Жанр: Боевик
Расследователь: предложение крымского премьера
...— пробормотал он, вытирая мерзкую испарину со лба. — Всего-то у
замка один сухарик поджать — и порядок.
— Порядок, — сказал, выходя из гостиной, Заец. — А ты чего такой
бледный?
— Да так, ничего.
Спустя две минуты они покинули киевскую штаб-квартиру
Золотой пули
.
Родион пообщался с Краюхой впустую. Они встретились в кафе возле
вокзала, попили пива, потолковали за жизнь и друг другу вроде бы понравились.
Однако когда Родя начал закидывать удочку про Отца, старый вор сказал:
— Э-э, Родион Андреич... Оно мне надо? Я черной масти, в такие игры не
играю. Это тебе любой блатарь скажет. Это тебе и Александр Андреич подтвердит.
Тебе Отец нужен? Ты к Отцу и иди. А я в братанские дела не лезу, у меня свой
хабар.
— Да я про Отца так, к слову,— спокойно ответил Родя. Он с блатными
легко находил общий язык.— К слову... Мы вообще-то здесь заняты
делом
Горделадзе
.
— А-а, козни Бунчука, значит, вскрываете? Ну-ну... Святое дело.
Краюха рассказал еще пару историй, которые никакого отношения к делу Г.
Г. не имели, Родя тоже загнул ему пару баек про Север... На том и расстались.
Обнорский вернулся с конспиративной встречи с полковником Перемежко
ближе к полуночи. Подъезжая к дому, он позвонил мужикам:
Еду, через минуту
буду
.
Звонок был страховкой. Примитивной, конечно, но лучше уж такая, чем
совсем никакой.
Андрей позвонил, предупредил. Это означало, что Коля с Родей выйдут
перекурить на лестничную площадку и будут, по крайней мере, слышать, что
происходит внизу, в подъезде. Если кто-то затеет устроить там засаду (а
сквозной подъезд идеально для этого подходит), то он ее устроит. И не поможет
никакой перекур на лестнице. Но почему-то было немножко легче на душе оттого,
что тебя ждут, что тебя встречают.
...Никому из питерских журналистов и в голову не могло прийти, что в
квартире уже сидят хитрые
ушки
, что любой телефонный звонок фиксируется и
фактически раскрывает планы
переводчиков
... В таких условиях звонок,
сообщающий:
Через минуту буду
, — объективно работает на противника. И если бы
в тот вечер было принято решение о силовой акции, то оно было бы элементарно
осуществлено: звонок
еду
, команда от прослушки:
приготовились, едет
...
Человек с кастетом на руке входит в подъезд, аккуратно выкручивает лампочку и
встает рядом с лифтом...
В тот день команды на силовую акцию не было.
Торпеды
после неудачных
действий на лестнице и Почтовой площади отсиживались в глубинке. Андрей
вернулся на базу без приключений.
Повзло с Родионом вернулись без приключений и даже с уловом. Едва
Обнорский поднялся на пятый этаж и вышел из лифта, Повзло сразу сказал победно:
— Есть!
— Что есть? — механически спросил Андрей.
— Следочек есть, — ответил Коля. Вошли в квартиру, сели в кухне. Ошибся
господин Заец — не учел русскую манеру общаться в кухне, возле горячего чайника
(вариант: бутылки с водкой) и поставил своего главного
жука
не там, где
нужно... Сели в кухне, дружно задымили. Андрей бросил на стол пухленькую папку
с распечатками телефонных контактов ближайшего окружения Георгия Горделадзе.
— Ну-с, господа инвестигейторы, попрошу поделиться результатами
сегодняшнего дня... Кто первый?
— Наверно, я, — сказал Родион. — У меня, собственно, результатов
никаких нет. Работа по уже имеющимся распечаткам ничего не дала. Самые обычные
контакты... Выявил четыре неизвестных номера. Надо их устанавливать. Вот,
пожалуй, и все.
— По телефонам работы тебе еще полно, — ответил Андрей и кивнул на
папку. — Вася Перемежко распечатки устроил... А что у тебя, Коля?
Николай откинулся на спинку стула, посмотрел на коллег серьезно,
значительно:
— Есть, мужики. Кажется, есть зацепка.
— Ну-ка, ну-ка...
— Я сегодня пил пиво с одним деятелем...
— Это мы поняли, — сказал Обнорский.
— Что вы поняли?
— Что ты пиво пил...
— А-а... Так я для пользы дела. Короче, пил я нынче пиво с одним парнем
из местной тусовки. Парень нормальный, но с пунктиком — во всем видит
москальскую экспансию. Я с ним не первый раз разговариваю...
— Да уж, конечно, — ядовито вставил Родя, — пиво-то приятней сосать с
землячком, чем над портянками распечаток корпеть... Плавали, Николай Степаныч,
знаем.
— Выключите второй микрофон, — потребовал Коля— Понаехавши тут с
Диксона... Тока и умеют орать:
Я срать пошел!
— Орать, Николай Степаныч, больше не надо... Замок работает исправно.
— Да ну? Починил, что ли?
— Починил, — с достоинством ответил Родя. На самом-то деле он,
обдумывая свой разговор с Краюхой, машинально запер дверь туалета на защелку...
И сам испугался: один в квартире, кто вызволять будет? Но попробовал открыть,
повернул защелку назад, и произошло чудо — замок исправно работал. Родион
пощелкал еще несколько раз — открыл-закрыл, открыл-закрыл... Работает... Эва
как!
— Починил, — ответил Родя. — Полярники — ребята с головой и с руками. А
некоторые — только пиво по барам жрать.
Про то, что он и сам пил пиво с Краюхой, Родя тактично умолчал.
Обнорский скептически хмыкнул и сказал:
— Так что там, Коля, у тебя интересного?
— Горделадзе анонимно размещал заказные материалы в Интернете. Один раз
— точно. Но, видимо, не один.
— Ага, — сказал Обнорский, — как мы и предполагали. Ну-ка, давай
подробней.
— Где-то в середине апреля Георгий, Алена и мой источник...
— Кто он, кстати?
Повзло положил на стол визитку, Обнорский взял в руки, прочитал:
„Вечерний экспресс". Поздняк Антон Петрович. Начальник репортерского отдела.
Киев. Тел. 295-17-..., факс 295-14-...
. От руки был дописан домашний телефон и
мобильный.
— Так вот, в середине апреля Георгий, Алена и Антон зашли как-то в
Интернет-кафе. На глазах у Антона Г. Г. набрал статью и скинул ее на
левый
сайт. Алена была не очень довольна, но Гия сказал: ерунда, мол, Антон — наш
человек... Он в то время как раз Антоху сватал к себе в
Вести
.
— Так, так, так... А что был за материал? — спросил Обнорский.
— Вопрос хороший... Но ответа на него нет.
— Как это?
— Видишь ли, в чем дело. Шеф... Антон крепенько поддатый был. Помнит,
что материал был сильный, очень конкретный — с приведенными цитатами из
документов, с номерами каких-то счетов — словом, совсем не в обычном стиле
господина Горделадзе.
— Это понятно... Но кого конкретно разоблачал наш Дон-Кихот?
— Я же тебе говорю: не помнит он. Запомнил .только, что Горделадзе руки
потирал и шутил: это, мол, третий выстрел. А я в вас, блядей, всю обойму
засажу.
— Лучше бы он содержание статьи запомнил, — сказал Родион.
— Адрес этого кафе есть? — спросил Обнорский. — Или он тоже не
запомнил?
— Есть адрес, — успокоил Коля. — Завтра иду туда. Будем проверять.
— Очень хорошо, — сказал Андрей. — Это реальный след. Все, как и
положено, без неожиданностей... Нечто подобное мы и предполагали. Эту тему,
Коля, нужно работать по полной программе.
— А у тебя что-нибудь есть. Шеф? — спросил Родион.
— Есть, — сказал Обнорский. — Во-первых, Пере-межко дал новые
распечатки. Это, Родион, ложится на тебя... Понимаю, что у тебя уже трещит
голова от этих распечаток, но придется попахать. (Родя кивнул.) Во-вторых,
человек, звонивший мне насчет кассет, действительно пользовался таксофонной
картой... Пользовался ею всего единожды, так что здесь нам ничего, друзья мои,
не светит. В-третьих,
пальцы
на пачке из-под сигарет есть. По региональной
картотеке они не проходят, но полковник дал запрос и в центральную. Ответ будет
завтра... А вот сейчас самое главное. Сейчас самое интересное:
шестерка
,
которая болталась у меня на
хвосте
, зарегистрирована на жителя Таращи Иванова
Леонида Павловича.
— Нормально, — сказал Родя. — А если совпадение?
— Может быть, и совпадение... Но все равно я думаю, что нужно ехать в
Таращу.
— Я тоже соскучился,— сказал Обнорский в трубку. ЯП
Жучок
в корпусе
телефона исправно передавал слова Андрея на ретранслятор, установленный во
дворе дома, в багажнике дряхлого
Москвича
, а с него — дальше.
— Я тоже соскучился. Но, честное слово, совершенно нет времени и...
сплошной аврал у нас. Хватай мешки — вокзал отходит.
— Приходи, — ответила Галина, — отдохнешь.
— С тобой навряд ли, — сказал Обнорский.
— Хам!.. Обыкновенный питерский хам.
— Девушка, ведите себя прилично. Во-первых, я сделал тебе скрытый
комплимент. Во-вторых, мне надо элементарно выспаться. Завтра я сгоняю в Таращу
и сразу по возвращению — к тебе.
— Господи! Опять в Таращу? Ну что тебе в этой Тараще — медом намазано,
что ли?
— Да есть пара вопросов к эксперту.
— А ты отправь туда Мыколу или этого... полярного волка. Ты же
начальник, в конце-то концов.
— У них тоже полно работы, Галка.
— А толку с вашей работы, Андрей?
— Э-э, не скажи, у нас, кажется, есть существенные сдвиги.
— Все сдвиги у Стужи... Теперь уже и ребенку ясно, почему исчез Георгий
и кто стоит за его исчезновением.
Андрей выпустил струйку дыма, посмотрел, как он стелется в свете
настольной лампы, меняет свои контуры... Точно так же расплывалась, меняла свой
смысл история журналиста Горделадзе. Казалось, что разгадка совсем близко.
Вот-вот из массы разрозненных фактов, мнений, случайных и неслучайных событий
сложится некий рисунок. Логичный и композиционно законченный. Но он все никак
не складывался...
— Ребенку, — ответил Андрей, — наверное, ясно. А вот мне пока нет. Я бы
даже сказал, что совсем не ясно. А Стужа — он, скорее всего, добросовестно
заблуждается. Верит в то, во что очень хочет поверить.
— Ах, Обнорский, Обнорский... во сколько ты вернешься из своей Таращи?
— Не знаю. Как только вернусь — позвоню.
— Давай лучше так — ты не звони, а сразу приезжай. Я буду ждать.
Из прессы:
В Киеве разворачивается и с каждым часом набирает силу мощная
антипрезидентская кампания. Заявление лидера СПУ Александра Стужи о прямой
причастности президента и других высоких должностных лиц к исчезновению
журналиста Горделадзе вызвало серьезный кризис во властных структурах. Многие
наблюдатели заговорили о грядущей смене власти. Причина перемен, по словам
политиков, кроется не в нарушении принципов демократии, законности и свободы
слова... Заявление Стужи свидетельствует о намерении очень мощных
финансово-политических сил отстранить от должности нынешнего президента
.
Отвечая на вопросы журналистов депутат Рады Александр Стужа сказал: „Я
готов в суде доказать, что записи, обнародованные мной, подлинны, и господин
Бунчук инициировал действия своих подчиненных в отношении честного журналиста
Горделадзе". „ С другой стороны, — отметил далее Александр Стужа, — и
администрация президента, и сам президент, будучи заинтересованными в том,
чтобы опровергнуть мои якобы инсинуации, должны обратиться к международным
организациям или конкретным государствам по поводу технической экспертизы
записи и, кстати, по поводу экспертизы тела, найденного в Тараще".
Лидер Соцпартии отметил также, что никто из высших должностных лиц не
сделал официального заявления, что предъявленные записи — фальшивка
.
Западные эксперты не подтверждают подлинность записей Стужи!
По утверждению Александра Стужи, западные специалисты дали заключение о
подлинности записанных разговоров. Однако версия голландской журнал. листки
Катрин де Грис из амстердамской Интернет-газеты „De Volkrant" расходится со
словами Стужи. По словам журналистки, получив от Стужи несколько недель назад
копию кассеты с записью, она отнесла ее в лабораторию. Вывод специалистов,
прово-'дивших анализ: качество пленки слишком низкое для того, чтобы делать
какие-либо заключения. Голландские эксперты считают, что в помещении, где
производилась запись, слишком много посторонних шумов, а микрофон находится
далеко от говорящих. В то же время, со слов журналистки, эксперты заявили, что
единственная возможность доказать аутентичность кассет — это „субъективный
анализ". Это означает, что „если вы дадите послушать кассету многим людям,
которым лично знакома речь президента, и они придут к выводу, что слышат речь
президента, то следует считать запись подлинной". Катрин де Грис сообщила, что
„отдала кассету знакомым украинцам и они согласились, что человек на кассете —
президент Бунчук. Особенно принимая во внимание его лексику"
.
Каширин просидел над распечатками до трех часов ночи. Не осилил даже
четверти материала. Работа с листами, сплошь покрытыми столбцами цифири,
утомительна, однообразна и требует концентрации внимания. Родион сидел,
обложившись бумагами, разносил звонки по абонентам, датам, входящим-исходящим.
К трем часам он выкурил почти пачку сигарет и выпил литр кофе. Кухня, где
работал Родион, была наполнена сизым дымом, в голове шумело.
Пора
заканчивать
, — решил Родя.
Обнорскому снова — в который раз уже! — приснился Кука со своей
бандурой, Андрей проснулся как от толчка. На потолке дрожал слабый отсвет с
улицы, за окном кружился снег. Обнорский сел на диване, посмотрел на часы — без
двух минут три.
Вот так, — подумал он, — захочешь выспаться в кои-то веки —
так хрен выспишься...
Привет от Куки.
Андрей поискал сигареты, не нашел и вспомнил, что забыл их в кухне. Он
встал и босиком пошел в кухню. Из коридора увидел, что в кухне горит свет.
— А ты чего не спишь? — спросил он Каширина. Родя посмотрел на
Обнорского шальными глазами и сказал:
— Затуле звонили из Таращи.
Андрей опустился на стул, взял со стола пачку
Кэмел
.
— Ну и что в этом необычного? Ей действительно звонил эксперт. И даже
не один раз.
— Не только эксперт, — возразил Родя.
— Да, не только. Еще ей звонили из прокуратуры,— ответил, вынимая
сигарету, Андрей.— Возможно, из тамошней милиции тоже звонили.
Каширин откинулся на спинку стула, досмотрел воспаленными глазами:
— Ты помнишь, когда обнаружили тело?
— Конечно, второго ноября... А третьего выкопали.
— Затуле звонили семнадцатого сентября и первого ноября. На следующий
день после исчезновения Георгия и за день до обнаружения тела.
Обнорский замер с неприкуренной сигаретой. Мерцал огонек зажигалки.
В девять утра Заец получил записи разговоров питерской бригады,
сделанные с помощью
ушек
. Человек, отвечающий за
прослушку
, в письменном
отчете сообщил, что с
жучка
, установленного в гостиной, толковой информации
не получили: звук телевизора и вялый обмен репликами Родного и Шустрого... В
общем, ничего существенного, да и качество далеко от идеала — телевизор слышно
лучше, чем клиентов.
Телефонных разговоров было пять. Один раз Шустрый звонил в Питер.
Звонок был личного характера, полезной информации не содержал. Дважды по
киевским номерам звонил Родной. Пять минут трепался с дамочкой по имени Галина,
набивался в гости, но она явно не хотела этого... Ссылалась на обстоятельства,
отказала. Второй звонок он совершил некоему Антону. Видимо, журналисту...
Договорился о встрече в Интернет-кафе... Тоже ничего существенного.
А вот звонки Араба весьма Зайца заинтересовали. Первый звонок был в
Симферополь, некоему Сергею Васильевичу. Судя по всему, этот Сергей Васильевич
был как-то причастен к расследованию, и Заец решил, что обязательно нужно
пробить этого симферопольского незнакомца... Не он ли заказчик? В разговоре с
Сергеем Васильевичем Араб сказал, что в деле есть существенные подвижки.
Второй звонок Араб сделал Галине. И сказал, что едет в Таращу, к
эксперту Боротынцеву.
— В Таращу, — повторил вслед за Арабом Заец, — в Таращу. Что ж, это
хорошо... Сам в руки идет. Вот в Тараще-то мы и потолкуем по душам, господин
Араб.
Константин Заец выкурил сигарету, обдумывая ситуацию, потом сделал
несколько звонков...
— Посмотрим, какие у тебя появились
существенные подвижки
и что ты
вообще за гусь, — подвел он итог.
Обнорский гнал машину по знакомой уже трассе в Таращу. Летели навстречу
заснеженные поля, низко над горизонтом всходило хилое декабрьское солнце.
Негромко звучал джаз из магнитолы, посапывал во сне Каширин.
Обнорский думал о том, что означают звонки из Таращи любовнице Георгия
Горделадзе. Первый звонок еще можно было объяснить — допустим, ночью с
шестнадцатого на семнадцатое сентября Горделадзе увезли (или сам уехал) в
Таращу. Оттуда он и позвонил, чтобы успокоить Алену или что-то ей передать...
Возможно такое? Возможно... Но первого ноября, когда Георгий был уже
месяц-полтора мертв... Кто и зачем звонил Затуле? Кто и зачем? Звонить могли
его похитители или убийцы... Но зачем?
Белые украинские поля летели навстречу, и странно звучала труба
Армстронга посреди этого снежного пространства, под карликовым солнцем.
— Мама, — сказал во сне Родион и улыбнулся.
Вот будет смешно, — подумал Андрей, — если у Затулы в Тараще живет
какая-нибудь двоюродная тетка или школьная подружка. И загадочные звонки из
Таращи — всего лишь невероятное совпадение. Э-э, нет, брат... В жизни, конечно,
разные совпадения бывают. Но ведь звоночки-то были один — сразу после
исчезновения Г. Г., второй — за день до обнаружения трупа... Вот тебе и тетка
двоюродная вместе со школьной подружкой!.. Кто и зачем звонил Алене? Кто и
зачем?
Задумавшись, Андрей едва не проскочил поворот;
Он резко затормозил, Родя клюнул носом и проснулся.
— Что? — спросил Родя спросонья, щурясь на низкое солнце. — Где мы?
— Спи, Родион, — ответил Обнорский. — Еще минут двадцать можешь
спать... В Тараще разбужу. Там уж спать — извини — не придется.
— Угу, — ответил Родя и снова задремал. До Таращи осталось километра
два, когда Обнорский увидел на обочине микроавтобус
ниссан
с включенной
аварийкой
и голосующую девушку в короткой дубленке. Он плавно снизил скорость
и подьехал к девушке. Вылез из машины. Родя посапывал и стонала труба
Армстронга. А девушка улыбалась не уверенно, смущенно.
В Интернет-кафе Горделадзе хорошо знали. Не понадобилось даже
предъявлять фото и объяснять, что к чему.
— Георгий? — спросил хозяин — молодой мужик с усами а-ля Сальвадор Дали
и гроздью сережек в ухе.— Ха, конечно, знаем... Вернее, знали. Наш, можно
сказать, постоянный клиент. Если бы не эта старая сволочь Бунчук!
— А часто у вас бывал Георгий? — спросил Коля.
— Последнее время перед своим исчезновением не особенно часто. Но
весной и летом — практически еженедельно.
— Когда он начал у вас появляться? Сальвадор Дали заложил большие
пальцы в кармашки жилетки, подумал и ответил:
— Я думаю, где-нибудь в конце марта он появился.
Господи, — подумал Николай, — в конце марта! Если он шлялся сюда
еженедельно в течение четырех-пяти месяцев, то мог вбросить в сеть штук
двадцать информационных „бомб". Даже в „Украинских вестях" он не работал так
эффективно! Еженедельно — статья. Интересно, где он брал материалы? Или,
вернее, кто давал ему эти материалы? И что там была за фактура?
— Гия — он очень порядочный человек был, — продолжал Сальвадор Дали. —
Такая эпоха — пир мародеров.
— Да, конечно, пир мародеров, — согласился Коля. — А с какой целью,
Дмитрий, посещал ваше кафе Георгий?
— О-о! Интернет — дело интимное... Мы не суем нос в дела наших
клиентов. А если вдруг что-то видим вполглаза или слышим вполуха, то, как
священнослужители, храним тайну исповеди.
— Да, я вас понимаю и уважаю вашу позицию. Но, видите ли, в чем дело...
Мы расследуем дело об убийстве Георгия.
— Я понял вас, Николай. Это благородная задача.
— Если бы вы могли нам чем-то помочь...
— Увы! Я, к сожалению, ничем не могу вам помочь... Увы!
— Очень жаль.
— Мне тоже. Но...
Коля посмотрел Сальвадору Дали прямо в глаза и проникновенно сказал:
— Пока Георгий был жив, его личная жизнь была только его личной жизнью.
Но после его смерти многое переменилось, и его жизнь стала фактом, влияющим на
жизнь общества в целом. Не так ли, Дмитрий?
— Безусловно. Но... ничем помочь вам не могу. Коля задал еще несколько
вопросов, получил на них неконкретные ответы. После этого они .с Антоном ушли.
В ближайшем кафе попили пивка и расстались. Антон побежал на службу, Коля
побрел домой.
На площади Независимости шел митинг. Кто-то, бородатый и косматый,
надсадно орал в микрофон. Динамики шипели, фонили и слышно было худо. Однако
слова
Бунчук — убийца!
доносились хорошо. При каждом заклинании бородатого
Бунчук — убийца!
толпа подхватывала... В отдалении стояла милицейская машина
и несколько милиционеров переминались в нерешительности. Коля постоял,
послушал, крикнул один разок
Бунчук — палач!
, сплюнул и пошел прочь.
— Проблемы? — спросил Обнорский.
— Да, — ответила девушка. — Двигатель заглох. То ли сломался, то ли
бензин кончился...
— Кхе, — сказал Андрей. — Это почти одно и то же... Не так ли?
Девушка улыбнулась, кокетливо пожала плечами Андрей бросил:
— Ладно, сейчас разберемся... Ключи в замке?
— Да-да, в замке,— ответила она как-то неуверенно. Обнорский распахнул
дверцу, заглянул внутрь — в грузовом отсеке лежали какие-то мешки, накрытые
брезентом, — и сел в водительское кресло. Ключи действительно были вставлены в
замок зажигания, брелок в виде боксерских перчаток висел на цепочке. Андрей
повернул ключ. Затарахтел стартер и... движок заработал. Андрей удивленно
посмотрел на девушку: что же ты, подруга, мозги кру... Он ощутил какое-то
движение за спиной и, кажется, понял или, вернее, начал понимать, но было уже
поздно — ладонь с остропахнущей хлороформом тряпкой легла на лицо, прижала
затылок к подголовнику.
Он дернул головой, протянул левую руку к клаксону — разбудить Родьку! —
но не успел, не смог. Сознание провалилось в какую-то черную дыру...
Очнулся Андрей с тяжелой головной болью. Как будто с глубокого
похмелья. Он не понимал, где он и что с ним. Он лежал на кушетке, какие
украшают поликлиники всей страны, в почти пустом помещении без окон и тусклой
лампой
дневного света
под потолком... Что за черт, где я нахожусь?
Андрей сел на кушетке, попытался поднести правую руку к голове и не
смог — руки были скованы наручниками.
— О-о, е-ё! — сказал Обнорский.
Встала перед глазами заснеженная обочина, девушка с неуверенной улыбкой
и мигающий
аварийкой
ниссан
... Он вспомнил. Он все вспомнил! И детское
посапывание Роди... и трубу Армстронга... и свой дурацкий вопрос:
Проблемы?
Он поднял обе руки к голове, потер лоб. Во рту стоял мерзкий запах
хлороформа, было очень холодно. Тоскливо обвел взглядом помещение: кирпичные
стены, железная дверь, старые лысые покрышки от грузовика в углу, какие-то
ящики, бочка, лопаты и метлы. Он снова вспомнил свой идиотский вопрос:
Проблемы?
Да, проблемы. Еще и какие проблемы! Лаптем не расхлебаешь.
Андрей прямо через куртку пощупал карман, в котором лежал телефон...
Телефона, разумеется, не было. Что они — дураки, чтобы телефон тебе оставить?
Андрей не знал, кого подразумевает под словом
они
. Они — это они. Те,
кто организовал слежку, охоту на спуске к Днепру и стрельбу по фуникулеру. Они
— это те, кто организовал похищение и убийство Горделадзе. Это факт, который
необходимо признать... И отдать себе отчет в том, что положение серьезно,
Донельзя серьезно, серьезней некуда.
А куда они дели Родьку?! Черт возьми! Родька где? От мысли, что он не
только сам подставился, но и Родиона подставил, Обнорский заскрипел зубами. С
удвоенной силой накатила боль. Он закрыл глаза и лег на холодную кушетку.
Каширина от Обнорского отделала стена — Родион находился в соседнем
помещении. Его положение мало чем отличалось от положения Андрея. В помещении
было так же холодно, почти так же пусто и мрачно. Вот только лежал Родя на
голой — без матраца — панцирной кровати. К спинке этой кровати была
...Закладка в соц.сетях
