Жанр: Боевик
Джек Райан 5. Реальная угроза
...ть он проверит еще раз готовность шестистволок. Он
сразу поймет, в чем дело, как только вы скажете А я выясню погоду на
ближайшие сутки.
- Эвакуация в обратном порядке по отношению к высадке?
- Да, мы дозаправимся в пятидесяти милях от берега и еще раз на
обратном пути.
- Ясно. - Капитан Уиллис отправился искать сержанта Циммера. Пи-Джи
пошел в противоположную сторону, к метеорологической станции базы. Прогноз
на вечер и ночь разочаровал его: слабый ветер, безоблачное небо и луна во
второй четверти.
Идеальная летная погода для всех, но летчики, занятые специальными
операциями, рассчитывают на обратное. Ну что ж, ничего с этим не поделаешь.
Они уехали из мотеля в полдень. Кортес мысленно поблагодарил судьбу,
которая улыбнулась ему на этот раз, - Мойре захотелось закончить этот
уик-энд пораньше. Она заявила, что ей нужно вернуться к детям, хотя Кортес
заподозрил, что она приняла это решение лишь для того, чтобы избавить своего
измученного любовника от дальнейших усилий. Еще ни разу женщины не
испытывали надобности жалеть его, и тяжесть унижения компенсировалась
желанием как можно быстрее выяснить, что за чертовщина происходит в
Колумбии.
Они ехали по шоссе 81, как всегда молча. Кортес взял автомобиль с
обычным сиденьем во всю ширину машины, и Мойра сидела на середине,
склонившись ему на плечо, а он обнимал ее правой рукой. Почти как подростки,
если не принимать во внимание тишину, и он снова ощутил к ней чувство
благодарности. Но теперь это объяснялось не тихой страстью. Его ум работал с
быстротой, намного опережавшей движение автомобиля, который ехал по шоссе в
точном соответствии с разрешенным пределом скорости. Он мог бы включить
радио, но это нарушило бы атмосферу в салоне. Можно ли пойти на такой риск?
Если его работодатель положился на свой здравый смысл - а у Эскобедо его
было немало, заставил себя признаться Кортес, - то сейчас он все еще
обнимает правой рукой исключительно ценный источник развединформации.
Эскобедо всегда заглядывал далеко в будущее, готовя свои деловые операции.
Он понимал значение этого - и тут же Кортес вспомнил про его высокомерие и
самомнение. Вспомнил, как легко было его обидеть, и если он считал, что
простая победа недостаточна, чтобы излечить его гордость, Эскобедо шел на
то, чтобы унизить, сокрушить, полностью уничтожить тех, кто как-то задел
его, даже совсем незначительно. В руках у него была огромная власть и такие
деньги, которые обычно имеются только у государства. А вот чувства
перспективы ему недоставало Несмотря на незаурядный ум и здравый смысл,
Эскобедо находился во власти ребяческих эмоций, и эта мысль все более
укреплялась в сознании.
Кортеса, когда он свернул на шоссе I-66, направляясь теперь на восток,
в сторону Вашингтона. Как это странно, думал он с горькой улыбкой, что в
мире, переполненном информацией, ему приходится размышлять подобно ребенку,
когда достаточно лишь одного - нажать кнопку радиоприемника, но он заставил
себя не делать этого.
Они въехали на стоянку аэропорта как раз вовремя. Он остановился возле
машины Мойры и вышел, чтобы перенести ее чемоданы.
- Хуан...
- Да?
- Не расстраивайся из-за того, что произошло ночью. Это я виновата во
всем, - тихо проговорила она. Кортес заставил себя улыбнуться.
- Я ведь предупреждал тебя, что отнюдь не молод. И доказал это. В
следующий раз постараюсь побольше отдохнуть, чтобы не разочаровать тебя.
- Когда...
- Не знаю. Я позвоню тебе. - Он нежно поцеловал Мойру. Через минуту она
выехала со стоянки, а он замер у своего автомобиля, глядя ей вслед, как она
и рассчитывала.
Затем Кортес сел в машину. На часах было почти четыре, и он включил
радио, чтобы услышать новости, которые передавались каждый час. Еще через
две минуты он вернул автомобиль на стоянку компании "Хертц", забрал багаж и
вошел в здание аэропорта, надеясь улететь первым же самолетом, куда бы он ни
отправлялся. На самолете авиакомпании "Юнайтед", вылетающем в Атланту, были
свободные места, и Кортес знал, как приобрести билет в похожем на
муравей-ник здании аэропорта Он успел подняться в самолет, когда уже
собирались откатывать трап.
Мойра Вулф ехала домой. С лица ее не сходила улыбка, но в то же время
она чувствовала себя виноватой. То, что произошло с Хуаном прошлой ночью,
было очень унизительно для мужчины, но все это из-за нее. Она хотела от него
слишком многого, а ведь он, по его собственному признанию, не молод. Ее
чувства взяли верх над здравым смыслом, и в результате она обидела мужчину,
которого... которого любила. Мойре долго казалось, что она больше никогда не
будет испытывать это чувство, но оно вернулось, принеся с собой всю страсть
молодости, и хотя Хуану недоставало энергии юноши, он вполне компенсировал
этот недостаток своим терпением и фантастическим искусством обращения с ее
телом.
Она протянула руку и включила радиоканал, по которому передавали старые
мелодии. В течение всего пути Мойра находилась во власти воспоминаний о
самых сладостных минутах, ее переполняло ощущение молодого счастья,
усиленное мелодиями, под которые она танцевала тридцать лет назад.
Ее удивило, что на противоположной стороне улицы, прямо напротив ее
дома, стоит автомобиль, очень напоминающий машины Бюро, хотя это могла
оказаться и дешевая машина, взятая напрокат. Но нет - над крышей автомобиля
торчала антенна. Да, это машина Бюро. Как странно, подумала она. Остановив
свой автомобиль у входа в дом и достав чемоданы из багажника, Мойра
направилась к двери, но, когда открыла ее, увидела Фрэнка Уэбера, одного из
агентов, служивших в охране директора Джейкобса.
- Привет, Фрэнк, - поздоровалась она. Уэбер помог ей с багажом,
сохраняя мрачное выражение лица. - Что случилось?
Как бы сказать помягче, подумал Уэбер, чувствуя себя виноватым, что
нарушает столь приятный уик-энд.
- Вечером пятницы убили Эмиля. Мы все это время пытаемся разыскать
тебя.
- Что ты сказал?
- Это произошло по пути к посольству. Погибли все, включая охрану.
Похороны Эмиля состоятся завтра. Остальных хоронят во вторник.
- Боже мой. - Мойра опустилась на стоящий рядом стул. - А Эдди, Лео? -
Она подумала о молодых агентах из охраны, к которым относилась как к
собственным детям.
- Все до единого, - повторил Уэбер.
- Я не знала, - прошептала она. - Я не читала газет и не включала
телевизор с... с вечера пятницы. А где?..
- Твои дети в кино. Мы просим тебя приехать в штаб-квартиру и помочь
нам.
Здесь останется человек, который присмотрит за твоими детьми.
Прошло несколько минут, прежде чем она смогла встать. Но как только
смысл сказанного проник через заново выросший заслон эмоций, хлынули слезы.
Капитану Рамиресу не хотелось сопровождать Чавеза. Дело было не в
трусости, прост? у него существовали другие обязанности. В своем
представлении об ответственности командира он теперь изрядно запутался.
Рамирес еще недавно командовал ротой, а вести группу совсем не то же самое,
что командовать.
Командир роты должен оставаться позади своих солдат, управляя - в армии
не любили это слово - боевыми действиями, перемещать свои подразделения,
следить за ходом боя, чтобы контролировать происходящее, а командиры взводов
принимали непосредственное участие в схватке вместе со своими солдатами.
Научившись вести за собой подчиненных будучи лейтенантом, он должен был
применить накопленный опыт на следующем, более высоком уровне, хотя бывали
случаи, когда капитану приходилось возглавлять действия своей роты. В данном
случае он командовал всего лишь отделением, и хотя для успешного выполнения
операции требовались осторожность и опыт командира, размеры его
подразделения означали, что он должен принять на себя личное руководство. К
тому же он просто не мог послать двоих солдат на убийство, не присутствуя
при этом лично, хотя Чавез был подготовлен для выполнения этого задания
намного лучше его, мог ориентироваться в темноте и двигаться в джунглях тише
и незаметнее самого капитана Рамиреса.
Противоречие между командованием и ответственностью за руководство
отделением беспокоило молодого офицера, но, как и следовало поступить, он
склонился в сторону непосредственного руководства. В конце концов, разве
можно командовать своими людьми, если они не уверены в его способности вести
их? Подсознательно его не покидала мысль, что, если сегодня ночью он проявит
себя должным образом, впредь такая проблема перед ним не возникнет.
Разместив огневые группы, они с Чавезом вышли из лагеря, обходя
аэродром с северной стороны. Сержант шел впереди. Все развивалось по плану.
Охранники все еще сидели возле сарая, курили свои самокрутки - или что там
еще - и беседовали так громко, что их было слышно в лесу за сотню метров.
Чавез тщательно рассчитал переход, основываясь на патрулировании периметра
аэродрома, который по приказу капитана осуществили прошлой ночью. Не
столкнувшись ни с какими неожиданностями, они через двадцать минут повернули
обратно и снова увидели аэродром. Теперь они двигались медленнее.
Первым по-прежнему шел Чавез. Узкая колея, по которой подъезжали к
аэродрому грузовики, служила удобным ориентиром. Они шли по ее северной
стороне, чтобы не попасть в огневые зоны своего же отделения. Точно по
графику они увидели сарай. Как и было заранее запланировано, Чавез подождал,
пока его капитан приблизится с дистанции в десять метров, на которую
отставал. Они обменялись знаками. Теперь Чавез пойдет прямо, а капитан будет
идти справа.
Стрелять станет сержант, но, если произойдет что-то непредвиденное,
Рамирес окажется на месте и тут же поддержит его. Капитан четыре раза нажал
на клавишу передачи своей портативной рации и услышал в ответ два тире.
Отделение заняло свои позиции на дальней стороне взлетно-посадочной площадки
и было готово в случае необходимости выполнить свою задачу, Рамирес сделал
знак Дингу, посылая его вперед.
Чавез глубоко вздохнул, удивленно почувствовав, как быстро забилось
сердце. В конце концов, он сотни раз проделывал это во время учений. Динг
взмахнул несколько раз руками, чтобы расслабить их, затем подтянул ремень на
автомате. Большим пальцем передвинул селектор ведения огня, поставив свой
МР-5 на огонь очередями по три патрона. Прицел и мушка, покрытые крошечными
пятнышками трития, светились в темноте экваториального леса. Очки ночного
видения он сунул в карман - они будут только мешать.
Теперь сержант двигался совсем медленно, обходя деревья и кусты, ступая
на твердые, ничем не покрытые участки земли или раздвигая носком листья,
чтобы затем встать сапогом на землю и приготовиться к следующему шагу. Здесь
нельзя допустить ошибки. Напряжение в теле исчезло, и только звон в ушах
свидетельствовал о том, что это не учение.
Все.
Охранники стояли на открытом месте, метрах в двух друг от друга, в
двадцати метрах от дерева, на которое опирался Чавез. Они все еще
разговаривали, и, хотя сержант достаточно легко понимал слова, по какой-то
странной причине звуки, издаваемые ими, казались ему чужими, словно лай
собак.
Динг мог подойти поближе, но не хотел рисковать, ведь двадцать метров -
это достаточно близко, всего шестьдесят шесть футов. От того места, где он
стоял, до охранников не было никаких препятствий, только еще одно дерево,
чуть в стороне от них.
Отлично.
Он медленно поднял автомат, направил кольцо мушки на переднем срезе
ствола так, что оно оказалось в середине щели ближней части прицела,
убедился, что отчетливо видит белый кружок на фоне черной округлости,
представляющей собой затылок человеческой головы, которая больше не
принадлежала человеку, - это была всего лишь цель. И Чавез мягко нажал на
спусковой крючок.
Автомат чуть вздрогнул в руках, но ремень, намотанный на руку, твердо
удерживал оружие на месте. Цель упала. Сержант тут же перевел прицел вправо.
Вторая цель удивленно поворачивалась, и теперь в кружке прицела
оказалось нечеткое белое пятно, отражающее свет луны. Еще одна короткая
очередь. Звука выстрелов почти не было слышно. Чавез ждал, переводя ствол
автомата от одного распростертого тела к другому, но они не шевелились.
Сержант быстро выбежал из-под прикрытия деревьев. Рядом с Одним трупом
лежал АК-47. Чавез пинком отбросил его в сторону, достал из нагрудного
кармана маленький электрический фонарик размером с карандаш и осветил
лежащие тела.
Один получил все три пули в затылок. В другого попали только две,
однако обе в середину лба. У первого лица не было совсем, тогда как на лице
второго отражалось изумление. Сержант присел рядом с телами и оглянулся по
сторонам в поисках малейшего движения. В этот момент он испытывал душевный
подъем. Все, ради чего он готовился и тренировался, сбылось на практике.
Нельзя сказать, что дело оказалось таким уж простым, но и особенно трудным
назвать убийство двух охранников тоже было нельзя.
Ночь действительно принадлежит ниндзя. Через мгновение подошел Рамирес.
Он мог сказать только одно:
- Отличная работа, сержант. Проверьте сарай. - Капитан включил рацию.
Говорит "Шестой". Цели сняты, всем двигаться ко мне.
Отделение собралось у сарая через пару минут. Как это обычно
происходит, солдаты столпились у мертвых тел, впитывая первое впечатление от
настоящих боевых действий. Сержант, отвечавший за сбор разведданных, обыскал
карманы, а капитан расставил солдат по оборонительному периметру.
- Ничего особенного, - доложил сержант, обыскав трупы.
- Пошли заглянем в сарай. - Чавез уже убедился, что там нет еще одного
охранника, которого они могли не заметить раньше. В сарае Рамирес обнаружил
четыре бочки горючего и ручной насос. На одной из бочек лежал блок сигарет,
что вызвало презрительное замечание капитана. На грубых полках - консервы и
два рулона туалетной бумаги. Никаких книг, документов, лишь одна изрядно
потрепанная колода игральных карт.
- Как, по-вашему, установить мины-ловушки? - спросил капитана сержант,
отвечающий за сбор развод-данных. Раньше он служил в частях "зеленых
беретов" и был специалистом по минированию.
- Тремя способами.
- О'кей, - согласился сержант.
Установить мины-ловушки было достаточно просто. Сержант разгреб руками
небольшую ямку в земляном полу и укрепил ее по сторонам деревянными щепками.
В нее аккуратно поместил однофунтовый кубик пластиковой взрывчатки С-4 - ею
пользовались во всем мире. Затем он установил два электрических детонатора и
один, срабатывающий от давления, - как в противопехотной мине. Провода он
вывел по земляному полу к двери и окну, убедился, что они невидимы снаружи,
и разместил включатели, срабатывающие от размыкания. Провода засыпал землей.
Осмотрев свою работу и оставшись довольным, сержант осторожно
передвинул одну бочку и поставил ее край на детонатор, срабатывающий от
давления. Как только кто-нибудь откроет дверь или окно, фунт пластиковой
взрывчатки мгновенно взорвется, а в бочке - двести литров авиационного
бензина, так что результат однозначен Но еще лучше, если противник окажется
очень умным и сумеет обезвредить контакты на двери и окне, затем проследит
провода, что тянутся к бочкам с горючим, и попытается извлечь взрывчатку...
Тут уж этот очень умный специалист мигом будем навсегда потерян для врага.
Устранить глупого противника может каждый. А вот справиться с умным врагом
потребуется артистизм.
- Готово, сэр. Никто не должен подходить к сараю, - доложил сержант
капитану.
- Точно. - Приказ был отдан немедленно. Двое солдат вытащили тела
убитых на середину аэродрома, и все отделение принялось ждать вертолет.
Рамирес расставил своих людей так, чтобы никто не приблизился к ним
незамеченным, но больше всего его беспокоило, чтобы солдаты проверили свое
имущество и не оставили что-нибудь здесь после вылета.
Пи-Джи взял на себя процедуру дозаправки в воздухе. При хорошей
видимости это было несложно, но и с земли было легко заметить их. Конус
начал выдвигаться из бака в крыле МС-130Е "Боевого когтя" на конце
бронированного резинового шланга, и заправочный штырь "Пейв-лоу" выдвинулся
навстречу, попав в самую середину конуса. Хотя нередко высказывалась точка
зрения, будто такая заправка дело безумное - конус и заправочный штырь
соединялись в двенадцати футах от сверкающего круга, образованного
стремительно вращающимся ротором, и контакт между кончиком лопасти и шлангом
означал неминуемую гибель вертолета, - команда "Пейв-лоу" считала эту
операцию совершенно нормальной, и каждый из членов экипажа имел в этом деле
немалую практику. Впрочем, это не значило, что полковник Джоунс и капитан
Уиллис не следили за процедурой с неослабным вниманием, не произнося ни
единого лишнего слова, пока дозаправка не закончилась.
- Разделение, разделение, - произнес Пи-Джи, втягивая штырь и удаляясь
от конуса Он потянул на себя рычаг управления шагом ротора, чтобы подняться
выше и удалиться от шланга. Услышав команду из вертолета, воздушный
танкер-заправщик принялся набирать высоту, где будет крейсировать в
ожидании, когда вертолет возвратится для следующей заправки. "Пейв-лоу"
повернул к берегу, чтобы пересечь береговую черту в ненаселенном месте.
- Внимание, - прошептал Чавез, услышав шум. Это было тяжелое дыхание
восьмицилиндрового двигателя, нуждающегося в техническом обслуживании и
установке нового глушителя. Шум становился все громче.
- "Шестой", говорит "Передовой", - сообщил он по радио.
- "Шестой" слушает. Говорите, - ответил капитан Рамирес.
- К нам едут гости. Судя по звуку, это грузовик, сэр.
- "Кинжал", говорит "Шестой", - немедленно скомандовал Рамирес. - Всем
отступить к западной стороне и спрятаться в укрытия. "Передовой", отойдите
назад!
- Выполняю. - Чавез оставил свой наблюдательный пост на проселочной
дороге и бросился бежать мимо сарая - он обогнул его на приличном расстоянии
- через взлетно-посадочную полосу. Там он увидел Рамиреса и Гуэрру, которые
оттаскивали мертвых охранников к дальнему краю леса. Он помог сначала
капитану, а потом, вернувшись на площадку, и Гуэрре. Всем троим удалось
укрыться за двадцать секунд до появления грузовика.
Грузовик ехал с включенными фарами. Их свет метался по дороге то влево,
то вправо, освещая кусты, и остановился, наконец, рядом с сараем. Еще до
того, как был выключен двигатель и приехавшие спрыгнули на землю, было
видно, что они озадачены. Как только водитель выключил фары, Чавез надел
очки ночного видения;
На этот раз, их было четверо: двое в кабине и двое в кузове. Старшим
был, по-видимому, водитель. Он огляделся по сторонам, не скрывая
раздражения. Еще через мгновение он что-то крикнул, ткнув пальцем в сторону
одного из тех, что спрыгнули из кузова. Мужчина направился прямо к сараю...
( - Черт побери! Рамирес включил рацию. - Всем лечь! - приказал он безо
всякой необходимости.)... и резким рывком распахнул дверь.
Пробив крышу, бочка с бензином, подобно космической ракете, взлетела
вверх, оставляя за собой огненный след. Пламя от взрыва остальных бочек
брызнуло по сторонам. Казалось, мужчина, который открыл дверь сарая,
распахнул двери ада, но уже в следующее мгновение его черный силуэт исчез в
пламени. Двух его спутников, что стояли поблизости, тоже поглотил этот
бело-желтый пылающий костер. Третий бросился бежать прямо в сторону солдат,
но капли горящего бензина из взлетевшей бочки попали на него, и он
превратился в пылающий факел, не успев сделать и десяти шагов. Кольцо огня
охватило ярдов сорок, а в центре его метались четверо еще живых людей, их
пронзительные крики доносились сквозь низкое гудение пламени. И тут,
прибавив новую силу к бушующему пожару, взорвался топливный бак грузовика. В
общей сложности там находилось более двухсот галлонов бензина, и над лесом
поднялось грибовидное облако, освещенное снизу языками пламени. Меньше чем
через минуту к реву огня добавились хлопки рвущихся патронов в оружии
охранников и вновь прибывших. Только ливень, прошедший в сумерках, помешал
пламени перекинуться на окружающий лес.
Чавез обратил внимание, что лежит рядом с минером.
- Твоя ловушка здорово сработала.
- Жалко, что эти мудаки приехали так быстро. - К этому времени крики
уже стихли.
- Это верно.
- Всем собраться, - скомандовал по радио капитан Рамирес. Все подошли к
капитану. Никто не пострадал.
Пожар быстро стихал. Бензин разнесло на большую площадь, и его тонкий
слой быстро выгорел. Через три минуты от пожара осталась широкая выжженная
площадка, по периметру которой все еще горели трава и кусты. От грузовика
остался почерневший остов, освещенный ящиком горящих факелов в кузове. Они
будут гореть тут дольше всего.
- Что за чертовщина? - удивился капитан Уиллис, сидевший в левом кресле
вертолета. Они только что подобрали первую группу и набирали крейсерскую
высоту. В системе ночного видения яркий отблеск на горизонте казался
рассветом - Не иначе, разбился самолет Да ведь это прямо на пеленге, где нам
нужно забрать последнюю группу! - с опозданием понял полковник Джоунс.
- Превосходно.
- Бак, имей в виду, что в районе приземления номер четыре возможна
вражеская активность.
- Слушаюсь, полковник, - коротко ответил сержант Циммер.
Полковник Джоунс продолжал выполнять задание" Он скоро и так узнает
все.
Стоит ли торопиться?
Через тридцать минут после взрыва пламя исчезло, и пожарище остыло до
такой степени, что сержант, собирающий разведданные, надел перчатки и пошел
к сараю, чтобы забрать то, что осталось от взрывного устройства. Ему удалось
найти часть одного контакта, но в остальном попытка оказалась безуспешной.
Трупы оставили на месте, не попытались даже обыскать, несмотря на то,
что можно было найти документы, удостоверяющие личность. Кожаные бумажники
хорошо противостоят огню, и их отсутствие заметили бы. Трупы охранников
снова оттащили на середину северной части площадки, где должен был совершить
посадку вертолет.
Рамирес расположил солдат таким образом, что, если бы пожар заметили и
сообщили о нем, отделение оказалось бы готовым встретить противника. Затем
пришлось подумать о том, что самолет мог прилететь за грузом наркотиков
сегодня ночью.
По опыту они знали, что до этого момента больше двух часов, но полной
уверенности не было, так как они только однажды наблюдали всю процедуру.
Что, если самолет все-таки прилетит? - задал себе вопрос Рамирес. Он
уже думал о такой возможности, но сейчас она переросла в реальную опасность.
Нельзя допустить, чтобы команда самолета сообщила о том, что видела
большой вертолет. С другой стороны, самолет, пробитый пулями, явится не
менее убедительным доказательством их пребывания здесь.
Тогда какого черта нам приказали убить двух несчастных охранников и
улететь на вертолете прямо с аэродрома, вместо того чтобы сделать это с
заранее подготовленной эвакуационной площадки, подумал Рамирес.
Действительно, вдруг самолет совершит посадку?
У него не было ответа на этот вопрос. Но, поскольку посадочная площадка
не будет обозначена факелами, самолет может не приземлиться. Более того, на
грузовике доставили небольшую рацию, работающую на СВЧ. Контрабандисты
поняли, что им понадобятся радиокоды, чтобы убедить экипаж самолета в
безопасности приземления. А что, если самолет станет просто барражировать
над аэродромом?
Так скорее всего и произойдет. Сумеет ли вертолет сбить его? Что, если
он попытается и потерпит неудачу? Что, если? . Что, если?.
Перед высадкой Рамирес пришел к выводу, что операция блестяще
спланирована, предусматривает все случайности. Может быть, так оно и было,
но теперь планируемое пребывание прерывают, их эвакуируют, забирают, а план
рушится. Какому идиоту пришло такое в голову?
Что происходит, черт побери? - в который раз подумал он. Солдаты
надеются на него, считают, что он располагает информацией, имеет
представление о целях операции, рассчитывают на его опыт командира, на его
уверенность и твердость. А ему приходится притворяться, будто все и на самом
деле так. Однако это, разумеется, ложь. По ходу операции он всего лишь
понял, как мало о ней знает.
Рамирес привык, что его передвигают с места на место, словно шахматную
фигуру, - такова участь младшего офицера. Но ведь сейчас ведутся настоящие
боевые действия. Шутка ли - шесть мертвых тел.
- "Кинжал", говорит "Ночной ястреб", - послышалось в наушнике его
высокочастотной раций.
- "Ночной ястреб", это "Кинжал". Посадочная площадка на северном краю
"Рено".
- Браво, "Экс-Рей".
Полковник Джоунс запрашивал, насколько безопасно совершать посадку.
"Джулиет Зулу" было кодированным предупреждением, что они находятся в
руках противника и эвакуация невозможна. "Чарли-Фокстрот" означало, что идет
бой, но их все-таки можно спасти. "Лайма-Виски" - что все в порядке.
- "Лайма-Виски", конец.
- Повторите, "Кинжал", конец.
- "Лайма-Виски", конец.
- Понятно, принято. Заходим на посадку через три минуты.
- Приготовить пулеметы, - скомандовал Пи-Джи экипажу вертолета. Сержант
Циммер оставил свои при-боры и занял место у пулемета с правой стороны
фюзеляжа. Он включил подачу электроэнергии к своем
...Закладка в соц.сетях
