Жанр: Боевик
Невезуха на все сто
...азочарованно подумала я вслух, провожая его долгим
взглядом.
- Не все, не все, - защебетала Инга, - сейчас будет еще один сюрприз, самый
главный. - И захлопала в ладоши. - Раз, два, три
- елочка, гори!
При чем тут елочка? Крыша у нее не в порядке, что ли?
Дверь распахнулась, но елочки за ней не обнаружилось. Зато обнаружился
Отто. Ну все, сейчас полезет с объяснениями,
обреченно подумала я.
- Это Отто Кетлинг, - торжественно объявила Инга, чуть не лопаясь от
счастья.
- Надо же, а я и не знала. - Я не выразила особенной радости.
- А теперь спроси, как моя фамилия? - потребовала от меня Инга.
И чего, спрашивается, лезет к больному человеку со всякими глупостями?
- Отстань, - попросила я Ингу и отвернулась к стене. Один раз в жизни
поболеть спокойно не дадут.
- Ну, Тань, ну спроси, что тебе стоит, - клянчила за моей спиной Инга,
потом вздохнула обиженно. - Ну ладно, раз не хочешь
спрашивать, так скажу: Ти-зенгаузен-Кетлинг.
- Че-го? - Я резво приняла первоначальное положение.
- Но это еще не все! - Инга наслаждалась произведенным эффектом. - Ты тоже
Тизенгаузен-Кетлинг. Представляешь?
- Кто-кто? Я? - Я посмотрела на Отто. Похоже, он заразил Ингу своим
безумием.
А тот, видно, только того и ждал. Сразу затарахтел:
- Я же говорил, что мы все обсудим втроем. Вот и наступил такой момент!
Наконец я вас нашел, и вы, слава богу, живы. Вы
просто не представляете, как я счастлив!
- Чего он несет? - Я переключилась на Ингу, хотя и от той, как показали
сегодняшние события, ожидать чего-нибудь
вразумительного было нелегко.
- Он несет... То есть он говорит сущую правду. Мы с тобой, оказывается,
троюродные сестры. А он тоже нам родственник,
дальний какой-то, но неважно. И все мы наследники зашибенного состояния,
прикинь?
- Врешь! Так не бывает! - Я расплылась в идиотской улыбочке.
- Бывает, бывает. - Инга чуть не на одной ножке по палате запрыгала. - А
Ованес каким-то образом про меня пронюхал, ну
про то, что я из этих Тизенгаузенов... Поэтому он уговорил меня написать
завещание, а я написала, я ведь ничего не знала. А
потом он задумал от меня избавиться. Ну и от Сережи заодно. Сережино похищение
он организовал, с помощью Сони,
конечно. А аварии никакой не было, просто они меня в подвале держали. Если бы не
ты, даже не знаю, чем бы все кончилось. И
если бы не Отто. - Она ласково потрепала по плечу довольного племянника тети
Любы.
Значит, наследство? Вот из-за чего весь сыр-бор, а Юрис - всего лишь
случайность, побочная линия в этой запутанной
истории. А Покемон-то каков, оказался еще отвратительнее, чем я думала.
Позарился на Ингино наследство, с его-то
несметными богатствами. Вот уж действительно, деньги к деньгам, а дерьмо к
дерьму.
Инга все не могла успокоиться, прямо висла на бедном Отто и награждала его
бесчисленными комплиментами за
самоотверженность. А меня любопытство донимало, кто подкинул Буяну палку
сервелата, на которой я растянулась, когда в
потемках рыскала во дворе у долгоносиков. Предчувствия меня не обманули, Отто не
стал отпираться и честно признался, что в
тот памятный вечер побывал на чердаке "Броненосца "Потемкина", где и разыскал
заветную фотографию Ингиного прапра... -
одним словом, пращура.
Ну то, что мы с Ингой троюродные сестры по отцовской линии, я еще как-то
переварила. Можно сказать, я этому даже не
очень сильно удивилась. В конце концов наше родство хоть как-то объясняло то
бесрассудство, с которым я бросилась в
бездонный омут Ингиных страстей-мордастей. А вот общий пращур с двойной фамилией
Тизенгаузен-Кетлинг у меня в голове
совершенно не укладывался. Да если бы дело было только в фамилии, а то ведь еще
и в титуле. Барон Тизенгаузен-Кетлинг!
Разбудите меня, уколите цыганской иголкой, полейте холодной водой из чайника! Да
посмотрите на мою русопятую
физиономию, в конце концов, и сразу станет ясно, что бароны в моем роду по всем
законам генетики исключаются.
Неудивительно, что я еще долго глупо хихикала и замечала к месту и не к месту:
- А может, он все-таки не Тизенгаузен, а Мюнхгаузен?
А Отто мне популярно объяснял, что барон Мюнхгаузен - не менее реальное
лицо, чем наш один на троих титулованный
прадедушка. И потомки у него тоже имеются. Правда, о наследственных делах ничего
не известно. Может, просто делить
нечего, поскольку знаменитый предок сильно промотался при жизни?
Кстати, о наследстве. Я долго не могла осмыслить сам факт его
существования. Мне, уроженке забытого богом Виллабаджо,
за всю жизнь и рубля в лотерею не выигравшей, что-то причиталось! Просто так, за
самые обычные серые глазки. И каждый
раз, как на меня накатывала очередная волна сомнений, неутомимый Отто
предпринимал пространные экскурсы в историю
семьи Тизенгаузен-Кетлинг. С его помощью я уже, можно сказать, все
генеалогическое дерево облазила от корня до верхушки,
но продолжала подозревать, что тут не обошлось без какой-нибудь путаницы.
- Все много раз проверено, ошибки быть не может, - терпеливо вдалбливал мне
в голову Отто. - Дело в том, что наше
родство - по линии Кетлингов, выходцев из Швеции. Долгое время считалось, что из
Кетлингов никого не осталось. Да так оно
и было, в Европе не осталось, а о тех, что в России, никто ничего не знал.
Полагали, что все они погибли во время революции. А
они уцелели, потому что сменили фамилии. Даже дети не знали, кто их родители на
самом деле, что уж говорить о внуках и
правнуках!
Я кивала головой, как кукла с батарейкой в животе: мол, мне понятно, а на
самом деле все, как и прежде, плавало в тумане.
На кой черт, к примеру, Отто нас с Ингой разыскивал? Не проще ли ему, с его
американскими нравами, было прикарманить все
наследство, а не делиться с какими-то сомнительными родственницами по отцовской
линии, к тому же затерянными на
бескрайних и диких просторах России? Однако и этому, представьте себе, нашлось
объяснение. Оказывается, долгожительница
тетя Люба, царство ей небесное, составила завещание необычайно изощренным
образом.
Предсмертная воля хитрой старушенции, как я поняла из заумных объяснений
Отто, состояла в следующем. Отто получал
пятьдесят процентов несметных сокровищ Тизенгаузенов-Кетлингов только при
условии, что вторая половина наследства
будет по-братски разделена между российскими потомками старинного баронского
рода. В противном же случае ему
причитался сущий мизер: пара отелей на Канарах, поместье в Ирландии,
персональный "Боинг" и еще что-то по мелочи.
Остальное, включая и нашу с Ингой долю, жертвовалось на благотворительность.
Так что у бескорыстной на первый взгляд самоотверженности кузена Отто была
очень даже корыстная подоплека. На том
же, собственно, зиждились и все его родственные чувства, включающие
поразительную сентиментальность и невообразимые
переживания за нашу с Ингой судьбу. Страшно подумать, что с ним творилось, когда
он узнал о нависшей над нами опасности!
Наверное, это ужасно - видеть, как громадное состояние медленно и торжественно
уплывает у тебя из-под носа в самый
последний момент. Я говорю "наверное", потому что мне подобные сильные чувства,
к великому сожалению, неведомы. Даже
теперь, после того, как я с помощью Отто вступила в права наследования.
Что касается Инги, то ее финт с нежданным богатством, свалившимся на
голову, нисколечко не удивил: дескать, одним
наследством больше, одним меньше. Впрочем, резкие, как виражи истребителя,
повороты судьбы - это в ее стиле, чего не
скажешь обо мне. Для меня вот так вот, в одночасье, без всякой подготовки
сменить Виллабаджо на Виллариба - серьезное
испытание, я даже боялась, что мой ослабленный испытаниями организм не выдержит
перегрузок.
Начнем с того, что я понятия не имела, куда девать такую прорву денег. У
меня-то, в отличие от Инги, потребностей с
гулькин нос. Ну, купила Петьке фирменные ролики, ну, квартиру трехкомнатную
приобрела (а старую, из-за которой мы долго
судились, щедро отписала бывшему мужу Генке), ну, кое-что из тряпок, как же без
этого, а потом враз выдохлась, фантазия
иссякла.
Не знаю, что бы я делала без Инги, которая легко и беззаботно упорхнула с
Сережей в Париж. Через неделю, скупив на
корню содержимое половины парижских бутиков, она вдруг заскучала и позвонила
мне.
- Приезжай, - медовым голосом улещала она меня с Эйфелевой башни, - снимем
апартаменты на Лазурном берегу...
Приезжай, а, Танюха, а то с этими французами от тоски завоешь.
- С тобой свяжись, сразу приключения на голову посыпятся, - вяло отбивалась
я, с тихим ужасом осознавая, что без
приключений я уже вроде и не я.
Дальше можно и не рассказывать. Все случилось как-то само собой. Проснулась
я утром, огляделась по сторонам и все разом
решила.
Инга встречала нас с Петькой в парижском аэропорту с цветами. Я
растрогалась до слез и долго висела у нее на плече,
уткнувшись мокрым носом в воротник ее шикарного пальто. Разумеется, первую
неделю на гостеприимной французской земле
я, как и полагается интеллигентке в первом поколении (если не брать в расчет
предков-баронов), посвятила культурной
программе. Таскалась по достопримечательностям, прихватив с собой Ингу, которая
спеклась буквально на второй день в
Лувре. Пока я, позорно поддавшись массовому психозу (эх, до чего же слаба
природа человеческая!), тупо пялилась на Мону
Лизу, Инга, дожидаясь меня, сидела в подземном ресторане и потягивала коктейли с
крюшонами. Счастливая и не
отягощенная комплексами, она не любила музеи, зато любила магазины, особенно
теперь, когда они по первому требованию и
без малейших колебаний отвечали ей взаимностью.
В результате, еще немного поупиравшись для порядка, я присоединилась к
Инге. Неделю или около того мы на пару
опустошали парижские бутики, после чего на паях воплотили в жизнь Ингину мечту о
Лазурном побережье. При этом не стали
скупиться и, проявив истинно русскую широту, на паях купили виллу с бассейном,
садом и прочими причиндалами
буржуазной жизни. Потом как-то незаметно обзавелись шофером, кухаркой и
горничной, а также завели себе привычку
шляться в казино и потихоньку просаживать дармовые баронские денежки.
Короче, самое время пришло испытывать райское наслаждение, да только,
чувствую, не получается у меня - и все тут. Мало
этого, взялась меня тоска глодать, и гложет, и гложет... И не простая тоска, а
самая настоящая ностальгия. От нее-то я в
эпистолярный жанр и ударилась. Стала слать на родину пространные письма.
Сначала-то я большей частью бомбардировала корреспонденцией родимый Котов,
а в конце концов, вы не поверите, дело
дошло даже до бывшего мужа Генки, соседки Раисы и дворничихи Кипарисовны. Да что
там Генка с Раисой, я даже
злокозненной редакционной выскочке цидулю настрочила! И каждое мое послание
начиналось традиционно и незамысловато:
"Привет из солнечного Виллариба!" Увы, ответы мне шли только из Котова, от мамы.
Из всех прочих только Генка сподобился
на разъединое короткое письмецо, в котором он жаловался на затянувшийся ремонт в
подаренной мной квартире. Вот зануда,
знала бы - не дарила.
Месяца через два такой-то жизни нас с Ингой практически одномоментно
одолела охота к перемене мест. Жаль только,
тянуло нас в разные стороны. Меня - в Испанию, к тамошним мачо; Ингу - на остров
Бали, за экзотикой. Поскольку к
консенсусу мы так и не пришли, каждая из нас самостоятельно отправилась
навстречу своей мечте.
Уж не знаю, каково было Инге на острове Бали, а я недолго услаждала слух
полнозвучной испанской речью. Пока не попала
на корриду. Я-то ждала, что жгучий взгляд первого же тореро с красным полотнищем
в руках избавит меня от томительной
меланхолии, однако ничего подобного не случилось. Нет, они ничего, эти испанские
мачо, только не совсем такие, какими я их
представляла заочно. А что самое обидное, знаете? А то, что не одному из них мне
не хотелось сказать заветное "абрасса мэ".
А на французской вилле меня ждал сюрприз. С острова Бали Инга вернулась не
одна, а со златокудрым красавцем Томми.
Томми ни бельмеса не понимал по-русски и целыми днями либо плескался в бассейне,
либо расхаживал по вилле,
завернувшись в махровую простыню. А еще исподтишка следил за мной взглядом
злобного пса: и укусил бы, да намордник
мешает. Что до Инги, то она была так поглощена своим новым счастьем, что ничего
не замечала. Любвеобильная наша.
Как ни странно, я не только не огорчилась, а даже, напротив, почувствовала
облегчение. Спокойно собрала тряпки из
парижских бутиков и отбыла на историческую родину, напоследок по-дружески
посоветовав Инге не упоминать Томми в своем
завещании.
Историческая родина встретила нас с Петькой слякотной весенней распутицей.
По московским улицам, сметая все на своем
пути, неслись мутные потоки, в то время как на обочинах все еще дожидались
своего часа утрамбованные и засыпанные
мусором сугробы. Первая же проезжающая мимо иномарка, благополучно
перекочевавшая на российские просторы с
парижской свалки, обдала меня грязью, а ее хозяин - отборным матом. Ах, какие
мелочи, зато здесь все свое, родное!
Кое-как распаковав самое необходимое, я сбегала в гастроном за батоном и
"Докторской" колбасой. Нарубала бутербродов,
накормила ими Петьку и разрешила ему смотреть мультики сколько влезет, а сама
стала спешно собираться. Надела лучшие
парижские тряпки, намазалась дорогушей французской косметикой и, превозмогая
неодолимую русскую застенчивость,
направилась... Нет, вы лучше сами догадайтесь куда! Слабо, да? Ну хорошо, так и
быть, приоткрою завесу секретности. В
последний раз! А то уже надоело, прямо как маленькие, все им расскажи да все
разобъясни.
В общем, я держала путь в то самое отделение милиции, в котором не так
давно и закончились мои злоключения.
Прихлебывающий чаек дежурный отослал меня в какой-то кабинет, но того, кто был
мне нужен, там не оказалось. Пришлось
открывать все двери подряд до тех пор, пока за одной из них не обнаружился Он.
Он стоял спиной ко мне и что-то живо
рассказывал, непринужденно жестикулируя. Видимо, что-то очень смешное, потому
что остальные смеялись. Кажется, их там
было трое или четверо, но, впрочем, неважно.
Когда я замерла в дверях, смех прекратился, все выжидающе уставились на
меня, включая и Его. Поскольку Он меня не
узнал, то сухо спросил:
- Вы к кому?
Я сглотнула застрявший в горле комок и просипела:
- К мистеру Тореро...
- А-а... - пробормотал Он растерянно и покосился на сослуживцев. - Что-то
я... Ах, вы же та самая... Таня, Таня... - Он
щелкнул пальцами.
- Чижова, - подсказала я и потупилась, - Ну извините, не узнал, вы какая-то
другая. Как будто вчера из Парижа.
- Сегодня, - поправила я. - Сегодня из Парижа.
- Серьезно? - не поверил Он. - Ну и как Париж?
- Да так себе, - пожала я плечами, - Париж как Париж. В метро не войдешь
без противогаза, а Елисейские Поля засыпаны
песком.
- Да что вы говорите! - поразился мистер Тореро и посмотрел на наручные
часы. - Эх, хотел бы я с вами поболтать о Париже,
да некогда.
- Вы на задание? - Я сразу упала духом и показалась себе ужасно нелепой в
своих парижских нарядах.
- Да... То есть не прямо сейчас. Сначала я хотел перекусить на скорую руку
Тут, знаете ли, у нас поблизости есть отличная
пельменная... Я бы и вас пригласил, боюсь только, что...
Я поняла, что должна во что бы то ни стало поймать его на слове, иначе
другого случая мне может и не представиться, а
потому выпалила, ни секунды не раздумывая:
- Вы не поверите, но пельмени - это именно то, чего мне больше всего не
хватало в Париже.
88
Закладка в соц.сетях
