Жанр: Боевик
Невезуха на все сто
...а права. То есть
человечество я люблю, но в целом, как понятие, в широком смысле слова, а вот
отдельных его представителей и, в частности,
Раису и ее домашнего террориста не очень. А за что мне их любить? За то, что
Василий бьет Раису не реже трех раз в неделю, не
реже двух - спускает с лестницы, и столько же раз сама Раиса бегает ко мне
плакаться? Заметьте, без всякого приглашения! Но
объяснять Раисе, "за что я их так не люблю", у меня не было настроения, тем
более что она и не настаивала.
- Чаю хочешь? - поинтересовалась я.
- Давай, - с ходу согласилась она. Не помню, чтобы она когда-нибудь
отказывалась.
Через пять минут чайник на плите уже гудел как паровоз. Я поставила на стол
чашки и приготовилась выслушивать
Раисины жалобы на "этого козла", но она продолжала "оригинальничать", против
обыкновения заговорив не о муже, а почемуто
обо мне. Ох, не к добру все это, подумала я и, как выяснилось позже,
оказалась права.
- Счастливая ты, Танюха. - Раиса прицелилась в меня подбитым глазом. -
Живешь как у Христа за пазухой. Никто тебе не
указ. Свободная женщина!
Я даже чаем поперхнулась.
- Эх, и мне бы так... И это... Любовника себе завести молодого, чтобы этому
старому хрену Ваське нос утереть. Попрыгал бы
тогда, к-ко-зел! - вдохновенно спускала пары Раиса. - А что, я уж совсем ни на
что не гожусь? - повела она рыхлым плечом,
проглядывающим сквозь дырку в халате. - Ты-то себе вон какого красавчика
отхватила, а я чем хуже?
- Какого красавчика? - Я чуть с табурета не упала.
- Да не притворяйся, - ухмыльнулась Раиса, - видела я, кто к тебе ходит. Не
мужик, а картинка. Прямо Густаво Бермудес!
Хоть я и без понятия, кто такой Густаво Бермудес, все же без особого труда
догадалась, кого Раиса с ним сравнивала. Да
покойного Ингиного прибалта!
А отлупцованная собственным "Густаво" Раиса продолжала мечтательно
закатывать подбитые глазки:
- С таким бы мужиком хоть разочек... Хо-хо-хо... И где ты его только
подцепила, такого сладкого?
А я молча заливалась краской и про себя крыла Ингу последними словами. "Все
будет хорошо, все будет хорошо..." Как же,
будет, и очень скоро. Стоит только милиционерам показать Раисе Юрисову фотку, и
я пропала. Она видела, как он входил в
мою квартиру, а Ингу, между прочим, не видела. Во всяком случае, о ней речи не
заходит.
- И чего напыжилась? - по-своему истолковала Раиса постное выражение моего
лица. - Ты баба свободная, разведенная и
никому не подотчетная, можешь гулять, сколько твоей душе угодно. Имеешь право.
Опять же пацанчик твой сейчас у бабки,
вот и пользуйся моментом. У вас с ним как, серьезно? Или в порядке развлечения?
Да ты что такая напуганная? Женатый он,
что ли? - Раиса придумала объяснение моей растерянности гораздо раньше меня.
Причем очень даже правдоподобное
объяснение.
- Да-да, - радостно закивала я.
- Бывает... - вздохнула понимающе Раиса. - А ты как думала? Хороших мужиков
быстро разбирают. Чтобы такой-то
красавчик да залежался! И что, никаких перспектив?
До меня не сразу дошло, о чем речь, и Раисе пришлось расшифровать свою
мысль:
- Ну, разводиться он собирается или как? Я машинально послала в рот
печенье:
- М-м-м... М-мы это.., не обсуждали...
- А зря, - не одобрила моего легкомыслия Раиса. - Вопрос надо сразу ставить
ребром, а то привыкнет шастать туда-сюда. И
там хорошо, и здесь неплохо...
Ситуацию абсурднее этой трудно даже вообразить. Глупая, многократно битая
забулдыгой-мужем баба, пришедшая ко мне
среди ночи поплакаться, меня же и учит жить! Читает лекцию на тему: как
обустроить мою судьбу. Взяла бы для начала свою
обустроила! Будто без нее не хватает "специалистов". Впрочем, она по крайней
мере занимается этим на самодеятельной
основе, а сколько желающих залезть к тебе в душу по локоть за твои же денежки!
Карму там подкорректировать или венец
безбрачия снять. И что бы вы думали? Доверчивые неудачники к ним прямо валом
валят. Слава богу, что я не таковская, даром
что из Виллабаджо.
А Раисе так понравилось наставлять меня на путь истинный, что я уже и не
чаяла от нее избавиться. Только перед самым
рассветом она вдруг спохватилась и засобиралась наконец восвояси.
- Пойду, а то мой еще заснет в коридоре на полу, как прошлый раз... А ему
нельзя переохлаждаться, у него радикулит, -
озабоченно приговаривала она, всовывая свои мозолистые ноги в брошенные у порога
растоптанные туфли-корабли.
- Уф-ф... - ,Я захлопнула за Раисой дверь и перевела дух. Подошла к
телефону и набрала номер Ингиного сотового. Он попрежнему
не отвечал. Наверняка она его специально отключила. Ну погоди у меня!
Глава 9
Общеизвестно, что понедельник - день тяжелый, для меня же он форменная
каторга. Потому что во вторник выходит газета,
которую мне, как корректору, приходится прочитывать от корки до корки, начиная с
названия и кончая выходными данными.
И не просто так, в свое удовольствие, а еще и ошибки исправлять, а этого добра в
материалах наших папарацци полным-полно,
уж поверьте мне. Иногда мне даже кажется, что все они берутся за перо, с грехом
пополам одолев букварь. Зато сколько
самомнения, сколько амбиций! Каждый мнит себя по меньшей мере Федором
Достоевским!
Ну вот, вы уж, наверное, решили, что я законченная зануда, а это не так. И
с коллективом у меня отношения нормальные,
если не считать одной выскочки. Ляпает ошибок больше всех остальных, вместе
взятых, а слова ей не скажи. Ходит задрав нос
и корчит из себя женщину-вамп. Как раз она и назвала меня свободной от мужского
внимания, овца этакая, всего лишь за то,
что я указала ей на ее хромающую на обе ноги орфографию! Впрочем, что это я все
о ней да о ней, слишком много чести для
такой склочной особы.
Вернусь к злосчастному понедельнику. Почему злосчастному, думаю, объяснять
не нужно. А ведь это был мой последний
рабочий день перед отпуском. Собственно, таковым могла бы стать и прошлая
пятница, но, во-первых, в пятницу в
бухгалтерии не нашлось денег, чтобы выплатить мне отпускные, и, во-вторых, мне
пока что не было замены. Не потому, что я
такая незаменимая, просто другой корректор, которого редакция подрядила на время
моего отпуска, обещал выйти во вторник.
По-хорошему, мне бы не в отпуск уйти, а уволиться и подыскать себе другое место
и желательно не в газете. Но все это не
более чем мечты. Из той же области, что и новая квартира улучшенной планировки.
А пока я пять дней из семи читаю
репортажи и передовицы, стараясь не вникать в их смысл без особой надобности (да
и много ли в них этого смысла!), и
постепенно приучаюсь ненавидеть любое напечатанное на бумаге слово.
Ну вот, пожалуйста, что я говорила! На моем рабочем столе уже лежали
набранные на компьютере гранки. Поджидали с
нетерпением, когда я к ним подступлюсь, буду портить себе глаза и нервы за
какие-то гроши. Ничего, сегодня им придется еще
поваляться в забросе, прежде я ознакомлюсь с одним очень интересующим меня
документом. Под названием "Сводка
происшествий за неделю". Как раз по понедельникам она и поступает в редакцию и
предназначается той самой выскочке, о
которой мне не хочется распространяться, но, к сожалению, приходится.
Выскочка у нас отвечает за криминальное чтиво, без которого ни одна газета
не обходится. И наша, хоть и называется
"Пикник" и подряжалась пропагандировать прелести организованного и
неорганизованного отдыха, туда же, из номера в
номер: этого зарезали, того пристрелили. Вот вам и все новости. Никогда меня не
интересовал этот мордобой, и бандитскую
хронику я просматривала буквально на автопилоте, а сегодня просто горела
желанием выяснить, значится ли в сводке
покойный Юрис. И если значится, то я уже знаю, как наша выскочка озаглавит свою
писанину - "Труп в лифте".
Первое, что я сделала, это повесила сумку на спинку стула. Второе -
отправилась за сводкой. Я намеревалась перехватить ее
на столе у секретаря редактора, пухлой бесхитростной Ниночки, но та,
оказывается, уже успела отнести сводку выскочке. И,
поскольку выскочка, по своему обыкновению, задерживалась на неопределенное
время, положила на выскочкин стол.
Выслушав Ниночку, я опрометью кинулась по коридору: может, мне еще повезет? В
отделе морали и права все еще никого не
было, и я отважно подгребла присланные из милиции листки, вернулась в свой
кабинет и принялась их изучать.
Я пробежала сводку глазами один раз, второй, третий, я ее даже на свет
посмотрела, но про Юриса так ничего и не нашла.
Ничегошеньки! При том что всяческих смертоубийств в сводке хватало. Да от них
просто в глазах рябило! Муж зарезал жену,
жена заказала мужа вокзальному бомжу за две бутылки водки, трех рабочих на
стройке задавило рухнувшим краном. А про
труп в лифте ни словечка, как будто его и не было! Но я же сама, сама тащила его
на собственном горбу, надрывалась! Что же,
его и впрямь не нашли? Но куда же он в таком случае делся?!
- Кто позволил без разрешения брать материалы с моего стола? - заорал ктото
у меня над ухом.
Я подняла голову и увидела выскочку Принесла ее нелегкая! И как вошла, я
даже не слышала.
- Да я ведь только посмотреть... - От неожиданности я взяла не правильный
оправдательный тон, только раззадоривший
нашу демоническую женщину.
- Какого черта! - Она наставила на меня маленькие злые глазки. - Это что
еще за мода - рыться в чужих бумагах! Не знала,
что у нас такие сотрудники, любители заглядывать в сумки и копаться в грязном
белье!
- А что, оно такое грязное? - Хвала небесам, на этот раз я быстро
сообразила, что ей ответить. - А постирать не пробовали?
"Тайд-лимон" очень хвалят.
Выскочка прошипела сквозь зубы что-то ругательное, но непонятное, схватила
свои бумаги и вылетела за дверь, как ведьма
на помеле. А через полчаса, когда я с ненавистью просматривала первую полосу
завтрашнего выпуска, в мой кабинет заглянул
замредактора, явно науськанный выскочкой, с намерением "во всем разобраться".
- Хорошо, - сказала я ледяным голосом и демонстративно отшвырнула в сторону
гранки. - Будем разбираться, а читатель
подождет. Ну не выйдет газета завтра, велика беда! Послезавтра выйдет.
Замредактора постоял в дверях с глупым видом и ретировался, а я придвинула
к себе ненавистные газетные полосы и
продолжила неравную борьбу с орфографическими ошибками - я одна, а их видимоневидимо.
Спрашивается, и на кой черт их исправлять, если читатели еще безграмотнее
писателей? И куда, скажите мне, смотрят
несметные полчища борцов за права человека? И почему их не беспокоит, что
высокомерно обособленный мною
деепричастный оборот унижает достоинство простого обывателя, привыкшего без этих
оборотов прекрасно обходиться? Отсюда
вывод: далеко еще нашей демократии до американской. Но не все потеряно, господа.
Чую я, какая-то светлая голова,
одержимая манией усовершенствования, уже корпит в библиотечной тиши, заменяя
морально устаревшие правила
правописания на прогрессивное "как слышится, так и пишется". То-то будет радости
моему Петьке!
Не удивляйтесь, это так, беззлобное брюзжание, и только. Оно хоть немного
скрашивает рутину трудовых будней. И время,
кажется, быстрее летит. Даже сегодня. Вот уже полдня прошло, а я и не заметила.
Я закончила работу, отнесла гранки
ответственному секретарю и позвонила Инге. И она мне ответила:
"У аппарата" - спокойным и невозмутимым тоном не обремененной бытовыми
проблемами фемины.
Я сразу спустила на нее собак:
- Ты почему вчера не отвечала? Я тебе раз сто звонила!
- А что случилось?
Нет, как вам нравится такая постановка вопроса!
- Не телефонный разговор. Срочно приезжай. Я сейчас на работе, но на часок
слиняю. Инга начала канючить:
- Что? Так срочно?
- А у тебя неотложные государственные дела? - бикфордовым шнуром зашипела я
в трубку - Или семеро по лавкам титьки
просят?
- Ой, - выдохнула Инга, - ладно, сейчас. Что мне, в редакцию за тобой
зайти?
- Ну нет, - возразила я, вспомнив про выскочкины происки, - давай уж лучше
на нейтральной полосе. Тут у нас напротив
забегаловка есть...
- Ну нет, никаких забегаловок. Пошли лучше в пиццерию, - запротестовала
Инга.
Мне оставалось выдвинуть встречное предложение:
- Только за твой счет!
В пиццерии пахло кислым тестом, а официанты расхаживали в красных фартуках
и красных же колпаках, живо
напомнивших мне мою духовную родину Виллабаджо, страну немытых сковородок.
Прежде чем сделать заказ, я долго изучала
меню. Не потому что я такая гурманка, просто названия блюд мне ровным счетом
ничего не говорили. Инга сориентировалась
быстрее, заказала бокал красного вина.
- Ты же за рулем, - покосилась я на нее. Инга только отмахнулась и припала
к бокалу с подозрительной жадностью.
В конце концов я заказала пиццу с грибами, оказавшуюся на редкость жесткой
и безвкусной. Хорошо еще, что платила за
нее Инга.
- По-прежнему нет никаких признаков того, что его нашли, - доложила я,
орудуя тупым ножом.
- Кого - его? - От выпитого вина Ингин взгляд затуманился.
- Ты что, придуриваешься? - Я вышла из себя, но тут же вернулась на место.
Разговор нам с Ингой предстоял долгий и
муторный, и трепать нервы по пустякам было бы с моей стороны неразумно. И
непродуктивно.
- Ну извини, я задумалась.
Она задумалась! О чем, интересно? Вот у меня почему-то все думы о ее
мертвом полюбовнике, так перед глазами и стоит.
- У меня куча неприятностей, - заговорила я быстро и без всякого выражения,
как это делают связные в фильмах про
разведчиков. - Во-первых, махровая простыня, в которую мы его завернули. Она
почему-то у Кипарисовны, уборщицы, что
живет на первом этаже. Во-вторых, моя соседка Раиса видела, как Юрис входил ко
мне в квартиру, и хорошо его запомнила.
Если придется, запросто опознает.
- Но ты же говоришь, что его не нашли. - Инга рассеянно блуждала взглядом
по сторонам.
- Я сказала: нет никаких признаков, что его нашли, - процедила я сквозь
зубы. - Но это не значит, что его не нашли. Не мог
же он сквозь землю провалиться.
- Действительно, странная история, - меланхолично изрекла Инга. Так, словно
ее эта странная, по ее же выражению, история
касалась постольку по-скольку.
- Ты как хочешь, а я так больше не могу! - Я уронила тупые приборы на стол.
- Вот так жить, ничего не понимая. Все улики
против меня, просто их никто не предъявляет. И долго так будет продолжаться?
Я изливала Инге душу, а она продолжала шнырять глазами по залу. Как
оказалось, в поисках официанта. И знаете зачем?
Чтобы заказать еще один бокал вина.
Беспримерное Ингино равнодушие меня потрясло:
- Ты что, меня не слушаешь?
- Да слушаю я, слушаю, только не больше твоего понимаю. А может, - Инга
уставилась в свой бокал, как будто увидела на
дне что-то особенное, муху, например, - пусть все идет, как идет, а? Может,
ничего страшного не случится?
Интересно, все записные красавицы такие инфантильные или через одну?
- Нет, так не пойдет! - Я даже по столу стукнула, не кулаком, конечно, а
ладонью.
- Ну а что ты предлагаешь? - На хорошенькой Ингиной мордашке отразилось
искреннее недоумение. И чего, мол, пристала.
- Есть только один путь - самим найти убийцу.
- Что-о? - Инга залпом допила вино и поставила бокал на стол. - Как это?
- Пока не знаю, - процедила я сквозь зубы, - надо подумать. Но другого
выхода у нас нет.
Мы помолчали. Потом в моем затуманенном сознании возникло небольшое
просветление:
- Нужно начать с самого Юриса. Кто он, чем занимался, кому насолил... Ну,
что молчишь?
- Это ты у меня спрашиваешь? - как будто удивилась Инга.
- А у кого же еще? - Я удивилась еще больше.
- Но я же уже говорила, что ничего про него не знаю. Знаю имя - Юрис, - и
все. Игра у нас такая была...
- Ну да, ты - Джульетта, он - Ромео, тьфу ты, ты - Ева, он - Адам... Но еще
хоть что-нибудь вспомни. Ну сосредоточься!
Инга живо напустила на себя глубокую задумчивость, даже лоб ладонью потерла
для убедительности.
- Нет, больше ничего. Юрис - и все.
- Ну он хотя бы москвич или "мы люди не местные, у вас проездом"? - Я
начинала постепенно закипать, хотя и дала себе
слово сохранять хладнокровие. Только попробуй тут сохрани его...
- Понятия не имею. Мы об этом не говорили, - таков был Ингин ответ.
Хотела бы я знать, о чем они говорили! Ах да, они же все больше пыхтели.
Обходились, так сказать, языком мимики и
жестов. Ну разве что: "Тебе хорошо, дорогой?" - "Угу, любимая". И по новой.
- Но где ты его подцепила, хотя бы помнишь? - Я уже практически ни на что
не надеялась.
- Кажется... - Наша мисс Невозмутимость сдула со лба прядку волос, -
кажется, в "Пеликане". Точно, там.
- Что еще за "Пеликан"? - насторожилась я.
- Да так, заведение средней руки. Ночной клуб, все как у всех... Я там была
раза три, наверное. Точно, там мы с ним и
познакомились.
Ну вот, еще один штрих к неприглядному портрету моей драгоценной подружки.
Она еще и по злачным местам таскается.
Вот до чего докатилась.
- Да что ты на меня уставилась? - Мой укоризненный взгляд Инге не
понравился. - Тоже мне, прокурор! По-твоему, я живу
не правильно? А мне, может, твоя жизнь не нравится. У тебя из развлечений один
телевизор, но я же не делаю из этого далеко
идущих выводов! У нас демократическая страна, каждый живет, как ему нравится.
- Вот ты и ложилась, - ехидно заметила я, - сама вляпалась в историю и меня
втянула. Это ж надо до такого докатиться -
спать неизвестно с кем! Вот теперь отправляйся в этот клуб и наводи там справки
про своего усопшего любовничка!
- Никуда я не пойду!
- Что-о? - Я чуть не задохнулась от возмущения.
- Я туда не пойду, - повторила Инга тихо, но твердо, а через полминуты
добавила уже не столь категорично:
- Просто мне нельзя туда идти. Может получиться скандал... Я ведь там...
Ну, не только с Юрисом познакомилась...
Я почуяла неладное и потребовала, чтобы Инга рассказала о ночном заведении
поподробнее.
- Клуб как клуб, - засопела Инга, - ресторан, бар, стриптиз...
- Стриптиз? - Я насторожилась. - А на кой черт тебе стриптиз? Ну, мужикам
еще ладно, а тебе...
- Это мужской стриптиз, - глухо отозвалась Инга, не поднимая головы.
- А...а... - Сама не знаю, что я собиралась сказать, но вместо этого только
воздуху нахваталась, отчего у меня запершило в
горле, зачесалось в носу, а также перехватило дыхание. Инга подумала, что я
подавилась, и принялась дубасить меня по спине,
тем самым усугубляя мои моральные и физические страдания. Я хотела рявкнуть на
нее, но вместо этого чихнула. Чих у меня
получился громкий, как залп, Инга вздрогнула от неожиданности, а салфетки со
стола разлетелись в разные стороны, как
ласточки.
- Ты чего?.. - прошептала бледная, как бумага, Инга.
- Мужской стриптиз - это... Это когда мужики раздеваются? - Мне удалось
наконец избавиться от закупорившей мое горло
воздушной пробки.
- Ну да... - Инга сделала вид, что внимательно разглядывает скатерть на
столике. А что там было рассматривать: банальная
красная клетка да пара-тройка жирных пятен, до моего исторического чиха скромно
таившихся под салфетками. Для
маскировки, надо полагать.
Я издала нечеловеческий стон и погрузилась в глубокую меланхолию. Мужской
стриптиз упорно не укладывался в моей
голове, каким боком ни поверни, самым вопиющим образом выпирал и давил на
психику.
- Боже, - прошептала я, - так мне и надо, дуре такой, буду в следующий раз
только о себе думать.
За нашим столиком надолго воцарилась томительная пауза. Я тоскливо смотрела
на порхающего по залу официанта в
красном колпаке, чем-то напоминающем клоунский, и думала, что этот головной убор
наверняка был бы мне к лицу. Может,
попросить примерить?
Чем дольше остаешься бутоном, тем позже отцветаешь.
Часть II
ПО ДОРОГЕ, МОЩЕННОЙ КОРОВЬИМИ ЛЕПЕШКАМИ
Инга снова стала вертеть головой, а завидев официанта, зазывно щелкнула
пальцами.
- Больше не пей! - Я грозно свела брови на переносице.
- Да я и, не собираюсь! - взвизгнула Инга. - Я расплатиться хочу!
Еще и огрызается, посмотрите на нее! Так бы взяла и треснула ее чем-нибудь
увесистым, стулом, например, да нельзя. Нет,
стульев мне не жаль, они казенные или, как их там, частнопредпринимательские,
один хрен, только вот лишнее внимание к
себе привлекать не резон.
Такие-то настроения обуревали меня, когда мы вышли из пиццерии. Инга, знамо
дело, резво понеслась к своему
разлюбимому "мерину" - она и за столом все шею выворачивала, в окно пялилась,
как он там, не угнали ли? Я поплелась за
ней, понурая, как побитая собака. Впрочем, это снаружи я была такая, в воду
опущенная, а внутри у меня все кипело и
клокотало на манер Везувия, ну просто руки чесались навешать Инге оплеух.
Сколько ж можно сдерживаться! Смеяться
будете, но обстановку разрядил грязный бродяжка, какие по Москве слоняются
сотнями.
Так вот, откуда он взялся, не соображу, из какой-то подворотни вынырнул,
наверное, и сразу к Инге:
- Дай сто рублей!
- Че-ево? - пропела оторопевшая Инга.
- Дай сто рублей, - нагло повторил бомж, и в глубине его глазок-щелок
вспыхнули огоньки классовой непримиримости.
- А почему не миллион? - поинтересовалась я из чистой любознательности.
- Сто рублей, - твердо стоял на своем бомж. С юмором у него, видно, как-то
не очень было.
- Щас, - пообещала Инга и села за руль своего "Мерседеса".
Я устроилась рядом с ней, на переднем сиденье. Бродяжка постоял пару минут
рядом с Ингиной тачкой, догадался, что ему
ничего не обломится, и почапал к открытому уличному кафе напротив. Подвалил к
крайнему столику, за которым два жлоба с
подбритыми затылками неторопливо уплетали хот-доги. Что он им сказал, я,
конечно, не слышала, но, судя по артикуляции,
обратился с той же просьбой, что и к Инге. Жлобы дожевали хот-доги, отерли
жирные губы салфетками, поднялись из-за стола
и лениво врезали попрошайке по зубам. Хоть они и не особенно старались, отлетел
он метра на три, не меньше, распластался на
тротуаре - и ни гугу. Мы с Ингой невольно переглянулись: неужто убили? А
бродяжка еще немного полежал, а потом прытко
так вскочил и дальше пошел как ни в чем не бывало. Не иначе еще к кому-нибудь
приставать. А что, глядишь, и найдется
добрая душа с лишним стольником.
Да-а, вот у кого надо учиться стоическому отношению к жизни.
Подзатыльников, само собой, навешали и денег не дали, но
не убили же, в конце концов, хотя и могли. Так что живи и радуйся до следующего
раза. Можно, конечно, и не нарываться, но
скучно. Кто-то скажет - подумаешь, а если копать поглубже, то это целая
философия и очень благодатная тема для осмысления.
"Особенности менталитета российского бомжа" - а, как вам? Докторскую диссертацию
запросто защитить можно, жаль, что
недосуг. Сейчас нужно о другом думать, об этом Юрисе, будь он неладен. Не могу
я, как Инга, делать вид, что ничего не
случилось. Ведь с ума сойдешь, каждую минуту ожидая, что вот-вот в твою дверь
позвонят, ты откроешь, а тебя под белы
рученьки да на нары... На душе сразу стало паршивей паршивого, я с ненавистью
посмотрела на Ингу и выдавила из себя через
силу:
- Хорошо, я сама пойду.
- Что-что? - вылупилась на меня Инга.
- Я пойду в это злачное местечко, попробую что-нибудь разузнать о твоем
Юрисе. - Конечно, по-хорошему мне следовало
бы заставить заняться этим Ингу, да боюсь, ее прежние дружки, которых она
цепляла в злополучном "Пеликане", устроят ей
скандал, а привлекать к себе лишнее внимание нам сейчас не с руки.
- А может, не надо? - засомневалась Инга. Вот уж кто страус, так страус.
Голову в песок, а там, на поверхности, авось все
как-нибудь само рассосется.
- Надо. - Моя беспримерная непреклонность давалась мне нелегко. - Ты можешь
делать вид, что ничего не случилось, а я не
могу. Мне, если хочешь знать, твой Юрис в каждом углу мерещится, и не будет мне
покоя, пока я не узнаю, кто его прикончил,
а главное, куда он из лифта подевался.
Инга склонила свою хорошенькую головку к плечу и притихла, а потом
произнесла с задумчивым видом:
- Возможно, ты и права.
А мне ее тон что-то вдруг не понравился, ой как не понравился. Почудилось
мне, будто она самоустраняется. Мол, раз ты так
решила, то и действуй, а я, так и быть, постою в сторонке на шухере, чтобы в
случае чего дать деру. А такие настроения следует
пресекать на корню, пока они не приняли угрожающей формы.
- А ты, - я пробуравила Ингу рентгеновским взглядом, - ты не надейся, что в
кустиках отсидишься. Будешь ждать меня у
этого твоего "Пеликана", прикрывать меня с тылу, а дальше - по обстоятельствам.
- Последнее наставление получилось,
конечно, неопределенным и туманным, больше для многозначительности, поскольку я
понятия не имела, что же там "дальше".
На том, как показали дальнейшие события, я и погорела, но все по порядку, не
будем забегать вперед.
- А что? Я что? ,Я сижу и молчу! - задергалась Инга. - Что ты меня все
время в предатели записываешь? В какие-то Павлики
Морозовы! Надоело уже, честное слово! Ну да, виновата я, согласна, зря я этого
Юриса к тебе притащила... Но что же мне
теперь, кровью вину смывать прикажешь? - Ингин подбородок дрожал от обиды, как у
маленького ребенка.
- Может, и кровью, - загадочно молвила я, больше для острастки.
- Да пошла ты... - буркнула Инга и отвернулась.
- Ладно, хватит дуться, - одернула я ее, - у нас слишком много дел. Кстати,
работает сегодня это заведение, или у них в
понедельник выходной?
- Ты про "Пеликан"? - переспросила Инга. - Да они каждый день работают.
Может, только народу поменьше придет. Но
завсегдатаи уж точно будут, они всегда там.
- На то они и завсегдатаи, чтобы завсегда быть, - проворчала я. - Ты меня
это.., проинструктируй, как себя вести в таких
злачных местах.
- Да как... Обыкновенно.
- Это для тебя обыкновенно, а для меня - нет! - Меня распирало от
негодования. Как будто она не знает, что я по таким
рассадникам разврата не шатаюсь. Нет у меня на это ни времени, ни денег. А кроме
того, куда я Петьку дену? Скажу: "Ложись,
сыночек, баиньки, а мама на стриптиз", так, что ли? - Кстати... Кстати... А
Юрис, он что.., тоже там бедрами вилял, ну, в этом
твоем "Пеликане"? - внезапно осенило меня.
- Ага, - кивнула Инга, как б
...Закладка в соц.сетях
