги так, чтобы текст был виден Коле и
Родиону:
Возможно, Родька прав. Нужно поискать „жучков". В первую очередь — в
телефоне. Сможешь, Родя?
Каширин кивнул: да, конечно. Он достал свой швейцарский ножичек и
отправился в комнату, где стоял телефон. Обнорский с Колей остались за столом.
Мысль о том, что в квартире могут быть
жучки
, угнетала. До сих пор квартира
казалась относительно безопасной. На время командировки она стала их домом, что
по определению означает — их крепостью. Теперь появилось подозрение, что в
крепость проник враг. Маленький (не зря называют его
клопом
), не способный
навредить в буквальном смысле слова, но подлый как всякий шпион и способный
нанести вред.
Родион появился в дверях кухни минут через пять. Он поманил Обнорского
и Повзло пальцем. Телефон со снятым корпусом стоял посреди стола, напоминал
калеку, выглядел жалко. Андрей и Коля осторожно подошли. Ни слова не говоря,
Родя ткнул концом отвертки в маленький электронный блочок.
Через несколько минут они покинули квартиру. Ушли по одному, с
интервалом две-три минуты. Разошлись в разные стороны. С тем, чтобы встретиться
через час в непрезентабельной пивнухе. Настроение было довольно паршивым... А
какое может быть настроение у человека, который неожиданно узнает, что его
подслушивают?
В пивнухе было довольно многолюдно, шумно. Большую часть посетителей
составляла молодежь — очевидно, студенты. Они горячо обсуждали тему подлинности
пленок Стужи
и на трех мужиков за столиком в углу внимания не обращали.
Повзло и Каширин заказали себе пива, Обнорский — чай.
— Молодец, Родя, — сказал Обнорский. — Я, даже если бы и заглянул в
телефонные потроха, ничего бы не понял — проводочки, пимпочки какие-то... Черт
его знает —
жук
это или деталь телефона. Молодец, молодец. Объявляю
официальную благодарность — уже вторую, заметь.
— Весь вопрос, — сказал Повзло, — что нам дальше делать с этим
счастьем?
— А это мы сейчас обсудим, — ответил Обнорский. — Вообще-то, господа
расследователи, нужно было давно предположить, что мы под контролем у папаши
Мюллера. Или еще у нескольких папаш. Вариантов, как я понимаю, несколько. Можно
ничего не делать — оставить так, как есть. Все серьезные разговоры вести по
мобильным. Их, правда, тоже сечь можно — но это сложнее и намного дороже. А СБУ
— пусть слушают. Они нам не враги. Можно просто отключить эту штуковину. Но что
это нам дает?.. Можно, в конце концов, использовать телефон, чтобы гнать дезу.
Правда, пока не совсем ясно, какую. Ну это уже жизнь подскажет. Скажи, Родя,
этот
жучок
слушает только наши телефонные разговоры или все разговоры в
помещении вообще?
— Я не готов ответить. Но
жучок
фирменный... Следует полагать, что он
может слушать нас через звонковую цепь, то есть при положенной на рычаг трубке.
Слава Богу, что он поставлен не так давно.
— Откуда ты знаешь, когда он поставлен? — спросил Повзло.
— Защелка стала работать позавчера.
— Ага... А сломалась она когда?
Родион изумленно посмотрел на Николая:
— Ты что — хочешь сказать, что...
— Вот именно. Сломалась она больше недели назад. Может быть, именно в
этот день нам и воткнули
жука
?
За столом повисла напряженная тишина. От мысли, что
жучок
мог быть
внедрен больше недели назад, стало совсем не по себе. За это время аппаратом
пользовались десятки раз, общались с самыми разными людьми, с Питером и между
собой... Тот, кто их слушал, наверняка получил огромный объем информации. А
разговоры велись не только по телефону, но и рядом с ним.
Все трое начали лихорадочно вспоминать, что именно говорилось в
присутствии и при помощи безмолвного шпиона.
— Спокойно, — сказал Обнорский. — Спокойно... Не может быть, что он
слушает нас уже неделю.
— Почему? — спросил Родя.
— Потому, что в Тараще самый главный вопрос был: на кого вы работаете?
Кто ваш заказчик? Если бы
жучка
поставили неделю назад, они бы уже знали, что
наш заказчик — Соболев. Но они этого не знают.
С выводом Обнорского согласились.
— Однако, — сказал Андрей, — нам все равно придется вспомнить и
проанализировать все звонки, которые мы сделали за последние двое суток. Да,
хороши мы, нечего сказать. Расследователи. Играли, играли — смеялись и
досмеялись. Стыдно.
И с этим тоже согласились.
— Но самое паршивое в том, — продолжил Андрей, — что мы не знаем,
единственный это
жучок
в квартире или она вся ими нашпигована? Ты сам сможешь
проверить хату?
— Нет, — ответил Каширин. — Далеко не все эти штучки можно обнаружить
так легко. Необходим инструментальный контроль.
Обнорский позвонил Забияке. Сказал:
— Нужно встретиться.
— Срочно? — спросил
таксист
.
— Весьма, — ответил Обнорский. Спустя сорок минут он
ловил такси
на
углу Крещатика и Богдана Хмельницкого. Возле Андрея остановился знакомый
жигуленок
с плафоном на крыше. Андрей нырнул в салон.
Шестерка
резво взяла
с места.
— Здравствуйте, Сергей. Рад вас видеть.
Забияка сухо спросил:
— Что у вас за проблемы?
— Можно проверить помещение на наличие
жучков
?
— А что за помещение?
— Квартира, которую мы снимаем.
— Есть основания?
— Есть... В телефонном аппарате мы обнаружили
сюрприз
.
— Мне звонили с этого аппарата?
— Обижаете. С уличного таксофона.
— Понятно.
— Так можно проверить квартирку-то?
— Я перезвоню вам через час, — ответил Сергей. — На трубу.
Андрей понял, что сам
таксист
таких вопросов не решает и должен
доложить своему приятелю из СБУ.
— Хорошо, — сказал Обнорский. — Олегу Марковичу привет... Высадите меня
возле Бессарабского рынка.
Таксист
позвонил ровно через час. Сказал, не представляясь:
— В девятнадцать часов к вам придут из санэпи-демстанции. Морить ваших
тараканов. Желательно, чтобы в квартире никого, кроме вас, не было.
В девятнадцать ноль-ноль в дверь позвонили. Обнорский посмотрел в
глазок
: на лестничной площадке стоял Костенко. За его спиной — незнакомый
мужчина с
дипломатом
. Андрей открыл дверь. Входя внутрь, эсбэушник приложил
палец к губам.
— Добрый вечер, Андрей Викторович, — почти шепотом сказал он. —
Пообщаемся шепотком, интимно. Мой коллега (жест в сторону человека с
дипломатом
) сейчас проверит вашу квартирку.
Человек с
дипломатом
молча кивнул, раскрыл свой чемоданчик и достал
из него какой-то прибор.
— Не будем ему мешать, — сказал Костенко. Спустя несколько минут спец
разрешил им разговаривать в кухне.
— Чисто, — сказал он. — Можете даже песни петь.
Спустя еще минут сорок спец заглянул в кухню и поманил Обнорского и
Костенко пальцем. В гостиной он подошел к журнальному столику и лег на пол.
Обнорский и Костенко последовали его примеру. Под столешницей, у ножки,
прилепился маленький серый предмет. Спец показал на него рукой, потом подергал
себя за ухо. Потом, в кухне, он сказал Обнорскому:
— Микрофон японский, дорогой... Вас слушают очень серьезные люди.
Позволить себе такую технику могут только весьма богатые конторы.
— Как долго, — спросил Обнорский, — он может работать без подзарядки?
— Хороший вопрос... Около ста часов.
— То есть около четырех суток?
— Нет. Сто часов — в активном режиме.
— Что это значит?
— Это значит, что сейчас он спит и энергии почти не расходует. А
включается только от звука человеческого голоса. Хотите побыстрей его разрядить
— включите телевизор. Пусть он гонит в эфир телепередачи. — Спец улыбнулся.
— А где, — спросил Обнорский, — могут находиться люди, которые нас
слушают?
— Рядом. Дальность у него невелика — метров двадцать. Человек или
магнитофон находятся либо в машине, припаркованной рядом, либо в самом здании.
Существует, правда, еще один вариант: где-то рядом установлен ретранслятор. Он
принимает сигнал от вашего
жука
и передает его дальше. Но в любом случае —
недалеко.
— Понятно, — сказал Обнорский. — Скажите: за ним придут?
— Откуда я знаю? — пожал плечами спец. — Я бы пришел обязательно.
Бросать такую технику — непозволительная роскошь... Да и улика. ?
— Понятно... Машину проверить сможем?
— Почему нет? Проверим вашу машинку...
Машина оказалась
чистой
. Микрофонов в ней спец не нашел. Но в заднем
бампере нашел
бипер
— радиомаячок, позволяющий отслеживать перемещения
объекта.
— Серьезные ребятишки, — сказал спец. — Я такие штуки видел только в
каталогах... Модель совсем свежая, а у них уже есть.
— Понятно, — произнес Обнорский мрачно. — Я очень вам признателен...
— Не за что.
— Чем я обязан? — Обнорский вытащил бумажник.
— Это лишнее, — ответил спец. — Но если эти штучки станут вам поперек
горла — отдайте мне. Приму с удовольствием.
— Они уже поперек горла. Но пока пусть постоят.
Спец пожал плечами и удалился. Костенко закурил, оперся на борт машины
и сказал:
— Интересно живете, господин Серегин.
— Да уж... Интересней некуда. Как букашка под микроскопом.
— Не хотите поделиться результатами расследования?
— Рад бы, Олег Маркович. Да нечем... Нет результатов.
Костенко усмехнулся:
— Странно... К вам проявляют живейший интерес. В вас даже стреляют в
фуникулере. А вы говорите: нет результатов.
— И тем не менее... Впрочем, кое-что есть. Мы выяснили, что Горделадзе
анонимно размещал материалы компроматного характера через Интернет. Для этого
пользовался услугами Интернет-кафе
Пространство
.
— Спасибо, — сказал Костенко. — Займемся... Что-нибудь еще?
— Больше ничего.
— Ладно, будем считать, что так оно и есть. А телевизор, по совету
нашего специалиста, включите. Пусть
жучок
подразрядится.
— Хотите задержать человека, который придет менять батарею?
— Хотим... Не будете возражать, если в квартире посидит наш человек?
— Как вам сказать?.. Мы ведь, в принципе, и сами могли бы...
— А вот этого не надо, — сказал Костенко. — Мы знаем, что вы — люди
серьезные. Но самодеятельности не надо. Каждый должен своей работой заниматься.
Спасибо, что объяснил
,— подумал Андрей. А вслух сказал:
— Что ж, присылайте своего человека... Пусть посидит.
Вечером Андрей
катался в метро
с полковником Перемежко. Полковник
рассказал, что отпечатки пальцев с пачки
Мальборо
принадлежат некоему
Гвоздарскому Станиславу Яновичу, семьдесят пятого года рождения. В девяносто
седьмом проходил по делу об убийстве. Сначала как свидетель. Позже его роль в
деле переквалифицировали на соучастие. Гвоздарский скрылся, находится в
розыске. Есть оперативная информация, что он погиб в Чечне... Воевал наемником
на стороне чеченцев.
— Где вы взяли эту пачку? — спросил Перемежко.
— В Киеве, разумеется.
— А точнее?
— Недалеко от киевского фуникулера, Василий Василич.
— И, разумеется, в тот же день, когда фуникулер обстреляли?
— Разумеется.
— Ox, Обнорский, Обнорский... Нужны вам эти головные боли?
— Выходит, нужны... Меня еще один человек интересует.
— Кто?
— Фамилия у него интересная — Заец.
— Не Константин ли Григорьевич? — спросил Перемежко с интересом.
— Точно, — удивленно сказал Обнорский. — Из ваших?
— Нет. Константин Григорьевич Заец — подполковник КГБ в отставке. Нынче
возглавляет какую-то охранную контору.
— А что за контору — можно выяснить?
— Можно... Заец, кстати, непорядочный человек, мягко говоря. (
Да уж
,—
подумал Обнорский.) Мне в старые времена доводилось с ним пересекаться. Да и в
отставку он ушел не совсем по своей воле...
— Я вас очень попрошу навести о нем справочки.
— Сделаю... Что еще?
— Пока все.
— Слава Богу. За Гвоздарского спасибо, — сказал полковник, пожал Андрею
руку, встал и пошел к дверям.
Каширин позвонил Зайцу. Мобильник Зайца был выключен. Тогда Родион
позвонил на домашний телефон. Подошла женщина. Услышав вопрос:
— Нельзя ли поговорить с Константином Григорьевичем? — долго молчала,
потом произнесла:
— Нельзя... Нельзя с ним поговорить.
— Простите, а когда я смогу его застать?
В ответ женщина всхлипнула. Раз, другой, третий... Худо дело, решил
Родион, сейчас заплачет. Но женщина не заплакала. Она справилась с собой,
сказала:
— Кости нет больше... Его убили.
— Как? — спросил Родион. — Когда?
Она не ответила, положила трубку. Каширин выключил свою трубу, почесал
переносицу и пробормотал:
Нормальный ход... Это кто же грохнул Зайчишку-то?
Зайца
грохнули
его же подчиненные. Задушили брючным ремнем, вывернули
карманы, сняли дорогие часы и бросили тело в джипе, в нескольких километрах от
Таращи, на трассе. Разбой!
Обнорский, узнав про смерть Зайца, выругался. Сказал:
— Свои завалили. Завалили с одной-единственной целью: обрубить цепочку.
Ну это мы еще посмотрим.
Обнорский провел совещание в гостиной. Питерская бригада собралась
вокруг стола с микрофоном и
совещание
, предварительно отрепетированное в
кухне, началось.
— В общем, так, мужики, — сказал Обнорский, — надо эту тему
закрывать... слишком стало горячо.
— Ты чего, Андрюха? — удивился Повзло.
— А ничего! Надоело мне голову подставлять. Раз повезло, два повезло. А
третий раз неизвестно, чем обернется... Могут и грохнуть.
— Это точно, — сказал Родя. — Ты-то, Коля, здесь сидел. Тебя
хлороформом не травили, в наручниках не держали... Я с Шефом согласен: надо
сваливать от греха.
— Ну допустим, — недовольно сказал Коля, — допустим... А бабки?
— А бабки с заказчика все равно сорвем, — заявил Обнорский. — Завтра с
утра садимся писать итоговый отчет. Втроем за три дня накатаем такую пиццу —
пальчики оближешь. И бабки наши.
— Э-э, — протянул Родя. — Еще три дня тут сидеть?! Аккурат пришлют
какого-нибудь отморозка с автоматом.
— Не ссы, Родя... Не пришлют.
— Это бабка надвое сказала.
— Не бабка и не надвое. Это я, Родя, тебе говорю. Мы ребяткам знак
подадим: все в порядке, сваливаем, не надо жестких мер.
— Какой же ты им знак подашь? — удивился Родион.
— Завтра с утра ты сходишь и купишь билеты в Питер.
— Ну и что?
— Да ничего. Раз за нами следят — а события Тараще точно доказали —
следят... Раз за нами следят, то они про это замечательное событие тут же
узнают. И сделают правильные выводы.
— Пожалуй что, — согласился Родион.
— А что будем лепить в отчете? — спросил Повзло.
— А что есть, то и будем лепить: Горделадзе, сучонок, лил черный пиар
через Интернет... Видимо, на людей Бунчука. Тот не большого ума, конечно. Ну и
приказал с мудаком
разобраться
. А у его подчиненных мозгов тоже не хватает.
Разобрались так, что полный караул... Классический эксцесс исполнителя. Голову
отрубили, чтобы спрятать пулю. Все стройно, лог
...Закладка в соц.сетях
