Жанр: Боевик
Джек Райан 5. Реальная угроза
... хотите сказать нам, Эмиль, -
шутливо произнес президент Выкладывайте - Прекратите эту операцию -
посоветовал директор ФБР - Остановите ее, пока она не зашла слишком далеко
Дайте мне людские ресурсы, и я сумею добиться большего прямо здесь, у нас
дома в полном соответствии с законом - намного большего, чем нам удастся
добиться с помощью этих тайных глупостей. Лучшим доказательством этого
является "Тарпон" Обычная полицейская работа, и в результате мы добились
самого крупною успеха за все время - И это произошло только потому, что
командир одного из кораблей береговой охраны вышел за границы дозволенного
законом, - заметил судья Мур - Если бы этот шкипер сам не нарушил правила,
вы вели бы расследование простого убийства и пиратства. Вы ухитрились
умолчать об этом, Эмиль.
- Такое случилось не впервые, и разница заключается в том, что это не
было запланировано в Вашингтоне, Артур.
- Надеюсь, с этим капитаном ничего не произойдет? - спросил президент -
Нет, сэр Мы уже позаботились об этом, - заверил его Джейкобс.
- Отлично. Пусть так и будет. Эмиль, я уважаю нашу точку зрения,
произнес президент, - но мы пытаемся предпринять нечто иное. Я не сумею
убедить конгресс вдвое увеличить бюджет ФБР или Управления по борьбе с
наркотиками, и вам это известно.
Но вы даже не попытались, хотел было сказать Джейкобс. Вместо этого он
промолчал и покорно кивнул головой - Мне казалось, что мы получили ваше
согласие на проведение операции.
- Совершенно верно, господин президент. - Каким образом получилось так,
что я ввязался в это дело? - подумал Джейкобс. Этот путь, подобно многим
другим, вымощен добрыми намерениями. То, чем они занимались, нельзя назвать
совсем уж незаконным; точно так же и акробатика с парашютами не является
такой уж опасной - при условии, если все развивается в соответствии с
планом.
- Итак, когда вы отправляетесь в Боготу?
- На будущей неделе, сэр. Я направил посыльного с письмом к нашему
атташе по юридическим вопросам в Колумбии, и он лично передаст письмо
министру юстиции. Наша встреча будет проходить под охраной, в условиях
строжайшей безопасности.
- Отлично. Надеюсь, Эмиль, вы проявите осторожность. Вы нужны мне. И в
особенности мне нужен ваш совет, - добавил президент теплым голосом. - Даже
если я не всегда ему следую.
Президент, по-видимому, лучше всех в мире умеет успокаивать людей,
сказал себе судья Мур. Однако он действительно заинтересован в Эмиле
Джейкобсе. Эмиль входил в состав команды еще с того времени, когда он начал
работать в составе группы федерального прокурора в Чикаго, - да, тридцать
лет назад.
- Что еще?
- Я назначил Джека Райана исполняющим обязанности заместителя директора
по разведке, - сказал Мур. - Джеймс рекомендует его, и, по моему мнению, он
уже готов для этой должности.
- Вы собираетесь ознакомить его с операцией "Речной пароход"? - тут же
спросил Каттер.
- Но ведь для этого он еще не готов, правда, Ар тур? - высказал свою
точку зрения президент.
- Нет, сэр, в соответствии с вашим приказом лишь очень ограниченное
число людей допущено к этой операции.
- У Грира нет изменений к лучшему?
- Нет, господин президент, и ситуация ухудшается, - ответил Мур.
- Очень жаль. На будущей неделе мне придется побывать в Бетесде, чтобы
пройти медицинский осмотр. Я загляну к нему.
- Это очень любезно с вашей стороны, сэр.
Все чертовски старались помочь, подумал Райан. В своем новом кабинете
он чувствовал себя непрошеным гостем, однако Нэнси Каммингс - она работала
секретарем у заместителя директора ЦРУ по разведке задолго до того, как сюда
прибыл адмирал Грир, - не рассматривала Райана как захватчика, а охранники,
которые теперь заботились о его безопасности, обращались к нему "сэр",
несмотря на то, что двое из них были старше Джека. А действительно хорошая
новость - он узнал об этом лишь после того, как ему сообщили о ней, - была в
том, что теперь ему полагался лимузин с шофером. Смысл этого заключался в
том, что шофер был одновременно сотрудником службы безопасности и носил
слева под пиджаком наплечную кобуру с пистолетом "Беретта" 92-F (еще более
мощное оружие было спрятано под щитком управления автомобиля). Но самым
важным для Райана было то, что теперь ему больше не нужно управлять машиной
в течение пятидесяти восьми минут по пути в Лэнгли. Начиная с данного
момента он превратился в одну из Очень Важных Персон, сидящих на заднем
сиденье мчащегося автомобиля, разговаривающих по телефону и читающих по пути
на работу Важные Документы или, чаще всего, утреннюю газету. Его служебный
автомобиль будет отныне стоять в подземном гараже ЦРУ, в специально
отведенном для него месте рядом с лифтом, предназначенным для руководителей
управления, и этот лифт будет доставлять Райана в мгновение ока прямо на
седьмой этаж, минуя службу безопасности и металлодетекторы, что всегда так
раздражало Джека. Обедать теперь он будет в буфете для руководящего
персонала, где стены обшиты красным деревом, а ножи, вилки и ложки - из
серебра, с элегантным дизайном, не бросающимся в глаза.
Жалованье тоже заметно увеличилось, составив немалую сумму; вернее,
могло бы составить, если бы приближалось к жалованью его жены Кэти. Она
получала его за свою работу хирургом, которой дополняла должность
адъюнкт-профессора в больнице Джонса Хопкинса. Однако не было ни единого
государственного служащего - включая даже президента, - чье жалованье могло
соперничать с тем, что зарабатывал хороший хирург. По своей новой должности
чин Райана равнялся теперь генерал-полковнику или адмиралу, несмотря на то,
что он всего лишь "исполнял обязанности".
Первое, что сделал Райан после того, как закрыл дверь кабинета, -
открыл сейф заместителя директора. В нем не было ничего. Джек запомнил
цифровую комбинацию и снова обратил внимание на то, что комбинация,
необходимая для того, чтобы открыть сейф заместителя директора по
оперативной работе, была записана на листке бумаги. Новый кабинет Джека
обладал самым ценным преимуществом, существовавшим в правительственных
учреждениях, персональным туалетом. Кроме того, в кабинете находился
телевизионный монитор с высокой разрешающей способностью, на котором Райан
мог следить за передачами со спутника, не заходя в просмотровый зал,
размещенный в недавно построенном северном крыле здания, а также защищенный
от постороннего любопытства компьютерный терминал, с помощью которого при
желании он мог связываться с другими кабинетами, - на клавиатуре была пыль;
Грир почти никогда не пользовался им. Но самое главное - кабинет был
просторным. Джек мог встать из-за стола и расхаживать по нему. По вопросам,
связанным с исполнением своих обязанностей заместителя директора ЦРУ по
разведке, Райан обладал правом неограниченного доступа к директору. В
случае, если директор отсутствовал - и даже когда он была на месте, - Райан
мог обратиться в Белый дом и потребовать немедленной встречи с президентом.
Правда, сделать это придется через главу его администрации - при надобности
Райан мог обойти Каттера, - но достаточно сказать:
"Мне нужно немедленно увидеть президента!" - и он тут же попадет к
нему.
Разумеется, для такой встречи причина должна быть очень веской.
Только сидя в кресле с высокой спинкой, отгораживающей его от широкого
окна с толстыми стеклами, Джек понял наконец, что попал в этот кабинет. Он
никогда не надеялся занять более высокий пост в ЦРУ, Ему нет еще и сорока.
Он создал состояние брокерской работой, и это состояние продолжало расти;
жалованье заместителя директора ЦРУ нужно было ему примерно так же, как
третий ботинок. Он защитил докторскую диссертацию, написал несколько книг,
преподавал историю, нашел новое и увлекательное поле деятельности и сделал
карьеру, не достигнув сорока. Он улыбнулся бы сейчас мягкой довольной
улыбкой, если бы не пожилой джентльмен, заменивший ему отца, который умирал
медленной мучительной смертью в Медицинском центре ВМС в Бетесде. И именно
это обстоятельство сделало Джека заместителем директора ЦРУ, возвело его в
эту должность, усадило в это кресло в этом кабинете.
Награда не стоит затраченных усилий. Не стоит, черт побери, сказал себе
Джек. Его родители погибли при авиационной катастрофе в Чикаго, и он
вспомнил эту внезапную страшную утрату, этот неожиданный удар судьбы,
нанесенный словно исподтишка. И все-таки их смерть была мгновенной. В то
время он не подумал об этом, но теперь осознал все ее милосердие. Райан
навещал адмирала Грира три раза в неделю и видел, как съеживается его тело,
сохнет, подобно умирающему растению, следил за тем, как на лице старика,
полном достоинства и силы, появляются глубокие морщины, вызванные
страданиями и болью, как смело и решительно борется он за жизнь в этой
безнадежной схватке. Родители Джека погибли ужасной смертью, но ее нельзя
было назвать мучительной, и ему не пришлось наблюдать их страдания. И вот
теперь Райан выполнял сыновний долг по отношению к человеку, заменившему ему
отца. Теперь он понял, почему его жена выбрала профессию
хирурга-офтальмолога. Это занятие было тяжелым, очень сложным технически,
малейшее неточное движение могло лишить пациента зрения, но Кэти не
приходилось наблюдать, как умирают люди. Нет ничего страшнее этого - Райан
видел, как его дочь находилась на пороге смерти, ее спасли случайность и
поразительное искусство хирургов.
Откуда черпают они такое мужество? - подумал Джек с изумлением. Одно
дело воевать с людьми - Райану приходилось делать это Но бороться со
смертью, зная, что в конце концов они проиграют, и все-таки продолжать
бороться... Такова природа профессии врача.
Господи, ну и мрачное же у тебя настроение сегодня утром, сукин ты сын,
Джек.
А каково было бы мнение адмирала?
Он сказал бы: перестань мучить себя и займись работой.
Смысл жизни заключался именно в этом - продолжать трудиться, стараться
выполнить свои обязанности как можно лучше, сделать мир безопасным и
пригодным для жизни. Конечно, признался Джек, ЦРУ может показаться странным
местом для осуществления таких целей, очень странным, но не для Райана,
которому приходилось заниматься здесь весьма необычными, но в то же время
очень полезными вещами.
Его внимание привлек запах. Он повернулся и увидел, что кофеварка на
тумбочке включена. Должно быть, это Нэнси, понял он. Но кружки адмирала
Грира исчезли, и вместо них на серебряном подносе появились обычные кофейные
чашки с надписью "ЦРУ". Раздался стук в дверь. Появилась голова Нэнси.
- Через две минуты у вас встреча с начальниками отделов, доктор Райан.
- Спасибо, миссис Каммингс. Это вы сварили кофе? - спросил Джек.
- Сегодня утром позвонил адмирал. Он сказал, что в первый день кофе вам
очень понадобится.
- А-а... Я буду у него сегодня вечером и поблагодарю за заботу.
- У него был бодрый голос, - заметила Нэнси с надеждой.
- Хорошо бы так.
Начальники отделов собрались точно в назначенное время. Джек налил себе
чашку кофе, предложил собравшимся, и минуту спустя они принялись за работу.
Как всегда, первый утренний доклад касался Советского Союза, за ним
последовали остальные. Интересы ЦРУ охватывали весь земной шар. Джек
присутствовал на таких совещаниях уже несколько лет, так что ничего
необычного для него в этом не было - только теперь он сидел за столом
начальника управления. Он знал, как должны проходить подобные совещания, и
не нарушал их привычного течения. Дело оставалось делом. Адмирал хотел от
Джека именно этого.
Одобрение президента было получено, и события стали развиваться намного
быстрее. Как всегда, каналы связи с зарубежными государствами шли через
Агентство национальной безопасности, и контакты с ними затруднялись только
разницей во времени. Еще раньше в несколько посольств США в Европе была
послана шифрограмма, предупреждающая советников по юридическим вопросам о
том, что следует быть наготове. В назначенное время - сначала в Берне -
телетайпы, работающие по закрытым спутниковым каналам, застучали, и длинные
бумажные ленты поползли из них. В центрах связи всех посольств США
техники-связисты сразу обратили внимание на то, что шифровки поступают по
самым закрытым и надежным системам. Первый, или регистрационный, лист
предупредил связистов, что дальнейшая информация поступит по шифровальным
кодам разового использования, и соответствующие блокноты пришлось извлекать
из сейфов, где хранились и ключи к ним.
Для сообщений особой важности - таких, например, которые сопровождают
предупреждение о возможном начале войны, - обычные шифровальные аппараты
просто были недостаточно надежны. Это было доказано агентурной сетью Уолкера
Уитуорта. В результате американские системы шифров подверглись быстрым и
коренным изменениям. В каждом посольстве находился специальный сейф
фактически это был сейф внутри еще одного сейфа. Там хранились кассеты, на
первый взгляд самые обычные. Каждая из них была обтянута прозрачным, но
кодированным по цвету плотным пластиковым покрытием, причем на кассете были
нанесены два номера. Один номер - в данном случае 342 - представлял собой
регистрационный номер оригинала кассеты. Второй - в посольстве США в Берне
номер 68 - означал индивидуальную кассету и серии 342. В случае, если
пластиковое покрытие одной из этих кассет в любой стране мира было нарушено,
поцарапано или даже просто сдвинуто, все кассеты этой серии немедленно
сжигались - исходя из вероятности, что шифр мог попасть в руки противника.
В данном случае техник-связист извлек кассету из места ее хранения,
проверил номер и дал старшему смены убедиться, что номер на кассете
действительно тот, что требовался.
- Я вижу на кассете номер три-четыре-два.
- Согласен, - ответил его начальник. - Номер три-четыре-два.
- Начинаю открывать кассету, - произнес техник, покачивая головой из-за
абсурдной торжественности всего процесса.
Пластиковый облегающий чехол упал в четырехугольную корзину, стоящую
рядом с его столом, и техник вставил кассету во внешне самый обыкновенный,
но дорогой плеер, соединенный электронным каналом с другим телетайпом,
расположенным в десяти футах.
Затем он поставил первоначальную распечатку переданного сообщения на
пюпитр и начал печатать.
Текст сообщения, уже зашифрованный на оригинале кассеты серии 342 в
Агентстве национальной безопасности, находящемся в Форт-Миде, штат Мэриленд,
был дополнительно зашифрован перед передачей по системе спутниковой связи
самым надежным шифром Государственного департамента под названием "Страйп",
но даже если бы кто-то располагал необходимым ключом к разгадке текста,
зашифрованного кодом "Страйп", он получил бы текст вроде "деерамо верак
кеуджрт" или вроде того, что объяснялось супершифром, заключенным в кассете.
Это повергло бы в отчаяние любого, кто счел, что ему удалось разгадать
секрет кодированной американской связи. Во всяком случае, это вызвало
недоумение техника-связиста, которому пришлось сконцентрировать все свое
внимание на печатании слов вроде "деерамо верак кеуджрт" вместо слов,
имеющих какой-то смысл.
Каждая буква проходила через плеер, принимавший ее и рассматривавший
как цифру, начиная от 1(А) до 26(2), и затем прибавляющий цифру, на кассете.
Таким образом, если 1(А) в первоначальном тексте соответствовал еще одному
1(А) на кассете, единица прибавлялась к единице и получалось 2(В) на
расшифрованном тексте. Транспозиции на кассете были совершенно случайными,
их источником были атмосферные радиопомехи, проведенные через компьютер в
Форт-Миде. Такая система не поддавалась расшифровке и относилась к
одноразовым шифрам. Определить порядок или угадать случайное, произвольное
поведение исключалось. До тех пор, пока кассета не попадала в руки
противника, разгадать подобный шифр не представлялось возможным. Система
эта, известная как "Тэпданс", не использовалась для всех каналов шифрованной
связи только по одной причине было очень непросто изготовить, разослать,
хранить и следить за тысячами кассет, необходимых для этого. Скоро, однако,
положение должно было измениться - лазерные диски заменят кассеты с
магнитными лентами. Профессия дешифровальщиков применялась со времен
королевы Елизаветы, и это техническое нововведение угрожало ее
существованию, подобно тому, как после появления калькуляторов и компьютеров
устарела логарифмическая линейка.
Техник сосредоточенно продолжал нажимать на клавиши, ворча себе под нос
о позднем времени. Он рассчитывал уйти с работы в шесть часов и заранее
предвкушал, как сядет за ужин в уютном ресторанчике в двух кварталах от
посольства. Разумеется, он не мог видеть расшифрованный "чистый" текст, что
выползал из телетайпа в десяти футах от него, но, говоря по правде, это
ничуть его не интересовало. Он занимался своей работой уже девять лет, и
единственной причиной, по которой оставался на ней, была возможность
путешествовать. Берн являлся уже третьей иностранной столицей, куда его
направили. Он не был таким интересным, как Бангкок, но и не таким скучным,
как город, где техник провел свое детство, - Итака, штат Нью-Йорк.
В шифрограмме содержалось семнадцать тысяч знаков, что соответствовало
примерно двум с половиной тысячам слов, подумал техник. Он отпечатал текст с
такой быстротой, на какую только был способен.
- Ну как, порядок? - спросил он, закончив работу. Последнее слово,
отпечатанное им, было "эпитресм".
- Да, - ответил советник по юридическим вопросам.
- Отлично. - Техник взял распечатку, полученную по телексу, с которой
он печатал, и сунул ее в электрический измельчитель центра связи. Она
превратилась в нечто, напоминающее лапшу. Затем он извлек из плеера кассету,
взглянул на начальника смены, тот кивнул, и техник направился в угол
комнаты. Там, на тросе, прикрепленном к стене, - вообще-то, это был
спиральный телефонный провод - висел большой магнит в форме подковы. Он
провел магнитом по кассете, навсегда уничтожив содержащуюся на магнитной
ленте информацию. Далее кассета попала в мешок, содержимое которого будет
сожжено. В полночь один из морских пехотинцев, охранявших посольство, под
надзором кого-то из сотрудников отнесет мешок к печи для сжигания отходов, и
оба будут наблюдать за тем, как сгорают документы и другие секретные отходы,
накопившиеся за день, в пламени газа. Мистер Бернарди просмотрел
расшифрованный текст и поднял голову.
- Жаль, что моя секретарша не умеет печатать так хорошо, Чарли. Я
насчитал две - всего две! - опечатки. Извини, что мы задержали тебя так
поздно. Советник передал технику банкноту в десять франков. - Выпей за мой
счет пару кружек.
- Спасибо, мистер Бернарди.
Чак Бернарди был старшим агентом ФБР, и его ранг в государственной
службе соответствовал чину бригадного генерала в армии США, где он служил в
качестве офицера-пехотинца много лет назад и очень далеко от Швейцарии. Ему
оставалось прослужить в посольстве еще два месяца, после чего его переведут
в штаб-квартиру ФБР в Вашингтоне и, может быть, назначат на должность
специального агента, возглавляющего отделение ФБР в средних размеров городе.
В бюро он занимался борьбой с организованной преступностью, для чего там
было создано особое управление. Именно поэтому он и попал в Швейцарию. Чак
Бернарди был специалистом по розыску "грязных" денег, добытых преступным
путем и принадлежащих преступным синдикатам. Значительная часть этих денег
проходила через швейцарскую банковскую систему. Находясь на должности
советника посольства США по юридическим вопросам, Бернарди был наполовину
полицейским чиновником, а наполовину дипломатом. В результате он установил
связь со всеми высшими полицейскими чиновниками Швейцарии, причем их
отношения были тесными, дружескими и основанными на профессиональном
уважении. Швейцарские полицейские отличались умом и выполняли свои
обязанности исключительно эффективно. К этому мнению Бернарди пришел давно.
Маленькая старушка могла идти по улице Берна с хозяйственной сумкой, набитой
банкнотами, и чувствовать себя при этом в полной безопасности. И наверняка
часть старушек, ухмыльнулся он, направляясь к себе в кабинет, так и
поступает.
В кабинете Бернарди включил лампу на столе и протянул руку за сигарой.
Еще не успев стряхнуть первый пепел, он откинулся на спинку кресла и
уставился в потолок.
- Черт побери! - пробормотал он, снял телефонную трубку и набрал номер
самого главного полицейского чиновника, с которым ему приходилось
соприкасаться.
- Говорит Чак Бернарди. Мне хотелось бы поговорить с доктором Лангом...
Спасибо. Привет, Карл, это Чак Нам нужно срочно встретиться... чем
быстрее, тем лучше... Это очень важно, Карл, честное слово... Лучше всего у
тебя... Нет, по телефону не могу... Спасибо, дружище. Поверь мне, ты
останешься доволен. Буду через пятнадцать минут.
Он положил трубку. Затем встал, подошел к ксероксу, снял копию
документа, расписался в журнале, указав, кто пользовался ксероксом и сколько
копий снято.
Прежде чем выйти из кабинета, Бернарди запер оригинал в свой личный
сейф, а копию сунул в карман. Карл может остаться недоволен тем, что
опоздает к ужину, подумал он, однако не каждый день кто-то делает
добровольный вклад в национальную экономику страны на такую сумму - двести
миллионов долларов.
Швейцарские власти заморозят банковские вклады. Это значит, что в
соответствии с законом шесть банков смогут забрать себе весь процентный
доход, а может быть, и сами вклады; пока национальная принадлежность
правительства, которому принадлежат деньги, не выяснится окончательно,
швейцарцы будут "вынуждены" хранить их у себя и в конечном итоге передать
кантональному правительству. А все еще изумляются, отчего Швейцария такая
очаровательная, мирная, богатая маленькая страна. Она славится не только
лыжными курортами и шоколадом.
Не прошло и часа, как шесть посольств получили такие же шифрограммы, и,
как только солнце начало свой дневной путь, специальные агенты ФБР побывали
в кабинетах нескольких американских коммерческих банков Там они вручили
директорам номера счетов или имена их владельцев, с тем чтобы их
значительные вклады были немедленно заморожены, причем сделано это было
простейшим образом блокировкой компьютерного доступа к этим счетам. В каждом
случае это было сделано тихо, без лишнего шума. Никому не полагалось знать о
происшедшем, и важность сохранения тайны была подтверждена весьма
убедительно - как в Америке, так и в других странах - видными
правительственными чиновниками, причем президенты банков проявили готовность
к полному сотрудничеству в каждом случае (в конце концов, ведь это не их
деньги, правда?). Почти всякий раз полицейским чиновникам сообщали, что
вклады не принадлежали к числу активных и сделки по ним совершались не чаще
двух-трех раз в месяц, причем каждый раз, конечно, на крупные суммы. Взносы
на счета все еще будут приниматься. Больше того, один бельгийский банкир
высказал предложение: если у ФБР есть номера счетов такого рода в других
банках, переводы с одного счета, находящегося под наблюдением, на другой
следует разрешить - в пределах одной страны, разумеется, поспешил добавить
бельгиец, - чтобы вкладчики чего не заподозрили. В конце концов, добавил он,
наркотики - общий враг всех цивилизованных людей, и особенно всех
полицейских. Это предложение было немедленно принято директором ФБР
Джейкобсом и одобрено министром юстиции. Навстречу пошло даже голландское
правительство, хотя в Нидерландах продажа наркотиков официально разрешена в
специальных магазинах особо пресыщенным молодым гражданам этой страны. В
общем, это было четким примером капитализма в действии. В банках хранились
"грязные" деньги, заработанные нечестным путем, а правительства
неодобрительно относятся к таким деньгам. Именно поэтому и было решено
конфисковать их для собственных целей.
Что касается банков, от них потребовали хранить все это в секрете, и
эта секретность была не менее святой, чем тайна вкладов.
К концу рабочего дня в пятницу все было закончено. Компьютерные системы
банков функционировали беспрерывно. Органы правопорядка получили теперь два
дополнительных дня, чтобы поискать следы остальных денег. Если удастся
обнаружить счета, имеющие отношение к уже блокированным вкладам, они тоже
будут заморожены, а в европейских банках - конфискованы. Напасть на первый
след удалось в Люксембурге. Несмотря на то, что швейцарские банки славятся
во всем мире своей конфиденциальностью и законами, охраняющими тайну
вкладов, единственной реальной разницей в безопасности счетов, вложенных в
них и в банки большинства других европейских стран, было то, что Бельгия,
например, не окружена альпийскими вершинами и что Швейцария не была
оккупирована иностранными армиями в течение более длительного срока, чем ее
европейские соседи. Во всех других отношениях надежность банко
...Закладка в соц.сетях
