Жанр: Боевик
Расследователь: предложение крымского премьера
... как легко напильник перережет тонкостенную
трубу. На вид труба казалась солидной и массивной. На деле толщина стенок не
превышала миллиметра, и, даже работая левой рукой, он сделал работу за двадцать
минут. Роде было жарко. Он пилил как механическая пила, опиливал трубу по
окружности... Он все время косился на дверь, ожидая, что вот — войдут...
Увидят. И тогда ничего не выйдет. Он пилил как заведенный. Сыпались горячие
опилки, визжал нагревшийся напильник, вибрировала труба. Когда она стала
дышать
по месту надреза, Родион нажал на нее руками — труба лопнула и
наручник соскользнул... Родя вытер пот со лба.
— Мы готовы, Николай Николаич. Можно начинать?
Заец посмотрел на доктора, застывшего у прибора, на затылок Обнорского.
— Начинайте, — бросил он. — Я сейчас вернусь. Заец вышел в соседнее
помещение — там сидели быки и Николай. Курили, смотрели телевизор. Когда Заец
вошел, дружно обернулись к нему.
— Как там этот? Второй гусь? — спросил Заец.
— Сидит, — ответил Николай и пожал плечами.
— Дайте ключи.
Один из бойцов достал связку ключей. Выбрал один, показал который,
протянул шефу.
— Мне сходить с тобой, Григорич? — спросил Николай.
— Отдыхай, — бросил Заец. Он ушел — одна рука в кармане, в другой
ключи. Он спустился на первый этаж, вставил ключ в замок.
Родя услышал шаги за дверью, потом звук вставляемого в замок ключа. Он
отлично понимал, что шансов у него немного. Если за ним придут как за Обнорским
— втроем, с дубинками, — то шансов вообще нет. Если вдвоем, или — предел
мечтаний! — один человек, то некий шанс все же имеется. Из
камеры
он сумеет
вырваться. А вот что дальше — непонятно... Возможно, он сразу напорется на
охрану. Возможно, заблудится в коридорах... Да он вообще не представлял, где
находится. Может быть, даже вырвавшись из здания, окажется на охраняемой
территории с трехметровым забором, колючкой по верху и собачками... Его
быстренько поймают и отмудохают дубинками (Родя поежился) по полной программе.
Возможно, и Обнорскому подкинут.
Но самый главный шаг был уже сделан, отступать поздно.
Замок щелкнул, дверь распахнулась. На пороге стоял невысокий мужчина в
костюме, с галстуком, в маске... без дубинки... один.
Заец окинул взглядом помещение. Что-то ему не понравилось, но он не
понял, что именно. Каширин сидел на кровати, положив правую руку на спинку. От
его дыхания шел парок, глаза смотрели исподлобья. Люди, которые в Киеве
присматривали за Кашириным, доложили, что объект шустр, хитер и, возможно, из
бывших ментов. Да Заец и сам нашел время взглянуть на объект и пришел к тем же
выводам: прикидывается простаком, но это далеко не так. Ничего, найдем к нему
подходы.
Заец вошел в
камеру
, прикрыл дверь и сказал вполне дружелюбно:
— Холодно тут у вас.
— Дубак, — согласился Каширин.
Мужчина в маске вошел и сказал:
— Холодно у вас.
Не у нас, а у вас, хотел ответить Родион, но не ответил, а пожал
плечами и произнес:
Дубак
.
Подойди поближе, — думал Родя, — в упор ко мне
подойди... Я нежно тебя обниму
.
Но мужчина не приближался, стоял около двери. От Родиона его отделяло
метра три — слишком много, чтобы атаковать. А рисковать никакого права нет.
Если не удастся вырубить этого гада сразу — с одного, максимум с двух
ударов, — он поднимет шум. Тогда пиши пропало... Ну подойди! Подойди поближе,
дядя.
— Закурить не будет у вас? — спросил Родион.
— Разумеется, Родион Андреич, — ответил Заец и улыбнулся.
Улыбку
съела
маска. Он опустил руку в карман, вытащил сигареты и
сделал несколько шагов к кровати. Он протягивал руку с раскрытой пачкой,
приближался... шаг... еще шаг... Он подошел почти вплотную, что и требовалось.
Родион ощущал запах хорошего одеколона, который исходил от мужика. Мужик был
явно не из рядовых быков.
Видно, — подумал Родя, — именно он тут все и
разруливает, сволочь
. Накручивая себя, Родион думал о мужике только плохо:
Это он, сука, приказал нас тут запереть. Это он приказал грохнуть Горделадзе и
отрубить ему .голову... Он. Он!
— Курите, Родион Андреич.
Родя протянул левую руку... и. из рукава выпал, звякнул о бетонный пол
штык
— обломок трехгранного напильника. Заец быстро посмотрел вниз, под ноги.
И, кажется, понял.
Родион схватил его свободной левой рукой за руку, дернул правой —
распиленная перекладина спинки сложилась,
браслет
соскользнул. Родя, не
прерывая движения правой руки, ударил противника в пах. Заец охнул, присел.
Обеими руками Каширин взял его за голову — рванул вниз, выбрасывая одновременно
навстречу колено. Заец завалился в сторону.
Родион вскочил, ударил несколько раз ногой в неподвижное тело, метнулся
к двери... Вернулся обратно, еще раз ударил ногой. Потом он поднял с пола
связку ключей и запер дверь изнутри. Сел сверху на тело, дрожащими руками
вытащил из пачки сигарету, прикурил... Зажигалка была испачкана в крови. Кровь
бежала из носа мужика, собиралась маленькой лужицей на бетонной пыли. Родя
затянулся сильно раз, Другой, третий. Голова закружилась. Он докурил сигарету,
растер ногой окурок и быстро обыскал тело. Оружия, к разочарованию своему, не
нашел... Нашел телефон, бумажник с деньгами и документами. Не глядя сунул все
это в карман.
Закурил новую сигарету, брезгливо вытер испачканные липкой зажигалкой
руки о костюм Зайца и задумался.
— Граф Мальборо, — сказал он, — был толковый малый... Но и мудак
немалый... Че дальше-то делать, товарищ?
Доктор отработал на полиграфе стандартный установочный тест и стал
ждать Зайца — без него работа не имела смысла, так как доктор был простой
исполнитель. Он даже не знал, какие именно вопросы следует поставить
испытуемому. Доктор подождал минут пять, потом вышел в приемную. Спросил:
— Где шеф?
— Шеф, — сказали ему, — где надо... Ты, доктор, не суйся, занимайся
своим делом.
Доктор боевиков боялся. Он имел очень смутное представление о том, чем
они занимаются, но догадывался, что чем-то криминальным. А он, доктор, всего
лишь технический специалист, привлекаемый к делу периодически. За хорошие,
впрочем, деньги. Доктор сказал:
— Понял, — и ушел обратно в кабинет.
— А чего-то действительно долго Григорича-то нет, — сказал Туз, — схожу
погляжу, чего там.
— Сиди, — строго ответил Николай. — Раз шеф пошел один — значит, так
надо. Сиди, не дергайся. Туз пожал плечами: ты начальник, тебе видней.
Родион сидел, курил Зайцевы сигареты и думал: а что дальше? Там (где
именно
там
он не знал.
Там
— это все то, что находится за дверью) как
минимум три крепких мужика с дубинками. Скорее всего, не только с дубинками, но
и со стволами... У них Обнорский. В наручниках, между прочим, значит — не
боец... А может, там не три мужика, а десять. Затеять здесь рукопашный бой в
стиле голливудских боевиков? Глупо. Не катит... Завалят обоих и отвезут в
Таращанский лес.
— Спокойно, — сказал Родя, — спокойно. Граф Мальборо не сдается
никогда. Он, конечно, немалый мудак, но славный малый...
Пока что Родион находился в некоторой безопасности — за крепкими
стенами и железной дверью. Но эта безопасность была весьма относительной — как
только гоблины врубятся, что слишком долго нет их начальника, они мигом
припрутся сюда. Дверь, запертая изнутри? Так это не очень серьезное
препятствие... А время идет, и надо что-то решать. Иначе все решат за тебя.
Родя посмотрел на своего пленника. Тот дышал тяжело, веки подрагивали —
значит, скоро очнется. Родя пнул пленника ногой. Заец застонал и открыл глаза.
Родион резко сдернул с него шапочку, пропитавшуюся кровью, рывком посадил. Лицо
пленника исказила гримаса... Родион достал его бумажник, вытащил права,
прочитал: Заец Константин Григорьевич.
— Ну что, гражданин Заец, очухался?
Заец смотрел бессмысленными глазами, мотал головой.
— Тьфу! — сказал Каширин и набрал на Зайцевом телефоне номер Повзло.
Коля отозвался сразу.
— Слушай меня, Коля.
— Родька! Родька, ты где?
— Сам не знаю. В каком-то складе, что ли... Видимо, в районе Таращи. А
может, за двести верст от нее. Слушай внимательно. Нас с Обнорским взяли
какие-то отморозки. За старшего у них некто Заец Константин Григорьевич,
родившийся, — Родион снова заглянул в права, — четырнадцатого сентября
пятьдесят седьмого года в Киеве. Номер водительского удостоверения...
Записываешь?
— Да, да...
— Нас держат в помещении типа производственного или складского. До нас
здесь держали Горделадзе... Похитил его Отец.
— Ни х... себе!
Заец снова застонал, но взгляд у него стал гораздо более осмысленный.
Он изумленно посмотрел на свои руки, стянутые его же брючным ремнем.
— А где Андрюха? — спросил Повзло.
— Не знаю... Увели куда-то. Похоже, на допрос. Ты меня не перебивай,
времени нет. Я попробую вырваться отсюда в компании с этим Зайчишкой. Если
через час не позвоню — включай ментов.
— Я свяжусь с ментами сейчас, — быстро сказал Коля.
— Толку-то? Только шухер поднимем, и тогда нас точно — даже если отсюда
выкарабкаемся — с Украины выпрут. Да и не успеют менты. Я даже приблизительно
не знаю, где мы находимся, а счетчик щелкает... Сейчас я попробую вырваться
отсюда, но что из этого выйдет — не знаю. Подожди часок, Коля. И — поболей за
нас. А если не отзвонимся — тогда уж поднимай хай вселенский. — Каширин хотел
как-то попрощаться на всякий случай, но постеснялся — по- думал, что уж больно
по-киношному получится.
Он выключил аппарат, опустил его в карман и поднял с пола
штык
.
— Можешь вывести меня отсюда? — спросил Ро- дион, поигрывая обломком
напильника. С запястья свисали наручники.
— Могу, — сказал Заец. — Я бы и так вас отпустил.
— Как Горделадзе?
Заец молчал. Родион подождал несколько секунд и сказал:
— Если выведешь нас отсюда — разошлись краями. Я тебя не знаю, ты нас
не знаешь. Понял?
— Это нереально. Все зашло уже слишком далеко.
— Есть другой вариант: сейчас я забаррикадирую дверь и начну пилить
тебя этим напильничком, пока ты не скажешь, где мы сейчас, находимся. Через
пару часов здесь будет вся украинская ментура и СБУ... Тебя это больше
устроит?
Родион говорил с напором, но сам себе не очень верил.
— Дай сигарету, — попросил Заец.
Родион сунул ему в рот сигарету, щелкнул зажигалкой. Заец затянулся.
Было очевидно, что он сосредоточенно что-то обдумывает. Что-то очень важное.
— Ну? — сказал Родя.
— Предлагаю размен.
— Это какой же размен? Что разменивать будем?
— У нас есть крепкий компромат на вас...
— Какой? — быстро спросил Родя.
— Не важно... Важно, что вы оба по уши в дерьме. По три статьи УК на
каждого, — устало сказал Заец.
— Какой компромат? — повторил Родион. — Колись быстро, пан Заец.
— Предположим, вы изнасиловали ту деваху...
— Какую? — удивился Родион.
— Ах да... ты же спал. Ту, что вас тормознула. Расстегни рубашку и
посмотри на свою кожу.
— Зачем? — спросил Родион, холодея.
— Посмотри, посмотри... сам все поймешь. Каширин расстегнул рубашку и
сразу увидел красные полосы — следы от ногтей... Вот, значит, как!
Ловко. Ловко, сволочи, обули.
— А еще у меня есть свидетели, которые подтвердят, что вы силой тащили
Танюшу в
ниссан
. Есть масса отпечатков ваших пальцев и обуви в салоне. Ваши
волосы, следы на теле потерпевшей и, разумеется, ее собственное заявление.
— Слабовато, — сказал Родя бодро. На самом деле он не был в этом
уверен. Захотят закрыть — закроют. Да еще по изнасилованию!
— Хватит,— сказал Заец.— Вам — хватит.
— Значит, вот так ты собирался нас отпустить? А, пан Заец?
— Ладно, не пыли... Мы вас сюда не звали. Вы сами пришли.
— Здорово! Так в чем твой размен?
Заец отшвырнул в сторону окурок. Фильтр был окрашен кровью.
— Я, — сказал он, — забуду про
изнасилование
, а вы забудете, что были
здесь. Что ты меня сделал.
— Идет. Но мне нужны гарантии, что мы выйдем отсюда живыми.
— Я прикажу своим. Никто вас пальцем не тронет.
— Э-э, нет. Сейчас мы выйдем отсюда вдвоем. Снаружи есть охрана?
— Дед-сторож у ворот. Вечно бухой. Какая из него охрана?
— А где наша машина?
— Во дворе.
— Сейчас мы с тобой выйдем отсюда как Шерочка с Машерочкой, сядем в
машинку и уедем. Потом вызвоним Андрюху. Если будут какие-то фокусы — я тебя
заколю вот этой хреновиной. И это, пан Заец, будет самообороной.
— Ладно, не пыли...
Родион подошел к двери... приложил к ней ухо. Нервы были напряжены до
предела. Он долго слушал тишину за дверью, потом кивнул Зайцу: пошли. Заец
кивнул: пошли.
Родион повернул ключ в двери. Звук показался ему чудовищно громким. Еще
десять минут назад дверь представлялась ему весьма ненадежной защитой. Теперь
ему предстояло выйти из-за двери, а делать это страшно не хотелось. Дверь
теперь казалась надежной, укрывающей его от стаи вооруженных убийц. Выходить не
хотелось. Мелькнула мысль: к черту! К черту это все.
Можно же, в конце-то концов, вынудить этого Зайца — угрозами,
пытками... не важно как — назвать адрес и вызвать сюда
Беркут
. И сидеть
здесь, за надежной дверью, пока не приедут бойцы группы захвата... Родион вытер
пот со лба, обернулся к пленнику:
— Ты все понял? — Заец кивнул.— Ты понял, что теперь наша жизнь для
тебя — высшая ценность? В Киеве уже знают, что нас захватил Заец Константин
Григорьевич. И если что-то с нами случится — тебе жопа.
Заец снова кивнул. Родион повернул ключ второй раз, подождал секунду и
рванул дверь — в коридоре было пусто. Удерживая Зайца за свободный конец ремня,
как за собачий поводок, Родион вышел в коридор.
— Куда? — шепнул он, и Заец тоже шепотом ответил:
— Налево.
На улице было темно, косо летел мокрый снег. Бок о бок стояли
девятка
, на которой приехали Обнорский с Кашириным, микроавтобус
ниссан
и
темно-вишневый
лэндкрузер
. Родя сунулся в
девятку
, но она оказалась
заперта.
— Где ключи? — спросил он.
— Не знаю, — ответил Заец.
— ... твою мать! — сказал Родя зло.
Рванул дверцу
ниссана
— она оказалась открыта, в замке торчали ключи
с брелоком в виде боксерской перчатки.
— Залезай, — скомандовал Каширин, помог пленнику забраться в машину,
потом нагнулся и подпер обломком напильника колесо
лэндкрузера
.
Родион включил стартер, и дизелек сразу затарахтел.
— Ворота! Где ворота? — спросил Каширин, обводя взглядом бетонный
забор. Каждой клеточкой он ощущал чудовищное нервное напряжение.
— За углом, — ответил сквозь зубы Заец. Родя тронул
ниссан
и поехал
вдоль корпуса. Протекторы печатали на снегу две четких дорожки. За углом
действительно были ворота и маленькая будка возле них. Нетрезвый сторож вышел,
покачиваясь, открыл ворота и по-военному отдал честь, приложив руку к
пустой
голове
.
Взревев движком,
ниссан
выскочил наружу. На повороте его занесло,
заднее правое колесо едва не влетело в канаву. Но Родя топил газ, движок ревел,
и микроавтобус летел по засыпанной снегом дороге. От нервов Родион забыл
включить фары, забывал переключать передачи. На правой руке болтался наручник.
Николай посмотрел на часы, буркнул:
— Что-то действительно долго нет шефа. Пойду посмотрю.
Он встал, двинулся к двери. В этот момент зазвенел его мобильный.
Николай поднес трубку к уху:
— Але.
— Слушай меня внимательно, Коля, — произнес голос Зайца. — План
изменился.
— Да, шеф.
— План изменился. Немедленно освободи Араба. Верни все вещи, деньги,
документы... ключи от машины... дай ключи от наручников.
— Я не понял, шеф.
— Не перебивай, — почти закричал Заец.— Немедленно освободи. — Он
замолчал, потом произнес уже спокойней: — Обстоятельства переменились, Коля...
Ты понял меня?
— Да, — ответил Николай обескуражено.
— Пусть садится в свою
девятку
и по выезде из ворот едет направо...
Понял?
— Да, пусть едет направо, — повторил Николай.
— А теперь дай-ка ему трубку... Я сам с ним поговорю.
Обнорский нашел
ниссан
метрах в трехстах. Микроавтобус стоял на
обочине с выключенными фарами, возле него стоял Родион Каширин. Снег падал на
его непокрытую голову.
К воротам завода Заец вернулся пешком, в мокром от снега пиджаке, со
стянутыми ремнем руками. В распахнутых воротах стоял поддомкраченный
лэндкрузер
, Леша Туз менял колесо.
Его встретили напряженные взгляды подчиненных. Заец чувствовал себя
мерзко во всех отношениях: и в физическом — болела голова, и в
психологическом... Он шел медленно, сознавая всю паскудность и унизительность
ситуации. Сквозь косой штрих-пунктир летящего снега на него смотрели мрачные
глаза подчиненных.
Он подошел, протянул Николаю руки: развяжи. Николай никак не
отреагировал на слова Зайца — смотрел, курил, молчал.
— Развяжи, — сказал Заец.
— А надо ли, Костя? — ответил Николай.
...Когда Заец позвонил и приказал немедленно освободить Араба, Николай
ничего не понял, но приказ выполнил... А чуть позже он понял все. Обнорский
уехал, а Николай с бойцами спустились вниз. Обнаружили пустую
камеру
,
перепиленную спинку кровати, кровь на полу и окровавленную шапочку Зайца... Не
надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что здесь произошло. Разумеется, они
не знали деталей, но в целом картинка была ясна: Каширин каким-то образом сумел
перепилить трубу спинки, освободился и неожиданно напал на Зайца. А потом
заставил его отдать приказ на освобождение Араба. Ситуация была скверной. Очень
скверной. Особенно для Николая. Именно он отвечал за провал. Его бойцы
проворонили напильник, и эта маленькая оплошность позволила Каширину
освободиться, что повлекло за собой цепочку последующих событий. Ситуация была
вдвойне скверной потому, что Николай уже провалил предыдущую операцию, упустил
Обнорского на Почтовой площади.
Николай Палыч Оськин — бывший майор милиции — отлично понимал, что две
ошибки подряд, да еще в таком щекотливом деле, Хозяин ему не простит. Он решил
перевести все стрелки на Зайца.
Впрочем, сначала он хотел организовать погоню. Втроем (доктора оставили
с Полиграф Полиграфычем) прыгнули в
лэндкрузер
. В первую же секунду движения
напильник, подпертый Родионом под колесо, пропорол шину, и к воротам джип
подъехал на спущенном колесе. Пока
переобувались
, стало ясно, что время
упущено, что погоня бессмысленна.
Когда из косой штриховки снегопада вышел Заец, Николай Оськин мгновенно
принял решение.
— Развяжи, — сказал Заец, протягивая руки.
— А надо ли. Костя? — ответил зам.
— Ты что это? — спросил Заец с угрожающими нотками в голосе.
Он отлично понимал, что ситуация непроста. Что операция провалена, и не
просто провалена, а с непредсказуемыми последствиями. Кто-то должен за это
ответить. Виноваты были все — Туз и Фомченко не осмотрели как следует
помещение, Николай не проконтролировал, а Заец потерял бдительность и попал в
капкан. Он, кстати, был виноват меньше всех, но после слов Николая Оськина
стало ясно, что именно его. Зайца, готовят на роль козла отпущения.
- Ты что это? — строго, угрожающе произнес Заец.
— Залезай в машину, Костя, — буднично процедил Николай.
Заец посмотрел на Туза... на Фомченко... В их глазах было отторжение.
Они были согласны с Николаем. Они, спасая себя, готовы были переложить всю вину
на Зайца. Он понял, что если не переломит ситуацию сейчас, резко и решительно,
то так все и будет.
Он сделал шаг вперед, приблизился к Николаю вплотную и негромко сказал:
— Ты на кого тянешь?.. Ты на кого тянешь, щегол?
Николай ударил его коленом в пах, схватил за мокрые лацканы пиджака и с
силой швырнул лицом на машину.
— Осторожнее, — сказал Туз, — у меня тачка на домкрате.
Из сторожки таращил глаза испуганный сторож.
Вырвались. Вырвались — и это главное. Что там будет дальше.— не знает
никто. Сейчас главное, что вырвались.
Девятка
мчалась по ночному шоссе,
обгоняя редкие фуры, разрезая
дальним
светом интригу снегопада.
Ехали молча — еще вибрировали нервы и время для слов еще не пришло.
Повзло наполнил рюмки коньяком. Обнорский посмотрел на густую янтарную
жидкость и даже взял рюмку в руку, но потом поставил ее обратно.
— Х...ня все это, — сказал он. — Налей-ка, Коля, стакан.
Коля налил Андрею и Родиону по чайной кружке коньяку. Обнорский
повертел кружку в руке, понюхал и выпил до дна, только ходил кадык на горле.
Выдохнул.
— Мощно, — сказал Повзло, подвинул Обнорскому блюдце с нарезанным
лимоном.
Андрей махнул рукой, закурил. Родион тоже выпил кружку до дна. После
всех произошедших за последние часы событий это было, пожалуй, именно то, что
нужно. Выпили, закурили и замолчали. Коля хотел поскорей услышать подробности,
но мужиков не торопил. Знал — нужно дать им немножко отойти. Плыл по кухне
сизый дым, за окном брезжил серенький рассвет.
— А пожрать у нас чего-нибудь есть? — спросил Родион.
— Есть маленько, — сказал Коля, — я. щас сварганю... Я мигом. А вы
расскажите, как вам удалось вырваться.
Обнорский вдавил сигарету в пепельницу и сказал:
— Как удалось вырваться? Повезло. Родька — молодец. В Питер вернемся —
премия с торжественным вручением на общем построении. А вот как нам удалось
влететь? Вот в чем вопрос.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Коля. Он возился у холодильника,
доставал сосиски.
— Он имеет в виду, что нас ждали... Что нас готовились встретить. То
есть знали, что мы поедем в Таращу. А знали об этом только мы трое.
Коля так и замер у открытой дверцы, в руке болталась гирлянда сосисок.
Он повернул голову к Каширину, изумленно спросил:
— Ты что, Родя? Ты что, хочешь сказать, что я...
— Коля,—произнес Обнорский,— Коля! Не сходи с ума. Никто тебя ни в чем
не подозревает.
— Но где-то у нас потекло, — сказал Родя. — Ты морозилку-то закрой —
холоду напустишь... И вообще, ты говорил: я мигом спроворю.
— Чего спроворю?
— Насчет пожрать...
— А... это я щас...
...Кипела вода в кастрюльке с сосисками, питерская бригада сидела
вокруг стола.
— Где-то у нас утечка, — сказал Родион. — Фактически вариантов немного:
либо у них очень качественная наружка, которая засекла наш выезд и
спрогнози-ровала конечную точку. Либо, что еще более вероятно, мы сами
облажались. Давайте соображать. Каждый должен вспомнить: не говорил ли он кому
о нашем намерении съездить в Таращу?.. Кто-то ведь узнал.
Повзло сосредоточенно наморщил лоб. Обнорский взял сигарету, щелкнул
зажигалкой, прикурил.
— Расслабьтесь, мужики, — сказал он, выпуская дым.— Это я...
- Что - ты?
- Это я нас сдал.
- Как?
- Кому?
- Галке... Галине Сомовой. Андрей ткнул в пепельницу только что
прикуренную сигарету, поднялся и вышел из кухни.
Из прессы:
Президент Бунчук отвергает все обвинения в свой адрес о причастности к
исчезновению Георгия Горделадзе и даже заявляет, что к скандалу имеют отношение
„иностранные спецслужбы". Вопрос о судьбе Горделадзе естественным образом встал
во время встречи в Минске с президентом Грузии Эдуардом Думбадзе. „Это, —
сказал Бунчук, — провокация. Возможно, с участием иностранных спецслужб. Каких
спецслужб, еще предстоит разобраться". Президент Думбадзе добавил: „Или
догадаться... " Между тем Верховная Рада уже внесла в повестку дня на следующую
пленарную неделю специальное заседание по расследованию „дела Горделадзе".
Депутаты планируют пригласить на это заседание президента, министра внутренних
дел. Генерального прокурора и начальника Службы безопасности Украины
.
Против лидера Соцпартии Александра Стужи возбуждено уголовное дело по
факту клеветы в адрес президента Леонида Бунчука... На основании заявления из
администрации президента Печерский районный суд Киева принял решение о
возбуждении дела. Александр Стужа заявляет, что в суде он сумеет доказать свою
правоту
.
...Закладка в соц.сетях
