Жанр: Боевик
Месть обреченного
...".
- Ладно, не зуди. Бухтишь, как старый хрыч. Чему быть, того не миновать.
- Можно подумать, что тебя сейчас мандраж не шибает.
- Сказать честно?
- Валяй.
- Нет.
- Ну и брехло ты, Ведерников! Я что, по тебе не вижу? Сам не свой. Когда ты последний раз анекдоты
травил?
- Так ведь нет ничего новенького.
- Козе расскажи. Она доверчивая.
- Ну хорошо, некоторый трепет наблюдается. Доволен?
- Некоторый?
- Что ты прилип, как банный лист?! Иди лучше займись делом.
- Уже иду. Покеда.
- И смотри - как можно незаметней!
- Буду работать, как Фантомас.
- Причину появления в ЖКО сам придумай. И на доме, где проживает или проживал Плешнев,
внимание не акцентируй.
- Учи ученого. Тоже мне, профессор кислых щей...
Баранкин ушел.
Я с отвращением попихал разбросанные по столу материалы в папку и швырнул ее в сейф. Впервые за
все время работы в милиции я почувствовал, что сыт по горло своими ментовскими буднями.
Мне до зуда в конечностях захотелось бросить все к чертовой бабушке и сбежать в какой-нибудь скит.
Если таковые еще существуют.
И чтобы там не было ни единого кусочка бумаги, ни огрызка карандаша, ни печатной машинки, а тем
более - компьютера. Не говоря уже о радио или телевидении...
Из управления я вышел в девять вечера через черный ход.
Было еще достаточно светло, но мне так остохренел кабинет, что я решил рискнуть оторваться от
"хвоста" до темноты, хотя ночью конечно же обмануть слежку гораздо проще.
- Товарищ капитан! Вас подбросить?
Я даже вздрогнул от неожиданности.
Обернувшись на голос, я увидел улыбающуюся физиономию личного водителя Саенко сержанта
Маркузова, которого в управлении иначе как Маркузик и не называли.
- Привет, Маркузик. Шефа уже отправил?
- Давно. Они сегодня баньку принимают.
Наверное, в средние века Маркузик служил бы придворным шутом. От его острот доставалось многим, а
в особенности он не жаловал своего шефа - правда, за глаза.
Короче говоря, мужик был себе на уме и палец ему в рот совать не стоило.
- Оттуда пешком пойдет?
- Приказал подать дилижанс к двадцати трем.
- А здесь ты что делаешь?
- Пока копил детишкам на молочишко, колесо пробил. Заплату в гараже ставил.
- Шеф не гоняет тебя за твои левые подработки?
- А кто ему скажет?
- Найдутся доброжелатели...
- Видал я их... Пусть потом шеф поищет дурака на мой оклад. Я работу найду хоть завтра. Притом,
куда более денежную.
- Так ушел бы.
- Камень на одном месте и тот мхом обрастает. Привычка. Не любитель я бегать с одной работы на
другую.
- Не часто увидишь в наше время человека с остатками социалистический сознательности.
- Ну... - развеселился Маркузик. - Потому меня и уважают.
- Не знаю, как другие, а я - точно.
- Ох, умееете вы леща кидать, товарищ капитан. А с виду не скажешь, что вы такой хитрец.
- Вот так всегда... - Я сокрушенно пожал плечами. - Почему люди не верят, когда говоришь им
правду?
В ответ Маркузик заразительно расхохотался. А затем весело сказал:
- Так мы едем или как? С вас денег я не возьму.
И снова заулыбался. Он и впрямь был хорошим парнем...
Я какое-то мгновение соображал, а затем меня вдруг озарило: кто может подумать, что я раскатываю по
городу на машине самого начальника УБОП?
- Спасибо, согласен...
Я нырнул на заднее сиденье черной "мазды".
- Садитесь рядом, - предложил Маркузик. - Веселей будет ехать.
- Маркузик, у меня к тебе одна большая просьба...
- Какие дела? До двадцати трех я свободен словно ветер. Может, какую кралю - а лучше двух -
прихватим? Времени вполне достаточно.
- Я не о том. Ты сейчас меня отвезешь домой, - я сказал адрес, - но только чтобы никто не догадался,
что я в машине.
- Это что-то новое...
- Я кое-кому дорожку перебежал, так что сам понимаешь...
- Да-а, работенка у вас - не соскучишься. Лады, товарищ капитан, можете на меня положиться.
Вперед, заре навстречу!.. - запел он, включая зажигание.
То, что кто-то может увидеть, как я сажусь в "мазду", меня не пугало. Черный ход выводил на
огороженный бетонными плитами двор, где размещались гаражи управления. Главным было, чтобы я
благополучно миновал проходную, где, несомненно, ошивались те, кто шел по моим следам.
Они ведь могли предполагать, что я воспользуюсь какой-либо машиной и попытаюсь отрубить "хвост".
Не думаю, что меня преследовали конченые идиоты.
Маркузик вырулил из ворот с шиком, что-то прокричав охраннику и нажав на клаксон. Все верно - чем
больше шума, тем меньше подозрений.
Я в это время лежал в узковатой для меня щели между передним и задним сиденьями, укрытый грязным
старым одеялом, которое Маркузик использовал как подстилку при ремонтах.
Как я и просил его, он повернул сначала в сторону, противоположную тому месту, где была моя
квартира.
- Пока все клево, товарищ капитан.
- Внимательно посмотри в зеркало заднего вида. Не может быть, чтобы к тебе никто не прилепился.
- Да я по сто раз на дню сюда-туда мотаюсь. Затрахаются в догонялки играть.
- Тогда давай в центр и сыграй в поддавки на светофоре для очистки совести. Надеюсь, гаишники твою
машину знают?
- Еще как, - заржал довольный Маркузик. - Они от меня уже шарахаются.
Да уж, что-что, а быструю езду на грани фола Маркузик любил. Иногда создавалось впечатление, что
правила дорожного движения не для него писаны.
Но машину водил классно и лизал ее, как кобель сучку.
Проверку на отрыв при красном фонаре светофора Маркузик выполнил блестяще: скрадком проткнулся
между двумя машинами, пока остальные стояли, а затем, выбрав момент, ударил по газам.
Я только мог представить, какую бурю гнева он вызвал у водтелей, которые выезжали на перекресток...
- Ну что? - спросил я все еще из положения лежа.
- Гаишники гнались, да потом номер просекли. Отстали, козлы, - засмеялся довольный Маркузик. -
А чтобы кто-нибудь из штатских волокся следом, так ведь нет. Все как в лучших домах Парижа.
- Давай теперь к моему дому.
- Слушаюсь, мой генерал!
- Остановишь возле сквера.
- Не вижу препятствий. Бу сделано.
- С меня причитается.
- Несомненно, - снова хихикнул Маркузик. - Но если честно, давно я так не веселился...
Распрощавшись с Маркузиком и предупредив, чтобы он о нашем небольшом приключении не
рассказывал Саенко, я неторопливо пошел домой.
Я давно уже хотел побывать в своей квартире, чтобы взять одежду и кое-что из мелочей. В том числе и
деньги, так как мне было стыдно объедать безропотную Жанну.
Самым неприятным в этой истории с переселением оказалось то, что она стала относится ко мне явно
неравнодушно.
А я вовсе не хотел оказаться в ее глазах подлецом или жиголо. Я уже начал даже подумывать: а не
вернуться ли мне домой?
И будь, что будет!
Но всякий раз в такие минуты у меня находилась масса доводов в обратном. И все равно даже себе я
боялся признаться, что мне очень приятно общество моей, так сказать, квартирной хозяйки.
В квартиру я вошел почти в двенадцать. Я долго ходил вокруг да около дома, однако кроме местной
шпаны и судачивших на скамейках о житье-бытье старух ничего не высмотрел.
Впрочем, я и сам был уверен, что засаду давно сняли - зачем сторожить пустое место?
Но все равно я на всякий случай проделал свой старый трюк. Его я использовал в юношестве, спасаясь от
частенько поджидавших меня недругов, жаждавших намылить мне холку из-за какой-нибудь местной
красотки.
Я вошел в дальний подъезд дома, поднялся на последний этаж, забрался через люк на чердак и
преспокойно, невидимый и неслышимый, очутился на своей лестничной клетке.
Свет в квартире я зажигать не стал - во избежание.
Задернув как можно тщательней шторы, я нашел свой старенький карманный фонарик и внимательно
обследовал все комнаты, вплоть до ванной.
Нужно отдать должное тем, кто сидел в засаде. Все оказалось на своих местах. И только мой
поднаторевший в сыскном деле глаз мог заметить совершенно незначительные следы пребывания в
квартире непрошенных гостей.
Деньги, к моей радости, тоже были в целости и сохранности.
Я уже почти собрал объемистую спортивную сумку, как вдруг зазвонил телефон. От неожиданности я
даже вздрогнул.
Кто это мог быть?
Маму я давно предупредил, что дома не ночую (правда, не объяснив истинной причины). Жанна не знала
номер моего домашнего телефона. Баранкин тоже звонить не мог, так как ему было известно, что в своей
квартире я не появляюсь.
Звонят с работы?
Там, наверное, полуправления уже знало, что мой телефон якобы не функционирует из-за обрыва на
линии, что по нынешним временам всеобщего бардака не вызывало ни малейших подозрений - такое
случалось и с телефонами других сотрудников УБОП едва не каждый день. Тогда - кто?
Телефон звонил не переставая. Значит, этот НЕКТО точно знал, что я дома...
Ладно, черт с ними, со всеми предосторожностями! В том числе и с прослушиванием линии - минута,
другая, и меня в квартире не будет.
Я снял телефонную трубку и приложил к уху.
- Алло! Вы меня слышите?
Я молчал. Голос был тих, вкрадчив и незнаком.
- Ведерников, не стоит играть в молчанку. Вы слышите.
Итак, меня все-таки вычислили.
Кто-то заметил, как я входил в подъезд? Вряд ли.
Маркузик? Сомнительно - зачем это ему? Хотя... подстава с машиной - неплохой ход.
И все же, все же...
"Жучок"! Как я мог забыть про такую возможность?! При современных электронных средствах воткнуть
бессонного "сторожа" - раз плюнуть.
Ладно, потом поищем, а сейчас побеседуем:
- Слышу. Кто вы?
- Без разницы. Да мы с вами и не знакомы.
- И слава Богу.
- Как сказать... Надеюсь, вы поняли, зачем я вам звоню?
Ну как же, я такой осел, что не понимаю сколько будет дважды два...
- К сожалению, нет.
- Не нужно притворяться, Ведерников. Вы - один из лучших оперативных работников УБОП.
Вот сволочь брехливая! Думает поймать меня на мякину.
- Вы мне льстите.
- Отнюдь. Должен констатировать, что операцию с установкой видеозаписывающей аппаратуры вы
провели блестяще.
- За это мне зарплату начисляют каждый месяц.
- Всем начисляют, но многим совершенно зря. А вот вам...
Что-то этот тип чересчур густо мажет медом. Только ведь на мед слетаются не только мухи, но и
шершни.
А у них жало - будь здоров...
- Давайте перестанем ходить вокруг да около. Что вам нужно?
- Это деловой разговор. Всего лишь копии видеозаписей. И ваше честное слово, что они больше нигде
не всплывут.
Ого! Не хилые запросы. Он что, за лоха меня держит?
- И вам этого будет достаточно, чтобы оставить меня в покое?
- Да. Конечно, если вы не нарушите слово...
Так я тебя, сука, и поверил! Нашел дурака...
- Понял. Ну, а вам в голову не приходило, что вы толкаете меня на служебное преступление?
- Чушь! Насколько мне известно, видеозапись - ваша личная инициатива. И произведена она, мягко
говоря, с нарушением закона.
- Это вы мне говорите о нарушении закона? Не смешите нас жить, как говорят в Одессе.
- Ну-ну, не будем. Сейчас ситуация в стране предельно ясна и однозначна. И изменить что-либо нельзя.
Погоди, сволочь. Придет время, и таких, как ты, тоже возьмут на цугундер. Дай только срок...
Жизнь - коварная штука. Она преподносит такие сюрпризы, что только держись.
- Пока нельзя.
- Возможно. Но мы не будем забегать наперед.
- А если я не соглашусь передать вам видеоматериалы?
Трубка умолкла. Я терпеливо ждал. Спустя какое-то время он сказал с угрозой:
- Вы совершите большую глупость.
И тут же спохватился:
- Должен довести до вашего сведения, что мы за них вам хорошо заплатим.
- Сколько?
- Много. Чтобы вам хватило, если надумаете уйти из органов, начать свое дело. Двадцать тысяч
долларов - отличная цена.
Я скептически ухмыльнулся.
Вот сволочи! Что же вы так дешево цените капитана Ведерникова и то, что он накопал!? Я ведь могу и
обидеться.
- Я бы так не сказал, - ответил я сдержанно. - И вам известно, почему. На другой чаше весов лежат не
какие-то жалкие тысячи, а миллионы долларов.
- Боитесь продешевить?
- В самую точку - боюсь.
- Хорошо, тогда я предлагаю вам пятьдесят тысяч долларов. И это мое последнее слово.
- Так просто... Я не верю, что вы не потребуете более веских гарантий моего молчания.
На другом конце провода прозвучал довольный смешок.
- Приятно иметь дело с толковым человеком. Конечно же потребуем.
- И в чем они будут заключаться? Насколько я понял из разговора, вам достаточно моего слова.
- Естественно. И крохотного клочка бумаги с распиской о получении денег. Бухгалтерия, ничего не
поделаешь.
Круто! Нет, они точно меня держат за лоха.
Или им попадались только продажные менты, готовые за тысячу баксов подписать что угодно?
- Понял. Не пойдет.
- Расписка - это обязательно.
Я вспомнил незабвенных Ильфа и Петрова и выдал:
- Согласие есть продукт непротивления сторон.
- Хорошие слова. Не сомневайтесь, мы тоже кое-что и кое-когда читали.
- Рад за вас. И тем не менее у меня с вами роман не получится.
- Меня информировали, что вы очень упрямы. Но я не думал, что настолько.
В голосе моего собеседника появились металлические нотки.
- У меня есть другое предложение - давайте оставим все, как есть. Я не собираюсь афишировать
видеоматериалы (если, конечно, вы не станете меня "доставать"), но и денег у вас не возьму.
- Вы бессребреник?
- Скорее идеалист. Согласитесь, что за деньги не все можно купить.
Мне даже самому стало интересно: я и впрямь говорю правду, или кривлю душой?
С одной стороны как будто верно - за деньги все не купишь. А с другой, как в песне поется, - "лучше быть
богатым, но здоровым".
- Бесспорно. Но мы просто хотели оплатить ваши труды.
- То есть купить меня.
Он фыркнул, как кот.
- Зачем так грубо? Не скрою, нам хотелось бы видеть вас на своей стороне. Что здесь плохого?
- И цель, и средства.
- Откуда вам известны наши цели?
- Они настолько просты и примитивны, что не нужно большого ума для того, чтобы их понять.
- И в чем вы видите примитивизм?
- За власть боролись всегда. И всегда в основе такой борьбы лежали деньги. Деньги, полученные любым
путем. Чаще всего - неправедным.
- Вы большой любитель истории?
- Не сказал бы. Я прагматик, как и большинство людей моей профессии. И люблю доверять только
фактам. А факты - упрямая вещь. Их не спрячешь в словесной мишуре.
- Не скрою, разговор у нас получился интересный. Но это все софистика. А я предлагаю вам
совершенно конкретные вещи.
- А я вам конкретно и отвечаю - нет. Мое предложение вы уже выслушали, свои решения я обычно не
меняю. Деньги меня особо не волнуют.
- А вы знаете - я вам верю. Но хотите начистоту?
- Как вам будет угодно.
Он немного помолчал, а потом проникновенно сказал:
- Вы мне и впрямь импонируете. Но, к сожалению, не я заказываю музыку в этой опере. И трудно
сказать, как посмотрит мое руководство на ваш отказ от сотрудничества в той форме, которая предложена.
- Это угроза?
- Ни в коей мере! Я высказал то, что думаю. Ну что же, я выполнил свою миссию, спасибо за беседу.
Спокойной ночи.
- Взаимно...
Ночью я почти не спал.
Я так и остался в квартире, рассудив, что выковырять отсюда меня трудно. Но, скорее всего, никто этого
делать и не будет, так как не очень верилось, что шавки Шалычева осмелятся потревожить меня среди ночи.
Но сон все равно не шел.
Только где-то около четырех утра, когда я с отчаяния полез под горячий душ, а затем выпил полстакана
водки, усталость наконец смежила веки.
... И я провалился в трясину кошмаров.
Киллер
Крученый не был бы Крученым без своего обычного мещанского выпендрежа даже за бугром.
Он купил гасиенду в престижной местности. И теперь тешился дворянско-купеческими замашками:
богатыми пирами со стриптизом и купанием при луне, шикарными девочками и конными скачками. Как же
можно чувствовать себя вполне довольным жизнью, не имея приличной конюшни?
Однако и об охране он не забывал.
Насколько успел выяснить Эрнесто, Тимоха сумел собрать все местное отребье и поставить "под ружье".
Безработица, этот самый страшный бич южноамериканцев, толкала молодых людей и на более серьезные
преступления, нежели те, что творили юноши на гасиенде Тимохи.
Тем более, что платил он им прилично. А они даже за гораздо меньшую сумму могли отправить в
преисподнюю кого угодно.
По ночам, кроме не менее двух десятков вооруженных охранников, поместье охраняли и собаки. А днем
неусыпные глаза телекамер следили за всеми подходами к гасиенде.
Так что подобраться незамеченным к Тимохе было довольно проблематично.
- Слушай, Мигель, давай я соберу ребят, сколько нужно, и возьмем это гнездо штурмом, - предлагал
Эрнесто.
Ему надоели наши круглосуточные бдения и он готов был на любое сумасбродство. Что поделаешь,
Эрнесто был мачо, а они все такие.
- Налетим ночью, захватим врасплох... - Эрнесто смотрел на меня с надеждой.
- И он опять ускользнет, - парировал я его доводы.
- Не ускользнет! От меня еще никто не убегал.
- Смоется за милую душу. Тем более, ночью, - спокойно гнул я свое. - Тимоха как змея, уползет в
любую щель. Лови потом ветра в поле. А я должен поговорить с ним, посмотреть ему в глаза.
- Ну у вас, сеньор, и запросы. На кой хрен тебе нужен покойник!?
- Во-первых, и ты в этом уже убедился, его нельзя достать даже при помощи снайперской винтовки...
- Можно достать! Ничего я не убедился.
- А во-вторых... - Я стоял на своем, как скала. - Во-вторых, я лично хочу удостовериться, что в этой
жизни больше никогда Крученого не увижу.
Эрнесто посмотрел на меня тоскливым собачьим взглядом и тяжело вздохнул. Его деятельная натура не
выносила длительного покоя.
- Я тебя понимаю, - сказал он бесцветным голосом. - Ладно, я еще немного потерплю...
Наблюдая за гасиендой, я все больше и больше убеждался - ночью туда нельзя проникнуть ни под
каким соусом.
Даже если и удастся незамеченным перелезть через высокий каменный забор с колючей проволокой
поверху и пробраться к трехэтажной вилле, то очутиться внутри ее - задачка еще та. Цоколь дома был
трехметровой высоты и сложен из дикого камня, а окна первого этажа, насколько нам удалось разглядеть в
полевой бинокль, защищали решетки.
Что касается двери парадного, то она была как в средневековом замке - массивная, окованная
металлическими полосами. Такие же были и ворота поместья, только шире.
- А что, если попробовать полезть внаглую, днем?
- Ты с ума сошел!
Эрнесто вытаращил на меня глаза, будто я и впрямь спятил.
- Там охраны с полсотни человек! - вскричал он. - Днем они перещелкают нас как куропаток. И это
только латинос. Но в гасиенде есть еще и русские, ты сам их видел.
Да, видел. Около десятка качков, не меньше.
Судя по рожам, зверье еще то. Они всегда держались кучно, окружая Тимоху непреодолимым барьером,
где бы он ни был.
Наверное, Крученый не очень доверял местным мучачос, которые, если им заплатить побольше, продали
бы его с потрохами.
Все беда была в том, что у нас не было таких денег.
- Конечно, если ты примешь мой вариант...
Эрнесто смотрел на меня исподлобья.
- Мне не нужна гора трупов.
- Ну, а от нас двоих лишь мокрое место останется, если мы осмелимся сунуться туда на арапа.
- Вдвоем - это много. Я пойду один.
Эрнесто неожиданно разозлился.
- Все, приехали! Мигель, по-моему, на русских вредно действует местный климат. Я тебя просто не
узнаю - ты всегда отличался благоразумием.
- Если ты меня внимательно выслушаешь, то согласишься, что в моем "безумии" есть рациональное
зерно.
Эрнесто немного подумал, потом сказал с сомнением:
- Ладно, говори. Что мне еще остается делать...
Купленная Крученым гасиенда имела по меньшей мере около тысячи гектаров земли - огороды, пашни,
сады и леса.
Конечно, ему было наплевать на тот доход, который приносило поместье. Но для маскировки своей
истинной "профессии" и ради авторитета среди крестьян соседних деревень, Тимоха нанимал для обработки
земли пеонов*.
Платил он им немного, не больше и не меньше, чем другие землевладельцы провинции. Но и эти
скудные гроши помогали крестьянам сводить концы с концами.
Тем более что Крученый, наверное начитавшись книг о русских помещиках, ввел в своей гасиенде
обязательные обеды. Пусть и не очень сытные, они казались пеонам манной небесной.
Конечно, эти обеды были всего лишь приманкой. Ведь бесплатный сыр, как ни крути, бывает только в
мышеловке.
*Пеон - наемный сельскохозяйственный рабочий.
Столы обычно накрывали на заднем дворе, перед окнами виллы. И Крученый мог без помех хорошо
присмотреться к молоденьким девушкам-поденщицам, чтобы потом указать на них своим доверенным
людям из местных.
А дальше все было делом техники - если не помогали уговоры и деньги, тогда юных крестьянок просто
похищали.
Естественно, об этом знали и пеоны, и власти. Но Тимоха обладал поистине уникальным умением
улаживать такие проблемы полюбовно.
Деньги могут все, а большие деньги - больше, чем все.
- ...Ну хорошо, днем так днем. А как это будет выглядеть?
- Эрнесто, где можно достать театральный грим и одежду пеона?
- С одеждой заминки не будет, но грим...
- Неужто грим для тебя большая проблема?
- Я ведь не актер.
Эрнесто наморщил лоб, изображая таким образом мыслительный процесс. Что было для него отнюдь не
легким делом, особенно с похмелья.
- Найдем, - наконец сказал он, просветлев лицом. - Есть один человек...
- Но это еще не все...
- Только не говори, что тебе для дела понадобится танк! Или бронетранспортер. Ведь ворота гасиенды
можно сокрушить только с помощью тяжелой техники.
- Не нужен мне танк. Достано мне пончо, рваные штаны и сомбреро.
- Постой, ты что, решил замаскироваться под крестьянина?
- Хочу отобедать у Тимохи.
- Гром и молния! Это невозможно.
Я снисходительно ухмыльнулся и спросил:
- Почему?
- Ты похож на пеона, как я на президента США.
- Загримируюсь.
- А походка, повадки, язык, наконец? Да тебя раскусят, не успеешь и ахнуть.
- Мне главное спокойно пробраться на задний двор, к черному ходу.
- Тебе это не удастся.
- Ты сам видел, что во время обеда охраны немного. Ночная смена отдыхает перед выходом на
дежурство, а остальные не в состоянии за всеми уследить.
- А ты разве не заметил, что пеоны проходят под аркой, где, похоже, установлен магнитометр для
проверки на наличие оружия?
- Заметил. Ну и что?
- У крестьян отбирают даже перочинные ножи.
Я пренебрежительно отмахнулся:
- Оружие мне не нужно. Если потребуется, я могу его позаимствовать у охранников.
- И то верно...
- Еще как верно.
- Но ведь пеоны могут сдать тебя охране со всеми потрохами.
- Нужно выбрать небольшую, отдельно работающую группу, заплатить им за молчание - и все будет в
ажуре. Не думаю, что они от Тимохи без ума.
- Возможно, возможно... Грим и одежду я, конечно, найду... Но с пеонами буду говорить сам.
- Конечно.
- И если они тебя вложат, я их даже из-под земли вырою. Я всех заставлю поклясться на Библии. И
пусть попробуют нарушить клятву...
- Вот и решили. Но ты меня еще и прикроешь.
- Как?
- Вон ту возвышенность видишь?
- Вижу.
- И деревья. Там отличное место для засады.
- Кто спорит...
- Возьмешь крупнокалиберный пулемет, побольше патронов, и в случае чего - бей по вилле до упора.
- А как я узнаю, когда начинать?
- Или я дам знак - какой, еще оговорим, - или в определенное время.
- Ладно, попробуем. Это лучше, чем торчать без дела.
- Ну...
- И все равно, мне твоя идея не по душе.
- Мне тоже. Но иного выхода нет...
Глянув в зеркало, я и сам себя не узнавал.
На мне была полотняная рубаха и заплатанные штаны. А на голове красовалось огромное сомбреро,
лучшие времена которого прошли не менее чем десять лет назад.
Смуглое изможденное лицо и вислые усы делали меня похожим на закарпатского вуйка. И только глаза
блестели пронзительно и молодо, что следовало учесть, влившись в группу пеонов, которые шли на обед.
Обед скорее напоминал ранний ужин; после него пеоны расходились по домам. Зато и начинали они
работать в пять утра.
Иногда по праздникам им перепадало и кислого винца. А потому этот факт как раз и был главной темой
разговоров, пока пеоны топтали босыми ногами пыль проселочной дороги.
Вместе со мной шли четырнадцать человек, все мужчины. Я присоединился к ним, когда группа
поравнялась с небольшой рощицей.
Моего появления они, казалось, не заметили, будто я был бестелесным призраком. Похоже, Эрнесто
несколько переусердствовал.
Когда нас запустили на задний двор, мои попутчики оставили меня, заняв самые дальние столы. Это
тоже было заранее оговорено - зачем людям лишние неприятности?
У вожделенного черного хода, как на зло, стоял охранник, здоровенный метис с тупым плоским лицом и
сальными волосами.
Похоже, черный ход вел прямо на кухню, потому что оттуда на подносах выносили лепешки и горшки с
маисовой кашей.
Не долго думая, я едва не вырвал уже пустой поднос из рук подслеповатой кухарки и, прихватив с собой
еще и какую-то корзину, с независимым видом прошел в открытую дверь кухни.
Метис на меня даже не глянул.
Кухню я прошмыгнул на одном дыхании. Впрочем, до меня не было дела никому, разве что
здоровенному рыжему коту, которому я едва не отдавил хвост.
Кухонное помещение делилось на два отделения.
Второе, куда я попал через своеобразный тамбур, предназначалось для приготовления пищи господам.
Оно было повыше, посветлей, а повара щеголяли в белых, правда, не первой свежести, куртках и колпаках.
Здесь на меня тоже не обратили внимания. И я, осмелев, зацепил по ходу тележку с полными судками и
графином красного вина.
Так я оказался у двери лифта, а если точнее, то примитивного подъемника, где дежурил уже русский
мордоворот.
При виде моей нелепой фигуры у него глаза полезли на лоб. Похоже, ему впервые пришлось увидеть
оборванца, который вез обед Тимохе.
- Ты, чудо ушастое, осади! - рявкнул он. - Кто тебя, неумытого, сюда пустил?!
- Сеньор, сеньор...
Я начал кланяться, как китайский болванчик, и нести какую-то ересь, очень надеясь, что наш туповатый
Ванька еще не успел пройти курсы по изучению иностранных языков.
Так оно и оказалось.
- А чтоб тебя! Прислали, говоришь? - домыслил телохранитель Тимо
...Закладка в соц.сетях
