Жанр: Боевик
Под личиной
... побежал...
Его все-таки догнали. Возможно, ему и удалось бы оторваться от преследователей, но он нечаянно
наткнулся раненой ногой на скрытый снегом пенек, и на какое-то время от сильной боли потерял сознание.
Когда Андрея настигли, он уже очнулся, и успел подняться, однако бежать было поздно - бандиты
находились совсем рядом. Хотя юноша и петлял по лесу, но следы и кровь от раны на снегу спрятать было
невозможно, поэтому найти его не составило бандитам труда.
- Падло! - прохрипел потный, запыхавшийся Февраль и ударил юношу ногой в грудь.
Ни защищаться, ни сблокировать удар у Андрея уже не было сил. Он вдруг ощутил какую-то космическую
пустоту, куда летел со страшной скоростью. Наверное, его и дальше продолжали избивать, но он этого не
чувствовал, так как снова отключился.
Когда к нему вернулась сознание и способность слышать и видеть, возле него уже топтались четверо
бандитов во главе с Февралем. Они яростно спорили.
- ... И точка! - злобно хрипел Февраль. - Обратно его тащить я не собираюсь.
- Самураю это не понравится, - отвечал ему кто-то.
- Плевать! Этого фраера все равно ждет могила. Кончим его здесь - и все дела.
- Он уже оклемался, сам потопает.
- Да пошел ты!.. - вызверился Февраль. - Как я сказал, так и будет.
- Смотри, придется отвечать...
- Отвечу. А вы лучше придержите языки. - В голосе Февраля явственно прозвучала угроза. - Чтобы их
потом не пришлось укорачивать.
Андрей с трудом повернул голову и встретился взглядом с побелевшими от ярости глазами Февраля.
- Сейчас я тебя, фраер, на куски резать буду, - прохрипел Февраль, доставая нож. - Нервных прошу не
смотреть.
Он подошел вплотную, поигрывая финкой. Его лицо было искажено гримасой ненависти.
- Что, сучок, страшно? - спросил он.
- Мразь... - прошептал разбитыми в кровь губами Андрей. - Гнида...
- Ах ты!..
Февраль рванул рубаху на груди Андрея и занес нож. Что он хотел сделать, юноша так и не успел понять.
Что-то темное мелькнуло позади Февраля, и бандит, даже не охнув, завалился рядом с Андреем.
Юноша инстинктивно отстранился от него и перевел взгляд на бандитов.
Казалось, что по небольшой полянке, где лежал Андрей, пронесся черный смерч. Он разметал бандитов с
необычайной силой и легкостью - словно это были не здоровенные "быки", а щепки. Вскоре все они лежали
на земле, не подавая признаков жизни..
Юноша на мгновение зажмурился - ему показалось, что он бредит, а когда открыл глаза, то увидел над
собой чье-то незнакомое лицо.
Это был мужчина странной наружности, одетый, несмотря на мороз, в легкую хлопчатобумажную робу
черного цвета. Его глаза были неподвижны и бесстрастны. Длинные волосы обрамляли смуглое обветренное
лицо, похожее на каменную маску.
- Кто... вы? - тихо спросил Андрей.
Мужчина не ответил. Андрею даже показалось, что он не понял его слов. Мужчина посмотрел на рану
юноши, затем снял свой пояс, оказавшийся обыкновенным веревочным шнуром, и туго перевязал ему ногу
выше колена - чтобы остановить кровь.
Затем он неуловимым движением взвалил Андрея себе на плечо и побежал по лесу с необычайной легкость
и быстротой - будто нес не юношу, вес которого был больше шестидесяти килограмм, а пуховую подушку.
Андрей снова потерял сознание.
ВОЛКОДАВ
Ничего нет хуже ожидания. Минуты в таких случаях кажутся часами, а часы длятся целую вечность. Даже
обычно шустрая секундная стрелка, вместо привычных коротких щелчков "Тинк, тинк, тинк...", выдает
слабый и немощный шелест "Т-и-и-и-нк, т-и-и-и-нк, т-и-и-и-...", который тянется словно резина.
Мне начало чудиться, что посетители ресторана двигаются как сомнамбулы. А звуки для меня вообще
перестали существовать. Я как завороженный следил за зеркальным отображением Анубиса, напрочь
отключившись от действительности.
Наверное, Марья что-то поняла, потому как сделала вид, что ничего необычного в моем поведении нет,
притихла и все свое внимание обратила на танцоров.
Оказалось, что "Третий Рим", кроме стриптиза и музыкального ансамбля, обзавелся очень даже неплохой
танцевальной труппой. Шикарные длинноногие девчонки в одежде из перьев выделывали такие классные
антраша, что зал время от времени взрывался аплодисментами.
Наконец и наш столик попал под пресс тяжелого ищущего взгляда Анубиса. Я даже перестал дышать.
Вначале он лишь скользнул своими буркалами по моей согбенной спине. Но не успел я облегченно
вздохнуть, как тут же увидел, что Анубис начал таращиться в нашу сторону, будто увидел там, по меньшей
мере, сиамских близнецов в неглиже.
Ну и нюх у этого сукиного сына, подумал я обречено. Надо же - ему понравилась моя спина. Не скрою,
плечи у меня приличные; конечно, размером не с косую сажень, но посмотреть есть на что.
И тем не менее, для нормального мужика это не повод устраивать мне смотрины. Естественно, если он не
"голубой". А насколько я знал, в поведении Анубиса сексуальных аномалий не наблюдалось.
Хотя... чем черт не шутит. Говорят, что в двадцать первом веке намечается конец света, поэтому у многих,
даже вполне респектабельных, людей крыша едет. Так сказать, побочные явления приближающегося
вселенского хаоса.
Если это так по отношению к Анубису, то интересно, кто он - актив или пассив? На миг представив
"мистера Смерть" в соответствующей позе, я едва не заржал, но вовремя сдержался. Не до веселья нынче...
Похоже, "чистка перьев" закончилась. Анубис как будто успокоился, но время от времени бросал в мою
сторону острые испытующие взгляды.
И что мне теперь делать? По-прежнему изображать горбатого, которого разбил паралич? Вот незадача...
Нет, сукин сын, шалишь! Пусть я волкодав на пенсии, но клыков еще не утратил. Пора затевать контригру.
Напуган - значит, побежден. Но в том-то и дело, что страха я не чувствовал. Я лишь ощутил легкий
мандраж и то поначалу. Что вполне закономерно.
Я принял решение.
- Марья Казимировна, не пора ли нам освежиться? - сказал я, наливая ей шампанского. - А не то мы уйдем
отсюда трезвыми.
- Разве смысл посещения ресторана заключается в том, чтобы напиться?
- И не только, - ответил я с подчеркнутой убежденностью. - Еще нужно снять подругу и устроить
небольшое мордобитие. Это чтобы снять стресс. Вот тогда отдых будет по настоящему полноценен.
- Так за чем остановка?
- За малым. Подруга у меня уже есть. А на кулак пока никто не просится.
- Вот беда...
И Марья заразительно рассмеялась.
Мы выпили, закусили, поболтали минут пять на отвлеченные темы. В этом вопросе мне было далеко до
Марьи с ее солидным образованием и незаурядной эрудицией. Поэтому я больше хохмил и как обычно
прикидывался валенком.
Марья знала, что это далеко не так, и легко прощала мне ляпы, которые я изрекал по простоте душевной.
Она думала, что я ерничаю.
Это было мне на руку, и я временами, особо не задумываясь, нес всякую чушь, не боясь выглядеть в ее
глазах тупым солдафоном.
- Марьюшка, ты тут посиди без меня чуток, - сказал я, поднимаясь. - Я сейчас...
Марья понимающе кивнула и обратила свой взгляд на девиц, которые как раз танцевали канкан. Я тоже
посмотрел бы на них с большим удовольствием, но этот гад Анубис, этот шакал коцаный, торчал в моих
мозгах как нарыв. Такой вечер испохабил... Урод.
Я шел по залу с пьяной миной на лице, пошатываясь и наталкиваясь на стулья. Нельзя сказать, что я
выглядел на фоне остальных белой вороной. Пьяных в зале было - хоть отбавляй.
Лишь бы не переиграть...
Я выбрал зигзагообразный маршрут, с таким расчетом, чтобы все время держать Анубиса в поле зрения. Но
странное дело: он лишь взглянул на меня мельком и отвернулся. Притворяется? Не знаю, не знаю...
Когда за мной закрылась дверь туалета, я с облегчением привалился к стене. У меня даже ноги дрожали.
Легче войти в реку с крокодилами, нежели прогуливаться на виду у Анубиса.
С первыми все заранее известно. Тварь, она и есть тварь, - всегда голодная и готова к нападению в любой
момент. А что касается Анубиса, то можно только гадать, когда и где он нанесет свой разящий удар.
Я стал возле выхода и сделал вид, что решил покурить здесь в тишине и спокойствии. Время от времени я
приоткрывал дверь и смотрел на Анубиса. Его стол с моего "наблюдательного" пункта был виден во всех
подробностях.
"Мистер Смерть" сидел как засватанный. Казалось, что он поглощен только разговорами и едой. Анубис
даже улыбался и поднимал тосты. Вот сволочь! Ну и нервы...
Но почему он не глядит в мою сторону? Наверное, уверен, что я никуда не денусь. И то верно: из туалета
можно выбраться только через сливное отверстие унитаза.
И лишь когда я докуривал третью сигарету, до меня, наконец, дошло, что Анубис все-таки смотрит, но по
направлению сектора, где расположен мой столик.
Ему что, Марья понравилась!? Не хватало еще, чтобы он решил завязать с нею знакомство и попытался
затащить в свою постель. Убью гада! Тогда точно убью.
Плюнув с досады, я решительно покинул помещение туалета и снова поплыл обратно, изображая парусник,
попавший в шторм. Анубис даже не удосужился взглянуть на меня. Это обстоятельство радовало, но не до
потери штанов. Если он нацелился на Марью... Блин!
- Нужно закругляться, - решительно сказала Марья, когда я сел на свое место.
- Это почему?
- Мне кажется, вам уже хватит.
Она многозначительно указала глазами на графин с водкой.
- А еду и выпивку заберем с собой? Тут еще припасов на добрый час хорошего застолья. И кстати, не
мешает под занавес выпить чашечку кофе и съесть мороженное.
- Не будем забирать. Оставим.
- Марья, это преступление! Стол влетел мне в круглую копеечку, и теперь ты хочешь, чтобы я оставил сие
дорогое великолепие халдею!? Нет уж, дудки. Гулять, так гулять.
- Вот уж не думала, что вы такой жадный.
- Рачительный. Не жадный, а рачительный. Это, как говорят в Одессе, две большие разницы.
- Наверное, у вас в роду были кулаки.
- Скорее всего. А может, купцы. Иначе откуда бы у меня взялась коммерческая жилка?
- Вот потому ваших дальних предков и раскулачили.
- Не понял...
- Объяснить?
- Конечно. Я люблю исторические экскурсы.
- А вы не обидитесь?
- Марья, о чем базар...
- Ловлю на слове. - Марья лукаво улыбнулась. - Вы очень нерешительный человек. Я бы даже сказала -
ретроград. А в бизнесе нужно подметки рвать на ходу. Риск всегда окупается. Нельзя сидеть сиднем за
воображаемой стеной.
- Спасибо, дорогой сэнсэй*. - Я церемонно склонил голову. - Учту на будущее. Кстати, я уже "рвал
подметки". Вспомни Висловского. Но причем здесь мои предки?
- Будь у них большой коммерческий талант, они сразу бы почуяли, чем пахнет мировая война и революция.
И перевели бы свои капиталы в заграничные банки. Так, кстати, сделали многие. Почему-то об этом
официальная история умалчивает.
*Сэнсэй - учитель (яп.)
- Да-а-а... - протянул я мечтательно. - Это было бы здорово. Блеск!
- Вы мечтаете уехать за рубеж?
- А кто этого не хочет? Только с моим хилым капитальцем там делать нечего. Будь мои предки
посообразительней, я бы сейчас на Женевском озере чаи гонял и в ус не дул. Виллы в Швейцарии и Монако,
счет с крупной цифирью и множеством нулей в надежном банке, тачка, изготовленная по спецзаказу...
Живи - не тужи. Никаких тебе бандитов, рэкета, грязных бомжей, продажных политиков, митингов,
войны... Мечта, кто понимает.
- Вы это серьезно?
- Марья, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.
- Тогда вы не патриот.
- А кто сказал, что я имею какое-то отношение к этому слову?
- Ну как же... - Марья опешила.
- Понятно. Как бывший военный, когда-то принимавший присягу, я должен вскакивать в шесть утра и
стоять навытяжку, пока играют гимн страны. А при виде красного боевого знамени я просто обязан рыдать
от умиления.
- В таких вопросах не шутят, - сказала Марья с серьезным видом.
- А я и не шучу. Сейчас слово "патриот" приравнивают к слову "националист" и считают бранным. Ни
больше, ни меньше. Учитывая новые веяния, я стараюсь перестроиться. Чтобы меня не обвинили во всех
смертных грехах и не приклеили соответствующий ярлык. А теперь возражай, если сможешь.
- У меня нет слов...
- Значит, я тебя переубедил.
Я весело рассмеялся.
- Черт побери, о чем мы болтаем!? Марья, давай поговорим о любви. Благо атмосфера как снаружи, так и
внутри, - я похлопал себя по животу, - к этому располагает.
- Да ну вас! - Марья изобразила обиду. - Я не могу понять, когда вы шутите, а когда говорите всерьез.
- Марья, я серьезен только в двух случаях...
Я многозначительно умолк.
- В каких именно?
- Любопытно?
- Еще как.
- Во-первых, когда сплю...
- Максим Семенович!..
- Дай договорить. Нет ничего на свете более серьезного, нежели сон. Я в этом имел возможность убедиться
не один раз, притом на собственном горьком опыте. Поэтому я особенно тщательно и с полным сознанием
важности момента отношусь ко всему комплексу "сонных" мероприятий. Это и надежно защищенное
жилище, и удобная постель, и чистое накрахмаленное постельное белье, и хорошая звукоизоляция, и
бутерброд с молоком или кефиром на ночь, и еще кое-что, весьма существенное... иногда.
- Согласна. Пусть так. А во-вторых?..
- Во-вторых, дорогая Марья Казимировна, я очень серьезно отношусь к проблемам, от которых зависит
продолжительность моей жизни.
- Может быть...
В голосе Марьи явственно прозвучало сомнение.
Наверное, она решила, что я и впрямь наклюкался, и что меня понесло. Судя по всему, Марья давно
уверилась в мысли, что я не в состоянии как следует защитить ни фирму, ни себя.
Но я сказал ей чистую правду. Иначе мне не удалось дожить бы до своей воинской пенсии.
Я подозревал, что Марья считает меня примитивным обывателем, ожиревшим пингвином, которому дороже
всего родное гнездышко, выстеленное теплым мягким пухом. Ладно, пусть ее...
Увы, рассказать ей, кто я на самом деле, не позволяет не только присяга, но и элементарная осторожность.
Бахвальство до добра не доводит...
Мы продолжили застолье. Я по-прежнему посматривал на зеркальную поверхность ведерка, чтобы не
выпускать из виду Анубиса, но уже сидел прямо и не изображал из себя пенек в камуфляже.
"Мистер Смерть", конечно, крутой мужик, но и мы, чай, не пальцем деланные. Я сейчас не на службе и мне
он до лампочки. Я не хочу становиться ему поперек дороги. Пусть им занимается моя бывшая "контора".
Но я и не позволю, чтобы он встал на моем пути. Это если молодой прилизанный Чебурашка с ушами
врастопырку, который сидит с Анубисом за одним столом и который, скорее всего, принадлежит к его
команде, продолжит играть роль "покупателя" моего магазина на Левобережной.
Анубис тоже как будто расслабился, но продолжал держать мой сектор под прицелом своих колючих глаз.
Но мне почему-то показалось, что он смотрит не на меня, а куда-то левее нашего с Марьей столика.
Я осторожно рассмотрел гуляющую по полной программе братию. И не нашел ничего такого, что могло бы
привлечь внимание шакала-Анубиса. С моей точки зрения.
Тогда какого хрена "мистер Смерть" так насторожился!? Я, похоже, ему неинтересен - что, кстати, не факт,
а предположение. Но если не я, то кто? Кто тот человек, из-за которого Анубис начал икру метать?
Сотрудник моей бывшей "конторы"?
Возможно. Вполне вероятно. Как офицер службы внутренней безопасности, Анубис, в отличие от меня,
многих сотрудников центрального аппарата знал в лицо. Не исключено, что кто-нибудь из моих коллег по
каким-то своим делам приехал в наши палестины и пришел посидеть в ресторане с друзьями или подругой.
Есть и другой вариант. Существует вероятность, что в "Третий Рим" заглянул клиент с той стороны,
"варяжский" гость. Приехал в бывшую "империю зла" в качестве туриста или как бизнесмен. И Анубис его
узнал.
Впрочем, нельзя исключить предположение, что клиент продолжает трудиться по своей прямой
специальности. После развала Союза разведчики многих стран запада нагло и практически безнаказанно
закружили над Россией - как воронье.
Но где он? Где человек, который встревожил Анубиса? Или, все-таки, шакал почуял волкодава?..
Вопросы, вопросы...
От нехороших мыслей мне стало неуютно. Даже спиртное не возбуждало, а угнетало. В конце концов, мне
совсем расхотелось пить. Не будь в ресторане Анубиса, я бы давно направился домой.
Неожиданно я почувствовал сильное сердцебиение. Анубис встал и направился к выходу! Он сделал это
быстро и решительно, даже ни с кем не попрощавшись. Его никто не провожал.
Что делать, что делать!? Извечный русский вопрос.
Анубиса упускать нельзя! Ни в коем случае. Обязательно нужно найти его логово. Придется тряхнуть
стариной...
- Марья, вот деньги, - выпалил я скороговоркой и бросил на стол несколько крупных кредиток. - Заплатишь
за стол и вызовешь такси. Здесь вполне достаточно. Я ухожу.
- Максим Семенович!..
- Надо, Марья, надо! Притом в авральном порядке. Извини. Потом объясню...
И я устремился к выходу, оставив бедную Марью в состоянии близком к трансу. Хотелось бы думать, что
мое поведение не бросит тень на всех мужчин.
АНДРЕЙ
Сознание возвращалось медленно, и так же постепенно вырисовывались предметы окружающей
обстановки: сначала контуры, затем более мелкие детали, а потом словно кто-то с помощью дистанционного
пульта включил цвет. Андрей с недоумением рассматривал невзрачную комнатенку, в которой он очутился
непонятно как.
Андрей лежал, одетый лишь в трусы и майку, на обычной медицинской кушетке, прикрытой
грубошерстным солдатским одеялом. Комнату освещала единственная лампочка, висевшая под потолком. В
помещении он был один.
Потрогав голову и убедившись, что с нею все в порядке, юноша сел - и охнул, неловко поставив на пол
левую ногу. Боль вернула ему способность мыслить. Он вспомнил все: и милиционеров, передавших его
бандитам, и Февраля, и схватку с Самураем, и побег.
Но потом в памяти появились провалы. Перед его внутренним взором завертелся калейдоскоп несвязных
сюжетов и картинок: лесная поляна, Февраль с ножом в руках, какой-то странный длинноволосый мужчина,
ощущение полета и сплошное мелькание снежной целины и кустарников, над которыми он летел на низкой
высоте.
Андрей перевел взгляд на ногу, потрогал со знанием дела наложенную повязку и наконец сообразил - он
ранен! В него стреляли!
Но где он находится? Что это за комната? Больничная палата? Непохоже.
Юноша встал и поковылял к столу. Усевшись на табурет, он с любопытством начал рассматривать жалкую
посуду, прикрытую вафельным полотенцем. На дощечке лежала краюха хлеба в прозрачном
полиэтиленовом пакетике, и только теперь юноша понял, как сильно он проголодался.
Чуток поколебавшись и бросив вороватый взгляд на дверь, он мысленно махнул рукой на приличия и,
достав хлеб из пакетика, начал жадно жевать. Съев краюху без остатка и немного удовлетворив чувство
голода, Андрей выпил кружку воды, которую налил из графина.
В голове наконец прояснилось, и юношу постепенно начало охватывать чувство тревоги. Он подошел к
двери и попытался ее открыть. Но она была заперта.
Тогда Андрей направился к окну и выглянул наружу. Он увидел просторный двор, который освещал
одинокий фонарь. Чуть поодаль виднелись какие-то здания. Все их окна были темны, и лишь в одном, самом
большом, горел свет.
На душе стало совсем муторно. Может, сбежать через окно? Но для этого нужно выставить раму, что было
совсем не просто.
А есть ли смысл бежать? Тот, кто его сюда привел, - вернее, принес, поправил себя Андрей, вспомнив
ранение и свой "полет", - видимо, был добрым человеком. И аккуратным: постиранная и заплатанная
одежда юноши лежала на скамье у окна, тщательно сложенная стопкой.
Наконец, он спас его от бандитов. Кажется, спас, уточнил юноша: события на поляне все еще виделись
расплывчатыми, нереальными.
Неожиданно его внимание привлек шорох и писк. Он оглянулся и увидел мышь, которая сидела в углу и,
как ему показалось, смотрела на него черными бусинками крохотных глаз с доброжелательным интересом.
Андрей поискал что-нибудь тяжелое, чтобы бросить в мышь, но не нашел. Тогда он сказал "кыш!" и махнул
рукой. Но крохотная зверушка даже не шевельнулась.
Ладно, пусть ее, решил Андрей. На него вдруг навалились апатия и усталость, и он, вернувшись к
медицинской кушетке, лег и укрылся одеялом до подбородка. В комнате было тепло - в "буржуйке" возле
двери все еще тлели уголья - но его зазнобило.
Так он пролежал добрый час, весь во власти тревог и сомнений. Как там мать? Она работает в ночную смену
и пока не знает, что сын ночует не дома.
А что будет, когда мать придет с работы? Вдруг она звонила ему поздним вечером.
Служебным телефоном мать пользовалась очень редко, так как младшему медперсоналу это не разрешалось.
Все зависело от дежурного врача. А они были разными. И отнюдь не все относились к медсестрам
доброжелательно и с пониманием их проблем.
Андрею было хорошо известно чутье матери на опасные ситуации. Она как будто видела их в волшебном
зеркале, скрытом у нее внутри. Сколько он ее помнил, она всегда находилась в состоянии постоянной
настороженности. Поэтому, Андрей совсем не удивился бы позднему звонку матери.
Юноша нередко задавал себе вопрос - почему? Почему она так напряжена, будто каждую минуту ждет чегото
страшного, смертельно опасного? Но удовлетворительного ответа он не находил. А сама мать избегала
разговоров на эту тему...
Неожиданно за окном мелькнула тень, и Андрею послышался скрип ключа, который поворачивался в замке.
К удивлению юноши, шагов он не услышал, хотя и в комнате, и во дворе царила мертвая тишина.
Дверь отворилась, и в комнату вошел спаситель Андрея, длинноволосый мужчина мрачной наружности.
Несмотря на мороз, окантовавший оконные стекла кристалликами серебристо-белого инея, он был одет все
в тот же легкий хлопчатобумажный костюм - робу.
Его обувь больше напоминала примитивные опорки, нежели современную обувь. Это были черные
спортивные тапочки с обмотками, немного не доходившими до колен.
Сухая поджарая фигура мужчины буквально излучала силу и мощь. Он двигался легко и грациозно - как
большая кошка или леопард.
- Здравствуйте! - робко сказал юноша.
Мужчина ответил ему долгим сумрачным взглядом и промолчал. Он подошел к столу и положил на него
какой-то сверток. Затем бросил взгляд на мышь, которая по-прежнему безмятежно исследовал пол вблизи
своей норки.
Зверушка будто почувствовала, что на нее смотрят. Она подняла вверх свою аккуратную головку и
пропищала. Озабоченно нахмурившись, мужчина достал из кармана узелок, развернул его и, присев на
корточки, принялся кормить мышь крохотными кусочками сыра.
У юноши глаза полезли на лоб от удивления. Мышь совершено не боялась человека. Мало того, она охотно
забралась к нему в ладони и продолжила свою неторопливую обстоятельную трапезу в уютной теплой
колыбельке.
Насытившись, зверушка почистила мордочку лапками и скрылась в норке.
Мужчина молча развернул сверток и жестом позвал Андрея. Юноша встал и увидел, что в свертке находится
еда - кости с остатками мяса, хлеб и пакетик с горчицей.
Упрашивать Андрея не пришлось: быстро помыв руки, он через минуту уже жадно вгрызался в давно
остывшее вареное мясо, показавшееся ему удивительно вкусным. Дочиста обглодав кости, он запил еду
кружкой крепкого чая с тремя кусочками рафинада, и только тогда спохватился: ведь он ничего не оставил
гостеприимному хозяину!
- Извините, я нечаянно, - пролепетал смущенный юноша, опустив голову. - Вот... съел ваш ужин...
Мужчина отрицательно покрутил головой - мол, не беспокойся, я сыт, - собрал кости и хлебные корки и
вынес наружу. Возвратившись, он подбросил в печку угля и сел на скамью.
- Спасибо вам за то, что вы меня спасли, - уважительно и с чувством сказал Андрей. - Большое спасибо.
Если бы не вы...
На словно отлитом из потемневшей бронзы лице мужчины не дрогнул ни единый мускул. В ответ на слова
юноши он лишь коротко кивнул, приняв его благодарность как должное.
- Где я нахожусь? - решился продолжить разговор Андрей.
Ему показалось, что в глубоких, как два бездонных озера, глазах мужчины мелькнула оранжевая искорка.
На долю секунду его лицо исказил нервный тик, но уже в следующее мгновение оно снова стало
бесстрастным и отрешенным.
Жест мужчины был красноречив: он указал пальцем на голову, при этом кисть его руки странно изогнулась,
изобразив какой-то знак.
Удивительно, но Андрей понял! Мысль появилась в голове ниоткуда, без всякой связи с предыдущим
мыслительным процессом. Коротким движением руки мужчина будто изваял ее в воздухе и заставил
проникнуть в мозг.
Андрей находился в психиатрической лечебнице. Теперь он вспомнил и этот двор, и фонарный столб
посредине, и длинные больничные корпуса. Только днем они выглядели иначе.
Значит, он находится на "Территории"...
Юноша неожиданно забеспокоился и бросил быстрый взгляд на своего спасителя. А что если мужчина один
из пациентов лечебницы? Уж больно странный у него вид... И почему он все время молчит? Неужели
немой?
Мужчина по-прежнему сидел, как изваяние, совершенно не обращая внимания на юношу. Похоже, мыслями
он был далеко от "Территории". Андрею даже показалось, что мужчина не дышит, настолько
неестественным было состояние полной неподвижности абсолютного покоя, в которое он был погружен.
- Кгм, кгм! - прокашлялся немного испуганный юноша, чтобы привлечь к себе внимание.
Сначала не произошло ничего. Фигура мужчины так и осталась неподвижной. И лишь спустя несколько
секунд его остановившиеся в орбитах глаза шевельнулись, и тяжелый взгляд буквально припечатал Андрея
к кушетке, куда он перебрался после ужина.
- Мне нужно домой! - набравшись храбрости, быстро выпалил юноша. - Мать ждет... Она будет
беспокоиться.
Мужчина, казалось, не понял его слов. Мало того, на его лице вдруг появилось выражение недоумения. Он
слегка нахмурил брови, напряженно глядя на Андрея, - будто пытался понять, что юноша сказал.
Неожиданные изменения в каменном облике мужчины сначала удивили Андрея, а затем обрадовали.
- Домой, я хочу домой, - сказал он просительно. - Пожалуйста, выпустите меня отсюда...
Мужчина отрицательно покрутил головой и взглядом указал сначала на раненую ногу юноши, а затем на
окно.
Андрей понял, что было у мужчины на уме. Действительно, до утра из "Территории" не выберешься. Сюда
ходил рейсов
...Закладка в соц.сетях
