Жанр: Боевик
Приключения неугомонной компании 1-5.
...грызлись и строили догадки. Когда Леша предположил, что
Вероника прячется дома у покойной Людмилы, я не выдержала:
- Все! Хватит! Прекратите действовать мне на нервы и займитесь чем-нибудь
полезным.
- Чем это? - подозрительно поинтересовался Прошка, очевидно, испугавшись,
что я хочу использовать его в качестве домработницы.
- Не знаю. Чем-нибудь. Поезжайте на курсы, поговорите с коллегами Вероники.
Может, она с кем-нибудь из них созвонилась.
- Какие курсы в воскресенье?
- Какие угодно. В наш коммерческий век с религиозными предрассудками никто
не считается.
- Ты знаешь адрес? - спросил Марк.
- Нет, но могу позвонить и узнать.
- Действуй, - разрешил он.
Я позвонила на курсы, поговорила с секретаршей и узнала, что никаких
сведений о Веронике к ней сегодня не поступало, что по воскресеньям во
второй половине дня занимается аж шесть групп, записала адрес и вручила его
Марку.
- Если вы хотите кого-нибудь там застать, отправляйтесь немедленно. По
ночам они наверняка не преподают, даже в наш коммерческий век.
- Да, давайте-давайте, поторапливайтесь, - поддакнул Прошка.
- Что значит - поторапливайтесь? - осведомился Марк. - Ты едешь с нами.
- А вот и нет! Я остаюсь присматривать за Варварой. Или вы забыли, что
случилось в прошлый раз, когда мы на минутку оставили ее наедине с ментом?
Вот увидите: мы и глазом моргнуть не успеем, как она спутается с этим...
как его... Полевичеком - дай только шанс.
- А ну, выметайся из моего дома сию минуту! - разъярилась я. - И попробуй
еще хоть раз заикнуться, что я путаюсь с ментами, - убью!
- Ага! - возликовал Прошка. - Видели, как она взбеленилась! Значит, я
угадал, она и впрямь собралась завести шашни с этим фараоном.
Конечно, я понимала, что он злит меня нарочно, - таков его излюбленный
способ снять напряжение, но сносить столь гнусные поклепы - выше моих сил.
Я схватила первое, что попалось под руку (мокрую тряпку для вытирания со
стола), и швырнула в его довольную рожу.
- Вон отсюда! И не смей больше переступать мой порог!
- Блаженны изгнанные правды ради! - вещал Прошка, благоразумно отступая к
двери. - Марк, подтверди, я прав? Правда ведь у Варвары бзик на почве
милиционеров? Стоит ей увидеть корочки со штампом МВД, и на нее нападает
жуткая нимфомания... Ой-ой-ой-ой! Уберите от меня эту фурию!
Используя тряпку вместо хлыста, я выгнала подлого клеветника из квартиры и
напоследок еще дала пинка. Марк и Леша удалились самостоятельно.
- Между прочим, - тихонько сказал мне Марк напоследок, - ты, действительно,
будь поосторожнее с этим Полевичеком. Не забывай, ты у него в списке
подозреваемых.
Полевичек пришел ровно в шесть. Раздался звонок в дверь, я посмотрела на
часы и хмыкнула: часовая и минутная стрелки делили циферблат на два
полукруга, а секундная как раз миновала цифру двенадцать. Лично я горжусь
своей пунктуальностью, но такая точность мне и не снилась. Не иначе как мой
гость дежурил на лестничной клетке с хронометром в руках.
- Здравствуйте, Михаил Ильич, спасибо, что пришли, - приветствовала я
оперативника. - Не возражаете, если мы с вами побеседуем на кухне? Стены,
точнее, одна из стен моей гостиной имеет уши.
Проводив гостя на кухню, я предложила ему чаю и начала накрывать на стол,
попутно ябедничая на соседку Софочку, которая питала к моей скромной
персоне столь пламенный интерес, что целыми днями несла вахту у дверного
глазка в ожидании моих посетителей и не брезговала подслушивать наши
разговоры, прикладывая к стене банку, а к банке - ухо. Полевичек слушал
меня с выражением сочувствия на лице, в надлежащих местах качал головой и
подкреплял мимику приличествующими случаю междометиями. Когда вазочка с
вареньем и тарелка с баранками были выставлены на стол, а чай разлит по
кружкам, он позволил себе заговорить о деле, ради которого приехал.
- Вы так и не получили весточки от кузины, Варвара Андреевна?
Я покачала головой. Должно быть, моя физиономия в точности отразила мои
чувства, потому что Полевичек сразу оставил официальный тон.
- Ну-ну, не стоит падать духом. В Москве ежедневно пропадают десятки людей
- и большинство из них благополучно возвращается. Расскажите мне, что
заставляет вас думать, будто она попала в беду.
У меня было достаточно времени до прихода оперативника, чтобы решить, какую
часть правды ему следует знать. С одной стороны, рассказ мой должен быть
достаточно полным, иначе он не проникнется серьезностью положения. С другой
стороны, болтать о швейцарских миллионах нельзя ни в коем случае. Стражи
закона любят деньги ничуть не меньше остальных российских граждан, а
возможностей добраться до швейцарского сейфа у них, пожалуй, побольше.
Поэтому в истории, которую я изложила Полевичеку, имелась одна маленькая
неточность: по моим словам, Вероника, съездив в Цюрих, забрала оттуда все
деньги. Зато в остальных отношениях моя откровенность заслуживала похвалы.
Я рассказала даже о своем вынужденном падении с лестницы и поруганном
"запорожце", хотя сначала собиралась опустить эти подробности, поскольку не
хотела переключать внимание милиции на себя.
Михаил Ильич, в отличие от Дуболома, слушал меня внимательно, на полуслове
не обрывал, недоверия не демонстрировал. На протяжении всего моего монолога
он не подал ни единой реплики и, когда я закончила, заговорил не сразу.
- Мне и в голову не приходило, что Вероника Шеповалова - гражданка
Соединенных Штатов, - сказал он задумчиво. - Почему же никто из вас об этом
не упомянул?
- Потому что нас об этом не спрашивали, надо полагать. - Я собиралась
присовокупить к этому едкое замечание в адрес Дуболома, но тут до меня
дошло, что еще означают слова Полевичека: - Вы хотите сказать, что не нашли
ее документы?
- Кое-какие нашли. Свидетельство о рождении, аттестат зрелости... Все наше,
советское. И ничего, что указывало бы на американское гражданство.
На меня напала противная слабость. До сих пор я надеялась, что исчезновение
Вероники - случайность. Девушка, не в силах вынести ужасную картину,
побежала куда глаза глядят, а потом произошло нечто, помешавшее ей
вернуться. Но девушка, перепуганная насмерть, вряд ли предусмотрительно
захватит с собой документы. Теперь милиция наверняка воспримет ее бегство,
как признание вины, ведь именно Вероника обнаружила тело, а значит, имела
прекрасную возможность сначала задушить Людмилу, а потом поднять тревогу.
Но это еще не самое страшное. Милиция подозревала бы Веронику в любом
случае убеги она хоть в чем мать родила. Для меня же исчезновение
документов имело куда более зловещий смысл. Я помнила, какое лицо было у
кузины, когда я видела ее в последний раз, и ничто бы не заставило меня
поверить, будто через две минуты она деловито укладывала в сумочку паспорт.
Нет, кто-то другой позаботился о том, чтобы она взяла документы. Этот некто
руководил ее бегством и, возможно, направил ее туда, где она находится до
сих пор.
И до сих пор со мной не связалась... Неужели Лешина догадка верна, и кто-то
действительно оговорил меня перед Вероникой? Но когда? С того мгновения,
как я увидела кузину у окна в спальне, и до того, как ее хватились, прошло
не больше пяти минут. И за это время зловещий некто незаметно вывел
Веронику комнаты, полной людей, оклеветал меня, убедил ее скрыться, дал
инструкции, сунул в руки сумочку с документами, проводил до двери и
незаметно же вернулся в спальню? Невероятно! Но еще более невероятно, что
Вероника в течение пяти минут пришла в себя без посторонней помощи и
приняла решение скрыться настолько хладнокровно, что прихватила с собой
документы.
Я очнулась от прикосновения Полевичека. Видимо, он уже давно пытался
привлечь мое внимание и, потеряв терпение, легонько тряхнул меня за плечо.
- Варвара Андреевна, вы слышите? Что с вами? Вам нехорошо?
- Нет, все в порядке. - Я потерла ладонью лоб и подняла глаза на
оперативника. - Михаил Ильич, вы должны меня выслушать и, главное, должны
поверить. Я была бы круглой идиоткой, если бы не понимала, что Вероника -
ваша главная подозреваемая. Поэтому в первую очередь вы наверняка будете
проверять вокзалы, аэропорты и... что там еще проверяют, когда ищут беглых
преступников. Я не прошу вас отказаться от этих поисков, хотя знаю
наверняка, что они не принесут результата. Но умоляю: проверьте параллельно
Тамару и Александра Седых и Романа Цыганкова. Опросите всех их
родственников, друзей, знакомых. Кто-то из них наверняка прячет бедную
девочку. Хотя, возможно, для нее сняли квартиру...
Полевичек убрал руку с моего плеча и снова сел на табурет.
- И почему вы именно сейчас пришли к такому выводу? - чуть ли не по слогам
спросил он, впившись в меня взглядом.
- Пропавшие документы. Сейчас я все объясню. Если вы помните мои показания,
я вбежала в спальню, услышав дикий женский крик. Увидела на полу тело в
платье Вероники и упала на колени. В следующую минуту в комнату ворвались
люди. Они заслонили тело, я подняла голову и увидела Веронику. Но я была
уверена, что секунду назад видела ее на полу, и, не поверив своим глазам,
протолкалась вперед. Сурен и Евгений уже перевернули девушку, и я поняла,
что это Людмила. Но главное не это. Главное, что Сурен и Евгений были у
меня на глазах, тогда как Вероника, Тамара, Александр и Роман стояли за
спиной. Теперь я снова вернусь к Веронике. Она - блондинка со светлой
кожей. Люди с такой кожей легко краснеют, зато очень редко бледнеют. А
Вероника была не просто бледной, а бледной до синевы. Глаза у нее ярко
голубые, но в тот момент казались совершенно черными - настолько были
расширены зрачки. А взгляд... нет, не могу описать. Но если вы когда-нибудь
видели человека в шоке, вы представляете, о чем я говорю. До сих пор я
считала, что Вероника убежала из квартиры, не сознавая, что делает. Но
тогда пропажа документов совершенно необъяснима. Вероника не могла в ту
минуту думать о паспорте, потому что вообще ни о чем не могла думать.
Сейчас мне вообще представляется сомнительным, что она могла покинуть
квартиру сама. А вот если бы кто-то взял ее за руку и повел за собой, то
она бы пошла безропотно, как сомнамбула, сжимая в руке сумочку с
документами, которую вручил ей поводырь.
- А поводырем мог быть только кто-то из названной вами троицы, закончил за
меня Полевичек. - Но ведь он не мог увести вашу кузину далеко - ему нужно
было вернуться в спальню, пока никто не заметил его отсутствия.
- Да, меня это тоже ставит в тупик, - призналась я. - У него не было
времени привести Веронику в чувство, снабдить инструкциями и убедить, чтобы
она им следовала. Потому-то я и прошу проверить друзей и знакомых. Похоже,
ее просто передали с рук на руки.
- Вы хотите сказать, что за дверью квартиры ждал сообщник? Но тогда
выходит, что человек, спрятавший вашу сестру, знал об убийстве заранее? Не
слишком ли фантастическая версия?
- Я знала, что вы мне не поверите, - сказала я, подавив вздох. Конечно, вам
гораздо легче допустить, что робкая девушка задушила близкую подругу,
хладнокровно собрала вещички и смылась. И хлопот меньше. Объявить в розыск
- и все тут. Только если Вероника погибнет, эта смерть будет на вашей
совести. Я вас предупредила.
Полевичек смотрел на меня в упор. Его каменная физиономия запросто могла бы
украсить мемориальную доску в память милиционера, вышедшего с голыми руками
на вооруженного до зубов бандита.
- Почему вы думаете, что она непременно погибнет?
- А по-вашему, этот мерзавец затеял столь сложную комбинацию, включающую
убийство, чтобы уединиться с девушкой для любовных утех? - спросила я
сердито. - Ему нужны деньги. Вероника с моей подачи сказала своим
приятелям, что доллары, привезенные из Швейцарии, отдала мне, а я положила
их в банк. Если вытянуть деньги из моей кузины проще простого - достаточно
сплести какую-нибудь душещипательную историю, - то со мной этот номер не
пройдет. Но когда мне поставят ультиматум: или расставайся с баксами, или
хорони кузину, выхода у меня не будет. Хотя я прекрасно понимаю, что
Веронику убьют в любом случае, не отпустят же они свидетеля, который их
разоблачит. Но пока ее можно еще спасти! - Я умоляюще посмотрела на
оперативника. - Они не убьют ее сразу: побоятся, что я откажусь платить, не
получив доказательств, что она жива. Пожалуйста, найдите ее, пока не
поздно!
Моя мольба Полевичека не смягчила. Не пожелал он сменить непробиваемую
милицейскую шкуру на рыцарские доспехи.
- У вас слишком буйное воображение, Варвара Андреевна. Вы нагромоздили в
одну кучу столько бездоказательных утверждений, что эта конструкция просто
обязана рухнуть от одного пристального взгляда. Тем более, что в ее основе
лежит весьма сомнительная посылка, будто бы ваша кузина не могла
самостоятельно уйти из дома, захватив с собой паспорт. Я работаю в милиции
не первый год и пришел к твердому убеждению: ни один человек не способен с
достоверностью предсказать поведение другого, в том числе и самого
близкого, в критических обстоятельствах. А вы с кузиной знакомы всего три
месяца. Но допустим, вы правильно оценили ее состояние, допустим, она не
соображала, что делала. Что отсюда следует? Испуганный до потери рассудка
человек бежит - это естественно. Столь же естественно для женщины, убегая
из дома, прихватить с собой сумочку. Она сделала это чисто машинально,
понимаете?
Я открыла и снова закрыла рот. Такой вариант мне в голову не приходил. Да,
если Вероника привыкла класть сумку на одно и то же место - где-нибудь в
холле или прихожей - и брать ее, выходя из дома, то могла бездумно схватить
ее, будучи в любом состоянии. А ключи не взяла, потому что, открывая дверь,
вынула их из сумки и положила на полочку перед зеркалом. Вполне логично.
Неужели моя стройная версия - всего лишь порождение буйной фантазии, как
утверждает Полевичек?
Словно подслушав мои мысли, он заговорил снова:
- Тем не менее рациональное зерно в ваших умопостроениях есть. Покушение на
вас и убийство Прокофьевой, притом что и вы, и она - близкие подруги
Шеповаловой, почти определенно связаны между собой. Вы уверены, что, помимо
Вероники, вас с Прокофьевой ничто не объединяло?
- Уверена. Вчера я видела Людмилу третий раз в жизни. До этого мы
встречались у Вероники на новоселье и еще раз случайно столкнулись у
Вероники же дома. Общих дел у нас не было.
- М-да... Значит, вся эта каша заварилась вокруг вашей кузины - в этом вы,
похоже, не ошиблись. - Полевичек стряхнул с себя задумчивость и заговорил
официальным милицейским тоном: - В какой квартире живет сосед, помявший
вашу машину?
- В тридцать девятой. Только, ради бога, скажите ему сразу, что к его
водительскому искусству претензий не имеете, не то он от страха откажется
давать показания.
- Не беспокойтесь, я справлюсь. А где "запорожец" сейчас?
- Не знаю. Одно из двух: либо на свалке, либо в гараже соседского приятеля.
Меня судьба этого драндулета больше не интересует, он свое давно откатал. Я
уже лет пять собиралась его заменить, да все руки не доходили.
Тут в замке наружной двери заскрежетал ключ. Полевичек перехватил мой
настороженный взгляд в сторону прихожей и мгновенно подобрался.
- Неприятный визит? - спросил он вполголоса.
- Да нет, ничего страшного. Это мои друзья, - объяснила я, наблюдая за
возней в прихожей. - Вполне приличные люди, но один из них не без
странностей. Например, он почему-то совершенно не переносит милицию. Прямо
фобия какая-то! Увидит человека в форме - и как с цепи срывается... Да что
там в форме! Милиционера он чует за версту - хоть в форме, хоть во фраке,
хоть в кальсонах.
В отличие от Михаила Ильича, я говорила, не понижая голоса, и потому
нисколько не удивилась, увидев в дверях кухни злобную красную Прошкину
физиономию.
- Простите, не знаю вашего звания... - начал он агрессивно.
- Старший лейтенант, - подсказал Полевичек, поглядывая на моего друга с
опасливым любопытством.
Прошка раздувался на глазах, набирая в легкие побольше воздуха для
обличительной речи, но в этот миг на плечо скандалиста опустилась тяжелая
рука Марка и увлекла его вглубь квартиры.
- Пусти! - вырывался Прошка. - Я должен открыть ему глаза...
Из коридора еще несколько секунд доносились звуки возни, потом все стихло.
- Вот видите! - Я вздохнула. - И как он догадался, что вы из милиции?
Просто мистика!
Полевичек явно почувствовал какой-то подвох и на всякий случай решил у меня
не задерживаться.
- Мне пора, - объявил он, вставая. - Вероятно, мы с вами скоро увидимся,
если дело не передадут в городскую прокуратуру и, соответственно, в МУР.
Такое вполне может случиться, раз замешана гражданка США. Но пока они будут
решать этот вопрос, я приложу все силы, чтобы разыскать вашу кузину.
- Вы проверите чету Седых и Цыганкова? - спросила я с надеждой.
- Я проверю всех. Вы не узнали фамилию Вероникиной тетки?
- Узнала. Пищик. Зовут Валерией Павловной. Подождите минутку, у меня
записано, где она жила раньше. - Я сбегала в спальню и принесла блокнот. -
Вот. Почерк разберете, или переписать аккуратнее?
- Разберу. Первый дом по Алабяна сразу за поселком "Сокол", правильно?
- Правильно. - Я вырвала листок и отдала оперативнику. - А вы обещали мне
адреса этой компании.
Полевичек нахмурился.
- Послушайте, Варвара Андреевна, не стоит вам лезть на рожон. На вас и так
уже покушались.
- Я буду осторожна.
- Нет, я не могу позволить, чтобы вы подвергали себя такому риску. Случись
что, меня потом совесть замучит.
- Но вы же обещали!
- Это было очень опрометчиво с моей стороны. И тогда я еще не знал об
испорченных тормозах и о падении с лестницы. И вообще, оперативная работа
самое неподходящее занятие для дилетантов. Всего наилучшего.
Он вышел в прихожую, подозрительно покосился в сторону гостиной и ушел.
Хлопок входной двери послужил для Марка, Прошки и Леши стартовым сигналом.
Через несколько секунд они финишировали на кухне.
- Не можешь без балагана, да, Варвара? - спросил Марк с суровым
неодобрением.
- Зачем ты меня увел? - возмущался Прошка. - Я бы сорвал маску с этой
двуличной соблазнительницы милиционеров. Больше сюда ни один бы не сунулся!
Леша, как всегда, не стал отвлекаться на несущественное.
- У тебя есть какие-нибудь новости, Варька?
- Да. Похоже, я знаю, что произошло с Вероникой. - И в полной тишине,
воцарившейся на кухне, рассказала об исчезнувшей сумочке с документами и о
выводах, которые сделала из этого исчезновения. - Правда, Полевичек со мной
не согласился, - призналась я, заканчивая речь. - По его мнению, Вероника
ушла сама, а сумочку взяла без умысла, по инерции. Но покушения убедили его
в том, что вся эта афера закручена вокруг денег Вероники.
- Стоп, я не совсем понял, - сказал Леша. - Давай еще раз. Значит,
по-твоему, все было запланировано заранее. Преступник знал, что убьет
Людмилу, под шумок выведет Веронику из квартиры и передаст сообщнику,
который будет поджидать за дверью, так?
- Ну, в общих чертах.
- Но ведь он не мог предвидеть ни того, что именно Вероника обнаружит тело,
ни того, что она впадет в прострацию, ни того, что она окажется вне поля
зрения гостей.
- Как ты не понимаешь: Вероника, и никто другой, должна была обнаружить
тело! Ведь эта комната была их с Людмилой театральной уборной.
- Тамара тоже там переодевалась.
- Тамара - одна из трех подозреваемых. И, кстати, наиболее перспективная.
Она шныряла туда-сюда по квартире с тарелками, и ей ничего не стоило
мимоходом заскочить в спальню и расправиться с Людмилой. Когда Сурен позвал
актеров переодеваться, она задержалась на кухне - хотела якобы вытереть
посуду. Очень странный предлог, вам не кажется? Никакой срочности в этой
возне с посудой не было, кроме того, эту работу можно было поручить мне,
я-то в их спектакле не была занята. Тамара могла медлить нарочно, чтобы
Вероника совершила свое ошеломляющее открытие в одиночку. А реакция моей
впечатлительной кузины была вполне предсказуема. Любой, кто хоть однажды
общался с этим эфирным созданием, догадался бы, как она воспримет подобный
сюрприз.
- А вдруг она упала бы в обморок, забилась в истерике? Тогда бы ее не
оставили без присмотра.
- Леша, ты зануда, - констатировал Марк. - Если бы Вероника упала в обморок
и забилась в истерике, убийца сунул бы ей под нос нашатыря и вывел погулять
на свежий воздух. Устраивает тебя такой ответ? Все, принимаем за рабочую
гипотезу: Веронику умыкнули супруги Седых или альфонс Рома. Кем займемся в
первую очередь?
- Я бы начала с супругов, точнее, с супруги. По трем причинам. Во-первых,
помнится, у всех, кроме Вероники, меня и Тамары, на момент убийства имеется
какое-никакое алиби. Во-вторых, Тамара давно и близко знала Людмилу, у нее
могли быть свои причины избавиться от подруги, не связанные с Вероникой. А
Вероника и деньги - на десерт. И в-третьих, Тамара - отличная актриса. В
труппе Сурена она единственная играла, как профессионалка. У нее есть все
данные, чтобы обвести вокруг пальца кого угодно.
- Ладно, - согласился Марк. - Начнем с нее. Ты взяла у своего милиционера
адреса и телефоны?
- Нет. Он, гад, меня обманул. Посулил, а сам передумал.
- Вот-вот, набирайся ума! - наставительно сказал Прошка. - Милиционеры, они
такие. Поманят и бросят.
- Отвяжись от меня, маньяк! Что будем делать, Марк? Попробуем узнать по
справочной? Но мне неизвестны ее отчество и год рождения.
- Лучше через Сурена. Раз Тамара играла в его театре, у него должен быть ее
номер.
- А где мы возьмем номер самого Сурена?
- Мы переписали у секретарши координаты всех преподавателей курсов. Я
сейчас. - Марк ушел звонить и через минуту вернулся. - Ничего не вышло. Он
на даче, вернется завтра к вечеру. Ладно, Тамара подождет. А пока можно
обзвонить коллег Вероники. Вдруг она у кого-то из них?
Глава 9
Как вы, наверное, уже догадались, моя жизнь полна сюрпризов, главным
образом, неприятных. Они подстерегают меня на каждом шагу, так и норовя
вышибить из седла. В конечном счете многолетняя закалка пошла мне на
пользу: я научилась держаться на коне при любых обстоятельствах. И тем не
менее до сих пор не могу понять, как мне удалось пережить тот понедельник и
остаться в здравом рассудке.
Утром я выпроводила Лешу с Марком и Прошкой по домам. До возвращения Сурена
с дачи мы все равно не могли ничего предпринять, а неотложных дел у каждого
хватало. Мы еще надеялись, что Вероника найдется до пятницы и нам удастся
вырваться в вожделенную Черногорию.
Чтобы не сходить с ума в ожидании вестей от Вероники или ее похитителей, я
заставила себя заняться компьютерной программой, которую не закончила в
субботу. Около двух в дверь позвонили. Я оказалась в прихожей, когда еще не
стихли последние отголоски трели. На пороге стоял незнакомый молодой
человек неприятной внешности. Впрочем, возможно, его внешность только
показалась мне неприятной, поскольку я решила, что он посланник
похитителей. Впечатление усилилось, когда он молча полез в папку и извлек
оттуда четвертушку листа бумаги.
- Вы - Клюева? Варвара Андреевна? Распишитесь в получении.
Во мне зародились некоторые сомнения. Зачем посланцу похитителей моя
расписка? Или они настолько уверены в своей безнаказанности, что не
побоялись прислать заказное письмо с уведомлением о вручении? Продолжая
недоумевать, я взяла протянутую мне ручку, черкнула в указанном месте свою
фамилию и получила взамен бумагу.
Это был официальный бланк. Повестка, повелевающая явиться пятнадцатого июня
в 17.00 в Московскую городскую прокуратуру, к такому-то следователю, в
такой-то кабинет. Причем вместо фамилии следователя в соответствующей графе
красовалась неразборчивая загогулина.
Стало быть, городская, а не окружная прокуратура. Значит, дело у Полевичека
отобрали и передали в МУР. Интересно, успел он проверить Седых и Цыганкова,
или мне придется убеждать еще одного оперативника - на этот раз с Петровки,
- что Веронику прячет кто-то из них? Хотя на оперативника с Петровки
повлиять будет проще - я могу обратиться за помощью к Селезневу... Господи,
вот бы это дело передали ему!
С капитаном Селезневым я познакомилась меньше года назад, но это знакомство
сразу же перешло в дружбу, потому что он помог мне и моим друзьям
выпутаться из одной крайне неприятной истории. Правда, поначалу эти
неблагодарные свиньи (я имею в виду друзей) отнеслись к нему отрицательно.
Интеллигентский снобизм не позволил им принять работника милиции как
равного. Но даже им пришлось сменить гнев на милость, когда три месяца
спустя Дон (так я называю Селезнева) спас меня и Прошку от неминуемой
гибели в холодном, сыром подземелье.
Мысль о том, чтобы обратиться к Селезневу, уже мелькала у меня в эти дни,
но я ее отвергла. В последнее время Дон пропадал на работе сутками,
зарабатывая отгулы, которые проводил в Питере, где у него с недавних пор
появились интересы личного характера. А я уже достаточно попортила ему
крови и считала, что он имеет полное право отдохнуть от моих проблем.
Другое дело, если заняться поисками Вероники и раскрытием убийства ему
поручит начальство.
Мечтая о таком везении, я вернулась к компьютеру, но рабочее настроение
бесследно улетучилось. Я кое-как часа два понажимала на клавиши, а потом
написала друзьям записку, наговорила сообщение на автоответчик и
отправилась в прокуратуру.
Там в коридорах было довольно много посетителей. Они сидели на стульях
вдоль стен и ждали, когда их пригласят. Но возле двери кабинета, указанного
в моей повестке, как ни странно, никого не было. "Хоть раз закон подлости
не сработал", - обрадовалась я и постучала.
- Войдите! - крикнули мне.
Я толкнула дверь, увидела острую макушку в обрамлении пегих волосиков и
застыла. Коленки, дрогнув, со стуком ударились друг об друга. До меня
внезапно дошло, что означала закорючка, проставленная в повестке рядом со
словом "следователь". Петровский! А я, идиотка, еще радовалась отсутствию
очереди! Нет, закон подлости, он, как учение Маркса, всесилен, а потому
верен.
Со следователем Петровским судьба столкнула меня в ноябре прошлого года. Мы
сошлись в жаркой схватке, причем правда была на
...Поділитися у соцмережах
