Жанр: Боевик
Невезуха на все сто
...ю.
Соня слегка взволновалась:
- И какая газета?
- "Пикник", - удовлетворила я Сонино любопытство.
- "Пикник"? - удивилась Соня. - Никогда не слышала про такую.
- Да сейчас ведь много разных газет, не то что раньше, - терпеливо
разъяснила я. - Вот есть "Шесть соток" для садоводовогородников,
к примеру, есть для охотников и рыболовов, а наша - для любителей
неорганизованного отдыха на природе: ну,
шашлычки там, песенки под гитару. Мы сообщаем им, где в данное время наиболее
подходящие условия - экология, дороги,
достопримечательности, цены на местных рынках и всякое-разное, как у прочих,
вплоть до сводки происшествий.
- Понятно, - снова молвила Соня и влепила мне прямо в лоб, без обиняков:
- Платят-то небось копейки?
Я растерялась, не привыкла я как-то к таким вопросам, и промямлила:
- Н-ну, по-всякому бывает... Соня же продолжала преспокойно прихлебывать
чай.
- Ну а вы кем работаете? - Теперь уже я перешла в наступление.
- Да вот здесь и работаю. - Соня поставила чашку на стол. - Дел хватает.
- А муж? - Я кивнула в сторону дремавшего в плетеном кресле Толика. Что
касается младенца Кирюши, то он увлеченно
рассматривал собственные ручки, время от времени засовывая в ротик крепко сжатый
кулачок.
- А Толик у нас работяга, каких мало, - заявила Соня, не уточнив, однако, в
какой именно области Толик "работяга", -
вкалывает с утра до вечера, имеет, конечно, не очень много, но зато мы люди
честные. Привыкли только на себя рассчитывать,
не то что некоторые. Есть такие, что пристроятся и живут на всем готовом, а мы
так не приучены, - торжественно закончила
она.
Вот не сойти мне с этого места: под "такими" Соня подразумевала Ингу! И
вообще вся эта задушевная беседа на веранде
была затеяна неспроста. Меня не покидало чувство, будто Соня пытается что-то у
меня выведать. Опять же насчет Инги. Ох и
угораздило меня, честное слово!
Я не придумала ничего оригинальнее, чем пару раз нарочито протяжно зевнуть:
мол, в сон меня заклонило на свежем
подмосковном воздухе. Конечно же, Соня догадалась, что моя внезапная сонливость
всего лишь уловка, но строить мне новые
козни не стала, отпустила восвояси. Я поднялась в мезонин, где было довольнотаки
душно, распахнула настежь окно и
попыталась уснуть.
Напрасная затея, сон ко мне не шел, а тут еще комары с улицы налетели.
Тогда я закрыла окно и стала гоняться за ними со
свернутой в трубку пожелтевшей газетой, видимо, давно уже валявшейся на
подоконнике, но особых успехов на этом поприще
не достигла. Пришлось мне провести бессонную ночь в духоте, под заунывное
гудение комариной эскадрильи. Только под утро,
уже на рассвете, мне удалось задремать, но очень скоро самые нескромные
солнечные лучи стали вовсю шарить по дощатым
стенам мезонина, те, в свою очередь, раскалились, как кровельное железо, и я
была вынуждена сбежать из этого райского
уголка над крыльцом.
Семейство долгоносиков в полном составе пребывало на веранде. То ли
собирались завтракать, то ли только что
позавтракали.
- Как спалось? - с фальшивой приветливостью осведомился Толик. Как будто он
не знал, что их мезонин и крепкий ночной
сон - две вещи, совершенно несовместимые.
- Спасибо, хорошо, - с не менее фальшивой бодростью отрапортовала я и
предупредила следующий вопрос решительным
заявлением:
- Пойду-ка я немного погуляю.
Долгоносики не стали чинить мне препятствий, зато возле калитки дорогу мне
преградил лохматый черный пес, насколько я
понимаю в собаках, беспородный, но большой. Пес не лаял, не оскаливался и не
выказывал никаких прочих признаков
агрессии, напротив, дружелюбно помахивал полным репьев хвостом, лежа посреди
тропинки, но я застыла как вкопанная. Кто
знает, что там у него на уме?
- Буян! Буян! - крикнула псу Соня и добавила уже для меня:
- Он не тронет.
И все же я не стала рисковать, аккуратно обошла лежащего пса и чуть не
вприпрыжку поскакала к синей палатке на другой
стороне улицы. Там, правда, путного было мало, так что пришлось мне
удовольствоваться пакетиком жареного картофеля и
персиковым йогуртом в пластиковом стаканчике, просроченным, как выяснилось
впоследствии. Но я, полная свежих
воспоминаний о вчерашнем Сонином бульоне, все равно его съела. Потом прошлась по
поселку, оказавшемуся ненамного
больше, чем можно было увидеть с мезонина, и вернулась.
Веранда была пуста, а Буян по-прежнему загорал поперек тропинки. Я
попробовала завязать с ним неформальный контакт,
скормив ему остатки чипсов. Буян отнесся к моей затее благосклонно, хотя того,
что я высыпала из полупустого пакетика, было
явно недостаточно.
- Хорошая, хорошая собачка, - залебезила я перед кобелем и предприняла
робкую попытку почесать его за ушком.
Буян не возражал. Надо же, какая добродушная псина, ничего общего с
хозяевами. Согласитесь, просто удивительно, что
Соня и Толя держат такую бесполезную, с куркульской точки зрения, собаку.
В дом идти мне совершенно не хотелось, и я от нечего делать занялась
обследованием прилегающей к "Броненосцу
"Потемкину" территории, достаточно обширной, между прочим. Буян трусил со мной
рядом, время от времени громко
позевывая и в порядке устрашения мух клацая зубами.
Участок был довольно обширным. Хватило и на грядки, и на клумбы, и на
дикорастущие сосны у забора. Мне не терпелось
посмотреть на пресловутые "иллюминаторы" в подвале. Таковые действительно имели
место, но с улицы их не разглядеть,
только со стороны двора. Кстати, с тылу дом еще оставался почти в первозданном
виде. В смысле, следов недавнего ремонта
здесь было поменьше. Зато наблюдались следы прокладываемой канализации - длинная
траншея тянулась через весь участок и
уже подступала к задней стене дома.
Внезапно Буян насторожился и навострил свои лохматые уши. Прямо над нашими
с Буяном головами кто-то жалобно
запищал. Мы с Буяном переглянулись, а писк повторился и стал еще жалобнее
прежнего.
Это на чердаке, сообразила я не без подсказки Буяна, который бросился к
приставленной к дому деревянной лестнице,
упиравшейся в небольшое чердачное окошко, и залаял, оглядываясь на меня. В
круглых Буяновых глазах застыл немой упрек:
чего, мол, бездействуешь? Еще гомо сапиенс называешься!
Я еще немного послушала жалобное пищание и, плюнув на всяческие
предосторожности, стала взбираться по лестнице. Не
без труда просунулась в довольно-таки узкое чердачное окошко и сразу
расчихалась. Пылища там была неимоверная, а еще
духота и темень. Попробуй-ка разбери, кто тут пищит. Пришлось немного подождать,
пока глаза привыкнут к полумраку. А уж
когда это произошло, я увидела большую пушистую кошку, свернувшуюся калачиком у
проходящей посреди чердака печной
трубы. Кошка тоже увидела меня и зашипела.
- Киса, киса, - стала я задабривать ее.
Кошка зашипела еще громче, встала и выгнула спину.
Тут же выяснилась причина столь нестандартного кошкиного поведения: у ее
лап в куче стружек барахтались, задирая
розовые носики, крошечные слепые котята. Их было много, по крайней мере я
насчитала шестерых. Но писк доносился откудато
сбоку. Приглядевшись, я обнаружила еще одного котенка, отползшего довольно
далеко от своих собратьев и рисковавшего
провалиться в щель между чердачным перекрытием и железной кровлей.
- Ну вот, еще одна мать-героиня, - усмехнулась я и отправилась спасать
мурзика-экстремала. Сунула его кошке под бок, а та
еще немного пошипела и плюхнулась в опилки, прикрыв собой котят.
- Так-то лучше, - одобрила я ее поведение. Теперь, когда я выяснила причину
долетавших из-под свежеотремонтированной
крыши звуков, мне можно было со спокойной совестью спуститься на грешную землю.
Что я и собиралась сделать, напоследок
окинув чердак рассеянным взглядом. Именно так на глаза мне и попалась та коробка
из-под телевизора, доверху набитая то ли
книгами, то ли журналами. Я протянула руку и наугад вытащила из коробки большой
альбом для фотографий, обтянутый
бордовым бархатом. Теперь таких уже не найти, помню, у моих родителей был точно
такой, с пожелтевшими от времени
снимками и трогательно-наивными подписями типа: "Не забывай цветущий май".
У меня был большой соблазн полистать этот альбом, но я его преодолела. Та
фотография сама вылетела и упала к моим
ногам. Разумеется, я ее подняла, ну и посмотрела, конечно, что там на ней.
Просто так посмотрела, без какого-либо расчета,
можно сказать, машинально. А фотография была очень старая, во всяком случае, в
альбоме моих родителей я не видела ничего
подобного, и запечатлен на ней был благообразный старик с хорошим породистым
лицом, на котором читалось благородство и
чувство собственного достоинства. Собственно, только благодаря этому я и
заключила, насколько древний этот снимок: ну не
встретишь сейчас человека с подобным выражением, они уж давно перевелись, все
подчистую, еще в семнадцатом году. На
фотографии была подпись, сделанная красивым, почти каллиграфическим почерком:
"Зоя - это твой дедушка. Никогда не забывай, что ты Тизенгаузен - Ке...".
- Эй, что это вы тут забыли? - раздалось за моей спиной.
Глава 17
Само собой, я объяснила, что полезла на чердак только из-за странных
звуков, впоследствии оказавшихся писком слепых
котят, а вовсе не потому, что покушалась на частную жизнь долгоносиков или (да
это же просто нелепость!) их имущество.
Соня выслушала меня внимательно, но как-то недоверчиво, и это меня удивило, нет,
больше - это меня взбесило. Да что она
себе вбила в голову, честное слово! В конце концов я разозлилась и забилась в
отведенный мне мезонин. Солнце стояло уже
достаточно высоко и в окна не светило. Я свернулась калачиком, как кошка на
чердаке, и заснула.
А проснулась от громких голосов во дворе. Один из них был Ингин! В
принципе, она обещала объявиться на днях, но я не
ожидала, что это будет так скоро. Потянувшись, я отдернула занавеску и увидела у
калитки Соню и Ингу. Соня стояла ко мне
спиной, а Инга была в солнцезащитных очках, так что лиц их я толком не
разглядела, но разговаривали они на повышенных
тонах.
- Ты оторвала меня от дел! - горячилась Инга. - Что это такое: срочно
приезжай? Я так испугалась, подумала, что-нибудь с
детьми случилось!
- Да какие там у тебя дела? Маникюр? Педикюр? - катила на нее баллон Соня.
- Ну хорошо, чего ты хочешь? - Инга нервно сдернула с переносицы очки.
- Пошли в дом, - коротко приказала Соня и первой решительно двинулась к
крыльцу. Она так резко подняла голову и
посмотрела в окно мезонина, что я не успела спрятаться за занавеской. Наши
взгляды встретились: мой - растерянный от
неожиданности и Сонин - тяжелый и подозрительный. Нет, стерва, она и есть
стерва, пусть и многодетная!
Я стала ждать Ингу, и она появилась. Примерно через полчаса, хмурая, как
грозовая туча. И сразу же бросила:
- Собирайся!
- А в чем дело? - Я все еще сидела на постели, поджав ноги. Голова у меня
была тяжелая, как свинцовая чушка. А что вы
хотите, это же ненормально - спать днем и не спать ночью.
- Ни в чем, - отрезала Инга, - собирайся, и все!
- Куда? - Я спустила ноги с кровати и нащупала босоножки на полу.
- Ко мне, ко мне, - раздраженно сказала Инга. Она явно была на взводе, и
нетрудно догадаться, кто этому поспособствовал.
И меня прорвало, тем более что и во мне и усталости, и раздражения
скопилось не меньше, чем у Инги, а может, даже
больше:
- А чего это ты такая недовольная, а? Я обуза для тебя, да? Гиря на шее? Ну
и хорошо, ну и ради бога, сейчас же пойду в
милицию и все расскажу. Да, теперь мне будет тяжелее, но ничего, выкручусь. В
конце концов, я никого не убивала и...
- Тише, тише! - Инга зашипела на меня, как многодетная кошка на чердаке.
Я замолчала, раз уж она меня так просила, но ничто не мешало мне испепелять
ее взглядом.
- Чего ты завелась? - Инга перешла на громкий шепот. - Что такого
случилось? Я просто хочу, чтобы ты пожила у меня...
- У тебя?! У тебя?! - Я ушам своим не поверила.
- Да, у меня. На даче. Что здесь такого? - По-моему, Инга сильно
переигрывала.
- А как же твой Покемон?
- Прекрати его так называть!.
- Хорошо. А как же твой Ованес?
- А что Ованес? - Она отчаянно храбрилась. - У него же есть друзья, значит,
и у меня могут быть, верно?
- Верно, - уныло кивнула я, хотя насчет Ованесовых друзей у меня были
большие сомнения. Вряд ли он вообще знал, что это
такое - дружба.
А впрочем, раз так, то так. Я стала собираться. Конечно, это громко сказано
- собираться, ведь у меня не было никаких
вещей. Поэтому я ограничилась тем, что поправила покрывало на кровати и закрыла
окно.
Разумеется, я без труда догадалась, что Инга явилась по мою душу не по
своей воле, а по Сониной. Она всего лишь
безропотно выполняла ультиматум долгоносой кузины, безжалостно выставлявшей меня
за порог. Почему? С чего это она на
меня взъелась?
Неужели из-за того, что я сунулась на чердак? Ну что из того? Просто смех!
Хотя, может, так даже лучше. В том смысле, что чем хуже, тем лучше. Хорошо
бы меня и Ингин Покемон послал куда
подальше, глядишь, я бы наконец поумнела. А если бы даже и не поумнела, то
обстоятельства вынудили бы меня принять
единственное правильное решение, а именно: предоставить тому, кому по должности
положено, разбираться в этой истории с
голым трупом.
- Ну, ты готова? - поторопила меня Инга.
- Готова, готова, - буркнула я и поинтересовалась:
- С гостеприимными хозяевами будем прощаться?
- Не стоит. - Инга отвернулась.
- Понятно, - хмыкнула я, - они люди чувствительные, еще расстроятся...
Инга благоразумно пропустила мою реплику мимо ушей, потому что, если бы она
вздумала вступиться за свою стервозную
кузину, я бы ей такого наговорила, такого!..
И все-таки уже в машине я не удержалась от расспросов:
- Чего она про меня наплела, твоя Соня преподобная?
- Да ничего. - Инга упорно делала вид, будто внимательно следит за дорогой.
- А чего же ты тогда за мной примчалась как угорелая?
- Просто подумала, что тебе у нас будет лучше. А у Сони, сама видела, куча
детей, к тому же ремонт... - Инга
самоотверженно защищала свою сестрицу. Непонятно почему, наверное, в ней
проснулись родственные чувства.
- Ладно, будем считать, что я тебе поверила, - вздохнула я, высунув голову
в опущенное окошко - не могла надышаться
после душного мезонина. - Посмотрим, на какой день меня выставит твой По..,
пардон, твой Ованес и что ты мне после этого
наплетешь.
Инга не стала углублять эту тему, зато что-то бросила мне на колени:
- Держи...
Оказалось, это мое редакционное удостоверение.
- Откуда? - удивилась я.
- Специально съездила за ним в твою редакцию, - хмуро ответила Инга, -
нельзя же совсем без документов.
К чему бы такая забота, прости господи?
Вопреки моим ожиданиям, Инга привезла меня не в московскую квартиру, а на
дачу, которую вернее было бы называть
загородной резиденцией пивного короля. О ее существовании я знала исключительно
с Ингиных слов, потому что
приглашений посетить сей райский уголок мне ни разу не поступало. А теперь вот
Покемоновы чертоги предстали передо мной
во всей красе, сказочные, будто картонные декорации к "мыльной опере", о трех
этажах, с многочисленными эркерами и
балкончиками. Балкончики мне, кстати, и не приглянулись - из-за ажурных,
напоминающих кладбищенские, чугунных
оградок. Но в общем и целом особняк выглядел недурственно. Я решила продолжить
благое Ингино начинание с "Броненосцем
"Потемкиным" и придумать подходящее название этому шедевру "новорусской"
архитектуры. Самым подходящим оказалось
"Замок престарелой Белоснежки".
Само собой, я сразу же поделилась с Ингой первым впечатлением от
увиденного:
- Очень мило, очень... Но лично я бы в таком жить не смогла, уж больно
много уборки...
- К нам приходит женщина из соседней деревни и убирается, а еще есть
повариха, - сообщила Инга без тени смущения, как о
чем-то само собой разумеющемся. Ишь как быстро привыкла к размеренной буржуазной
жизни!
- Смотри, раскулачат вас когда-нибудь, - неоригинально позубоскалила я и
оглядела высокую кирпичную ограду. - Ой, чтото
у меня душа не лежит. Ты же знаешь, как твой Ованес ко мне относится - за
человека не считает!
- По-моему, это у вас взаимное, - усмехнулась Инга. - Но его нет и в
ближайшие дни не будет. Он в Голландии, какой-то
выгодный контракт подписывает.
- Точно?
- Абсолютно. Утром звонил, сказал, что в Амстердаме с утра до вечера дождь
льет, все сопливые ходят. Надо же, у нас жара,
а у них - слякоть!
Ну, лично я ничего странного в этом не нахожу. То, что Россия в постоянной
противофазе к Европе, - научно обоснованный
факт. И почему бы, вы думали? Ни за что не догадаетесь! Как раз потому, что нам
до кишечных колик хочется быть такими же,
как они. А все с великого прорубателя окон Петра Первого началось. Съездил он в
эту самую Голландию, в которой сейчас
Ингин Покемон сшивается, с годик там потусовался, вернулся на родину-мать и
давай реформы двигать. Ну, про боярские
бороды, слава богу и благодарствие рекламе, все знают, а про то, что он бани
сносить повелел, небось и не слыхивали? Просто в
Европе в те далекие времена мыться было крайне непопулярно, а Петру не хотелось
отставать от прогрессивных соседей. Так
ведь и двух веков не прошло, как на Россию с Запада баллон покатили: и грязная
она, дескать, и нечесаная, и рылом не вышла.
Вот вам и плоды просвещения!
Пока я так славянофильствовала, Инга подкатила к глухим, как в тюрьме,
воротам, которые медленно раздвинулись,
пропуская нас в Покемоновы владения.
- Ух ты! - невольно задержала я дыхание. - Как в кино!
Инга самодовольно улыбнулась: мол, знай наших, и, высунувшись из машины
чуть не по пояс, поблагодарила какого-то
парня в белоснежной рубашке, тщательно отутюженных брюках и при галстуке:
- Спасибо, Игорек!
- Это кто еще? - спросила я свистящим шепотом.
- Кто-кто, охранник, конечно.
Ничего себе охранник, прямо как с обложки. О, гляди-ка, улыбнулся, зубы -
хоть сейчас в рекламе "Орбита" снимай.
- Вы его что, через модельное агентство подбирали? - поинтересовалась я, а
сама подумала, сколько же у Инги соблазнов под
самым носом, в то время как она ищет запретных утех на стороне. Прямо не
позавидуешь бедняжке. Поди, насмотрелась на
этого Игорька и кинулась отлавливать всяких Юрисов из стриптиза. И
доотлавливалась на свою голову. И на мою тоже. Ну вот,
от одного только воспоминания о голом трупе в моей постели у меня даже зубы
заныли, как от парадонтоза.
Инга подкатила к самому дому, выключила двигатель и покосилась на меня:
- Ну что, такое временное убежище тебя устроит?
- Вполне, - заверила я ее я без тени жеманства, - тем более что твой Ованес
в отлучке...
- Он-то в отлучке, - тяжко вздохнула Инга, - только здесь и без него народу
невпроворот. Я тебе говорила, что к нам
родственники из Еревана приехали? Так вот они теперь все сюда перебрались.
Чертова уйма тетушек и племянников, ногу
некуда поставить.
В особняке и впрямь толклось полным-полно народа: какие-то толстые усатые
тетки и тощие безусые юнцы. При этом у всех
были широкие, сросшиеся на переносице брови и массивные крючковатые носы. Ни с
кем из них Инга не стала меня
знакомить, только шепнула на ухо:
- Я сама еще толком не разобралась, кто из них Каринэ, а кто - Люсинэ, но
вон та, самая толстая, - Джульетта,
представляешь? А еще одного из племянников зовут Гамлетом, прикинь!
- Какого именно? - У меня уже в глазах рябило от многочисленных Ованесовых
родственников, снующих по всему дому,
беспрерывно гомонящих и не обращающих на нас с Ингой ни малейшего внимания. Мнето,
конечно, все равно, но, будь я на
месте Инги, ни за что такого не потерпела бы. Как-никак Инга все-таки хозяйка,
пусть и номинальная.
- А какая разница! - Инга махнула рукой. - Пошли, я покажу тебе твою
комнату - И она легко взбежала по лестнице на
второй этаж.
Шла она быстро, почти летела, я едва поспевала за ней.
- Вот здесь ты будешь жить. - Инга рывком распахнула передо мной какую-то
дверь. - Ну, нравится?
В комнате было столько света, что я даже зажмурилась в первое мгновение.
Уже потом, когда вновь открыла глаза, я
разобралась, в чем тут дело. Просто все вокруг было белое, начиная с почти
невесомого тюля на окнах и кончая пушистым
ковром на полу. Приятный контраст с убранством первого этажа, тяжеловесного,
отдающего восточной роскошью.
- Ну так как, нравится? - Ясное Ингино личико осветилось. Какая же она всетаки
лапочка, а живет с таким уродом. И если
бы только физическим, так ведь еще и моральным!
- Пожалуй, здесь получше, чем в Сонином мезонине, - уклончиво ответила я,
чем, похоже, разочаровала Ингу. Она ждала,
что я начну восхищаться, закатывать глазки, а до того ли было мне, бедной. Все,
что мне нужно, - это тихий уголок, где бы я
могла спокойно собраться с мыслями. И еще... Еще мне нужен телефон, чтобы
позвонить маме в Котов и узнать, как там у них
с Петькой дела. А то хороша мамаша - забегалась по стриптизам и начисто забыла о
ребенке.
- Где тут у вас телефон? - оросила я Ингу.
- А тебе зачем? - откликнулась Инга.
- Петьке позвонить. Если ты еще не забыла, у меня сын есть. - Я хотела
добавить "в отличие от тебя", но сдержалась.
Конечно, я и злилась на Ингу с того "незабываемого" вечера, но удары ниже пояса
- это так неблагородно.
- Господи! Да у меня же всегда сотовый при себе, уже тысячу раз позвонила
бы, - фыркнула Инга и полезла в сумочку, в
которой у нее, насколько мне известно, всегда черт ногу сломит. Недаром говорят:
черного кобеля не отмоешь добела. Дурная
привычка устраивать повсюду свалки благополучно перекочевала из Ингиной бедной
жизни в богатую. Только сумки стали
намного дороже. - Сейчас, сейчас... - На пол полетели косметичка, кокетливый
перламутровый блокнотик, носовой платок,
прокладки... - Вот, - наконец протянула она мне мобильник, но я на него даже не
взглянула, потому что смотрела на странный
предмет, вывалившийся из необъятной Ингиной сумки последним. Черный на белом, он
так притягивал взгляд... Пистолет!!!
- Ну что же ты не берешь? Бери. - Инга все еще трясла передо мной своим
мобильником, потом все-таки додумалась
посмотреть себе под ноги и сразу побледнела до такой степени, что стала
конкурировать с белизной стен, ковра и тюля.
Я уже битый час допрашивала Ингу Моя истерзанная многодневными сомнениями
душа требовала подробностей,
разрываясь между "верю" и "не верю". Господи, кололо в сердце, пистолет - это
конец всему, это значит, что Инга таки убила
Юриса, а потом искусно морочила мне голову, сделав своей невольной сообщницей.
Ведь Юрис был застрелен, даже я, круглая
идиотка, в таких вещах разбираюсь. Инга же по-прежнему клялась-божилась, что не
убивала своего белокурого сексуального
гиганта.
- А пистолет? Откуда тогда у тебя пистолет? - заламывала я руки, как
бездарная провинциальная примадонна.
- Для самообороны, - твердила свое Инга. - Ованес мне купил.
Наконец мне это осточертело.
- А не пошла бы ты!.. - пожелала я Инге от всей души и подбежала к окну.
Вовсе не для того, чтобы полюбоваться
открывающимся из него видом, а чтобы прикинуть, как побыстрее выбраться из этого
райского уголка. - Что тут до Москвы
ходит? - уточнила я у Инги. - Автобус? Электричка?
- Электричка, - растерянно отозвалась Инга. - А что?
- А то, что мне пора. Погостила - и будя!
- Как это?.. - залепетала Инга. - Зачем? Я наклонилась и заглянула ей в
глаза, прямо в зрачки, в которых отражались и белая
комната, и окно, и я на его фоне, вся из себя растрепанная.
- А затем, что я больше не желаю исполнять роль непроходимой идиотки. К
тому же добровольной!
- Да никакую роль ты не исполняешь, я тебе все, все как на духу... - тут же
заныла Инга.
Но я прервала ее, тряхнув за плечи, так что у нее зубы застучали:
- Короче, так... Либо ты выкладываешь мне все без утайки, либо я прямиком
топаю в милицию. Думаю, для этого и в
Москву-то ехать не обязательно, в ближайшем участке меня выслушают с не меньшим
удовольствием.
Выпалила, а сама подумала, что если она убила Юриса, то кто ей сейчас
помешает проделать то же самое со мной, и
осторожно так, дрожащей рукой, хвать пистолет с полу Чтобы опередить, а может, и
защититься, коли понадобится.
А Инга, до того момента белая как стена, вся пошла красными пятнами,
затряслась будто в припадке и зарыдала.
- Все... Вижу, что ты мне и вправду не веришь! Да как ты только могла про
меня такое подумать! - причитала она. -
Подумать, что я.., я.., я могу на тебя руку поднять.
Мне и самой уже стало стыдно, я бросила этот проклятый пистолет туда, где
он до того валялся, и отерла руку о штопаную
штанину брезгливо, словно держала холодную жабу.
- А что же мне еще думать? Ты же все врешь, врешь!
Инга перестала рыдать и грустно уставилась мне в переносицу.
- Хорошо, я все расскажу. Это, я знаю, покажется тебе ужасным, но не
торопись делать выводы раньше времени. Прежде
дослушай меня до конца, даже если тебе моя история покажется слишком длинной.
- Ничего, мне теперь торопиться некуда.
- Тогда слушай меня и не перебивай. Я хотела убить Ованеса. Не сама,
конечно, Юриса собиралась нанять, и пистолет этот
его, Юриса.
Мамочки, что тут со мной сделалось после таких-то Ингиных речей, вы и
представить себе не можете! Я открыла рот, но тут
же закрыла его. Пусть уж выкладывает все до конца, я ведь обещала слушать не
перебивая.
- Я же тебе уже говорила, что никогда не любила Ованеса... - давилась
слезами Инга. Нашла чем удивить, когда это было
ясно с самого начала и без ее объяснений. - Ну... Просто мне хотелось вырваться
из этого порочного круга, который нас
затягивает от рождения, ты понимаешь, конечно... Когда месяцами копишь, чтобы
купить сапоги, какие тебе нравятся до
безумия, даже ночами снятся. А потом ты едешь в троллейбусе, и пьяная в дым рожа
наступает тебе на ногу со всеми
вытекающими последствиями: каблук сломан, кожа потрескалась. Мечта заскорузлым
ботинком втоптана в грязь... И ты
думаешь: а ведь кто-то меняет эти сапоги каждый день и чем он, то есть она,
лучше тебя? Видела я таких - глянуть не на что, а
упакованные с ног до головы,
...Закладка в соц.сетях
