Жанр: Боевик
Под личиной
...се обстояло так, как ты рассказал, то этим
двоим - как их там? - можно сказать, повезло.
- Повезло?
- Конечно. Ведь от места событий до реанимации всего ничего - несколько метров. И сейчас они находятся
там. Или где-то поблизости - в лучшем случае. А это значит, что "самурайчиков" будет на втором этаже
больницы - пруд пруди.
- Я все равно ее увижу! Может быть, ночью.
- Мне твое желание понятно... - Дрозд задумался. - Ну, раз хочешь... как говорится, о чем базар, - сказал он
спустя некоторое время; и добавил, как-то странно ухмыляясь: - Проведем разведку боем.
От этой улыбки - вернее, оскала - у Андрея побежали мурашки по коже.
ВОЛКОДАВ
Что такое интуиция? Трудно сказать. Как ни объясняй, все равно ничего понять нельзя. Есть такое чувство -
и все тут. В умных книгах об этом явлении пишется примерно так: интуиция - это способность постижения
истины без доказательств.
Пришла тебе в голову какая-нибудь нелепица, думаешь, что такого просто не может быть, а внутренний
голос, этот беззвучный вестник интуиции, капает и капает на мозги: ни хрена подобного, все, о чем ты
сейчас размышляешь, должно случиться; или уже случилось.
И чем бы ты ни занимался, куда бы ни шел, а интуиция поворачивает тебя совсем в другую сторону - туда,
где, по идее, тебе совсем делать нечего.
Так и я: вместо того, чтобы заниматься делами фирмы и другими, совсем уж неприятными вопросами,
связанными с Анубисом и молодчиками, которые нацелились на мой магазин, я пылил в сторону
заброшенного крематория, к Мазаю.
О нем я почему-то вспомнил, едва продрал глаза. Наверное, потому, что похмельный синдром часто
навевает воспоминания о событиях такого же порядка, произошедших ранее.
А мы с Мазаем во время нашей последней встречи надрались до чертиков. И естественно, на следующее
утро я был остекленевшим и с больной головой.
Конечно, сегодня мне было значительно легче - если не считать болевых ощущений после схватки с
Анубисом, все еще напоминающих о себе во время резких движений. Этот гад все-таки умудрился достать
меня несколько раз.
Но мозги, которые должны были, по идее, заниматься продуктивным трудом, начали выдавать на-гора
разные фантастические домыслы. И бомж Мазай неизвестно по какой причине занимал в этих интуитивных
бреднях главенствующее место.
Я почему-то был уверен, что с ним что-то случилось. И эта уверенность крепла во мне с каждым
километром, убегающим назад мимо окон моей машины.
Когда до крематория осталось не более пяти километров, я от нетерпения начал ерзать на сидении, будто
оно было утыкано иголками. Волнение все усиливалось, и я, вместо того, чтобы подъехать по уже знакомой
дороге прямо к зданию крематория, совершенно спонтанно свернул в посадку.
Загнав машину вглубь лесополосы, я едва не бегом начал обходной маневр. Я хотел подойти к зданию
крематория сбоку.
Я знал, что там находилось люк, через который Мазай спускал в подвал тяжелые мешки с овощами и
фруктами, собранными на полях и в садах, а также разнообразный скарб, найденный бомжем в брошенных
квартирах. В принципе, он не был ленив до безобразия, но не хотел таскать тяжести по ступенькам и
подвальному лабиринту.
Вот и не верь интуиции... Укрывшись за толстым древесным стволом, я наблюдал за козырным "джипом",
стоявшим у парадной двери крематория. (Это если говорить высоким стилем, потому что дверное полотно
сперли неизвестно когда). Возле машины околачивался хмурый тип с квадратной башкой и низким лбом
дегенерата.
И он был вооружен - под полой длинного пальто угадывались очертания автомата. В общем, здравствуй,
дедушка Мороз, борода из ваты...
Итак, у Мазая "гости". Что они прибыли сюда не ради дружеских лобызаний, я мог бы поспорить с кем
угодно и на что угодно.
Но какая причина заставила братву съехать с хорошо укатанного асфальта на ухабистую дорогу, ведущую к
промежуточному полустанку между жизнью и местом вечного покоя?
Вопрос... Но думать над ним было недосуг. Мне светили два варианта: или рвать когти, пока трамваи
ходят, или ввязаться в совершенно безнадежное мероприятие.
Я с досадой тихо чертыхнулся: ну что тебе стоило, остолоп, прихватить на работу "пушку" Анубиса!? А
теперь что делать - швыряться камнями, этим классическим оружием пролетариата, и кричать "Свободу
Мазаю"?
Блин! Вечно жизнь подсовывает мне задачки не для среднего ума...
Уехать можно и даже нужно, если поступить рассудительно и мудро. Но когда я отличался этими
качествами? Что-то не припоминаю.
А если учесть, что братва в подвале сейчас, скорее всего, изгаляется над Мазаем, к которому я испытывал
добрые чувства, то можно понять, почему мои ноги понесли меня сами в направлении "грузового" люка.
Можно было пойти и напролом. Но это уже чистое безумие. Дегенерат с автоматом может поднять шум и
тогда меня ничто не спасет.
Ко всему прочему, в моей душе теплилась надежда на то, что все-таки Мазай просто беседует с кем-то из
"крутых". И не грех было подслушать, о чем идет речь. Ведь я знал Мазая поверхностно, а что там у него
под оболочкой - поди угадай.
Люк закрывался просто - он был привязан медной проволокой. Она оборвалась легко, и я спрыгнул в
подвальное помещение, заваленное разным мусором.
Немного освоившись в темноте, я стал на расчищенную Мазаем дорожку, и осторожно двинулся на звуки
голосов. Я старался идти тихо, но это было сложно.
Сначала я нечаянно пнул ногой консервную банку, но, на мое счастье, она лишь зашуршала по тряпью и
обрывкам газет. А потом мой лоб попробовал на твердость какой-то столб или колонну.
Я беззвучно взвыл и вспомнил кое-какие нехорошие слова. Но этот эмоциональный всплеск длился недолго.
Голоса за стеной зазвучали громче, а затем послышался хриплый вскрик и протяжный стон.
Жалеть себя и стенать было недосуг. На цыпочках я поспешил к проему, откуда сеялся бледный свет.
Хорошо, что путь туда был свободным от разных предметов.
Картина, которую я увидел, подтвердила мои самые худшие предположения. Раздетый до пояса Мазай был
подвешен за руки к толстому пруту арматуры, торчавшему из полуразрушенной балки перекрытия. Возле
него стояли двое, по наружности - "быки". Мне они были не знакомы.
Мазая пытали. Я сначала не понял, откуда в его жилище такой яркий свет. Но потом сообразил: бандиты
принесли с собой мощный электрический фонарь и водрузили его на ящики у порога.
Дверь в оборудованную Мазаем комнату была открыта, и я со своего места видел только часть жилища. Не
исключено, что там есть еще кто-то, подумал я вскользь. А сам осторожно двинулся к освещенному
прямоугольнику, в глубине которого, как на экране, разворачивались трагические события.
Мазая пытали раскаленным железом. Судя по окровавленному торсу, его сначала резали ножом, но потом,
убедившись в неэффективности этого метода, решили применить другой, более действенный.
Я однажды попал в подобную ситуацию. И не могу похвастаться, что я выглядел геройски. Когда к телу
прикасается раскаленный докрасна железный прут, хочется немедленно выпрыгнуть из собственной шкуры
и вознестись на небеса.
Тогда мне подфартило - я был под пыткой всего лишь пять или шесть минут. Подоспевшие парни из
диверсионной спецгруппы раскромсали осиное гнездо палачей в пух и прах.
А я, когда пришел в сознание, не смог отказать себе в удовольствии засунуть своему истязателю (которому
здорово не повезло - он остался в живых) раскаленный прут в анальное отверстие. Это я сделал
исключительно для того, чтобы подтвердить тезис, что наказание за грехи неотвратимо...
Однако, что же мне дальше делать? "Быки" были вооружены и, судя по крепко сбитым, но подтянутым и
худощавым фигурам, явно не перекормлены.
Сражаться с такими хищниками безоружным - настоящее безумие. Они явно прошли хорошую школу, и не
исключено, что в войсках специального назначения.
Мой опытный глаз сразу подметил характерные признаки, присущие хорошо тренированным людям:
раскованность и кошачья мягкость в движениях, скупые точные жесты, нередко заменяющие им слова, и
самое главное - привычка к оружию.
Несмотря на то, что наверху остался дозор, эти двое держали стволы под рукой, притом так, чтобы их
можно было мгновенно приготовить к стрельбе. У одного из них был израильский "узи", а второй
вооружился никелированной "дурой" немыслимо большого калибра, которую засунул за пояс брюк.
Они были одеты не в пальто, как тот, что дежурил возле машины, а в легкие кожаные куртки - чтобы ничто
не сковывало движений. В общем, передо мною были типичные "гориллы" - низшее звено в мафиозной
иерархии.
Пока я мараковал, что да почему, бедный Мазай дергался в конвульсиях и время от времени хрипло
вскрикивал. Пытали его грамотно, не мог не отдать я должное профессионализму "горилл". Они старались
прикладывать раскаленную железку к болевым, но не смертельным точкам на теле бомжа.
Значит, Мазай пока ничего не сказал... Наверное, понимал, что когда он расколется, дорога ему будет
только одна - на небеса.
Но как долго может выдержать пытки его уже немолодое сердце?
Нет, нужно что-то предпринимать! Ну не могу я спокойно смотреть на таких изуверов. Я, конечно, и сам
далеко не ангел и в моей боевой жизни чего только не было, однако и жестокость имеет свои пределы. За
ними уже начинается садизм.
А в жилище Мазая как раз и находились настоящие садисты. Пытая бомжа, они довольно ухмылялись,
испытывая наслаждение от мучений своей жертвы.
А, была, не была! Смелость города берет. Я нагнулся, поднял две половинки кирпича (этого добра в
подвальном помещении хватало) и, хорошенько прицелившись, метнул их внутрь комнаты.
Мне немного повезло: один из моих метательных снарядов попал "торпеде" в спину, от чего бандит, охнув
от сильной боли, согнулся в пояснице и выпустил из рук автомат, а второй врезал любителя "пушек"
большого калибра по башке. Он пошатнулся, как пьяный, и прилег прямо под распятым Мазаем.
Я ворвался в комнату, словно третий кирпич. Нельзя было мешкать ни секунды, потому что "торпеды" были
опытными профессионалами, мало чувствительными к боли, и временное замешательство могло быстро
закончиться.
Так оно и случилось. Тот, кому досталось первому, среагировал мгновенно. Едва моя тень мелькнула в
дверном проеме, он в падении попытался поднять с пола свой "узи".
Но не успел. Я прыгнул на него как на ползучего гада - обеими ногами. Учитывая мой вес и резкость
движения, эффект от достаточно неуклюже выполненного приема получился вполне удовлетворительный.
Не знаю, сломал ли я ему что-нибудь, или нет, но он квакнул, словно лягушка, и застыл. Заметив боковым
зрением, что второй уже достает пистолет, я круто развернулся и проехался подъемом ноги по его челюсти.
Раздался хруст сломанных костей, приглушенный вскрик, и вторая "торпеда" отправилась в полет в страну
грез и сновидений. Я мигом подобрал оружие и с ожесточением добавил рукояткой пистолета и тому, и
другому по башке. Для верности - чтобы быстро не оклемались.
Мазай был жив. Он смотрел на меня диким взглядом, вращая белками полубезумных глаз. И похоже, не
узнавал.
- Держись, братишка... - процедил я сквозь зубы.
Метнувшись к столу, я взял кухонный нож, и быстро разрезал веревки на руках и ногах Мазая. Подхватить
его на руки я не успел, и несчастный бомж грузно упал на тело бандита.
- Кто... ты? - прохрипел Мазай, пытаясь встать на ноги.
- Момент...
Я опять возвратился к столу, где находился кувшин с водой и вылил ее на голову Мазая. Он встрепенулся,
взгляд его стал осмысленней, а движения более уверенными.
- Это я, Максим. Не узнаешь?
- Большой парень... - Лицо бомжа перекосила вымученная улыбка. - Откуда?..
- Вопросы потом. Ты с этим гавкунчиком умеешь обращаться? - спросил я, подавая ему "узи".
- Приходилось...
- Тогда держи машинку и не спуская глаз с этой падали. - Я легонько пнул ногой одного из бандитов - они
оба были без сознания. - Ежели что, пускай их в расход. Им туда самая дорога. А я скоро вернусь...
Если вернусь, уточнил я мысленно свою последнюю фразу. Но уже на ходу. Ведь оставался третий, в
пальто, стерегущий "джип". А у него, похоже, "калашников" под полой. Это вам не израильский
щелкунчик. "Калаш" бреет под корень.
Я не выходил из крематория, а выползал. И самое удивительное: я молил Бога не о том, чтобы бесшумно
снять "торпеду" с первого выстрела, а чтобы не влезть в собачье дерьмо.
Дело в том, что Мазай прикармливал бродячих псов, оставляя им подле стен крематория кости, корки хлеба
и другие пищевые отходы. Вечером к его, с позволения сказать, жилищу, подойти незамеченным было
трудно. И опасно, если в стае бродячих собак была сука.
Псы облаивали любое живое существо. А в период течки могли и разорвать неосторожного посетителя
заброшенного крематория.
Все зависело от настроения суки. Тявкнет со злости раз - и пиши пропало. Бродячие собаки, свирепые,
дальше некуда, бросались все скопом и кусали, не обращая внимания на пинки и крики своей жертвы.
Но днем они куда-то исчезали. Наверное, выходили на промысел. Или отдыхали в каких-нибудь катакомбах,
куда не доставала рука живодера.
Самое паршивое в этом благотворительном поступке Мазая было то, что псы ему попадались сплошь
невоспитанные. И гадили они, где ни попадя. В том числе и внутри здания, не имевшего ни окон, ни дверей.
Потому я и старался не ткнуться нечаянно носом в собачье дерьмо.
Бандит не особо таился. Но уши держал на макушке. Он не только зырил по сторонам, но и принюхивался.
Ну чисто тебе ирокез на тропе войны...
Я не стал долго мудрить и устраивать игрища. Конечно, я понимал, что поступаю незаконно, но коль кто-то
вступил в мафиозное сообщество, значит, должен был знать, чем в конечном итоге закончится его схватка с
обществом.
И пусть я не карающий меч правосудия, но вестник судьбы - это точно. А она у этого отморозка подошла к
своему финалу.
Я снял его одним выстрелом, благо расстояние было совсем детским - около двадцати метров. Пуля попала
ему в грудь, но когда я подошел, чтобы посмотреть на дело своих рук, то невольно отшатнулся - она была
такого сногсшибательного калибра, что разворотила всю грудную клетку "гориллы".
Когда я вернулся в подвал, Мазай подкреплялся водкой - прямо из горлышка. Кровь из порезов на теле уже
не тела, но все равно вид у него был ужасный.
- У тебя есть перевязочный материал? - спросил я, не очень надеясь, что у бомжа можно найти бинты и йод.
- Не знаю, - подумав, ответил он. - Посмотри там. - Он кивком указал на ящик из-под бананов, набитый
доверху разным хламом.
Конечно же, бинтов там не оказалось, но я нашел застиранную до дыр простыню; она была подозрительна
на вид по части стерильности, но ничего другого все равно не было. Разорвав ее на полосы, я перебинтовал
раны Мазая, вместо йода использовав водку.
Он даже не поморщился. Наверное, у него притупились болевые ощущения. Такое случается. Особенно,
после пыток.
Пока я возился с перевязкой, Мазай окончательно пришел в себя. Его глаза, обращенные на поверженных
бандитов, загорелись лихим огнем.
- Что будем делать с этими уродами? - спросил я небрежным тоном, заранее зная ответ.
- Ты уезжай... а я с ними маленько потолкую... - Голос Мазая, казалось, заржавел.
- Понял... Что им было нужно от тебя? Если это не секрет.
- Какие там секреты... - Мазай болезненно поморщился. - Им нужно было узнать, почему я интересуюсь
делами, до которых не должен иметь никакого касательства.
- Ты хочешь сказать, что к ним дошла информация о том, что ты интересуешься некими странными
личностями, скупающими городскую недвижимость? - догадался я.
- Да.
- Но как они об этом узнали?
- Чего проще... - Мазай скорбно потупился. - Они взяли... в общем, одного человека, и тот под пытками
назвал мое имя и место, где я живу. Он как раз по моей просьбе вычислял их штаб-квартиру.
Я не стал спрашивать, что случилось с тем несчастным. Это и ежу понятно. Я лишь налил стопарик водки и
одним махом выпил, чтобы утихомирить расшалившиеся нервы. Да, годы свое берут...
- И где они обретаются? - спросил я с надеждой.
- Я забыл, - ответил Мазай. - Да ты не переживай, - поспешил он успокоить меня. - В кармане фуфайки
лежит записка. Там указан и адрес, и номера машин, на которых они ездят.
- Спасибо, дружище... - Я был растроган.
Я нашел клочок бумажки, исписанный корявым почерком, внимательно прочитал, и бережно положил его
во внутренний карман.
- Ты прости меня за то, что я втянул в тебя в такое дерьмо, - виновато сказал я Мазаю.
- Перестань... Я на этом свете уже и так зажился. Но прежде чем уйти вперед ногами, - он перевел
нехороший взгляд на "горилл", начавших подавать признаки жизни, - я немного повеселюсь.
Я невольно поежился; мне бы не хотелось быть на месте этих двух громил... Но сказал совсем другое -
совсем не то, что вертелось на языке:
- Я привезу лекарств, чтобы твои раны заживали быстрее.
- Не нужно. Я ухожу отсюда. Мне тут оставаться больше нельзя. А раны... заживут. Мне не впервой.
- И то верно... - Я сунул руку в карман и, достав портмоне, выгреб оттуда всю свою наличность; там было
около тысячи баксов. - Возьми... на первое время, - сказал я, протягивая деньги Мазаю.
- Зачем? Много ли мне надо? Как-нибудь перебьюсь.
- Извини, но я настаиваю. Не обижай меня. Это от чистого сердца.
- Тогда спасибо... - Мазай небрежно запихнул доллары в кошель, который был привязан к поясу. - Даст Бог,
когда-нибудь свидимся...
- Вот тебе мой адрес и телефоны...
Я вырвал листок из записной книжки, вынул из гнезда миниатюрную ручку и крупным почерком написал
несколько строк.
- Звони, а нет, так приходи, - сказал я сердечно.
- Когда обустроюсь... - уж не знаю, где это будет, - обязательно позвоню, - ответил Мазай.
- Что делать с их тачкой? - спросил я. - И там, наверху, лежит жмурик, кореш этих "горилл".
- Я позабочусь обо всем, - коротко ответил Мазай. - Помоги связать их.
Я помог. Бандиты пытались трепыхаться, но слабо - при всем том, несмотря на годы, удар у меня еще был
на уровне.
- А теперь уходи, большой парень, - сказал Мазай и крепко пожал мне руку. - Оружие заберешь?
- На кой оно мне?
- Всякое может случиться... Я спрячу стволы в тайник.
- Под трубой?
- Ага.
- Спрячь. Действительно, разве знаешь, где упадешь. Ну, бывай...
С этими словами я вышел из его жилища и спустя минуту очутился возле "джипа". Вокруг крематория
царила удивительная тишина, но я заметил в кустах какое-то движение.
Я присмотрелся и увидел как минимум шесть пар собачьих глаз, наблюдавших за мной из зарослей. Из них
буквально изливалась первобытная злоба.
Мне стало немного не по себе, и я постарался как можно быстрее удалиться от территории крематория.
Моя машина стояла на месте, только чуть припорошенная инеем - наверное, последним в этом году. Я сел за
руль, включил обогрев и выехал на дорогу.
На душе было муторно.
АНДРЕЙ
Дрозд припарковал машину в квартале от больницы.
- Дальше положишь, ближе возьмешь, - объяснил он Андрею свою задумку.
Юноша ничего не понял, но на всякий случай согласно кивнул. Они нырнули в проходной двор - чтобы не
светиться на улице - и разными закоулками добрались до видневшегося неподалеку здания больницы.
- Сначала пойду я, - сказал Дрозд.
И вынул из кармана несколько удостоверений.
- Конечно, все это "липа"... - Он наугад раскрыл одну книжицу со своей фотографией. - Но для такого
случая подойдет любая ксива. Это ежели будет большой милицейский шмон, что не исключено.
- Но ведь они могут сообразить, что это поддельные документы...
- Документы самые что ни есть подлинные. - Дрозд ухмыльнулся. - Только фамилия в них другая. Так что
особо волноваться нет оснований. Не такие кордоны проходил... Но мы их пустим в ход только в крайнем
случае.
Андрей удивлялся все больше и больше. Откуда у Дрозда удостоверения? Притом, весьма солидных
государственных учреждений. Это была одна из загадок, которыми Дрозд в последнее время сыпал на
юношу как из рога изобилия.
Но Андрей в очередной раз промолчал. Ему главное было увидеть мать и узнать, как ее здоровье. Остальное
его не касалось.
Дрозд всегда был сама таинственность. Потому Андрей уже перестал удивляться и его странным с точки
зрения простого обывателя поступкам, и философским рассуждениям, не имеющим ничего общего с
общепринятыми канонами, и образу жизни, который был несколько странным, чтобы не сказать больше.
Юноша уже начал понимать, что Дрозд - это чемодан с двойным дном. Никогда не знаешь, что он вытворит
в следующее мгновение.
Вот и сейчас Дрозд достал из кармана накладные усы и бакенбарды, приклеил их к лицу, а затем надел очки
и слегка ссутулился. Когда он обернулся к Андрею, юноша едва не ахнул: на него смотрел совсем
незнакомый человек!
- Впечатляет? - гнусавым голосом спросил Дрозд.
- Ну...
- Что и следовало доказать. Жаль, нет трости... Ладно, я пошел. Жди меня вон там, под аркой. Без нужды
никуда не высовывайся. Если меня не будет в течение двадцати минут, иди к машине. Это место встречи.
Понял?
- Да.
- Пожелай мне удачи, парень... - И Дрозд, подмигнув Андрею, неторопливым стариковским шагом
направился к зданию, где находилось реанимационное отделение.
Андрей извелся в ожидании. Он не мог найти себе места. Горячечное возбуждение буквально взбурлило
кровь, и юноша, чтобы немного успокоиться, несколько раз кусал себя за пальцы.
Боль возвращала его к действительности, и он снова начинал ходить туда-сюда, пытаясь унять нервную
дрожь в коленках.
Время близилось к вечеру. Иногда через арку проходили люди, большей частью женщины, которые
возвращались с работы. Видимо, им что-то не нравилось в облике юноши, потому они старались обходить
его стороной, пугливо прижимаясь поближе к противоположной стороне арки.
Но Андрей их просто не замечал. Он был во власти каких-то странных видений, возникающих перед его
внутренним взором с калейдоскопической быстротой.
Иногда ему даже казалось, что это не Дрозд поднимается на второй этаж больницы к реанимационному
отделению, а он сам.
У Андрея не было часов, поэтому время для него просто остановилось, забуксовало, и юноша в отчаянии
молил неизвестно кого, чтобы оно снова закрутили свои колесики. Он до боли в глазах вглядывался в
сгущающиеся сумерки, пытаясь увидеть возвращающегося Дрозда.
Дрозд словно материализовался из воздуха. Андрей от неожиданности вздрогнул и попятился.
- Ждешь? - будничным голосом спросил Дрозд.
- Жд-ду... - ответил Андрей, пытаясь справиться с волнением.
- И напрасно... - Морщась от неприятных ощущений, Дрозд начал снимать усы и бакенбарды.
- Почему - напрасно?
- Туда тебе не прорваться. Возле больницы дежурят бойцы Самурая, а на втором этаже, в комнате для
посетителей, находится наряд милиции.
- У-у... - В отчаянии Андрей обхватил голову руками и сжал ее с такой силой, словно хотел раздавить как
перезревший арбуз.
Дрозд посмотрел на него с сочувствием и сказал:
- Но это еще не все. У ментов есть твоя фотка. Не исключено, что такая же имеется и у бандитов. А это
значит, что ты в розыске.
- Плевать, - глухо ответил Андрей.
Дрозд ухмыльнулся. Но тут же снова принял серьезный вид.
- Конечно, бояться этого не следует, - молвил он рассудительно. - Но поостеречься нужно.
- Почему меня разыскивает милиция? - недоуменно спросил Андрей - больше себя, нежели Дрозда.
- Похоже, ты отправил кого-то из тех двоих, что напали на тебя в больнице, вперед ногами, - ответил Дрозд.
И удивительно: в его голосе Андрею послышались довольные нотки. Он быстро взглянул на Дрозда, но тот
смотрел на него хмуро и озабоченно. Почудилось, подумал юноша, и твердо сказал:
- Я все равно увижу мать. Сегодня.
- Как? Это невозможно.
- Посмотрим.
- Не лезь на рожон, парень. День, два подожди, пока все немного утрясется, вот тогда и...
- Нет! Я не буду ждать.
- Не горячись. Это безрассудство.
- Возможно. Но мне уже терять нечего. Как будет, так и будет.
Дрозд посмотрел на него с невольным уважением и ответил:
- И все же я советую все хорошо обдумать, прежде чем лезть на рожон.
- Я подумаю... А вы уезжайте. Спасибо вам... за все.
- Ты ставишь меня в неудобное положение...
- Ни в коем случае. Вы сделали все, что могли. Теперь моя очередь. Всего лишь.
- Ну что же, раз ты так решил... - Дрозд крепко сжал плечо Андрея. - Может, все это и к лучшему. Мужчина
должен уметь принимать ответственные решения и находить пути к выполнению поставленной задачи.
Рискни. Но помни - двери моей квартиры всегда для тебя открыты. В любое время дня и ночи. Если меня не
застанешь, ключи я оставлю Сундуку. Сегодня я вернусь домой поздно. Нужно кое с кем встретиться.
Бывай...
Дрозд пожал Андрею руку и скрылся в темноте. Пока они разговаривали, на город опустилась ночь. Она
словно упала с космических высот, практически мгновенно окутав город туманом и почернив провалы
подъездов и серые глазницы окон.
Андрей задумался. Он уже давно выработал план, но нужно было ждать, как минимум, два часа - пока не
уйдут последние посетители реанимационного отделения.
Юноша решил забраться в палату, где лежала мать, через окно. Он знал, что этот путь не будет для него
трудным. Дело оставалось за малым - точно определить, где находится нужная палата.
Он мысленно представил себе второй этаж, что было нетрудно. Андрею уже приходилось бывать в этой
больнице, и он не думал, что планировка помещения реанимации сильно отличается от планировок других
отделений.
Почти невидимый в темноте Андрей немного приободрился, наметив маршрут движения, и направился к
зданию. Ему нужно было прикинуть, как подниматься наверх по отвесной стене.
Задача на первый взгляд показалась юноше достаточно простой. Здание больницы было построено давно, и
сложено не из железобетонных плит, а из кирпичей. Поэтому на стене всяких архитектурных выступов и
углублений хватало.
И опять потянулось томительное ожидание...
Андрей спрятался в кустах, откуда ему был хорошо виден черный ход в комнату для посетителей. Машину с
бандитами он вычислил сразу. Это были невзрачные "жигули" шестой модели.
Машина стояла немного поодаль - наверное, чтобы не привлекать особого внимания. Иногда от нее
отрывалась темная фигура и шла по направлению к зданию. Навстречу ей из тени выходи
...Закладка в соц.сетях
