Жанр: Боевик
Приключения неугомонной компании 1-5.
...ржался на ногах, проломил кусты и полетел
вниз. Он даже не вскрикнул, только булькнул что-то.
Когда до меня дошло, что я натворила, у меня подкосились ноги. Ведь если
Нина успела пооткровенничать с Мироном, а тот поделился новостью с
Ярославом, смерть Мирона могла только усугубить мое отчаянное положение. Но
тут пришла спасительная мысль: а почему, собственно, гибель Мирона должны
как-то связать со мной? Я с ним в тот вечер вообще не разговаривала. Он
напился, убежал от нас, как черт от ладана, никто его больше не видел.
Естественно было предположить, что в темноте он просто не разобрал, куда
бежит, и сорвался...
- Так бы все и решили, если бы не смерть Нинки. Зачем ты ее убила? - Я
отвернулась и прикусила губу. - Ну, подняла бы она шум, и что с того?
Доказательств нет, свидетелей нет, тебя с Мироном и в самом деле ничто не
связывало. Нинка ведь не успела никому ничего рассказать.
- В том-то и дело. Она единственная знала мою тайну, если не считать
Николая. Но Николай меня не выдал бы. Если Нина подняла бы шум, то
следствие стало бы разбираться с этим "несчастным случаем" всерьез. И тогда
Нина обязательно вспомнила бы, что среди нас есть убийца. Нет, после того,
как я столкнула Мирона, выхода у меня не оставалось...
Мы помолчали, потом я спросила:
- А покушения на Марка - отвлекающий маневр?
- Вроде того. Эта идея возникла у меня благодаря тебе. Я временами
испытывала настоятельную потребность тебя придушить. Сначала - когда ты
рассказала мне о своем скандале с Мироном, потом - когда ты начала
твердить, что убийство Мирона может быть случайностью, а истинная жертва -
Нина. В один из таких моментов острой тяги к убийству я вдруг подумала, что
если поддамся искушению, то следователь попросит нас припомнить все твои
слова и, опираясь на них, возможно, меня вычислит. Следующий шаг в
рассуждениях напрашивался сам собой. Если убить кого-то, чьи утверждения
прямо противоположны твоим, то следствие пойдет ложным путем. Но убивать ни
в чем не повинного человека все-таки нехорошо, поэтому я решила
ограничиться неудачными покушениями. Марка я выбрала только потому, что он
призывал искать мотивы убийства Мирона.
- И как ты ухитрилась спихнуть на Марка ту каменюгу? У тебя же орудий труда
не было.
- Накануне, когда я подлила отравы в кружку с чаем, мне бросилось в глаза,
что топоры у вас лежат не на виду, а почти у самой тропинки. Когда мы с
Владиком спустились вниз, я предложила ему искупаться, а потом хватилась
заколки, которую якобы обронила где-то у вас. Владик уже залез в воду. Я
крикнула ему, что хочу сбегать поискать пропажу. Наверху я быстро подкопала
камень и подперла его другим, плоским, который прихватила с берега. На
следующий день мне оставалось только дождаться, когда Марк пойдет к морю,
вытащить подпорку и столкнуть камень. Тут-то все просто. Лучше скажи мне,
почему вы ни словом не обмолвились следователю о покушениях? Я старалась,
пыжилась, а на ход следствия никак не повлияла.
- Мы решили, что эти покушения выглядят подозрительно. Белов мог вцепиться
в Марка. Убийца, создающий иллюзию охоты на себя, - классический прием
детективной литературы.
- Понятно. Жаль, что я об этом не подумала...
- А сами-то вы почему промолчали?
- Я не хотела привлекать к себе внимания. А Владик с Ярославом
предполагали, что у кого-то из вас такие дурацкие шутки, и ни к чему
следователя на всякую чепуху отвлекать. Я утолила твою жажду знаний,
Варвара? Тогда - твоя очередь. Как вы на меня вышли?
Я обстоятельно изложила Татьяне ход наших рассуждений.
- Но уверенности у нас все равно не было, - сказала я в заключение. -
Адюльтер - слишком несолидная причина для убийства, да и как-то не к лицу
тебе пошлый блуд. А если речь идет о грехах молодости, то проще объясниться
с мужем, чем народ пачками на тот свет отправлять.
- Да, опасные вы люди. Смотри-ка, мотива не знали, а преступника вычислили
и картину преступления почти целиком восстановили... И что вы будете делать
теперь, когда получили подтверждение?
- Не знаю. Наверное, поедем догуливать отпуск в другое место. Здесь что-то
чересчур жарко.
- Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду! Что вы намерены делать с той
правдой, которую раскопали?
- Мы? Делать? Да мы все поголовно питаем неодолимое отвращение ко всякого
рода активной деятельности. Видно, печень пошаливает, если верить Джерому.
Ты, как врач, что по этому поводу думаешь?
- Я думаю, что никогда не смогу разобраться в вашем устройстве. Взять, к
примеру, тебя. Насколько я поняла, вы с Ниной когда-то дружили. Пусть это
было давно, пусть с тех пор отношения у вас испортились, но должны же у
тебя остаться добрые воспоминания о той поре и хоть какие-то теплые чувства
к бывшей подруге? Кто ты - человек или механический шут, мешочек с дурацким
смехом? Ты сидишь рядом с убийцей некогда дорогого тебе человека и даже
после моего признания продолжаешь паясничать...
"Знала бы ты, гадюка, чего мне это стоит", - подумала я, а вслух сказала:
- Что же, по-твоему, я должна делать? Рвать на себе или на тебе волосы?
Нинку этим не вернешь. Бороться за торжество справедливости? Кому станет
легче, если ты окажешься за решеткой? Нинкиным родным и близким это слез не
осушит, а жизнь Славки и твоих родителей будет изуродована. В конце концов,
как сказал поэт: "жизнь - синоним небытия и нарушенья правил". Вот мы их и
нарушаем - ты и я, каждая по-своему. Так что, чем предъявлять мне
претензии, лучше в зеркало посмотри.
Татьяна невесело усмехнулась:
- Да, пожалуй, я несколько забылась. Морализаторствующий убийца - это,
наверное, выглядит смешно. Мне изменило чувство меры. Надо полагать, от
растерянности. Я не могу себе представить, что ты и твои друзья, обладая
такой страшной тайной, будете жить как ни в чем не бывало. Это
противоестественно. Но даже если вы абсолютно ничего не станете
предпринимать, все равно от вас будет исходить постоянная угроза. Ума не
приложу, как я с этим справлюсь...
- Да, забыла тебя предупредить. Если кто-то из моих друзей нечаянно
поскользнется и сломает себе шею или Славка вдруг отравится грибочками, я,
скрипя зубами, преодолею природную лень и избавлю тебя от всех скорбей и
проблем. Очистки совести ради. А пока живи, наслаждайся семейным счастьем.
Черные глаза Татьяны полыхнули огнем.
- Может быть, мне все-таки тебя придушить?
- Не выйдет. - Я махнула рукой в сторону Леши, растекшегося аморфной
лужицей на солнцепеке метрах в двухстах от нас. - Я под охраной. А твой
modus operandi исключает шумные потасовки и наличие свидетелей. И потом,
если речь идет о честной схватке, я бы не поставила на тебя и фартинга. Тем
более что у меня его нет.
Татьяна встала, отряхнула светлые слаксы.
- Прощай, Варвара. - Она смерила меня надменным взглядом и пообещала
саркастически: - Твой яркий образ никогда не изгладится из моей памяти.
- Знакомые слова. Где-то я их уже слышала...
Глава 27
Заморенный Леша, дойдя до моего временного пристанища, посмотрел на меня с
укором.
- Сам нарвался, - упредила я его жалобы. - Я тебя силком за собой не
тащила.
- И, как видишь, я оказался прав. Татьяна тебя раскусила. Она призналась?
- Угу. Только не проси все тебе рассказать. История длинная и повторять ее
пять раз мне не хочется. Дойдем до наших, тогда все и узнаешь.
- А почему она сама не дошла? Если уж все равно призналась?
- Татьяна - человек скромный. Ей было неловко выступать перед такой широкой
аудиторией.
- Испугалась последствий? Ну ясно. Доказать-то ничего невозможно.
Остаток пути до лагеря мы прошли молча. Видно, проведенный на жаре час
плачевно отразился на Лешином речевом аппарате.
Еще издали мы увидели Прошку с Марком, которые суетливо метались по берегу.
- Ага! Волнуются голубчики, - заметила я удовлетворенно. - Ничего, пусть
побегают. Может, поймут, что мы с тобой чувствовали, когда смотрели вслед
уходящему без нас поезду, а их еще и на горизонте не было.
В этот момент Прошка заметил нас, махнул Марку, и они хорошей рысью
поскакали нам навстречу.
- Совесть есть? - крикнул Прошка издалека.
Марк ничего не сказал, только посмотрел со значением.
Прошкин вопрос мы с Лешей сочли риторическим, выразительное молчание Марка,
с нашей точки зрения, тем более не требовало ответа, поэтому мы
преспокойненько пошли себе дальше.
- Ну?! - требовательно-возмущенно выпалил Прошка, снова переходя на рысцу
(нормальным шагом он за нами не поспевал).
- Ты о чем? - спросила я, округлив глаза.
Прошка и Марк вскипели и заговорили одновременно:
- Хватит дурака валять!
- Где вы шлялись?!
Я с видом оскорбленной добродетели кивнула на Лешин рюкзак.
- За водой для вас ходили.
Со стороны могло показаться, что я доводила их до белого каления из
вредности. Но любой, кто меня знает, сразу бы понял всю абсурдность такого
предположения. Просто скажи я Прошке и Марку, что разговаривала с Татьяной,
они пристали бы ко мне с ножом к горлу и не отстали бы до тех пор, пока я
им не выложила бы все. Но торчать еще час на солнце, а потом снова
повторять всю историю для Генриха мне решительно не хотелось. Вот я и
тянула время, а сама все прибавляла шагу, чтобы побыстрее добраться до
лагеря. Леша, который часовую Татьянину исповедь провел в еще менее
комфортных условиях, чем я, благоразумно помалкивал, хотя отчасти и
разделял нетерпение Марка и Прошки.
- За водой? Так долго?! - воскликнул Прошка негодующе и недоверчиво.
- Кое-кто совсем стыд потерял, - горестно пожаловалась я Леше. - И двух
суток не прошло с тех пор, как за водой ходил Генрих, а они имеют наглость
утверждать, что мы отсутствовали слишком долго. Ты чувствуешь, Леша,
насколько пристрастно к нам здесь относятся? Как меня утомили эти вечные
мелкие придирки, эта вопиющая несправедливость!
- Прекрати кривляться, Варвара, или я за себя не ручаюсь, - прорычал Марк.
- Ты собиралась привести сюда Татьяну. Где она?
- Не рискуя ошибиться, я могу утверждать лишь, что Татьяна в Крыму. Более
того, возьму на себя смелость уточнить: по всей вероятности, она еще не
покинула побережье. Но о большем не проси. Я не ясновидящая.
Испытывать терпение Марка небезопасно. Заметив, что он побелел от
бешенства, Леша дрогнул.
- Мы разошлись с ней совсем недавно, - сознался он. - Они с Варькой
просидели на берегу, километрах в полутора отсюда, и проговорили пятьдесят
шесть минут. Потом Татьяна ушла в пансионат, а мы - сюда.
Может быть, Лешино вмешательство и нарушило бы мои планы, но было поздно -
мы уже подошли к тропинке, ведущей на наше плато. Не дожидаясь шквала
вопросов, я проворно почесала наверх. Леша, Прошка и Марк пыхтя потопали
следом.
Генрих полулежал на матрасе и глядел в пространство; рядом валялась
открытая книга. Увидев меня, он вздрогнул и поспешно вскочил.
- Как дела, Варька? - спросил Генрих, озираясь по сторонам, вероятно, в
поисках Татьяны.
Я плюхнулась на его место и прикрыла глаза.
- Спасибо, паршиво. А у тебя?
Наш светский диалог прервало появление остальных участников забега. В
группе отстающих лидировал Марк. Он вынырнул из-за кустов и без долгих
предисловий потребовал:
- Рассказывай!
- И без выкрутасов! - крикнул из-за его спины Прошка.
Я было заикнулась о чае, но, взглянув на лица дорогих друзей, благоразумно
воздержалась. Подождав, пока все рассядутся, я начала свое пространное
повествование. Как ни поразительно это звучит, меня ни разу не перебили.
По-моему, никто даже не пошевелился.
- Гениальная интуиция Лешу не подвела, - закончила я рассказ. - Татьяна
таки выразила пожелание меня убить. Только благодаря Лешиной
предусмотрительности вы имеете счастье лицезреть меня в добром здравии.
- Какая ужасная история! - вымолвил потрясенный Генрих.
- Modus operandi! Modus operandi! - передразнил Прошка Лешу. - Три убийства
и два покушения, и каждое новым способом. Какой уж тут modus operandi!
Леша растерянно почесал в затылке.
- Очень даже очевидный, - ответила я. - Все пять раз преступница
действовала экспромтом, под влиянием момента, и обходилась подручными,
доступными всем средствами. И как ловко! Ни разу ведь следов не оставила.
- И как, интересно, Татьяна собирается со всем этим жить? - задумчиво
проговорил Марк.
- Ну, едва ли весело. Хотя... кто знает? Жила же она как-то с убийством
мужа на совести. Жертвой больше, жертвой меньше - какая разница?
- Это совсем другое дело, - возразил мне Марк. - Ее муж был подонком; по
его вине, в сущности, и погиб второй ребенок. А он, мерзавец, заставил
расплачиваться Татьяну. Я бы тоже не стал оплакивать такого негодяя. Но
Мирон и Нина ничем перед Татьяной не провинились. И каким образом она
оправдается перед собой - лично мне непонятно.
- Может быть, она воспринимает их смерть как несчастный случай, -
предположила я. - Водитель, у которого в гололед отказали тормоза, тоже
может убить ни в чем не повинных людей. Такое случается сплошь и рядом. Но
из виновников аварий считанные единицы до конца жизни мучаются чувством
вины. Остальные, оправившись от шока, как ни в чем не бывало вновь садятся
за руль.
- Неудачная аналогия, - высказался Леша. - В случае аварии люди гибнут,
может быть, и по вине водителя, но никак не по его воле.
- А в этом случае вышло как раз наоборот, - подхватил Прошка. - Мирон и
Нина погибли по воле, но никак не по вине Татьяны.
- Здрасьте! - возмутился Леша. - А по чьей же вине они, по-твоему, погибли?
- По Варькиной, конечно.
- По моей?!
- А то по чьей же? Кто притащил нас в эту глушь, где можно безнаказанно
посбрасывать на скалы чертову уйму народу? Кто довел до исступления Мирона,
так что у него физиономию от злобы перекосило, и любой нормальный человек
просто из чувства самосохранения должен был его укокошить? Неудивительно,
что Татьяна сгорала от желания с тобой поквитаться.
Я онемела от негодования.
- Ты палку-то не перегибай, - вступился за меня Леша. - Татьяна
давным-давно убила своего мужа, теперь внезапно призналась во всем Николаю,
а Нина это признание случайно подслушала. При чем тут Варька? Она не
виновата.
- В этом не виновата, - подтвердил Прошка. - Никто ее и не обвинял. Но, не
будь здесь Варвары, до новых убийств дело могло бы и не дойти.
- Сомневаюсь, - сказал Марк. - Татьяна искала другой выход из положения и
не нашла. Если уж она ради жизни со Славкой пошла на одно убийство, то в
конце концов не остановилась бы и перед другим.
- Ну ладно, допустим, Нина могла погибнуть бы и без Варькиного участия, -
согласился Прошка. - Но смерть Мирона исключительно на Варькиной совести.
- Смерть Мирона произошла по причине его собственного злобного нрава, -
отчеканила я. - С тем же успехом ты мог бы обвинить и Славок, которые
осмелились испортить Мирону настроение, и - по справедливости - самого
себя.
- А я-то тут при чем? - искренне изумился Прошка.
- Если бы вы не вели себя в тот день, словно стадо баранов, покорно
бредущих на убой, я бы на Мирона так не обозлилась. Он целый час смешивал
вас с грязью и топтал ногами, а вы с христианским смирением и трогательной
готовностью подставляли ему очередную щеку. Должен же был кто-то поставить
на место зарвавшегося грубияна! Не моя вина, что вы благородно уступили эту
почетную обязанность мне.
Судя по горячности, с которой откликнулись на мои слова Прошка и Марк, я
задела их за живое.
- А кто тебя просил?! - вскинулся Прошка.
- По-твоему, с грубиянами нужно бороться их же оружием? - осведомился Марк
ядовитым тоном. - Лаяться с базарными торговками, материть распоясавшихся
алкашей, орать на хамов-чиновников? Чем же ты тогда от них отличаешься,
Варвара?
- Отсутствием базарного прилавка и алкогольной зависимости, - огрызнулась
я. - А хоть бы и ничем не отличалась! Я не сноб. Зато я не утираюсь рукавом
и не ухожу себе с миром, когда мне плюют в физиономию.
- О да! - с издевательским пафосом воскликнул Прошка. - С миром ты не
уходишь! Если кто-то настолько потеряет голову, что отважится в тебя
плюнуть, бедняга останется лежать бездыханным.
- Наглая и откровенная ложь! - Я вошла в азарт. - Будь в твоих словах хоть
на миллиграмм правды, твое бездыханное тело схоронили бы пятнадцать лет
назад.
- Это ничего не доказывает, - заявил Марк. - Непостижимое долголетие Прошки
- исключение, которое только подтверждает правило.
- Ребята! Ребята! - взмолился Генрих.
- Ну наконец-то, - с облегчением вздохнул Леша. - А то я уже начал
беспокоиться - не случилось ли с вами чего? Целую неделю не было ни одного
стоящего скандала.
Мы, как по команде, уставились на него.
- Тебе нравятся наши скандалы? - спросила я недоверчиво.
- Ну не то чтобы нравятся... - Видя такой пристальный интерес к своей
персоне, Леша немного стушевался. - Просто неуютно без них как-то. Привык я
к ним. Все-таки пятнадцать лет с вами общаюсь. Quod non est paululum
dicere.
- Аминь! - гаркнули мы, отреагировав на латынь.
- Нет, нет и нет! - Машенька решительно тряхнула головой. - Ни за что! И не
просите.
- Мама, ну, мамочка! - заныли Эрих и Алька.
- Мы будем вести себя примерно, честное слово! - пообещала я со всей
убедительностью, на какую была способна.
- Там так красиво! - уговаривал Прошка. - Тебе обязательно понравится.
- Горный воздух полезен для легких, - заметил Леша. - Может, Эрих с Алькой
от бронхитов навсегда излечатся.
- Обязательно излечатся, - выразил уверенность Марк. - Нужно только им
молоко покупать. Тамошние коровы питаются исключительно целебными травами.
- Все равно не поеду, - сказала Машенька, но уже с гораздо меньшей
убежденностью.
- Но почему, Машенька? - несчастным тоном спросил Генрих, не уловивший
перемены в настроении жены.
- Потому что вы - социально опасные типы. Стоит вам собраться вместе, как
сейчас же начнется какой-нибудь криминал. Вокруг вас надо сколотить
трехметровый забор с колючей проволокой и по всему периметру написать: "Не
влезай, убьет!"
- Криминальная история у нас пока была всего одна, - напомнил Леша.
- И с тех пор уже почти год прошел, - подхватила я. - За это время никого
из наших знакомых больше не убили, а мы каждую неделю вместе собираемся.
- Нельзя из одного случайного события выводить закономерность, -
авторитетно заявил Прошка.
- Вот увидишь, Машенька, на этот раз все будет хорошо, - убеждал Генрих. -
А в Карпатах и правда очень красиво.
- Хочешь, мы Варьку с Прошкой на цепь посадим? - предложил Марк.
- Тогда вам всем точно кранты настанут, - злорадно пообещал Прошка. -
Варвара с цепи сорвется, вас перекусает, и вы поголовно перемрете от
бешенства.
- Не слушай его, Машенька, - попросила я, сердито сверкнув глазами в
сторону Марка и Прошки. - Они бешенством задолго до нашего знакомства
переболели. У них иммунитет. А тебя и детей я кусать не буду. И вообще, ты
же знаешь, какая я спокойная и уравновешенная особа, особенно если меня не
злить.
- Поехали, Машенька, - канючил Генрих.
- Ну пожалуйста!
- Мама, ну, мамочка!
- Отдохнем по-человечески...
- Детей здоровых привезешь...
- Обещаем...
- Гарантируем...
Машенька покачала головой и вздохнула:
- Ладно уж, так и быть, поехали. Но предупреждаю: если и там что-нибудь
случится, я вас до конца жизни на порог не пущу.
- Ура!!!
От нашего дружного рева зазвенели стекла, и только Леша не разделил общего
ликования.
- Не понимаю, чему вы радуетесь, - пробормотал он тихо, чтобы Машенька не
услышала. - Похоже, мы собрались здесь в последний раз.
За неделю до нашего отъезда Генриху позвонил Ярослав и сообщил, что Татьяна
погибла в горах. Во время восхождения у нее по совершенно непонятной
причине оборвалась страховка.
Варвара Клюева.
Не прячьте ваши денежки.
М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001
- За что, Господи?! - воззвала я, воздев руки к давно забывшему о побелке
потолку. - Да, я погрязла в грехе и неоднократно нарушила все десять
заповедей. Возможно, я заслуживаю геенны огненной, но не такой же кары!
- Не все, - уточнил Леша, флегматично наблюдая, как я ломаю руки.
- Ты о чем? - Я оторвала взгляд от желтого пятна над лампой и недоуменно
воззрилась на друга юности.
- О заповедях, - пояснил Леша будничным тоном. - Ты сказала, что нарушила
все десять. Не знаю, как насчет первых девяти, но за десятую готов
ручаться. В том смысле, что ты наверняка не желала ни жены ближнего своего,
ни осла его, ни раба, ни рабыни...
- Думаешь, убийства, кражи и лжесвидетельства за ней числятся? деловито
поинтересовался Прошка, окинув меня оценивающим взглядом, точно плотник,
прикидывающий, сколько материала пойдет на гроб клиента. - М-мм... Кражу
помню - плавленые сырки, стянутые в петрозаводском универсаме.
Лжесвидетельства тоже были - по меньшей мере парочка душегубов по ее
милости до сих пор разгуливают на свободе. Но вот убийства - это что-то
новенькое... Может, поделишься с друзьями, Варвара, скинешь бремя с
измученной совести?
- Обойдетесь. Я вызвала вас не для того, чтобы обсуждать мое уголовное
прошлое. Лучше скажите, что мне теперь делать?
- Не вижу смысла. Пока мы с Лешей будем в муках рожать ценный совет,
подоспеет Марк и удавит новорожденного, не перерезав пуповины. Во всяком
случае, до сих пор он ни разу не принял чужую мудрость с бережностью и
благоговением, подобающими богобоязненной повитухе. Нет уж, увольте! Лучше
я сам буду критиковать произведенного им недоноска, чем отдам на поругание
собственное дитђ. Короче, совещание мы откроем, когда явятся Марк и Генрих.
А пока, Варвара, ты вполне можешь облегчить перед нами душу. Признайся,
кого ты там укокошила?
- Целую прорву народа, - хмуро отчиталась я, забравшись с ногами в кресло.
- Правда, до физического уничтожения дело не дошло, но, если верить
Евангелию, грех, совершенный в душе, приравнивается к греху, так сказать,
осязаемому. Иными словами, твоя жертва может мирно окончить земной путь на
склоне лет в собственной постели, но если однажды в минуту гнева ты
мысленно проломил ей башку, на Страшном Суде тебе все равно впаяют по
максимуму, как за предумышленное убийство.
- Ничего себе порядочки! - возмутился Прошка. - Где ж они тогда наберут
праведников для своего небесного царства? Кто им будет славить Бога в таких
бесчеловечных условиях? Нет, это надо же! Выходит, если я...
Какой гипотетический грех собрался совершить Прошка, мы с Лешей так и не
узнали. В замке входной двери повернулся ключ, и в мою карликовую прихожую
с трудом впихнулись два недостающих участника созванного мной "военного
совета": Генрих и Марк.
Я наблюдала сквозь стеклянную дверь кухни, как они возятся с обувью, и
сердце мое наполнялось благодарностью. Сколько лет друзья являются по
первому моему зову с резвостью кур, сбегающихся на хозяйское "цып-цып-цып"!
Их не останавливает ничто - ни время суток, ни грипп с высокой
температурой, ни ремонт квартиры, ни прочие стихийные бедствия. Верно
говорят: старая дружба не ржавеет!
Еще немного, и на мои глаза навернулись бы слезы умиления, но в эту минуту
в кухню вошел Марк, и мое благостное настроение быстро увяло.
- Привет. - Он кивнул Леше и Прошке и, сведя черные брови к переносице,
исподлобья уставился на меня. Как оказалось, наши мысли текли в одном
направлении, но их эмоциональная окраска была различной. - Чем мы тебе так
досадили, Варвара? По дороге сюда я перебирал в памяти наше общее прошлое и
не сумел припомнить ни одного - ни единого! - года, когда бы нам не
пришлось вытаскивать тебя из какой-нибудь мерзости. Вероятно, по молодости
это еще можно было воспринимать как приятное развлечение, но с тех пор это
развлечение давно утратило прелесть новизны. Подумай над этим, пожалуйста,
на досуге. Ну, куда тебя угораздило влипнуть на сей раз?
- На сей раз, как и впредь, я намерена выбираться из выгребной ямы
самостоятельно, - прошипела я, выбралась из кресла, отпихнула Марка с
прохода и выскочила в коридор, где угодила в объятия Генриха.
- Ш-ш, - тихо сказал он, склонившись к моему уху. - Марк выведен из
равновесия схваткой с милицией. Они поймали его на выходе из метро и, не
удовлетворившись предъявленными документами, собрались учинить личный
обыск...
- И куда вы дели обезображенные трупы? - не сумела я скрыть любопытства.
- Обезображенные трупы - это по твоей части, - бросил Марк, выглянув из
кухни. - Я всего лишь попросил их представиться и показать удостоверения.
- Они попробовали было качать права, - подхватил Генрих, - но нас окружили
сочувствующие граждане, и слуги закона, предпочтя сохранить инкогнито,
обратились в бегство - под свист и улюлюканье толпы. Первые пятьдесят
метров мы преследовали их, громко выражая желание познакомиться, но они
пугливо, будто девушки, спасающиеся от навязчивых кавалеров, нырнули в
метро и были таковы. Пробудившийся в нас воинственный дух не нашел выхода,
так что, пожалуйста, будь к нам снисходительна.
Я хотела было сказать, что срывать зло на безвинных - последнее дело, но,
поразмыслив, отказалась от своего намерения. Присутствующие могли счесть
(совершенно несправедливо, разумеется), что подобное заявление в моих устах
звучит недостаточно убедительно. В общем, я сменила гнев на милость.
- Ладно, живите! Но раз уж вы вытащили меня из кресла, пойдемте в гостиную
- там просторнее. Леша, Прошка, захватите чайник и чашки.
На случай, если моя любопытная соседка приникла к стене ухом, я вставила в
магнитофон кассету, включила музыку. Подождала, пока все рассядутся, и
мрачно объявила:
- Ночью позвонила Вероника. Из Цюриха. Не могла потерпеть до утра со своим
радостным известием. Оказывается, она - мультимиллионерша.
Вероника, как и положено неприятностям, свалилась на мою голову совершенно
неожиданно. За три месяца до описываемых событий из Канады позвонил мой
отец, сообщил о смерти своего двоюродного брата, сказал, что единственное
чадо Виктора собирается вернуться на родину, и попросил меня позаботиться о
бедной девочке. Круг своего общения я предпочитаю выбирать самостоятельно,
поэтому просьба восторга у меня не вызвала, но, с другой стороны, и
оснований для паники вроде бы не давала. "Б
...Поділитися у соцмережах
