Жанр: Боевик
Эрл Суэггер 1. Жарким кровавым летом
...чины, вероятно, все еще
трудились на своих местах, вычищая туалеты в больших гостиницах, или запихивая
грязные полотенца в большие стиральные машины в подсобных помещениях
водолечебниц, или загружая мусор.
Эрл успел хорошенько рассмотреть место. Это было кирпичное здание, стоявшее
обособленно от других обшарпанных зданий. Вероятно, в прошлом, до того, как
черные заселили эту часть города, здесь находился какой-то склад. В доме имелась
большая витрина, завешенная шторами, а на втором этаже было много окон,
глядевших свысока на Малверн. Кирпичные стены Эрлу понравились, он гораздо
больше тревожился бы, окажись здание деревянным, потому что тяжелые пули, скажем
из автоматической винтовки, прошили бы его навылет и неведомо чего натворили бы в
соседних домах.
Эрл сделал еще три круга по своему обходному маршруту, удостоверившись, что за
ним нет "хвоста" и что не происходит ничего необычного, а также что поблизости от
места предстоящей операции не ошиваются полицейские. Пока что все вроде бы шло
нормально.
В 9.20 он бросил никель в прорезь телефона-автомата в центре города и позвонил
Ди-Эй. У старика была сеть информаторов, с которой он работал.
- Все на местах? - спросил Ди-Эй.
- Да, сэр. Ребята готовы. Я пока еще не связывался с ними по радио, но это скоро
произойдет. Есть какие-нибудь новости?
- Один из моих источников сказал, что около полудня к "Мэри-Джейн" сзади
подъехал грузовик, из которого высадилась группа белых мужчин и быстро вошла
внутрь.
- Они готовятся. Клюнули, точно.
- Он сказал, что там было восемь человек, все в комбинезонах. Эрл, восемь - это
не так уж мало. Они могут причинить нам серьезное беспокойство.
- Да, сэр. Я все же думаю, что мы сумеем провернуть все как полагается. Не
хотелось бы откладывать дело. Мы навалимся на них.
- Хорошо, Эрл. Я доверяю вашему мнению. Беккеру я пока еще не сказал, чтобы
он не обделался раньше времени.
- Да, сэр. План у нас хороший, он наверняка сработает, к тому же мальчики сами
хотят чего-то серьезного. Я уверен, что это будет отличная ночь - для нашей стороны.
- Что ж, Эрл, да благословит нас Бог. Помните, вы тоже должны надеть жилет. Я
отправлюсь к Беккеру ровно в двадцать два ноль-ноль, когда вы уже приступите к
работе, и заставлю его приказать отправить туда врачей и полицию для оцепления
периметра.
- Да, сэр.
Эрл повесил трубку.
Он еще немного покатался вокруг, гадая про себя, когда же улицы заполнятся. Как
ни странно, они продолжали оставаться малолюдными. Ему показалось, что в районе
предполагаемой операции ошивается несколько белых мужчин, но тех плотных черных
толп, которые были такой броской отличительной особенностью Малверн-авеню, -
толп, состоящих из шлюх, мужчин-работяг, завсегдатаев танцевальных залов,
домохозяек, детей и всех остальных, вместе плывущих на одном корабле к одной и той
же далекой судьбе, - этих толп не было.
Наконец в 9.40 он отъехал на несколько кварталов, поставил машину у тротуара и
вошел в маленький бакалейный магазинчик. Несколько пожилых чернокожих мужчин
привычно бездельничали около кассы, за которой сидел хозяин.
- Привет, - бросил Эрл. - Ищу местечко под названием "Мэри-Джейн". Вы не
знаете, куда оно спряталось? Слыхал, что хороший парень может там здорово, как в
прежние годы, провести время.
Старики долго смотрели друг на друга, и в конце концов хозяин, по-видимому
самый мудрый из всех, произнес:
- Знаете, са-ар, нынче ночью я бы предпочел заняться делами где-нибудь за
городом. Какой-то странный дух стоит в воздухе. Бабы только и болтают об этом весь
вечер. Заприте детей по домам, вот что они говорят. Нынче ночью там, в "МэриДжейн",
будет какая-то заварушка. Нет хуже заварушки, когда стреляют пушки.
Эрл кивнул:
- Сэр, я думаю, что вы говорите правду.
- Вы смахиваете на копа, са-ар, - сказал старый бакалейщик.
- Дедуля, я и есть коп, - сознался Эрл, - и я намерен поучаствовать в этой
заварушке. Позаботьтесь, чтобы ваши дети сидели дома, потому что шум будет
большой, это я вам гарантирую.
- Вы хотите убивать негров?
- Такой цели у меня нет, дедуля. Разборка будет между белыми парнями.
Никакой Мэри-Джейн не существовало ни сейчас, ни прежде. Никто не мог
вспомнить, почему заведению дали именно такое название. Его хозяином был высокий
негр с темно-желтой кожей, которого звали Мемфис Добряк. Левую сторону лица
Мемфиса украшали два длинных шрама, нанесенных опасными бритвами. Один
начинался на лбу, проходил через проплешину в брови, затем прерывался глубокой
глазницей и возникал снова на щеке. Второй тянулся примерно на дюйм выше линии
подбородка. Один - длинный - оставила девочка по имени Эмма Мэй из Нового
Орлеана в 1933 году. Он совершенно не помнил, как и когда получил другой шрам и
даже какой из них появился раньше.
Завладев "Мэри-Джейн", Мемфис принял важное решение. Он взял в аренду
игровые автоматы, древние, потрепанные машины, изготовленные еще до Первой
мировой, несколько старых "миллз апрайт перфекшн", "дьюи флор вилл" и два или
вообще всего один "фей либерти Белл". Все это ему предоставил Босс - кузен Грамли
по имени Уиллис Берр, для чего ему даже не потребовалось ставить в известность
Папашу. Спиртное Мемфис покупал тоже у Босса. И платил Боссу 48 процентов своих
доходов. Он немного утаивал, но каждый раз, когда Босс смотрел на него
прищуренными глазами и перекатывал слюну во рту, смешивая ее с соком табачной
жвачки, чтобы хорошенько, прицельно харкнуть, раздумывая в это время над цифрами,
Мемфис ужасно пугался и клялся, что никогда больше не будет так делать. Но всегда
продолжал поступать по-прежнему.
Дело в заведении Мемфиса было поставлено толково. Девочки, случалось,
капризничали, но обычно с ними успешно разбиралась Мэри-Клэр, окторонка . Она
была старшей над девочками и имела отличный удар левой. С клиентами тоже обычно
все было в порядке. Молодежь иногда принималась буянить, если перепивала или
обкуривалась травки, и однажды Мемфису пришлось так сильно успокоить одного
парня дубинкой, что тот так и не очухался и его пришлось вытащить подальше и
бросить около железнодорожного полотна. Полиция, конечно, задавала вопросы, но
ничего так и не выплыло наружу. Время от времени заявлялся какой-нибудь белый
парнишка (хотя обычно они приходили по двое, а то и по четверо), вышедший на
охоту за цветной киской, потому что нельзя считать себя мужчиной, пока не опустил
руку в чернила. О них старательно заботились, так как было хорошо и давно известно,
что, если сделаешь бо-бо белому мальчику, то платить придется чертовски дорого.
В этот день Мемфис Добряк совершенно не ожидал неприятностей. До него
доходили смутные слухи о том, что в городе происходят какие-то игры политического
характера, но такие вещи обычно совершались за пределами той части города, где он
обитал. Он не имел никакого мнения о грехе, или азартной игре, или проституции, не
считая того, что ненавидел церковников и всяческих воспитателей и знал немало таких
из них, кто весь день в поте лица своего проповедовал и обличал грешников, а потом
приходил к нему, чтобы немного расслабиться с его девочками. Все они были
лицемерами. Однажды к нему забрел даже белый пастор, который поднялся наверх с
двумя девочками и заставил обеих изрядно потрудиться - по крайней мере, так они
уверяли.
Как бы там ни было, Мемфис сидел в маленькой задней комнате позади бара,
положив рядом с собой на столе излюбленный сутенерами пистолетик двадцать пятого
калибра, и подсчитывал ночную выручку. Он также имел при себе дубинку и нож с
выкидным лезвием и отделанной перламутром рукоятью. В этот сезон дела шли вяло, и
он подумывал о том, чтобы отправить несколько девочек за порог. Почему бы Боссу не
снизить налог с 48 процентов до 38 на время "мертвого сезона", когда не бегают
лошадки? Но Босс никогда этого не сделает, и только дурак решится попросить его об
этом. Это было бы отличным способом обеспечить себе дорогу в один конец.
Поговаривали, что на дне озера Кэтрин гнило полным-полно трупов негров, которые
задавали Боссу такие вопросы, которые ему не нравились.
Дверь в задней комнате громко распахнулась, и он услышал, как внутрь ввалилось
несколько мужчин, тащивших что-то тяжелое. По звуку их дыхания он каким-то
образом догадался, что эти мужчины были белыми.
Неужели компания трясунов или еще каких-нибудь святош, а может быть, парней
из ку-клукс-клана, которые уже успели напиться и теперь ищут, об кого бы почесать
кулаки?
Он взял дубинку и направился было туда, но на полпути наткнулся на двух мужчин
с чемоданами. За их спинами он увидел еще двоих, с натугой волочивших что-то
завернутое в мешковину, а позади еще двоих. Все были одеты в комбинезоны и носили
излюбленные горцами шляпы с невысокими тульями, надвигая их низко на глаза. Все
были перепоясаны патронташами, набитыми патронами, а на поясах у них висели
тяжелые револьверы, предназначенные только и исключительно для убийства. У всех
были костлявые лица и жесткие бородки, и выглядели они так, что Мемфис испугался:
это были парни из тех жестоких, непреклонных убийц, которые не считают негров за
людей, из которых состоят в основном толпы линчевателей и любителей посмотреть на
суд Линча, которые участвовали во всех мало-мальски серьезных сражениях против
северян во время великой войны и до сих пор гордились тем, что стояли и стоят за
рабство и что ублюдок Линкольн не дожил до конца 1865 года.
Он также сразу же понял, что это были Грамли, но из более серьезной породы, чем
те Грамли, которые управляли негритянской частью города.
- Скажите, - спросил он, сглотнув подступивший к горлу комок, - что все это
значит и что, по-вашему, вы делаете?
Все это он от страха выпалил единым духом.
- Я тебе вот что скажу, черномазый, - ответил первый, - ты занимайся своими
делишками и не обращай на нас никакого внимания, и все будет прекрасно. Ты меня
слышишь, черномазый?
- Да, са-ар, - отозвался Мемфис, который хотя и признавал могущество белого
человека как естественное состояние вселенной, неподвластное каким бы то ни было
переменам, но все же не любил, когда с ним разговаривали так пренебрежительно в его
собственном владении, да еще при том, что он, невзирая ни на какие трудности, платил
Боссу 48 процентов каждый вторник.
- Ты понимаешь, что я не стану ничего объяснять черномазому. До тебя дошло,
малый? Мы здесь, потому что мы здесь, и это все, что тебе нужно знать. Дошло?
- Да, са-ар.
- Мы будем наверху. Но я не хочу, чтобы ты куда-нибудь выходил. Ты
понимаешь, о чем я говорю? Я и мои кузены, мы останемся здесь, пока не сделаем то,
что нужно, и я хочу, чтобы никто не знал, что мы здесь, и не хочу, чтобы всякие
черномазые совали в наши дела свои поганые носы. Ты понял?
- Да, са-ар.
- Эй, Джейп, - проревел сзади еще более суровый голос, - кончай чесать язык с
черномазым и помоги нам затащить эту проклятую штуку наверх. И этот малый пусть
тоже помогает.
- Ну-ка, черномазый, иди, не бойся запачкать ручки, - приказал Джейп, указывая
Мемфису на груз.
Тот быстро отправился, куда велели, и ему вручили большую деревянную коробку
с веревочными ручками. Мемфис поднял ее - тьфу, шестьдесят, нет, семьдесят
фунтов, очень тяжело для такого размера! - и почувствовал, как внутри что-то слегка
колеблется, что-то вроде густой жидкости, только тяжелее. Он немного умел читать и
сейчас увидел, что на его ноше что-то напечатано. Прежде всего ему бросился в глаза
черный орел с распростертыми крыльями и с короной на голове, а потом и слова,
которых он не понял: "MG/08" и рядом еще кое-что, оттиснутое странно
выглядевшими буквами: "7,92 х 57 mm MASCHINEKARABINER INFANTERIE
РАТRONEN".
В 9.45 Эрл последний раз проехал по Малверн-авеню, чтобы бросить еще один
взгляд на "Мэри-Джейн". И снова заведение оказалось на удивление пустым. Лишь за
столом справа от окна сидел один белый мужчина, одетый в комбинезон, с надвинутой
на глаза шляпой и с наполовину пустой бутылкой виски на столе. Можно было
подумать, что его яростный взгляд отогнал прочь всех посетителей.
Из окон второго этажа выглядывали несколько девочек, но все они были вялыми и
довольно бледными. Эрл узнавал страх в самых разнообразных его проявлениях, так
как достаточно насмотрелся на него.
Он не спеша проехал до конца квартала и взглянул в переулок. Там не было ни
души. Тогда он выключил фары, проехал остаток пути в темноте, остановился футах в
ста от заднего входа в "Мэри-Джейн" и изучил в бинокль тыл здания.
Эта стена тоже была кирпичной, с единственной дверью, которую нужно будет
выломать, зато сюда не выходило ни одного окна, так что анфиладного огня можно
было не опасаться. И на булыжной подъездной дорожке тоже не было никаких
признаков жизни; она сверкала, но не от дождя, а оттого, что на не успевшие остыть
камни еще не осела сырость, ощущавшаяся в воздухе. Ближе к утру, когда булыжники
покроются влагой, блеск исчезнет.
Эрл извлек свою портативную рацию и нажал на кнопку передачи.
- Автомобили один, два и три, вы готовы?
Сначала он слышал только треск и хрипы, но затем сквозь шум помех пробился
голос:
- Эрл, автомобиль один, мы готовы.
- Эрл, то же самое для автомобиля два.
- Эрл, это автомобиль три, я подтверждаю.
- Автомобиль один, за столом справа от входа в бар сидит белый парень. Вы меня
слышите?
- Так точно.
- Я совершенно уверен, что это и есть ваш первый мальчик Грамли. Поэтому,
когда первая команда пойдет к двери, один человек с "томпсоном" должен остаться в
машине. Нужно нейтрализовать этого парня. Если он поднимется из-за стола с
оружием, то его следует уложить. Все ясно?
- Так точно, ясно, Эрл.
- Будьте осторожны. Стрелять короткими очередями. Вы должны были научиться
укладывать любого тремя пулями. Не позволяйте оружию вырываться из рук.
- Такого не будет.
- Теперь две другие группы. Приготовиться. Все наше чертово дело зависит от
того, насколько быстро вы прорветесь через черный ход.
- Да, сэр. Мы готовы.
- Хорошо, парни. Вы ведь хотите гордиться собой, верно?
- Да, сэр.
Эрл вдруг понял, что ему очень хочется курить. Он поглядел на часы. Они
показывали 9.57. Он вытряхнул "лаки страйк" из пачки, закурил, глубоко затянулся и
почувствовал себя почти хорошо. Все, что можно было сделать, было сделано.
Несомненно, они преподнесут Грамли несколько сюрпризов.
Он выскользнул из автомобиля, оставив дверь нараспашку, шагнул назад, к
багажнику, и открыл его. Внутри лежал его бронежилет и автоматическая винтовка
"Браунинг" А-1 образца 1918 года.
К черту жилет. Он находился там, где не могло быть никакой стрельбы. Жилет был
ему совершенно не нужен.
Эрл взял "браунинг", присоединил магазин с двадцатью патронами и, передернув
затвор, дослал патрон в патронник. Затем он извлек нагрудный патронташ, в который
были заправлены еще десять магазинов, вынул четыре и рассовал их в карманы
пиджака, по два в каждый для равновесия. После этого он бросил патронташ на дно
багажника, опустил крышку и беззвучно защелкнул замок.
В голове у него роились вопросы: "Что не так? Что я забыл? Там ли я нахожусь?
Как скоро прибудут медики? Получится ли у нас?"
Но через несколько секунд все эти вопросы свелись к одному: "Что не так"?
Сверху послышался голос. Это был Натан Грамли, устроившийся позади большого
немецкого пулемета, установленного на салазки на верхней площадке лестницы; рядом
лежали ленты, набитые патронами.
- Джейп, ты что-нибудь видишь?
- Ни черта, кроме этих жирных черножопых свиней! - крикнул в ответ Джейп.
Он в одиночестве сидел за столом в баре. Вокруг него возвышались
неиспользуемые игровые автоматы. В баре было пусто, если не считать троих молодых
парней, которые забрели сюда и получили убедительное предложение остаться и
стоять с беспечным видом у стойки. Если им не хочется, добавил он, то пусть они
поговорят с его дядей. При этих словах он отодвинул полу пиджака, небрежно
брошенного на соседний стул, и показал дуло "томми". Все подчинились, правда, один
обмочил штаны при виде оружия.
Часы на стене, висевшие прямо перед Джейпом, показывали около десяти вечера.
Он позволил себе еще один глоток бурбона, и ему сразу сделалось теплее и
прибавилось смелости. Он немного нервничал. Черномазый с порезанной мордой,
стоявший за стойкой, выглядел страшно напуганным. Хорошо, что Джейп догадался
заглянуть за стойку: там обнаружились бейсбольная бита, обрез ружья и старинная,
времен гражданской войны, сабля, которую вполне мог носить его дед.
И вот ровно в десять к входу подъехал автомобиль с потушенными фарами. Джейп
протянул руку и извлек "томпсон" из-под пиджака, сбросив пиджак на пол. Теперь он
держал оружие прямо под столом, почти незаметно отодвинувшись вместе со стулом
назад. Он видел какую-то суету возле автомобиля, но было слишком темно, и он не мог
сообразить, что же ему делать.
- Вы, черномазые, стойте, где стояли! - рявкнул он. - Натан, мне кажется, что
они здесь, будь они прокляты!
Вместо ответа Натан с громким звуком передернул тяжелый затвор на немецком
ветеране.
- Ща мы устроим джамбалайю из нескольких гадов! - сообщил Джейп
перепуганным неграм.
- Я не хочу умирать, - донесся сверху молодой женский голос, высокий и
заметно дрожащий. - Пожалуйста, господа, не причините мне вреда.
- Заткнись, мразь, - послышался ответ.
Рейдовая группа отлепилась от автомобиля и быстро направилась в "Мэри-Джейн".
Пальцы Джейпа безошибочно нащупали предохранитель и отодвинули его. Видит
Бог, он был готов.
Все было замечательно. Два полицейских штата были за телохранителей, и в
комнате было много оружия, которое находилось в руках ветеранов, высаживавшихся
на берег в Анцио, в Нормандии и в других местах, так что Фред Беккер почувствовал
себя в безопасности и среди друзей. Он смог наконец-то отогнать от себя гнетущее
напряжение, которое непрерывно сопутствовало ему во время всего этого беспорядка.
Он встречался со своей группой реформаторов - все такие же смелые и
решительные мужчины, как и он сам, - в "Закусочной Коя", на холме у подножия
горы Хот-Спрингс на восточной окраине города. В помещении находились также три
корреспондента общенационального масштаба и фотограф из "Лайф".
Но причины встречи лишь номинально были политическими. Молодежь собралась
здесь, чтобы отпраздновать успех Фреда и то, что он будет означать для всех них,
поскольку они предвидели и свою кооптацию в число столпов демократической
партии на следующих выборах и вполне возможный захват власти в городе на волне
справедливого негодования. Ибо Фред и его команда дали городу надежду и ослабили
удавку, которую держали на его горле прежние воротилы. Это чувствовалось в воздухе:
внезапный, прямо-таки весенний расцвет оптимизма, ощущение того, что, раз уж люди
поднялись, положение не сможет остаться таким, каким оно было прежде, когда его
определяли коррупция, разврат и насилие.
Все жены тоже находились там. Это был великий вечер. Можно было подумать,
будто война уже выиграна или, по крайней мере, забрезжил свет в конце туннеля. Были
произнесены тосты, подняты бокалы, и собравшиеся готовы были запеть. Эта была
одна из тех редких ночей, когда люди могут упиваться чистым счастьем.
И в самый разгар веселья на стол упала темная тень. Беккер поднял голову и увидел
длинное, грустное лицо Ди-Эй Паркера.
- Мистер Беккер...
- Да?
- Я думаю, вам лучше поехать со мной. Ребята сегодня вечером работают, и ваше
присутствие будет необходимо.
- Что? Вы сказали...
- Как вы помните, я попросил вас вчера позвонить по поводу того места на
Малверн-авеню. Мы использовали этот звонок, чтобы подготовить одну возможность,
которая кажется очень многообещающей, - напомнил Ди-Эй, надеясь заранее
перебить ту тираду, которая сопровождала инструкции Беккера по поводу любого
плана рейда и скрывала пропасть между отношением окружного прокурора к
использованию силы и его собственным физическим страхом, казавшуюся
непреодолимой.
Фред поднялся.
- Друзья, - сказал он, - дорогая, - обратился он к жене, - я должен бежать.
Есть работа, которая не терпит отлагательств и...
Его перебила громкая стрельба. Пулеметные очереди. Грохот, раздиравший ночь,
походил на звук разрываемой парусины и был отлично знаком каждому, кто побывал в
боях или хотя бы рядом с боями. Этот звук нельзя было ни с чем спутать. Стоило раз
услышать, и человек запоминал его навсегда.
Лицо Фреда сделалось бескровным.
- Похоже, дела у мальчиков идут отлично, - заметил Ди-Эй.
23
Что не так?
Он не знал. Но его переполняло какое-то сверхъестественное ощущение беды. Чтото
все-таки было не так.
Два автомобиля с потушенными фарами вкатились в переулок, проехали мимо него
и остановились возле задней двери "Мэри-Джейн". Двери автомобилей тихо
распахнулись, и наружу выбрались восемь членов группы заднего входа. Хотя парни
казались неуклюжими из-за тяжелых жилетов и массы оружия, они без малейшего
шума собрались вокруг Тощего и направились вслед за ним к двери. В руках у
командира было охотничье ружье, которое он направил на дверную ручку. Ночную
тишину нарушали лишь топот ног и негромкое, но все же отчетливо слышное дыхание
восьми мужчин.
Что же не так?
И в следующий момент Эрл это сообразил:
"Они не могли не знать, что мы войдем через обе двери, потому что такова наша
тактика. Мы входим через несколько входов одновременно. Мы отсекаем все пути для
отступления, это замечательное изобретение Ди-Эй. Так что, зная об этом, они должны
будут подготовить для нас удар с тыла".
Но каким образом?
В доме нет ни одного помещения, из которого можно было бы в упор стрелять по
атакующим, не видно также никаких признаков того, чтобы к засевшим в борделе
приближалось подкрепление. Все это время переулок был совершенно пуст; так
замаскироваться могли бы только японские морские пехотинцы, да и те вряд ли.
Затем Эрл понял, откуда они появятся.
Они затаились в квартале от заведения. Он припомнил грузовик, припаркованный
футах в двухстах от перекрестка на уходившей в сторону улице, и прищурился,
пытаясь пронзить взглядом ночной мрак.
Внезапно со стороны парадного входа раздалась яростная стрельба, длинные
очереди разодрали тишину; было слышно, как пули расщепляют дерево и крошат
стекло.
В тот же момент Эрл разглядел в темноте движение. Он видел неотчетливо, ему
удалось лишь уловить ощущение движения, когда один из более темных сгустков тьмы
переместился футов на двадцать пять и расположился прямо на том месте, где
переулок упирался в поперечную улицу.
Эрл еще подождал, сосредоточив все свое внимание на еле уловимых различиях в
оттенках черноты.
Ему показалось, что он видит какое-то волнообразное движение, и он тут же понял,
что это брезент, натянутый над кузовом грузовика, чтобы скрыть вооруженных людей,
направляющихся к месту боя.
Тогда Эрл начал стрелять. Автоматическая винтовка выпустила содержимое
первого магазина менее чем за две секунды. Далеко впереди Эрл видел вспышки и
мгновенно повисшие в воздухе темные облачка - это говорило о том, что его пули
попадали во что-то металлическое, вероятнее всего, в детали машины, высекая искры и
поднимая пыль. Он молниеносным движением вставил новый магазин и дал еще одну
длинную очередь, всаживая пулю за пулей и видя, как они пронизывают черное пятно,
порой рикошетируя от каких-то металлических деталей. Со стороны грузовика
раздался выстрел, потом другой, а затем от случайного попадания пули вспыхнул
бензобак, озарив ночь мутным апельсиново-желтым пламенем. Тут же раздался взрыв,
немного подбросивший грузовик, который моментально исчез в ослепительно ярком
огненном шаре. Из шара выскочил горящий мужчина с автоматом "томпсон", сделал
несколько шагов, выронил оружие и увал на дорожку.
Оглянувшись на "Мэри-Джейн", Эрл увидел, как замыкающий из команды заднего
входа скрылся за дверью.
Автомобиль подкатил к входу в заведение.
Его пассажиры чувствовали себя настолько напряженно, что каждый дышал шумно
и хрипло, со звуком, напоминавшим скрежет проволочной щетки по металлу.
- Ладно, - сказал Длинный, формально считавшийся командиром группы. - Вы
знаете, что делать. Пошли. Орешек, ты остаешься при большом ружье.
- Есть, - откликнулся Орешек.
Присев за капотом автомобиля, он вскинул свой "томпсон", уже во время движения
сняв его с предохранителя и проверив указательным пальцем, что рычажок
переводчика стоит в положении "автоматический огонь". Мушка немного поплясала,
но тут же успокоилась и замерла на середине торса человека, сидевшего за столом в
баре.
Трое членов команды с тяжелым грузом в руках рысцой подбежали к входу. До
него было совсем недалеко - футов двадцать пять. Передний пинком распахнул дверь
и ворвался внутрь с криком:
- Облава! Облава! Руки вверх!
Джейп увидел, как дверь распахнулась, и, черт возьми, так разволновался, что чуть
не намочил штаны. Он оттолкнул стол, прижал приклад "томпсона" к бедру, изогнул
руку над огромным, на сотню патронов, круглым диском, ухватился за цевье и стиснул
пальцы.
Потом раздался крик:
- Облава! Облава!
И когда он уже поднял оружие, то ему показалось, будто разбилось стекло или чтото
другое, и он почувствовал удар в грудь, словно в него внезапно впились когти
выпрыгнувшего неведомо откуда льва, а это ощущение сменилось ощущением, будто
он куда-то падает, проваливается, тонет, охваченный сильнейшей усталостью, и затем
он окончательно погрузился в темноту.
Трое мужчин, ворвавшихся в дверь, даже не успели сообразить, что оставшийся у
них в тылу Орешек открыл стрельбу, прикончив отлично нацеленной короткой
очередью бандита, поджидавшего их в баре. Они были почти безоружны, если не
считать пистолетов, которые все еще оставались в кобурах. Каждый нес в обеих руках
по армейскому котелку, наполовину наполненному всякими болтами, камнями,
осколками стекла и обрезками досок. Один за другим они с грохотом, шумом и
треском высыпали
...Закладка в соц.сетях
