Жанр: Боевик
Приключения неугомонной компании 1-5.
...значать не будем. Испытание закончится, когда будет исчерпана
контрольная сумма в триста тысяч.
- Но, предположим, Роман или кто-нибудь еще попросит меня выйти за него
замуж, пока триста тысяч будут лежать в банке целехонькими. Могу ли я
принять такое предложение, не думая о том, что будущий муж, возможно,
планирует убить меня ради наследства?
Я задумалась, но только на мгновение.
- Хорошо, тогда внесем небольшую поправку. Ты скажешь друзьям, что привезла
деньги и собираешься жить на проценты, но положила их в банк не ты, а я -
на свое имя. Я ведь твоя опекунша, верно? И когда кто-нибудь сделает тебе
предложение, а захочешь его принять, скажи своему избраннику следующее: "Мы
с Варварой решили, что триста тысяч долларов должны достаться нашим с тобой
детям. Поэтому деньги будут лежать на счету Варвары до совершеннолетия
наших отпрысков. А нам с тобой, пупсик, придется довольствоваться
процентами". По-моему, такая ремарка должна удержать нового Криппена1 от
женитьбы.
Вероника помолчала, размышляя над моими словами, потом кивнула.
- Значит, договорились? - обрадовалась я. - И ты не будешь настаивать на
исполнении отцовской воли, если на родине тебя оберут до нитки?
На этот раз молчание длилось гораздо дольше, но все же я дождалась кивка.
- Замечательно. Теперь вот еще что: когда решишь обналичить чеки,
предупреди меня. Я попрошу знакомого оперативника проводить тебя от конторы
"Америкэн экспресс" до ближайшего отделения госбанка. Береженого бог
бережет. И главное - никому, никогда, ни при каких обстоятельствах не
рассказывай о миллионах, оставшихся в швейцарском банке!.. Что такое?! -
Увидев румянец, вспыхнувший на щеках кузины, и ее скромно опущенные
ресницы, я почувствовала щемящую тяжесть под левой лопаткой. - Ты уже
кому-то проболталась? Но я же предупреждала тебя по телефону...
- Да, но только во время второго разговора, - пролепетала Вероника. - А в
первый раз ты ничего такого не говорила, и я позвонила Люсе...
- Господи, ты понимаешь, что натворила? Открыла ящик Пандоры - вот что! Я
даже вообразить не в состоянии, на какие гнусности способны охочие до денег
граждане, чтобы заполучить миллион-другой долларов! Если верить бессмертным
советским классикам, существует четыреста способов сравнительно честного
отнятия денег у населения. Приплюсуй к ним сравнительно нечестные, вовсе
бессовестные и попросту насильственные - сколько выйдет? Тысяча? И все их
ты теперь можешь испытать на собственной шкуре! Все, забудь о замужестве.
Отныне относительно безопасным женихом для тебя может считаться только
мультимиллионер. Прочих немедленно гони в шею!
- Постой, Варвара, не сгущай краски! Я объясню свое положение Людмиле и
попрошу ее никому не рассказывать...
- Ха! - перебила я. - Неужели ты думаешь, что твоя Людмила за два дня не
успела поделиться такой потрясающей новостью с доброй половиной города?
- Она не болтушка.
- Да? А как насчет ее моральных устоев? Ты готова поручиться головой, что
она не относится к категории иудушек, которые за приличное вознаграждение
продадут родную мать?
- Ну почему ты все время нападаешь на моих друзей? - воскликнула Вероника
со слезами в голосе. - Ты что, нарочно, чтобы здешнюю жизнь стала для меня
нестерпимой? Признайся, тебе хочется, чтобы я уехала из России и оставила
тебя в покое? Я доставляю тебе слишком много хлопот, да, Варвара?
"Меткий выстрел, ничего не скажешь!"
- Если бы мною двигало желание от тебя отделаться, я не стала бы утруждать
себя такими сложными многоходовыми комбинациями - достаточно было просто
отказаться от опеки. А что касается нападок на твоих гм... друзей, то я
всего несколько минут назад сама предложила тебе рискнуть тремя сотнями
тысяч ради твоих добрых отношений с ближними. Только теперь мой план никуда
не годится. Если в твоем окружении есть паразиты, теперь они не отвалятся,
высосав триста тысяч - они присосутся насмерть.
Видя мое отчаяние, Вероника и сама не на шутку встревожилась.
- По-твоему, уже ничего нельзя исправить?
Я закрыла глаза и напрягла извилины.
- Можно попробовать. Скажи мне: кто-нибудь, кроме тебя, может получить
доступ к цюрихскому сейфу?
- Наверное, нет. Папа арендовал его на двоих: на себя и на меня. Чтобы меня
провели к сейфу, мне пришлось предъявить документы и ключ. Месье, который
меня сопровождал, посоветовал хранить ключ в надежном месте: если я его
потеряю, потребуется множество формальностей, прежде чем меня снова
допустят в святая святых.
- Ключ можно выкрасть, а документы подделать... Вот что, отдай-ка его мне.
Уж я найду, где его спрятать. А ты намекни своей Людмиле, что я наложила
лапу на швейцарские миллионы. Она, конечно, захочет узнать подробности, но
ты отвечай как можно уклончивее: "Не знаю, мол, мы с Варварой эту тему не
обсуждаем, да мне и ни к чему, денег и так хватает".
- И что это даст?
- Возможно, и ничего. А возможно, немного охладит пыл особо горячих
охотников за приданым. Не всякий возьмется ставить силки, не выяснив
предварительно, есть ли в лесу дичь.
Глава 3
Минуло три недели. Вероника благополучно обменяла дорожные чеки и положила
деньги в банк. Только она не стала просить провожатого, сказав, что
постеснялась, а открыла счет в том же отделении, так что наличных даже в
руках не держала. Правда, потеряла пару процентов на драконовских
сбербанковских комиссионных, но так, сказала, проще.
Я, изрядно поломав голову, нашла идеальный тайник для ключа от швейцарского
сейфа - место не только надежное, но и совершенно неожиданное. Ни одному
здравомыслящему человеку никогда не придет в голову устроить там обыск.
Впрочем, об этом позже.
За прошедшее время моя тревога за Веронику и целостность ее состояния
поулеглась. Да, около нее вертелись люди, вызывающие, мягко говоря,
сомнения. Да, подруженька Люся могла проговориться, случайно или намеренно,
о миллионах, ждущих своего часа в Цюрихе. И что дальше? Как злоумышленникам
добраться до этих самых миллионов? Минуя меня и Веронику - никак. И даже
если при помощи какой-нибудь дьявольской хитрости они убедят Веронику, что
надо забрать деньги из сейфа, она должна будет обратиться ко мне - если не
за советом, то за ключом. А уж я найду способ расстроить злодейские козни.
Итак, до тех пор, пока кузина не попросит у меня ключ, можно не
волноваться. Ее жизни и здоровью определенно ничто не угрожает: кто же
станет убивать или увечить курицу, способную снести золотое яичко? На
всякий случай я предупредила Веронику, чтобы она не держала при себе
крупных сумм, при попытке грабежа расставалась с деньгами беззвучно и не
подписывала без моего ведома никаких документов, даже заявление об отпуске.
Решив, что этих мер предосторожности вполне достаточно, я наконец вздохнула
с облегчением. Да здравствует свобода! Марк, дай бог ему счастья и
здоровья, нашел гениальный выход из положения. Если Веронику все-таки
облапошат, она вернется в Америку, если нет, значит, она способна вести
свои дела самостоятельно, и моя опека ей не нужна.
Теперь я получила возможность вплотную заняться собственными делами,
которых, как обычно, к началу лета скапливается невпроворот. Восемнадцатого
июня мы с друзьями собирались в отпуск в Черногорию (по нашим прикидкам,
недавние войны в Югославии разогнали оттуда всех туристов, и мы получали
уникальный шанс насладиться солнцем и чистейшим морем в гордом
одиночестве). Но прежде мне предстояло разделаться с тремя заказами на
книжные обложки, навести последний глянец на компьютерную программу, с
которой я возилась уже три месяца, перевезти на дачу тетку и забрать из
ОВиРа загранпаспорт.
Первого, второго и третьего июня я просидела за столом, не разгибаясь. В
пятницу, четвертого, с обложками было покончено. В два часа пополудни я
сложила готовые листы в папку и оделась для выхода, собираясь отвезти свои
шедевры в издательство, а на обратном пути заглянуть в ОВиР и в магазин за
продуктами. В дверях подъезда на меня налетела Вероника.
- Ой, ты уходишь? Ничего, не беспокойся, я заскочила наудачу, не особенно
рассчитывая тебя застать. Видишь, даже записку написала. Ты прослушала
послание, которое я тебе надиктовала?
Мне стало неловко. Трое суток я не только не подходила к телефону (что в
общем-то обычно для меня в периоды авралов), но даже не прокручивала
сообщения, оставленные на автоответчике.
- Нет. Извини, у меня было много работы. Что-нибудь случилось?
- Неприятного ничего. Пятнадцатого июня открывается наш театр. Я принесла
тебе приглашение на премьеру. Знаешь, у меня главная роль!
- Поздравляю. А что за пьеса?
- Пьеса совершенно новая. Называется "Выше голову, сеньоры!" Людмила где-то
раздобыла. Автор предпочел остаться неизвестным.
- Хорошо, я непременно буду. Адрес в приглашении имеется?
- Имеется. Но погоди, это еще не все. В субботу, двенадцатого, у меня дома
будет репетиция - почти генеральная. Я устраиваю по этому поводу вечеринку
и приглашаю тебя с друзьями.
- М-м... спасибо. Правда, не знаю, получится ли у нас...
- Ну пожалуйста, Варвара! Нам необходимо заранее увидеть реакцию зрителей.
Если она обманет наши ожидания, к премьере можно будет что-то поправить. И
потом, мне будет не так страшно играть на сцене, если сначала мы покажем
пьесу в узком дружеском кругу.
- Хорошо, я постараюсь. Но за ребят отвечать не могу. Восемнадцатого мы
отправляемся в отпуск, и перед отъездом им наверняка будет не до светских
мероприятий. А кто еще участвует в пьесе?
- Люся, Сурен, подруга Люси Тамара и... - Она на миг замялась, - Рома.
- Он тоже заделался актером? - поинтересовалась я неприязненно и тут же
мысленно себя обругала: сияние, исходящее от моей кузины, померкло,
васильковые глаза потускнели. - Ну-ну, не сердись. С языка сорвалось.
Отныне я строго блюду принцип презумпции невиновности: все твои друзья -
ангелы, пока не будет доказано обратное. А много ожидается зрителей?
Вероника с видимым усилием согнала с чела облачко и даже сделала попытку
рассмеяться:
- Нет, совсем нет! Не бойся. Муж Тамары, Люсин молодой человек, его сестра
и ваша дружная компания. Считай, что это обычная вечеринка, а спектакль -
так, на закуску. Значит, я вас жду? Не забудь - в субботу, двенадцатого, в
шесть часов вечера.
- Ладно, приду, - подтвердила я и тихонько вздохнула. Раз уж Веронике
удалось вытянуть из меня твердое обещание, я не смогу позвонить ей в
последний момент и извиниться, сославшись на непредвиденные обстоятельства.
Мы разговаривали на крыльце перед дверью подъезда и теперь повернулись
лицом к дороге и спустились на одну ступеньку. В это мгновение из-за угла
дома выехал раздолбанный "жигуль" соседа со второго этажа, подкатил в хвост
к моему "Запорожцу" и внезапно рванул вперед, расплющив заслуженному
драндулету зад. Я ринулась к машине и уже набрала в грудь воздуха, чтобы
обложить горе-водителя пятистопным ямбом, но тут дверца "жигуленка"
распахнулась и виновник аварии плюхнулся посреди дороги на колени.
- Не губи, соседушка! - запричитал он, быстро перемещаясь на коленях в моем
направлении. - Ну пьян я, пьян! Как скотина. Но ведь без худого умысла! Я
тебе щас все починю, будет не машина - конфетка, токо ты не зови этих... с
трубочкой. Они ж мне права в задницу запихнут... ик!
Моя потребность в самовыражении моментально испарилась. Выяснять отношения
с пьяным придурком на потеху всему дому - нет уж, увольте!
- Считай, что у тебя сегодня именины, блаженный, - процедила я сквозь зубы.
- Не нужно ничего ремонтировать. Отвези этот рыдван на свалку и выпей за
мое здоровье.
Коленопреклоненный сосед качнулся, похлопал глазами, икнул и сказал
недоверчиво:
- Не понял. Как это - не ремонтировать? Деньгами, что ль, возьмешь?
- Ничем не возьму. Говорю же: именины у тебя сегодня.
- И шакалов не позовешь?
- Не позову. Гуляй, веселись, пока в какой-нибудь "БМВ" не въехал.
Мужик стремительно качнулся вперед, и я подумала, что он снова вознамерился
упасть, но нет - оказалось, всего лишь галантно приложиться к моей ручке.
- Голубушка! Святая! Я за тебя в огонь и в... воду... ик! Хошь, вели мне с
крыши сброситься...
- Ты до нее не доползешь, - пробормотала я, брезгливо вытирая руку о
штанину. - Пойдем скорее, Вероника, этот юродивый мне сейчас все ноги
обслюнявит.
- Теперь я твой навек! Как есть твой! - неслось нам вслед.
- Вот спасибо! - буркнула я.
Вероника не выдержала и расхохоталась.
- Ты не боишься, что он теперь обоснуется на коврике под твоей дверью?
- Надеюсь, его по пути жена перехватит. Да, творить добро - дело
неблагодарное.
Мы поравнялись с синим "шевроле".
- Куда тебе ехать? - спросила кузина. - Садись, я отвезу.
- Подбрось до метро, а дальше я сама. Мне сегодня весь день разъезжать.
- Как же ты без машины? Возьми у меня денег...
- Вероника! Эту тему мы с тобой закрыли раз и навсегда.
- Ну и глупо! Ты же знаешь: у меня их куры не клюют. И достались они мне
даром. Твоя дурацкая гордость ставит меня в нестерпимое положение - я тебе
кругом обязана, а ты не хочешь взять у меня даже самой малости...
- Не хочу. И тебе придется с этим смириться. Перевоспитанию я уже не
поддаюсь - не тот возраст.
Кузина обиженно замолчала и так, в молчании, довезла меня до метро.
- Ты не забудешь про субботу? - спросила она, когда я взялась за ручку
дверцы.
- Я же обещала!
На этом мы распрощались.
Я доплелась домой в половине седьмого, полумертвая от усталости. Жара на
меня всегда действует отвратительно, а московская жара - в особенности.
Выгрузив из сумки продукты, встала к раковине чистить картошку. Через
час-полтора должны были пожаловать Леша, Прошка, Генрих и Марк на
традиционный пятничный бридж.
Когда я выбирала из раковины картофельную шелуху, раздался телефонный
звонок. Я вытерла руки, пошла в спальню и включила громкоговоритель
автоответчика.
- Варька, это я, возьми трубку, - послышался Лешин голос.
- Ну, взяла, - проворчала я, подчинившись.
- Привет. Какие у тебя планы на завтра, на первую половину дня?
- Отсыпаться после бриджа.
- А ты не против, если на бридж мы соберемся у меня?
- Против. Категорически. Я сполна насладилась сегодня прелестями
общественного транспорта и больше никуда не поеду.
- М-мм... это плохо. Понимаешь, у меня в ванной под раковиной потекла
труба, а в диспетчерской сказали, что мастер будет только завтра, в первой
половине дня. А вода течет - за три часа таз набирается.
- Так перекрой ее.
- Не могу. Вентиль заржавел - не поворачивается.
- Ты хочешь сказать, что приехать не сможешь?
- Не смогу. А на завтра мы с Марком и Прошкой договорились поехать в
деревню к моим. Родителям нужна рабочая сила: они меняют у дома нижние
венцы.
- О боже! Ты хочешь сказать, что мне придется завтра с утра пораньше
тащиться к тебе и ждать сантехника?
- Лучше бы сегодня. Тогда мы и в бридж сыграем, и ты завтра подольше
поспишь.
Я выругалась - правда, про себя. Будь моим собеседником Марк или Прошка, я
не стала бы себя сдерживать, но на Лешу моя экспрессия действует угнетающе,
а обижать его я не люблю.
- Ладно, еду. Только питание обеспечивай сам. Не тащить же мне через весь
город продукты на своем горбу. А машину мне разбили.
- Как это?
- Очень просто. Один пьяный дурак врезался.
- Ты не пострадала?
- Физически - нет, меня вообще не было в машине. А морально - даже очень.
Представляешь, каково в такую жару целый день набиваться в автобусы и
метро?
- Может, встретишься по дороге с Прошкой? - несмело предложил Леша.
- Вот еще! Тогда мы приедем как раз к вашей утренней электричке.
Леша вздохнул, помедлил и обратился ко мне с возмутительной просьбой:
- Ты бы выпила чего-нибудь успокоительного, Варька. А то, если приедешь в
таком настроении, вы тут передеретесь. А у меня и так посуды маловато.
Я запихнула поглубже рвущийся с языка ответ. Ничего, мы еще поговорим при
встрече!
Вопреки Лешиным опасениям, вечер пятницы и ночь с пятницы на субботу прошли
вполне мирно. Я выиграла все четыре роббера, в которых участвовала, и стала
абсолютным чемпионом в рейтинге на эти сутки, поэтому спать отправилась в
прекрасном расположении духа.
Проснувшись, обнаружила, что все разъехались. Генрих - домой, к жене и
детям, Леша, Прошка и Марк - на строительные работы. Я вылила из таза под
раковиной воду, умылась, напилась чаю и включила телевизор. Через полчаса
появился сантехник. Он проявил чудеса изобретательности, вытягивая из меня
деньги: ныл, что не справится один, сетовал на нехватку необходимых
деталей, намекал на неудобства жильцов, которые на несколько часов
останутся без воды, и на собственную неудавшуюся жизнь. Наивный! Он не
знал, с кем имеет дело. Должно быть, вымогатель и сам потом удивлялся, как
вышло, что не получив ни рубля сверх установленной жилконторой суммы, он
заменил не только треснувший кусок трубы, но и проржавевший вентиль в
стояке. Правда, в утешение я накормила его обедом и угостила остатками
вчерашней водки.
Расправившись с сантехником, я заглянула в расписание электричек. Леша
живет в черте Москвы, но от его дома до ближайшей станции метро -
пятнадцать минут на автобусе, а до железнодорожной платформы - рукой
подать. Ближайшая электричка в сторону вокзала уходила через десять минут,
а следующая должна была прийти почти через час. Поэтому я пулей вылетела за
дверь и во весь опор поскакала к платформе.
Электричка показалась из-за поворота, когда я поднялась на пешеходный мост.
Мне оставалось преодолеть пару десятков метров по мосту и спуститься на
несколько лестничных пролетов. "Успею!" - решила я, подбежав к ступенькам.
И тут кто-то толкнул меня в спину. Толчок был настолько сильным и резким,
что я не успела ничего предпринять, чтобы смягчить падение, - только
выставила вперед руки, защищая голову. Посадка была жесткой. От удара руки
подогнулись, и я все же треснулась головой и грудью о стальные полосы,
окаймляющие края ступенек. Но - о, чудо! - каким-то образом не покатилась
кубарем до самого подножия лестницы. Оглушенная падением, я не сразу
сообразила, в чем дело, и, только попытавшись встать, поняла, что мысок
моей кроссовки попал в асфальтовую выбоину в ступеньке и зацепился за
стальную планку. Точнее, его заклинило между сталью и асфальтом.
Осторожно помогая себе разбитыми ладонями, я встала на колени и
осмотрелась. Моя электричка уже отходила от платформы, и в ней уезжал
толкнувший меня мерзавец. Падая, я краем глаза видела, как он пробежал
мимо, но рассмотреть его бесстыжую рожу, естественно, не успела.
Причиненный мне ущерб был ощутимым, но не смертельным. Сильнее всего
пострадали руки и белая футболка. Немного саднили места ушибов: лоб, грудь
и колени. Болела неестественно вывернутая стопа. Но когда я окинула
взглядом лестницу, эти болячки показались мне пустяковыми. Вот если бы я
пересчитала головой и ребрами все эти ступеньки, тогда, пожалуй, было бы о
чем сокрушаться.
Я вернулась к Леше, промыла и продезинфицировала ссадины и переоделась,
позаимствовав Лешину футболку. Смотрелась я в ней, как в
ку-клукс-клановском балахоне, но, по крайней мере, она была чистой.
К следующей электричке я вышла с приличным запасом времени и до дома
добралась без приключений.
Приключения ждали меня у порога квартиры в образе вчерашнего пьяницы,
погубившего мой "Запорожец". Сегодня он был совершенно трезв и вид имел
торжественный, сдовно у церковного служки.
- Привет, соседка! - провозгласил он с моей лестничной площадки, увидев,
что я поднимаюсь в квартиру. - А я к тебе.
- Вижу, - буркнула я нелюбезно, поскольку чувствовала себя не лучшим
образом. - Давай будем считать, что церемония принесения и принятия
извинений уже состоялась, ладно? Я только что треснулась головой и к
торжественным речам не расположена.
Как ни странно, злополучного водилу эта тирада не смутила. Во всяком
случае, он не поспешил откланяться, а вместо этого внимательно вгляделся в
мое лицо и спросил с непонятным нажимом:
- Сама треснулась или помог кто?
Я не собиралась делиться своими горестями с каждым встречным, поэтому без
всяких угрызений совести соврала:
- Сама.
- Это хорошо, - заявил он.
- Куда уж лучше! - огрызнулась я, пытаясь оттеснить его в сторону.
- Я ведь чего пришел... - Похоже, этого он и сам толком не знал, потому что
пауза затянулась на целую вечность. Я уже потеряла надежду получить
обещанное объяснение, когда он неожиданно выдал: - Кто-то имеет на тебя
зуб.
Я пожала плечами: люди, обогретые всеобщей любовью, в наши дни редкость.
Сосед, видимо, ожидал более выразительного отклика с моей стороны, поэтому
что на этот раз пауза длилась еще дольше.
- Твой "Запорожец"... Я вчера все-таки отбуксировал его в гараж к приятелю
- вечером, когда протрезвел. Приятель у меня - клад. Чђ хошь починит.
Объяснил я ему, что к чему, слезно попросил помочь. "Ладно, - говорит,
оставляй. Завтра с утра гляну, чего можно сделать". И вот с четверть часа
назад позвонил он мне и такое выдал... Короче, кто-то испортил тебе
тормоза. Причем хитро испортил - сразу ничего не заметишь. Они отказали бы
только при разгоне до пятидесяти. Я толком не усек, в чем фокус, но, если
хочешь, давай позвоним приятелю - он растолкует.
Я прислонилась плечом к стене и впилась взглядом в лицо собеседника,
выискивая в нем признаки розыгрыша. Тщетно. Мужик был абсолютно, смертельно
серьезен. И даже более того - встревожен. Возможно, конечно, что я имела
дело с прирожденным комедиантом, но опыт предыдущих контактов с тем же
персонажем убеждал меня в обратном. Выходит, весь этот бред - правда?
- Ты - как? - нервно спросил сосед. - Может, валидолу? Я принесу.
- Спасибо, я не сердечница. И в обмороки по пустякам не хлопаюсь.
- Хорош пустяк! - Мужик покачал головой. - Я бы на твоем месте в милицию
заявил. Один раз у них не получилось, а в другой, может, не промахнутся.
- Вот тогда ты с приятелем и заявишь в милицию, - успокоила его я. - А мне
нет смысла. Не приставят же они ко мне охранника. Разве что в камеру
посадят - но я туда не рвусь.
- Дак что ж ты - так это дело и оставишь? Убьют ведь, дурочка! Ты хоть
знаешь, кому дорогу перебежала?
- Понятия не имею.
Сосед посмотрел на меня недоверчиво.
- Работаешь-то где?
- Дома. И работа у меня самая что ни на есть мирная.
- Вяжешь, что ль?
- Вроде того. Так что с этой стороны копать бесполезно. Ладно, спасибо тебе
за предупреждение. Выходит, ты вчера не ущерб мне материальный нанес, а
спас жизнь или по меньшей мере здоровье?
Мужик озадаченно почесал в затылке.
- Выходит, что так.
- Стало быть, за мной бутылка.
Я закрыла за собой дверь квартиры и осторожно присела на галошницу. "Что за
чертовщина? Кому я до такой степени испортила жизнь? Может, опять
какая-нибудь идиотская ошибка, как полгода назад? Нет, это маловероятно.
Мой "Запорожец" выпущен еще на заре нашей эры, его ни с чем не спутаешь. И
потом, на меня и сегодня напали - на лестнице! До новости про испорченный
тормоз это нападение еще можно было считать случайностью, но теперь в нем
проглядывал несомненный детерминизм. Я спускалась одна по просторной
лестнице, причем держалась ближе к середине. Обогнуть меня было проще
простого, не заняло бы и секунды. И даже если предположить, что тот выродок
не захотел себя утруждать, он должен был отпихнуть меня с дороги, в
сторону. А он вместо этого с силой толкнул в спину. Если бы не выбоина в
ступеньке, я как пить дать сломала бы себе шею. Два покушения за два дня -
чересчур много для совпадения. Кто же это так меня невзлюбил?"
Перебрав в уме своих личных недоброжелателей, я отвергла их кандидатуры -
за мелочностью вражды. Корыстный мотив в моем случае отпадал. Хотя... Я
вспомнила о миллионах Вероники. Кузина по моей просьбе должна была сказать
Людмиле - единственной, кто знал о деньгах в сейфе, - что я прибрала их к
рукам. Выходит, у Людмилы или у кого-то из ее окружения есть основания
считать меня богатенькой. Да, но в случае моей смерти деньги им все равно
не достанутся. Какой же смысл на меня покушаться? Я еще могла бы понять,
если бы мне ломали руки-ноги, требуя признаться, куда я дела ключ от сейфа,
но чтобы вот так, без разговоров... Странно.
А может, дело не в швейцарских миллионах, а в тех трехстах тысячах, что
лежат в нашем банке? Вероника - опять-таки с моей подачи - рассказала всем
знакомым, что якобы я положила деньги на свое имя, а ей буду выдавать
проценты. Что, если кто-то из ее друзей возмутился моей наглостью и решил
восстановить справедливость? Но, коль скоро деньги лежат в банке, получить
их после моей смерти могут только ближайшие мои родственники - родители или
брат. К Веронике они не вернулись бы, разве что я оставила завещание. А
поскольку насчет завещания злоумышленник наверняка ничего не знает, то и
суетиться ему не было смысла.
Я долго просчитывала варианты, но так ни на чем и не остановилась. В конце
концов это бесплодное занятие меня утомило. Ладно, леший с ним, с убийцей.
Теперь я предупреждена, и голыми руками он меня не возьмет. И я
переключилась на меры безопасности, которые могу сама себе обеспечить. В
числе прочего я помусолила мысль о том, чтобы позвать в телохранители
друзей, но после недолгих раздумий ее отбросила. Ведь я объявила им, что
отныне буду выбираться из выгребных ям самостоятельно.
Вся следующая неделя прошла под знаком развивающейся паранойи. На улице я
шарахалась от каждой тени, пропускала вперед медленно бредущих прохожих и,
пройдя сотню-другую шагов, резко оборачивалась, стремглав бросалась в
закрывающиеся двери ненужных мне троллейбусов, пялилась в зеркальные
витрины и не вынимала руку из сумки, где с воскресенья лежал газовый
баллончик, выпрошенный у бывшего одноклассника, который ныне торгует
средствами личной защиты. (Вообще-то я клянчила у него пистолет, но
нарвалась на категорический отказ. Этот поганец имел наглость заявить, что
никакая память о счастливых мгновениях детства не искусит его одолжить
оружие особе без тормозов и винтика в голове. Я смиренно забрала
предложенный баллончик, с
...Поділитися у соцмережах
