Жанр: Боевик
Джек Райан 5. Реальная угроза
...рмация, необходимая для
осуществления операции, которую следует знать солдатам.
Операция - описание предстоящей задачи, заключающееся в одном
предложении.
Исполнение - методологические указания, касающиеся того, как нужно
осуществить операцию.
Поддержка и обслуживание касаются помощи, которая может понадобиться
солдатам при осуществлении операции.
Руководство определяет тех, кто отдает приказы по каждому командному
звену всей цепи, теоретически до самого Пентагона, и вниз до самого младшего
участника операции, который в крайнем случае будет командовать самим собой.
Связь - общий термин, определяющий процедуры обмена информацией.
Солдаты уже получили инструктаж относительно общей ситуации, хотя и не
особенно в нем нуждались. Как ситуация, так и предстоящая им операция
несколько изменились, но и это они знали. Капитан Рамирес проинструктировал
их, как исполнять операцию, и сообщил солдатам все, что может им
понадобиться этим вечером Никто не будет их поддерживать; они предоставлены
самим себе.
Тактическое командование брал на себя капитан, он же назначил
заместителя на случай ранения или гибели. Радиокоды тоже были известны.
Прежде чем повести отделение вниз по крутому склону, Рамирес сообщил о своих
намерениях по радио "Переменному", расположение которого ему не было
известно, но одобрение которого он получил.
Как всегда, на острие марша двигался старший сержант Доминго Чавез, он
опережал на сотню метров Джулио Вегу, который тоже "оторвался" на пятьдесят
метров от остальной группы, шедшей не вплотную друг к другу, а
рассредоточившись метров на десять. Спуск вниз по склону давал ногам
порядочную нагрузку, но солдаты не обращали на это внимания. Они испытывали
слишком большое возбуждение. Через каждые несколько сотен метров Чавез
находил место, откуда можно было взглянуть на цель перехода, - там они
нанесут удар, - и через линзы бинокля различал смутный свет керосиновых
фонарей. Солнце было у него за спиной, И он мог не беспокоиться, что свет
отразится от объективов. Цель располагалась именно там, где находилась на
карте, - интересно, как получена такая точная информация, подумал он, - и
они в точности соблюдали предписанную процедуру. Кто-то, решил Динг,
проделал большую работу по подготовке операции.
Предполагалось, что в пункте "Отель" они обнаружат от десяти до
пятнадцати человек. Чавез надеялся, что и эти сведения окажутся точными.
Иди было не так уж трудно. Лес оказался не таким густым, как джунгли в
низменностях, да и москитов меньше. Может быть, подумал Чавез, и для них
воздух слишком разрежен. Слышали крики птиц, болтающих между собой, обычный
лесной шум, маскирующий передвижение отделения, но этих криков было слишком
мало.
Чавез услышал, как один из солдат поскользнулся и упал в сотне метров
позади него, однако распознать шум падения мог только ниндзя. Сержант сумел
пройти половину расстояния меньше чем за час и остановился на контрольном
пункте, ожидая, пока его догонит остальное отделение.
- Пока все идет хорошо, хефе, - сказал он Рамиресу. - Я никого не
встретил по пути, даже ламы, - добавил Чавез, чтобы показать капитану, что
чувствует себя свободно и уверенно. - До цели осталось меньше трех тысяч
метров.
- Хорошо. Остановитесь на следующем контрольном пункте. Имейте в виду,
что в районе цели могут оказаться люди, вышедшие оглядеться вокруг.
- - Слушаюсь, капитан. - Динг тут же отправился в путь. Остальные
солдаты последуют за ним через пару минут.
Теперь он шел медленнее. С каждым шагом он приближался к "Отелю", и
вероятность натолкнуться на кого-то возрастала. Люди, занимающиеся
изготовлением наркотиков, не могут быть настолько глупы, предостерег он
себя. У них должны быть хоть какие-то мозги, да и те, кто им помогает,
принадлежат к местным жителям, выросшим в этой долине и потому знакомым с
окружающей обстановкой. И они наверняка вооружены. Чавез с удивлением
обнаружил, что чувствует себя совсем по-иному, не так, как в прошлый раз, но
тогда он оценил возможности охранников, наблюдая за ними на протяжении
нескольких дней. А сейчас сержант не знал, сколько их, как они вооружены,
хорошо ли подготовлены.
Господи, вот это настоящий бой. Мы не знаем о них ни хрена.
Но именно тут пригодится искусство ниндзя, напомнил он себе, ободряя
себя нарочитой храбростью.
Время, казалось, то замедлялось, то ускорялось. Каждый шаг длился целую
вечность, но, когда Чавез достиг контрольного пункта, все произошло
неожиданно быстро. Он видел освещенную поляну, там располагалась цель -
неясный зеленый полукруг в очках ночного видения, но по-прежнему Динг не
заметил никакого движения в лесу и не слышал незнакомых звуков.
Остановившись в контрольном пункте, он выбрал дерево и встал с ним рядом,
настороженно оглядываясь по сторонам, стараясь увидеть как можно больше.
Теперь он вроде слышал что-то. Шум то усиливался, то исчезал совсем, но
время от времени слышались необычные звуки, доносящиеся со стороны цели. Его
беспокоило, что он все еще ничего не видел. Всего лишь неясный свет - и
ничего больше. - Ну? - прошептал капитан Рамирес.
- Прислушайтесь.
- Да, - ответил офицер через несколько секунд. Подошедшие солдаты
сбросили рюкзаки и заняли позиции в соответствии с планом. Чавез, Вега и
Ингелес начнут двигаться прямо к "Отелю", тогда как остальная группа обойдет
цель слева.
Ингелес, сержант-радист, был вооружен гранатометом М-203, прикрепленным
под стволом винтовки, у Веги был пулемет, а Чавез держал наготове бесшумный
автомат МР-5. Их задачей являлось наблюдение. Они подберутся как можно ближе
и обеспечат огневое прикрытие для атаки. Если кто-нибудь попадется им по
пути, Чавез устранит его, не поднимая шума. Динг повел свою группу, и через
минуту отправился капитан Рамирес с оставшимися солдатами. В обеих группах
интервал между солдатами сократился до пяти метров. Теперь возникла еще одна
серьезная опасность - замешательство. Если один из солдат в каждой группе
потеряет связь с товарищами или вдруг вражеский часовой каким-то образом
окажется среди них, результаты как для операции, так и для ее участников
будут фатальными.
Чтобы преодолеть последние пятьсот метров, Дингу понадобилось больше
получаса. Выбранная для его группы наблюдательная позиция была четко
обозначена на карте, однако в лесу, да еще ночью, эта определенность
исчезла. Ночью все обычно выглядит по-другому, и даже в очках ночного
видения лес кажется каким-то... другим. Словно глядя на себя со стороны,
Чавез понимал, что нервничает. Не то чтобы он боялся, просто чувствовал себя
менее уверенным.
Каждые две-три минуты он убеждал себя, что совершенно точно знает, как
нужно себя вести, и всякий раз успешно, но проходило всего несколько минут,
и неуверенность снова охватывала его. Логика говорила ему, что это чувство
тревоги в армейских наставлениях называется естественным состоянием солдата
перед боем. Чавезу это не нравилось, но он сохранял самообладание. Точно,
как говорилось в наставлениях.
В это мгновение он заметил впереди какое-то движение и замер на месте.
Левая рука опустилась вниз, за спину, ладонью в сторону идущих позади -
сигнал остановиться и ждать. И снова сержант не растерялся, полагаясь на
свою армейскую подготовку. Из армейских уставов и собственного опыта Чавез
знал, что ночью человеческий глаз способен увидеть только движущиеся
предметы. Если у противника нет приборов ночного видения, разумеется...
А у этого человека такого прибора не было. Человеческая фигура
находилась на расстоянии почти ста метров и медленно и осторожно двигалась
через лес между тем местом, где сейчас находился Чавез, и тем, куда шли трое
солдат. Все было так просто, что движущаяся тень не подозревала о вынесенном
ей смертном приговоре. Динг махнул рукой, приказав Веге и Ингелесу
оставаться на месте, а сам пошел вправо, пересекая направление движения
охранника, чтобы оказаться позади него. По какой-то причине Чавез двигался
теперь быстро. Через пятнадцать минут всем троим нужно было занять
наблюдательную позицию. Глядя через очки и выбирая места, свободные от травы
и веток, ступая как можно легче, Динг шел почти со скоростью пешехода.
Беспокойство исчезло, потому что он понял, что нужно сделать, и на смену
пришла уверенность. Сержант двигался беззвучно, скользил по лесу, как
бесплотная тень, пригнувшись, поворачивая голову от цели к направлению, по
которому шел, и обратно. Через минуту он нашел хорошее место для засады.
Рядом проходила утоптанная тропинка, по которой и двигался охранник.
Господи, да этот кретин шел прямо по ней, понял Чавез. Нельзя поступать так
глупо, надеясь остаться в живых.
Теперь охранник возвращался, двигаясь медленными, едва ли не детскими
шагами, высоко поднимая колени, но двигался он по утоптанной тропинке
беззвучно, с опозданием заметил Динг. Может быть, охранник и не был таким уж
кретином. Он смотрел вверх по склону, однако на плече его висел автомат.
Чавез ждал, давая ему возможность подойти поближе. Когда охранник посмотрел
в сторону, сержант снял очки. Внезапное ухудшение видимости заставило Чавеза
на несколько секунд потерять цель, его едва не охватила паника, но он взял
себя в руки. Охранник обязательно появится в поле зрения, поскольку он шел
назад на юг.
Почти тут же возникла человеческая фигура, сначала неясная,
напоминающая черную массу, двигающуюся по коридору в джунглях. Динг присел
на корточки у основания дерева, направив дуло автомата в голову человека и
ожидая, когда он подойдет еще ближе. Лучше подождать и выстрелить
безошибочно. Переключатель автомата стоял на указателе одиночного огня.
Охранник был сейчас в десяти метрах. Чавез затаил дыхание, прицелился в
середину головы и нажал на спусковой крючок.
Металлический щелчок затвора показался поразительно громким, но
охранник сразу рухнул вниз, и рядом с приглушенным стуком упал его автомат.
Чавез рванулся вперед, не сводя дула своего МР-5 с цели, но человек - это
действительно был человек, а не просто цель - не шевелился. Динг снова надел
очки и увидел небольшое отверстие прямо в середине переносицы. Пуля прошла
вверх, пробив основание головного мозга, - бесшумное убийство.
Ниндзя! - восторженно пронеслось в сознании. Чавез встал рядом с
трупом, посмотрел вперед на склон холма и поднял над головой автомат. Сигнал
- все в порядке. Через мгновение сквозь очки он увидел смутные зеленые
очертания Веги и Ингелеса, спускающихся к нему. Динг повернулся, выбрал
место, откуда можно было следить за объектом, пока они подойдут к нему.
Вот он, объект предстоящей атаки, в семидесяти метрах. В очках ночного
видения свет керосиновых ламп казался ослепительно ярким, и Чавез понял, что
очки ему больше не понадобятся. Теперь слышалось несколько голосов, и Динг
мог даже различить разговор людей, исполняющих скучную работу. Раздавался
плеск, словно... что? Динг не знал этого, да это и не имело сейчас значения.
Перед собой сержант увидел выбранную позицию, откуда они должны были
обеспечить огневую поддержку атакующей группы. Но возникла небольшая
проблема.
Позиция была направлена не в ту сторону, в какую следовало. Деревья,
которые должны были прикрыть их с правого фланга, не позволяли им видеть
цель.
Чавез понял, что наблюдательный пункт они выбрали не правильно. Он
нахмурился и принялся искать выход, зная, что капитан сделает то же самое.
Наконец в пятнадцати метрах они нашли для себя позицию, откуда объект был
виден, как на ладони. Чавез взглянул на часы. Вот-вот наступит момент начала
атаки. У него еще было несколько секунд, чтобы в последний раз окинуть
взглядом цель.
Он насчитал двенадцать человек. В центре находилось что-то... что-то
похожее на ванну. В ней топтались двое, мешая ногами какую-то кашу из
листьев коки и... что говорили при инструктаже? Боже, подумал Чавез, они
месят ногами, листья коки и серную кислоту! Топчутся голыми ногами в
кислоте! Мужчины, выполнявшие эту неприятную работу, занимались ею по
очереди. Сержант видел, как произошла смена, и те двое, что вышли из ванны,
поливали водой ступни и икры ног. Должно быть, понял Динг, кислота обжигает
кожу. И все-таки их разговор звучал добродушно, отчетливо слышный на
расстоянии в тридцать метров. Один рассказывал о своей подруге, описывая
довольно грубо, что делала она с ним и как поступал с нею он.
На объекте находились шестеро мужчин с автоматами Калашникова. Господи,
весь мир вооружен этими автоматами, подумал Чавез. Они стояли по периметру
объекта, однако смотрели скорее внутрь, чем наружу. Один из них курил. Рядом
с керосиновой лампой стояла сумка. Рабочий произнес что-то, обращаясь к
охраннику, и достал бутылку пива для себя и вторую для того, кто дал ему
разрешение.
Идиоты! - подумал Динг. В крошечном наушнике послышалось три всплеска
атмосферных помех. Рамирес занял свою позицию и спрашивал Динга, готов ли
он.
Чавез дважды нажал на клавишу передачи и огляделся по сторонам. Вега
установил пулемет на сошки, его брезентовая сумка с патронами была
расстегнута. Двести патронов наготове, и рядом с первой сумкой лежит вторая.
Чавез снова плотно прижался к толстому стволу дерева и выбрал самую
дальнюю цель. По его мнению, расстояние составляло метров восемьдесят
далековато для стрельбы из автомата и уж точно слишком далеко, чтобы
попытаться попасть с голову, решил Динг. Он сдвинул переключатель на
стрельбу короткими очередями, прицелился через отверстие диоптического
прицела и нажал на спусковой крючок.
Три гильзы вылетели из автомата. Лицо охранника вытянулось в гримасе
удивления, когда две пули угодили ему в грудь. Хриплый выдох перешел в
пронзительный стон, и несколько человек повернулись к нему. Чавез тут же
прицелился в соседнего охранника, который уже снимал с плеча автомат. В него
тоже попали две или три пули, но это не помешало ему попытаться открыть
ответный огонь.
Как только стало ясно, что может начаться перестрелка, Вега нажал на
спусковой крючок пулемета, перерезав охранника трассирующими пулями, и тут
же перенес огонь на двух вооруженных мужчин. Одному из них удалось дважды
выстрелить в ответ, но пули пролетели высоко над головами нападающих.
Невооруженные мужчины отреагировали на стрельбу медленнее охранников.
Двое бросились бежать, но упали под пулями Веги. Остальные кинулись на землю
и поползли. Обнаружились еще два охранника - вернее, их автоматы. Вспышки
автоматического оружия осветили ночь из леса на дальнем краю поляны. Их
огонь был направлен в сторону группы Чавеза. Точно, как планировал капитан
Рамирес.
С правого фланга открыли огонь солдаты Рамиреса. Характерный стрекот
автоматических винтовок М-16 донесся из гущи деревьев. Чавез, Вега и Ингелес
продолжали поливать очередями людей на поляне, не мешая наступлению группы
Рамиреса. Один из охранников, стрелявших из-за деревьев, должно быть,
получил ранение. Вспышки из дула его автомата изменили направление, и пули
полетели в небо. Однако двое оставшихся в живых отстреливались до тех пор,
пока не упали.
Теперь солдаты стреляли во всех, кто еще мог двигаться. Один из
рабочих, топтавших смесь в ванне, попытался схватить брошенный автомат, но
не успел.
Другой встал и захотел, должно быть, сдаться, но не успел поднять руки,
как очередь из второго пулемета прочертила линию трассирующих пуль через его
грудь.
Теперь Чавез и двое сопровождавших его солдат прекратили огонь, чтобы
позволить атакующей группе спуститься на поляну. Двое прошли среди лежащих,
добивая всех, кто подавал признаки жизни. Затем наступила тишина.
Керосиновая лампа продолжала с шипением освещать поляну, но больше не было
слышно ни звука, разве что крики испуганных птиц.
Четверо солдат осмотрели убитых. Остальные образовали круговую защиту
вокруг захваченного объекта. Чавез, Вега и Ингелес поставили свое оружие на
предохранители и присоединились к отделению.
Чавез увидел ужасную картину. Двое еще были живы, но недолго. Один
попал под очередь Веги, и его живот прошила строчка пуль. Ноги второго были
практически оторваны очередью, и кровь хлестала на утоптанную землю. Санитар
взглянул на умирающего без малейшей жалости. Через минуту оба скончались.
Приказы, полученные отделением относительно пленных, были весьма
расплывчатыми.
В соответствии с законом никто не мог запретить американским солдатам
брать пленных, и эта неопределенность составляла немалую проблему для
капитана Рамиреса, однако смысл приказов был достаточно ясен. Жаль пленных,
но ничего не поделаешь. Эти люди убивали американскую молодежь своими
наркотиками, и это тоже не подпадало под правила ведения войны, верно?
Ничего не поделаешь. К тому же нужно было подумать и о других проблемах.
Едва Чавез спустился на поляну, как что-то услышал. Впрочем, это
услышали все. Кто-то убегал вниз по склону. Рамирес сделал жест в сторону
Динга, и сержант тут же бросился вдогонку.
Он схватил очки ночного видения и попытался держать их в руке во время
бега, а затем понял, что бежать глупо. Он остановился, приложил к глазам
очки и увидел тропинку и бегущего по ней мужчину. Есть время для
осторожности и есть время для храбрости. Инстинкт подсказал ему, что сейчас
важнее последнее. Чавез побежал по тропинке, полагаясь на умение сохранять
равновесие, и начал быстро настигать мужчину, пытавшегося скрыться. Не
прошло и трех минут, как Динг услышал, что мужчина, то и дело падая,
продирается сквозь заросли. Сержант остановился и снова приложил очки к
глазам. Бегущий опережал его только на сотню метров. Чавез снова побежал,
ощущая, как тяжело бьется сердце. Пятьдесят метров. Мужчина снова упал. Динг
сбавил скорость. Сейчас нужно больше следить за тем, чтобы приблизиться к
нему бесшумно, напомнил себе Чавез. Этот парень уже не сумеет скрыться.
Сержант сошел с тропинки и начал двигаться под углом к ней, налево,
переставляя ноги, как в сложном танце, и стараясь идти побыстрее.
Через каждые пятьдесят ярдов он останавливался и смотрел через очки.
Кем бы ни был этот мужчина, он явно устал и двигался уже медленнее. Чавез
опередил его, снова свернул направо и остановился на тропинке, ожидая, когда
он приблизится.
Динг едва не ошибся в своих расчетах. Он только успел снять автомат,
как перед ним появилась темная фигура, и сержант инстинктивно выстрелил ей в
грудь с расстояния в десять футов. Мужчина со стоном отчаяния свалился прямо
на Чавеза. Динг оттолкнул тело в сторону и послал ему в грудь еще одну
очередь.
Наступила тишина.
- Господи, - произнес сержант, пытаясь отдышаться. Кого же он убил? Он
приложил к глазам очки и посмотрел на мертвое тело.
Мужчина был бос. На нем были простая рубашка и штаны... Значит, он
застрелил крестьянина, одного из тех бедняг, которые топтали кашу из листьев
коки и серной кислоты в ванне. Разве можно этим гордиться?
Восторг, который часто приходит вслед за успешным осуществлением
операции, покинул его, словно воздух из проколотого воздушного шарика.
Какой-то бедняк у него даже не было ботинок. Торговцы наркотиками наняли его
перенести груз наверх по склону, заплатили гроши за то, что он проделал
тяжелую, отвратительную работу по предварительной очистке кокаина-сырца.
У мертвого был расстегнут ремень. Он зашел в кусты и едва успел
присесть на корточки, как началась стрельба. Ему хотелось одного - убежать,
но наполовину спущенные штаны лишили его этой возможности. Ему было примерно
столько же лет, сколько и Дингу, он был меньше ростом и худощавее, хотя с
более полным лицом - особенность местного питания, в котором много крахмала.
Обыкновенное лицо, все еще со следами страха, паники и боли в момент
наступления смерти. Он был безоружен. Всего лишь грубая рабочая лошадка.
Умер он потому, что оказался не там, где следовало, и не в тот момент.
Этим не придется гордиться. Чавез включил рацию.
- "Шестой", это "Первый". Я прикончил его. Всего один.
- Тебе нужна помощь?
- Нет. Справлюсь сам.
Чавез взвалил тело на плечо и начал карабкаться вверх по тропинке.
Понадобилось десять утомительных минут, но Это входило в его
обязанности. Динг чувствовал, как кровь из ран течет по его спине, оставляя
следы на рубашке цвета хаки. А может быть, не только на рубашке..
Когда Чавез вернулся на поляну, трупы уже обыскали и уложили в ряд.
Динг добавил свой груз к концу ряда. На поляне лежало много мешков с
листьями коки, несколько банок с кислотой и четырнадцать трупов.
- Ты выглядишь усталым, - заметил Вега.
- Просто у меня нет такой силы, как у тебя, Осо, - ответил Динг, тяжело
дыша.
Среди вещей, найденных у убитых, были две рации и разные личные
принадлежности, но ничего ценного с военной точки зрения. Кое-кто из солдат
взглянул на сумку с бутылками пива, но ни один не пошутил:
"Только "Миллер" - настоящее пиво", - как можно было ожидать. Если у
кого-то из убитых и были радиокоды, они навсегда остались в голове того, кто
был здесь старшим. Определить, кто из них босс, было невозможно - мертвые,
они все выглядели одинаково. Одежда убитых была похожей, если не считать
ремней и сумок для патронов у охранников. Зрелище, в общем-то, было
печальное. Люди, живые всего полчаса назад, лежали распростертыми на траве.
Это было единственным результатом операции.
Впрочем, гораздо более важным оказалось то, что никто из отделения не
пострадал, хотя автоматная очередь прошла совсем рядом с сержантом Гуэррой.
Рамирес закончил осмотр объекта и выстроил свое отделение для
дальнейшего перехода. Впереди опять шел Чавез.
Подниматься вверх по крутому склону было трудно, и у капитана Рамиреса
появилось время для размышлений. Он быстро понял, что задуматься над этим
следовало намного раньше.
В чем заключалась цель этой операции? Рамирес считал, что в их высадке
на высоких плато Колумбии, а не в уничтожении группы, производящей кокаин.
Капитан понимал, что наблюдение за аэродромами оказывало
непосредственное воздействие на сокращение поставок контрабандного кокаина в
Соединенные Штаты.
Четыре группы, высаженные в Колумбии, вели здесь тайную разведку, и
собранные ими сведения каким-то образом использовались. Подобная операция
была не только простой, но и несомненно приносила пользу. А вот чем они
занимались сейчас? Его отделение только что осуществило идеальный налет на
временную базу, где готовили наркотическое сырье. Солдаты действовали, как
превосходно отлаженный механизм, не совершили ни единой ошибки - этому,
впрочем, способствовала слабая подготовка противника.
Однако ситуация быстро изменится. Противник многому научится. Охрана
будет гораздо лучше. Картель усилит ее еще до того, как поймет, что
происходит.
Уничтоженная база по переработке сырья даст им понять, что организация
охраны нуждается в улучшении.
А чего мы добились этим нападением? - подумал Рамирес. Этой ночью не
будет переработано несколько сотен фунтов листьев коки.
Капитану не было дано никаких указаний, как поступить с листьями, и
даже если бы он получил эти указания, уничтожить листья можно только огнем,
а капитан был не настолько глуп, чтобы ночью разводить костер на горном
склоне, какие бы приказы он ни получил. Выходит, нападение было совершенно
бесполезным.
Переработке подвергаются многие тонны листьев коки на десятках - скорее
сотнях - временных баз. За эту ночь его отделение не нанесло наркобизнесу
даже комариного укуса - картель попросту не заметит понесенного ущерба.
Тогда ради чего, черт побери, мы рискуем нашими жизнями? - спросил себя
Рамирес. Этот вопрос ему следовало задать еще в Панаме, но капитан, подобно
трем другим офицерам, был охвачен яростью из-за убийства директора ФБР и
остальных американцев. К тому же он был только капитаном и потому скорее
исполнял приказы, чем отдавал их. Профессиональный офицер, он привык
получать приказы от командиров батальона или бригады, старших офицеров,
которые отдавали себе в них отчет - большей частью. На этот раз, однако, он
получил приказ из какого-то другого места - от кого? Теперь Рамирес уже не
был уверен в правильности приказа, сомневался в том, что тот, кто отдал его,
понимал последствия.
Но почему он не задал вопросов тогда?
Сегодня операция была проведена успешно. До этого все его мысли были
направлены на исполнение определенной задачи. Теперь задача выполнена, и
перед ним открылась пустота. Об этом следовало подумать раньше. Теперь
Рамирес понял это, однако понял слишком поздно.
Вторая половина ловушки, в которую он попал, беспокоила его еще больше.
Ему придется убедить солдат, что они действовали правильно.
Действительно, лучшего исполнения обязанностей не мог бы пожелать от них
никакой командир.
Но...
Чем мы занимаемся здесь, черт побери? Он не знал этого, потому что ему
не объяснили целей операции, потому что он был отнюдь не первым молодым
капитаном, спохватившимся слишком поздно, потому что в вооруженных силах США
для молодых капитанов стало почти традицией задавать себе вопрос: почему их
...Закладка в соц.сетях
