Жанр: Боевик
Под личиной
...ерное, он боялся, что наш договор может не состояться по причине "отсутствия присутствия" второй
договаривающейся стороны.
Селютин атаковал меня стремительно и мощно. Ах, дурашка... Без разведки, на такого лба, как я... По
меньшей мере, неразумно. И опасно.
Парень так и не понял, почему вдруг оказался в воздухе. А затем ему было уже не до размышлений.
Я вогнал его в татами с минимальной подстраховкой. Поэтому он приземлился не на голову, а на загривок.
Что и спасло его от тяжкого увечья. Все-таки он мне не враг.
- Следующий! - сказал я, не обращая внимания на обалдевших от изумления сотрудников "Топгана".
Второй, Арбузов, был поуже в плечах, но с виду тоже парень крутой.
Он не стал лезть на арапа, как Селютин, а затанцевал вокруг меня по-боксерски. Видимо, хороший хук с
правой был главным его козырем.
Нет, он точно не прошел школу спецназа. В боевой обстановке танцевать некогда. Там сразу удар - блок,
удар - блок, удар - амба. Не успел - значит опоздал. На свои собственные похороны. И ничего исправить
невозможно. Жестоко, зато просто.
Я не стал миндальничать и со вторым. Руками он работал неплохо, потому я включил ноги. Парню хватило
двух ударов: первым я сделал Арбузову подсечку, а следующий, пока он вставал с колен, пришелся ему в
челюсть.
Парень упал навзничь, даже не дернувшись. Он был в нокауте.
- Это ваши лучшие бойцы? - спросил я вполголоса, приблизившись к шефу "Топгана".
- Неплохо, очень неплохо... - сказал он восхищенно и вполне по-дружески вместо ответа на мой вопрос. -
Спецназ?
- Самоучка, - ответил я, скромно опуская глаза.
Мне нужно было еще и по-девичьи зардеться, но это уже был бы явный перебор.
- Не буду спорить. - Олег Николаевич понимающе ухмыльнулся. - И все-таки, Максим Семенович, кто вам
нужен?
- Профи, - коротко ответил я. - Народ битый и обстрелянный. Иных не предлагать. Мне их фактура до
лампочки. Отличная реакция, бдительность, дисциплинированность, умение быстро и без колебаний
применять оружие и попадать точно в цель - мне нужно именно это.
- Даже так?
- А как иначе? Я ведь не "голубой" и подбираю себе не партнеров по постели, а передовой дозор. Надеюсь,
вы со мной согласитесь.
- Да-да...
Шеф "Топгана" задумался.
- Добро, - сказал он спустя некоторое время. - Будут вам такие парни. Через два дня. Срок устраивает?
- Продержусь, - ответил я, сделал прощальный жест в сторону растерянных парней, и направился к выходу
из спортзала.
Договор был подписан спустя полчаса.
АНДРЕЙ.
Зимние каникулы для Андрея закончились, так и не начавшись. Разве можно было считать каникулами
валяние в постели?
После звонка Алины он вдруг резко пошел на поправку, и когда пришла пора идти в школу, Андрей
чувствовал себя вполне удовлетворительно.
В классе его встретили как героя.
Еще бы: наш пацан дал отпор вощанской братве! Если раньше на Андрея почти никто (кроме Светки
Поплюйчик) не обращал внимания, то теперь десятки глаз следили за каждым его движением, и каждый
старшеклассник считал своим долгом подойти и пожать ему руку.
Андрей не просто был смущен, он был шокирован. Превратиться в одночасье из серой незаметной мышки в
кумира - это чересчур сильный стресс даже для прирожденного карьериста.
Но самым мучительным испытанием для Андрея оказалось повышенное внимание к собственной персоне со
стороны девушек. Многозначительные взгляды в его сторону и перешептывание еще можно было
выдержать, но настоящая осада, устроенная ему Бушмановой, Савенко и Воробьевой, оказалась просто
нестерпимой.
Андрей сразу и бесповоротно был принят в ближний круг (или братство), ядром которого были Габор,
Маноло, Чиквасов, Фундуклеев и Мухаметшин. Туповатый Фундуклеев в братстве практически не имел
голоса; его приняли в ближний круг по настоятельной просьбе Мухаметшина, у которого он подвизался в
роли мальчика-куда-пошлют. Кроме того, Фундуклеев был неимоверно силен.
- Не рви душу и ничего не бойся, - заявил ему Маноло. - Найдем и на вощанских управу. А то эти козлы
начали считать себя хозяевами города. Лезут, куда их не просят.
Маноло принадлежал к дмитровским, которые постоянно конфликтовали с вощанской братвой. Но больше
всего цыгана злило то, что Самурай пытался продавать наркотики на территории, которую он считал своей.
- Ежели что, ты только скажи, - говорил Маноло. - У нас есть чем и есть кому решить больной вопрос.
Хорошая разборка давно назрела. Надеюсь, ты будешь с нами?
- Да... конечно...
Слова вырвались помимо воли Андрея.
- Ну, что я тебе говорил? - победоносно глядя на Маноло, сказал Габор. - Синица - парень, что надо. Наш
человек.
- Виноват, ошибочка вышла, - ответил Маноло.
И заразительно рассмеялся.
- Есть предложение обмыть нового члена нашего братства, - деловито предложил Габор. - Притом, не
откладывая в долгий ящик.
- Верно, - снова заулыбался Маноло. - Сегодня, после уроков. Ты как, за? - спросил он Андрея.
Андрей немного замялся, но потом хмуро кивнул.
- Только... Дело в том, что я пока пустой, - смущенно сказал Андрей.
- Да, это проблема...
Маноло переглянулся с Габором, и они дружно расхохотались.
- Ну ты, парень, даешь... Сегодня я угощаю. - Маноло достал из кармана пачку денег и раскрыл ее веером. -
Хватит? Думаю, что вполне.
- Нет, я так не могу.
В этот раз Андрей ответил гораздо тверже.
- Сможешь, - уверенно сказал Габор. - Не изображай из себя красную девицу. У каждого бывают
финансовые затруднения. Появится у тебя баблос* - тогда и твой черед придет. У нас так заведено. Поэтому
не переживай. Все, решили: после уроков рулим в кабак. Айда в класс, училка уже потопала, а мы тут
базарим.
- Вперед, друзья! - с пафосом подхватил Маноло. - На штурм вершины знаний. Ибо только образованный
человек в состоянии понять, что жизнь прекрасна, а с деньгами - ну просто замечательна...
*Баблос - деньги (молодежный жаргон).
После уроков Андрей, Габор, Мухаметшин, Чиквасов и Фундуклеев уселись в машину Маноло, и поехали в
бар "Тропиканка". Это было дорогое престижное заведение, которое посещали большей частью люди
состоятельные.
Андрей в таком баре был впервые. Его поразило обилие зелени и бутылок с импортными напитками,
выставленных на зеркальной витрине.
Несмотря на раннее для таких заведений время - часы показывали половину четвертого - бар не пустовал.
Маноло с уверенностью завсегдатая занял стол в углу бара и сделал заказ.
- Ну как, нравится? - спросил Габор, склоняясь к Андрея.
- Не то слово...
- Да, славное местечко. Хочу после окончания школы наковырять бабок и открыть подобное. Тут хрусты
гребут лопатой.
- Чудак человек! - воскликнул Маноло, услышав слова Габора. - Зачем самому себе связывать руки и ноги?
Хрусты, о которых ты мечтаешь, будут выгребать из твоего бара другие. Их знаешь сколько? И менты, и
налоговая инспекция, и пожарники, и санитарные врачи, и городское начальство... Я уже не говорю о
"крыше". Так что в конечном итоге ты будешь ходить на поводке и без штанов. Хорошая перспектива.
- Брось... - поморщился Габор. - Не пугай меня. Я постараюсь поставить дело так, чтобы ко мне вообще не
было вопросов. Конечно, подкормить кое-кого придется, но не думаю, что на это будет уходить вся
выручка.
- Надежды юношей питают, - осклабился Маноло. - Брат, главное в жизни свобода. Свобода! Провернул
дело, сгреб бабки, как с куста, - и сваливай. За тобой пришли, а ты уже тю-тю - и след простыл. Ищи, свищи
ветра в поле.
- Эт точно, - поддержал цыгана Чиквасов. - Так что лучше тренируй ноги и дыхалку, Габор. Чтобы вовремя
уйти в отрыв.
- Гы-гы-гы... - заржал басом туповатый Фундуклеев, который из разговора понял только последние слова
Чиквасова.
- А ты как считаешь, Синица? - спросил Маноло. - Что лучше: свобода или хомут?
- Свобода, - уверенно ответил Андрей.
- Во! Понял, Габор? Орел должен летать, а не окучивать наседок в курятнике. Молодец, Синица! Дай пять...
Маноло с чувством пожал руку Андрея.
- Это твое личное мнение, - упорствовал Габор. - Я человек оседлый.
- А я что - перекати-поле?
- Ты цыган, у тебя бродяжничество в крови.
- Ха! Кто бы говорил. Ты посмотри в зеркало на свою смуглую рожу.
- У нас в роду все такие.
- Вот-вот. И я об этом. Что венгр, что цыган - все одного поля ягоды. Так что не нужно нам ля-ля.
- И все равно я с тобой не согласен, - продолжал упорствовать Габор. - Хапок скоро закончится, и в цене
будут солидность и стабильность. Пусть я буду иметь меньше, но зато регулярно.
- Ну и черт с тобой. Рожденный ползать летать не будет. Где это наш халдей запропастился?
- Уже чешет, - сказал Чиквасов.
Молоденький официант, почти ровесник ребят, едва донес до стола полный поднос. Андрей изумленно
помалкивал, увидев деликатесы, заказанные Маноло: черная икра, семга, маслины, швейцарский сыр,
мясная нарезка, ананас.
- Где наш лангуст? - требовательно спросил Маноло официанта. - Только не говори, что он еще в
морозилке. Тащи его сюда, да побыстрей. А то в ожидании закуски мы едва не уснули.
- Будет лангуст. Через пять минут, - пообещал официант и скрылся на кухне.
- Навались, дружбаны!
Габор быстро разлил виски по стаканам и бросил в них лед.
- В нашей компании прибавление, да еще какое, - сказал он торжественно. - Поэтому, давайте выпьем за
Синицу.
- Клевый тост, - наконец подал голос и Мухаметшин.
Все это время он задумчиво смолил сигарету, время от времени с сомнением поглядывая на Андрея. Он был
очень хитер и недоверчив. За внешней бесшабашностью и простотой Мухаметшина скрывался злобный и
мстительный нрав.
В классе Мухаметшина побаивались, несмотря на его незавидные физические данные. Он помнил все
обиды, нанесенные ему одноклассниками еще в малом возрасте. Помнил и мстил. Притом очень изощренно.
Незадачливый обидчик Мухаметшина только руками разводил, недоумевая, откуда на него свалилась
очередная напасть.
Об особенностях характера Мухаметшина Андрея предупредил Габор: "Будь с этим татарином помягче. Это
такая злопамятная сволочь... Но если он дал слово, то умрет, а сдержит его. Кремень".
Все выпили. Виски пробежало по жилам огненной волной, и Андрей поторопился схватить ломтик ананаса.
- Бвеск... - сказал с набитым ртом довольный Чиквасов.
Он держал в одной руке бутерброд с икрой, а в другой - вилку с кусочком мясного балыка.
- Конечно, блеск, - согласился с ним Габор; он налегал на семгу. - А теперь, братва, по второй. Чтобы
первой не скучно было...
Андрей быстро хмелел. Он никогда не пил виски в таких больших количествах. Дрозд, который и приобщил
его к спиртному, обычно наливал Андрею не более ста пятидесяти грамм и то не за один раз.
- Да ты не переживай, Синица, не пропадешь, - бубнил цыган на ухо Андрею. - Работу мы тебе найдем.
Много бабок не обещаю, но на жизнь будет хватать. На хорошую жизнь.
- Нет, я не хочу заниматься тем, чем занимаешься ты, - пьяно упрямился Андрей.
- Эх, дружище...
Маноло снисходительно ухмыльнулся.
- Туда, где я вращаюсь, не так просто попасть.
- А если попал, то не выскочишь.
- И то правда. Но игра стоит свеч.
- Не хочу... - твердил свое Андрей.
Он неловко махнул рукой и уронил вилку.
- Ч-черт...
- Речь идет совсем о другой работе, - сказал Маноло.
- Какой именно?
- Придет время - расскажу. Дай только школу закончить.
- Ты будешь поступать в институт?
- А что, цыганам туда дорога заказана?
- Брось... Я не о том.
- Понял я, понял. У меня тоже есть своя мечта. Цыгане живут по-разному. Одни крутятся вверху, им весь
почет и уважение, а другие по вокзалам шакалят копейки, чтобы прожить день до вечера. Но деньги это еще
не все. Статус, Синица. Главное - статус, положение в обществе. А без высшего образования наверх тебя не
пустят. Даже если ты будешь есть и пить на золоте. Иногда высшее образование может заменить талант.
Увы, мне в детстве слон наступил не только на ухо, но и на все, что только можно. Уставший
распределитель талантов на мне заснул. Остались одни способности.
- А зачем тебе наверх?
- Чудак-человек...
Маноло снисходительно похлопал Андрея по плечу.
- Вырастешь, - поймешь. Власть - сладкое слово.
- Ты его меньше слушай, Синица, - вмешался в разговор Чиквасов. - Он у нас большой фантазер. Брехать -
не пахать.
- Пошел к черту, Чико, - лениво отмахнулся цыган. - Мужики, кто хочет позвонить сусликам*?
Желающих не оказалось и Маноло, слегка пошатываясь, направился куда-то вглубь бара.
Мухаметшин, который больше слушал, чем говорил, растянул тонкие злые губы в ехидной ухмылке.
*Позвонить сусликам - сходить в туалет (молодежный жаргон).
В разговорах не принимал участие лишь Фундуклеев. Детина, косая сажень в плечах, занимался тем, что
сметал со стола все подряд. Он жевал, не переставая.
Тем временем народу в баре прибавилось. За окнами уже сгустились сумерки, и молодежь - та, у которой
были деньги, заработанные и праведным, и неправедным путем - потянулась в злачные места коротать
скучный зимний вечер.
Музыка заиграла громче, и три или четыре пары начали топтаться на свободном месте. Остальные
посматривали в их сторону с вялым интересом, но составить компанию танцующим не торопились.
Мухаметшин откровенно нудился. Его не интересовал пьяный треп приятелей. Сам он выпил тоже немало,
но был почти трезв. Круглые черные глазки Мухаметшина рыскали по бару, выискивая симпатичных
представительниц слабого пола.
Наконец он наметил достойный объект, встал и подошел к одному из столиков. Там сидели три девушки и
два парня явно бандитской наружности.
- Мадмуазель, я вас приглашаю, - сказал Мухаметшин, обращаясь к одной из девушек. - Пойдем, киска,
потанцуем.
Он демонстративно игнорировал парней, которые при его приближении насторожились.
Девушка робко посмотрела на парня, сидевшего рядом, и, заметив, что он нахмурился, отрицательно
покрутила головой.
- Не робей, пойдем, - настаивал Мухаметшин, дергая ее за рукав.
- Отлипни, фраер, - тихо, с угрозой сказал один из парней.
Он был коротко пострижен, белобрыс, а его руки сплошь покрывали наколки.
- А я не с тобой базлаю, парнишка, - ответил ему Мухаметшин.
И хищно ухмыльнулся.
- Сиди спокойно и жуй, - бросил он небрежно.
Мухаметшин явно нарывался на скандал.
- Кончай чмырить*. Вали отсюда по-хорошему, - сказал приятель белобрысого.
Он привстал, угрожающе сверля татарина серыми лихими глазами.
*Чмырить - давить на человека, затевать ссору (молодежный жаргон).
Он был нескладен, угловат и имел изъян - "заячью" губу, которую неудачно пытался замаскировать
жиденькими усиками.
- А то что? - поинтересовался Мухаметшин.
Татарин спокойно выдержал взгляд парня, продолжая нагло ухмыляться.
- Клиент не понимает... - ни к кому конкретно не обращаясь, сказал белобрысый. - Придется снять слепок*.
*Снять слепок - ударить по лицу (молодежный жаргон).
Он резко встал и боднул головой - чтобы словно нечаянно ударить Мухаметшина в подбородок.
Но белобрысый просчитался. Секундой раньше татарин схватил со стола бутылку водки и точным
молниеносным ударом по голове свалил его на пол.
- Наших бьют! - крикнул Мухаметшин, чтобы привлечь к себе внимание приятелей.
И тут же он получил удар в скулу, от которого улетел на соседний столик. Раздался треск, столик сломался,
и на пол посыпались бутылки, стаканы, тарелки...
Мухаметшин, по-кошачьи извернувшись, вскочил на ноги, но второй удар парня с "заячьей" губой снова
бросил его на пол.
Третий раз парень ударить не успел: кулак Фундуклеева опустился ему на макушку, и противник
Мухаметшина, подкатив глаза под лоб, потерял сознание.
И завертелась пьяная кабацкая драка с нечленораздельными воплями, битьем посуды и матерщиной.
За парней вступились их приятели, затем в драку ввязались те, которым досталось нечаянно, и наконец в
кучу малую бросились охранники бара - чтобы разнять дерущихся. Это у них получалось плохо, а потому,
получив в запарке по мордам неизвестно от кого, они начали бить дубинками всех подряд.
Андрей сам не понял, как случилось, что он оказался в эпицентре событий. Хмельная ярость затуманила
мозга, и юноша начал драться, словно одержимый.
Андрей уворачивался от ударов, передвигался и бил с такой скоростью, что казалось, будто он
раздваивается. Каждый его удар достигал цели, а тренированное тело повиновалось не разуму, а инстинкту.
Поэтому вскоре многим стало казаться, что закоперщик и главный виновник драки именно этот не очень
рослый паренек.
Только Мухаметшин, сделав свое черное дело, преспокойно удалился в угол, где, сидя на стуле и,
прикладывая лед к скуле, с большим интересом наблюдал за событиями в баре. На его лице блуждала
змеиная улыбка, а глаза блестели холодно и равнодушно.
Круговерть драки столкнула Габора и белобрысого, который, оклемавшись, сразу же схватился за нож.
Венгр попытался отмахнуться стулом, но сделал это неловко, и финка, сверкнув лезвием, вонзилась ему в
плечо.
Андрей, который в этот момент оказался рядом, сразу оценил ситуацию. Он закрыл своим телом раненного
Габора, пинком ноги оттолкнул от него белобрысого, а затем, схватив со стола вилку, молниеносно метнул
ее в противника.
Часто вспоминая слова Дрозда, что в ресторанной драке столовые приборы - грозное оружие, он дома
часами оттачивал свое мастерство. Андрей научился буквально жонглировать всеми кухонными и
столовыми принадлежностями. А вилкой с расстояния в пять-шесть метров он мог попасть в какое угодно
место на теле человека с неимоверной точностью.
Белобрысому вилка вонзилась в кисть правой руки, в которой он держал нож. Не выдав ни единым
возгласом, что ему больно (только зубами заскрипев), белобрысый вырвал вилку из раны и бросил ее на пол.
- Считай, что ты склеил ласты*, козел! - не сказал, а прорычал белобрысый, и бросился на Андрея.
Спокойно нащупав на столе за спиной тарелку, Андрей точно рассчитанным движением швырнул ее в
сторону белобрысого. Толстый фаянсовый кружок ребром угодил нападавшему посреди лба.
Остановленный на ходу сильным ударом, белобрысый издал сдавленный стол и медленно завалился на пол.
Из раны обильно полилась кровь.
*Склеить ласты - умереть (молодежный жаргон).
- Спасибо, брат! - с чувством сказал Габор, который, зажимая рану рукой, наблюдал за схваткой. - Я в долгу
перед тобой. Но нам пора сваливать. Скоро менты нагрянут.
С этими словами он заложил два пальца в рот и пронзительно свистнул.
Сначала к ним пробился Маноло. А затем из свалки вывалились Чиквасов и Фундуклеев. У первого были в
кровь разбиты губы, а второй прихрамывал.
Маноло вытащил за шиворот бармена, который прятался за стойкой.
- Держи, баклан, - кинул он перепуганному до икоты парню пачку денег. - Это за стол и поломанную
мебель. Здесь должно хватить. И запомни: ты нас не знаешь. Вякнешь кому-нибудь, а в особенности ментам
- тебе хана. Бывай...
Они выбежали из бара и быстро расселись по сидениям "фольксвагена". Маноло рванул с места как
сумасшедший. Едва машина свернула в переулок, как по улице в сторону бара "Тропиканка", блистая
мигалками, проехала милицейская машина.
- Уф-ф... Пронесло... - сказал довольный Маноло. - Пусть теперь разбираются. Наше дело - сторона. Легко
отделались.
- Кто так, - недовольно ответил Габор. - Притормози где-нибудь, нужно рану перевязать. Кровищи
натекло...
- Сей момент...
Маноло проехал еще с полкилометра, а затем завернул во двор, образованный четырьмя девятиэтажками. В
автомобильной аптечке нашелся йод и бинты, и спустя десять минут они снова катили по улицам ночного
города.
- Да, Синица показал класс, - восхищенно сказал Чиквасов, который время от времени плевался через
опущенное стекло розовой сукровицей.
- О чем речь, - согласился с ним Маноло. - Дрался, как зверь. А с виду - тихоня. Оказывается, ты опасный
человек, Синица. А?
Все дружно рассмеялись.
- Что это наш Ахметка притих? - неожиданно спросил злым голосом Габор. - Опять эта татарская морда
заварила кашу. Тебе что, без мордобоя скучно? Такой вечер испортил. Блин!
- Не заводись, - мирно сказал Мухаметшин. - Ну, размялись немного, что в том плохого?
- Вот сволочь! - не унимался Габор. - Размялись... Тебя бы на "перо" посадить, вот тогда мы и послушаем,
что ты запоешь.
- Все, прекратили! - скомандовал Маноло. - Нам сегодня только ссоры и не хватает. Разбор полетов
отложим на завтра. Синица, тебе куда?
Андрей сказал адрес. Все как-то сразу умолкли. В салоне машины воцарилась тишина.
Андрей сидел, как на иголках. Ему хотелось, не дожидаясь, пока его довезут до подъезда, немедленно
выскочить из машины и остаться наедине со своими мыслями.
Хмель из головы уже выветрился, и ему почему-то стало страшно. Этот страх был неосознанным,
неконкретным, но от этого было не легче.
Зверь, который вырвался наружу во время драки, нехотя уползал в свое логово, рыча и огрызаясь, и на
смену ему пришла пустота.
Нет, она не была невесомой. Она легла на плечи юноши тяжким грузом, и он не знал, как от него
избавиться.
Андрею было плохо, как никогда раньше.
ВОЛКОДАВ
Положение моей фирмы как будто стабилизировалось.
Во-первых, приезжали итальянцы, и я заключил с ними новый, более выгодный контракт. Для этого мне
пришлось три дня изображать из себя крутого бизнесмена и поить их в ресторанах до положения риз.
А во-вторых, компаньоны Висловского, напуганные убийством Денни, решили не искушать судьбу и
вернули моей фирме долг. Даже с процентами. Так что, как не крути, а тот, кто его "заказал", сделал мне
большую услугу.
По идее, можно было отказаться от предложения итальянцев, но, поразмыслив, я все-таки решил пойти у
них на поводу. Кто знает, как все обернется. Лучше синица в руках, чем журавль в небе.
Я надеялся, что по истечении времени все станет на свои места. Укреплю свое положение с помощью
итальянцев - хорошо, сам выкарабкаюсь - еще лучше.
Ну, а если все полетит в тартарары, то тогда и переживать нечего. Пойду в фермеры, буду окучивать
сельских красавиц. Благо в нашей стране за долги в яму не сажают.
Не объявлялись и "покупатели" моего фирменного магазина на Левобережной. Похоже, им было сейчас не
до меня.
Городская милиция по-прежнему стояла на ушах, разыскивая тех, кто расстрелял коммерческого директора
и Висловского. Видимо, кто-то сверху был сильно заинтересован в поимке убийц.
Поэтому все городские бандиты и иже с ними попрятались в свои норы до лучших времен. Скорее всего, их
примеру последовали и "покупатели".
Парни, которых прислал директор "Топгана", мне подошли. Своими физическими данными они не
впечатляли, но это на первый взгляд. Но я воробей стреляный, меня на мякине не проведешь, а потому я
посмотрел второй раз.
И понял, что любезный Олег Николаевич не пожалел для меня свой "золотой" фонд. Они были
внимательны, быстры и решительны. Наверное, потому и выжили в тех местах, куда Макар не гонял своих
телят.
Я не стал устраивать им испытания. И не потому, что побоялся. Отнюдь. Просто я знал, что в рукопашной
схватке против меня редко кто устоит. Зачем морально травмировать парней, которые должны относиться
ко мне толерантно?
Но они, похоже, знали, какой урок я преподал их коллегам по "Топгану". И посматривали на меня с плохо
скрываемым интересом и настороженностью хищников, которые встретили собрата, но пока не знают, как к
нему относиться - пустить на свои охотничьи угодья или вступить с ним в драку.
Единственное, что я проверил, это их снайперские способности. Мы пошли в тир, и они показали все, что
умели. Или почти все. Думаю, в этом вопросе парни даже перещеголяли меня.
Я стрелять не стал, чтобы не ударить перед ними лицом в грязь. Увы, я так давно не практиковался в
стрельбе, что сейчас, наверное, не попаду в консервную банку с тридцати шагов. После выхода в отставку я
принципиально не брал в руки огнестрельное оружие. За годы службы оно мне так надоело, что я видеть его
не мог.
Правда, из оружия, которым я оснастил своих охранников, можно было особо не целиться. Помповая "дура"
двенадцатого калибра с патронами, снаряженными картечью, действует как небольшая пушка пиратских
времен, буквально сметая все, на что ее наставишь. Если выстрелить из нее с близкого расстояния в
человека, то несчастному никакие доктора не помогут.
- Вот что, мужики, - сказал я охранникам, когда мы возвратились на фирму. - Работа у вас не пыльная, но
денежная. Однако я хочу, чтобы вы не заблуждались на сей счет. Поговорка "Солдат спит, а служба идет"
здесь не катит. Хотите остаться в живых - бдите. Берегитесь человека с ружьем. Если такой появится,
стреляйте, не задумываясь. Не ждите, пока он пальнет первым.
Они промолчали. Только кивнули. На их бесстрастных лицах я не прочел ничего. Поди, загляни им в
головы.
Скорее всего, они думают, что я преувеличиваю опасность. Наверное, им приходилось охранять
бизнесменов гораздо круче, чем я. И все обошлось.
Может, они счастливчики? - думал я. Возможно, и в моем случае все обойдется? Хорошо бы...
Но червь сомнения, угнездившийся внутри с появлением на моем горизонте Анубиса, снова шевельнулся, и
я лишь тяжело вздохнул.
Марья порхала как птичка. Она прямо-таки лучилась от счастья.
Еще бы: получив назад свои денежки и заключив контракт с итальянцами, я отвалил ей премию - десять
штук зеленью, устно присовокупив, что это только аванс. Марья действительно заслужила эти деньги.
Чтобы я без нее делал?
- Марья, мне кажется, нам не мешает отметить наш успех, - сказал я своей секретарше, когда она принесла
мне осточертевший за день кофе.
Была пятница, седьмой час дня, конец рабочей недели. Зима постепенно сдавала свои позиции ранней весне,
и на дворе стояла чудная погода - ясное небо, приветливое солнце и легкий морозец, где-то пять-семь
градусов.
Мне почему-то совсем не хотелось плестись в мою холостяцкую обитель. Как-то так получилось, что за
последнее время я растерял всех своих подружек и теперь пребывал в подвешенном состоянии.
С годами я стал мудрее (а может, ленивее), и мне уже не хотелось пилить на другой конец города, чтобы в
конечном итоге лишний раз убедиться, что столь удаленный объект моих воздыханий почти ничем не
отличается от того, чья квартира находится совсем рядом.
Но в связи с последними событиями мне было не до свиданий. Так что и близлежащий объект помахал мне
ручкой и бросился в объятия мен
...Закладка в соц.сетях
