Жанр: Боевик
Месть обреченного
... Саенко освободит меня от этой дурацкой и
бесперспективной тягомотины?
- Продолжайте работать, - отрезал полковник. - И побольше нагружайте вашего напарника, этого...
как его...
- Старшего лейтенанта Баранкина, - подсказал я.
И сокрушенно вздохнул.
- К сожалению, квалификация у него не совсем соответствует сложности расследования...
- Эту песню я уже слышал, - отрезал Саенко. - Вы подбирали его лично, так что претензии не по адресу.
- Я что, я ничего...
- Вот-вот, на этом и остановимся. Надеюсь, он по-прежнему не в курсе истинных событий?
Саенко смотрел на меня со злобной подозрительностью.
- За кого вы меня принимаете, товарищ полковник?!
Я возмутился так искренне, что едва сам не поверил в свою принципиальность.
- За опытного оперативника. И, судя по аттестации, за честного и не двуличного человека. Но если это
так...
Он умолк, не спуская с меня вдруг налившихся кровью глаз.
- Если это так, скажите мне: у вас есть копии тех видеоматериалов, что вы передали мне?
Впервые за весь наш разговор я посмотрел ему прямо в глаза. Мне уже надоело валять ваньку, внутри у
меня неожиданно закипело, и теперь я был способен сморозить любую глупость.
Так мы ели друг друга глазами с минуту. А затем я, вызывающе ухмыльнувшись, ответил:
- А то как же, товарищ полковник. Как вы только что отметили, опыта по части оперативной работы у
меня хватает. И на мякину я не покупаюсь.
- Почему вы не передали мне и копии?
- Зачем? Для доклада генералу вам хватит и того, что есть. А может, вы забыли, товарищ полковник,
что видеоматериалы - это вещдоки? И что я обязан внести их в опись? И что по закону я несу за это
ответственность?
- М-да... Не ожидал я...
- Чего вы не ожидали? Что я окажусь таким ушлым? И забуду прикрыть свои тылы? Ведь дельце-то с
душком, товарищ полковник, а? Не зря вы мне эту папочку-сейф всучили. Так вот - крайним быть не
собираюсь. Но свой долг выполню.
- При чем здесь ваши тылы?
- А при том, что благодаря этим видеоматериалам на меня открыли сезон охоты. Но пусть те, кто
послал гончих псов, не обольщаются на мой счет - я предпринял кое-какие нестандартные ходы, и в случае
неких неприятностей (это когда выносят вперед ногами) у них тоже наступят веселенькие времена...
Ах, как я блефовал! Разорялся, словно пьяный заяц в медвежьей берлоге.
А по спине в это же время полз предательский холодок: куда, дурашка, прешь - под танк?! Кто потом
станет смотреть твои видеоматериалы?
В лучшем случае вся история будет отражена в нескольких скучных строчках какого-нибудь
бульварного листка, а в худшем (что более вероятно) сгорит синим пламенем вместе с кучей долларов,
уплаченных за молчание.
- Кто на вас охотится? Почему мне не доложили!?
- Зачем? Или вы приставите ко мне дюжину молодцов из спецназа?
- Нет, но все-таки...
- Оставим все, как есть. У тех, кто охотится, своя свадьба, а у меня - своя.
- Ладно, закончили...
Саенко посмотрел на часы.
- Ваши соображения приму к сведению, - ляпнул он ни к селу ни к городу, подытожив наши прения.
Я молча кивнул и нарочито бодрым шагом покинул его кабинет. На душе скребли не кошки, а тигры.
Какая вы сволочь, господин полковник!
Киллер
Явка оказалась проваленной.
Небольшой двухэтажный дом на окраине города встретил меня бельмами безжизненных в ночное время
окон и засохшими без полива клумбами.
Что случилось с хозяином явки, можно было только гадать. Расспрашивать соседей я не решился - мой
португальский не выдерживал никакой критики. Да и зачем подливать масла в огонь, если и впрямь хозяина
дома загребла контрразведка.
Возможно, объяснение происшедшего было гораздо проще и прозаичнее. Например, человек слег в
больницу или умер.
Но что толку гадать, когда действительность сразу же по моему прибытию в Южную Америку внесла
существенные коррективы в первоначальный план: я остался без связи с Волкодавом, ответственным за
операцию, без оружия и средств передвижения.
Одно меня утешало - я точно знал, где искать Тимоху...
Но прежде я должен был найти Эрнесто.
В Сан-Паулу я прибыл под вечер. Я знал, что в "Эмбире" подвизалась зазноба Эрнесто, и надеялся
узнать у нее адрес бывшего напарника.
Конечно, это был отнюдь не лучший выход из создавшегося положения. Неизвестно, на кого сейчас
работал Эрнесто и как он среагирует на мое нежданное появление. В нашей "профессии" любая
неожиданность считается угрозой, и реакция на нее должна быть мгновенной и адекватной.
Пулькерия была переполнена.
Похоже, в Сан-Паулу что-то праздновали, потому как деревянные стены "Эмбиры" украшали
свежесрезанные ветви деревьев и букеты цветов. А в красном углу, на постаменте, стояла полуметровая
статуя Девы Марии, перед которой горели ароматизированные восковые свечи.
Уже знакомый по прежним посещениям "Эмбиры" улыбчивый официант-фуло с трудом пристроил меня
за самым неудобным столом - в дальнем углу, где стояла кадка с растением, похожим на фикус.
Там уже сидели две похабные шлюшки, одна из которых годилась мне в матери, и их дружок, с виду
солидный господин в жилете, при золотых часах на цепочке и узких полосатых брюках, туго обтягивающих
его упитанные телеса.
Я сказал - с виду, потому как в хитрых бегающих глазках толстячка при виде моего бумажника
мелькнул хищный воровской азарт.
А взгляд, подаренный шлюхам, был красноречивее любых слов...
- Сеньор иностранец? - невинно поинтересовалась одна из проституток, помоложе, с вызывающе
огромным ртом, нарисованным яркой помадой.
Я угрюмо посмотрел на нее и молча пожал плечами, таким образом предупреждая, что разговаривать не
намерен.
Однако не тут-то было. Наверное, на ее постельном веку встречались типы и мрачнее меня, что отнюдь
не мешало ей зарабатывать на хлеб насущный.
- Сеньор разговаривает на португальском? - как ни в чем не бывало продолжала щебетать
большеротая лахудра.
Чтобы отвязаться, я сделал вид, будто пытаюсь понять смысл сказанного, а затем сокрушенно покачал
головой - нет.
Мне пришлось покривить душой - португальский язык я знал. Правда, на "бордюрном" уровне, но для
общения на улицах и в магазинах словарного запаса вполне хватало.
Выучил я португальский, как и испанский, походя, от нечего делать - когда мы с Эрнесто почти два
месяца ошивались в Бразилии после ликвидации в казино одного из боссов южноамериканской мафии.
- Тогда поговорим по-испански...
Она показала свои чересчур белые, чтобы можно было считать их настоящими, зубы в привлекательной
(по ее мнению) улыбке.
Чтоб ты сдохла, стерва! Не было печали - болтать с тобой...
Мой небогатый зарубежный опыт по части общения с чужестранцами наводил на грустные размышления
по поводу обучения иностранным языкам в наших школах.
Трудно представить какого-нибудь грузчика Ваньку из Богом забытого провинциального местечка
свободно изъясняющимся хотя бы на своем родном.
А здесь, в Бразилии, даже шлюхи, кроме португальского, разговаривали на испанском, немецком,
английском и еще черт его знает на каком количестве местных диалектов.
Не говоря уже про официантов, которые, казалось, понимали даже китайский.
Короче говоря, эта лахудра меня дожала.
Глядя на нее исподлобья, я медленно и обстоятельно пересказал все португальские ругательства, какие
только помнил по случайным урокам Эрнесто.
Не знаю, что эту девицу больше убедило заткнуться - мой монолог или взгляд, - но ее пышные губы
бантиком вдруг превратились в узкую полоску, а под румянами проступила сероватая белизна.
Но благостное молчание за нашим столом царило недолго. На какое-то время опешивший господин в
полосатых штанах опомнился и решил проучить наглеца-иностранца, так непочтительно обошедшегося с
дамой.
Он картинным жестом отшвырнул салфетку, схватил меня за плечо и рявкнул неожиданно густым басом:
- Как смеешь, ты?! Или захотел по мордам?
И в следующее мгновение толстяк потерял не только дар речи, но и способность что-либо соображать -
небрежным движением перехватив его ладонь, я сжал ее до хруста в костях.
По-моему, он по меньшей мере секунд на пять потерял сознание от боли в раздавленных пальцах, а
затем, очнувшись, захлебнулся так и не вырвавшимся криком.
В дальнейшем все происходило как в немом кино: не сводя с меня ошалевших глаз, компашка словно по
команде поднялась и, едва не кланяясь, отправилась восвояси.
Вскоре их место заняла влюбленная парочка, которой не только я, но и все присутствующие были до
лампочки. А мне наконец принесли легкий коктейль и благоухающее шурраскиньо*...
Эсмеральда, или, как ее звал Эрнесто, "глупышка Эсси", появилась ближе к полуночи.
*Шурраскиньо - мясо, приготовленное на вертеле или на углях.
Она уже была навеселе и в на удивление приличной компании, состоящей из трех девиц, изображающих
из себя воспитанниц монастырского пансиона, и двух молодых ребят, судя по одежде, отпрысков
состоятельных семей.
Завидев меня, она искренне обрадовалась:
- Мигель! О Санта-Мария, какая приятная неожиданность...
Имя Мигель значилось в моих прежних документах, а потому я не стал разубеждать ее в ошибке. Тем
более, что наша встреча в "Эмбире" должна быть мимолетной и быстротечной.
Поболтав в сторонке о том о сем, я признался, что потерял адрес и телефон Эрнесто и что он мне очень
нужен.
- Как, разве ты ничего не знаешь? - удивилась Эсмеральда.
- А что я должен знать?
- О-о, Мигель, это такая история! Эрнесто ищет вся полиция Бразилии. Он с кем-то не поладил... ну и
сам знаешь, как это бывает между мужчинами...
- Не знаю. Просвети.
- Эрнесто его застрелил!
- Черт! - вырвалось у меня совершенно искренне. - Какая жалость...
Естественно, "глупышка Эсси" не знала, чем на самом деле занимается благовоспитанный и богатый
сеньор Эрнесто.
Но, надеюсь, она не забыла, что ее возлюбленный называл Мигеля своим лучшим другом.
Правда, все это говорилось на хорошем подпитии...
- Я так по нему скучаю, Мигель...
Эсси сморщила жалобную мину.
"Особенно по его деньгам..." - добавил я невысказанное.
Впрочем, мне ее страдания, пусть и не очень искренние, были сейчас близки - мои надежды, судя по
всему, уже летели под откос.
- Где он сейчас? - спросил я требовательно, жестко глядя в большие наивные глаза девушки.
- Честное слово - не знаю.
- Эсси, поверь, это очень важно - то, что я хочу ему передать. Есть хороший шанс, если он еще в
Бразилии, эмигрировать за рубеж. Мне нужен хоть какой-нибудь след. Он мой друг, и я для него все сделаю.
Я помогу ему.
Мне кажется, врал я вдохновенно.
- Ты правду говоришь?
- Я что, похож на тайного агента полиции?
- Конечно нет. Но все-таки...
Она колебалась.
- Если ты любишь Эрнесто, если хочешь, чтобы вы снова встретились где-нибудь на престижном
заграничном курорте, - добавил я елею на ее душевную рану, - помоги его отыскать.
- О-о, курорт...
"Глупышка Эсси" блаженно улыбалась.
- Курорт - это здорово...
- Как мне связаться с Эрнесто? - продолжал я гнуть свое.
- Есть один человек... - после некоторой заминки наконец тихо проговорила Эсси. - Я его никогда не
видела, но однажды Эрнесто дал мне телефон этого человека и сказал, что если вдруг он уедет в срочную
командировку, то я всегда могу его отыскать. И еще: Эрнесто предупредил, чтобы я не настаивала, если этот
человек ответит отказом, - значит, так нужно.
- Ты ему звонила?
- Да, - призналась Эсси, покраснев.
- Ну и что?
- Мне сказали, что я ошиблась номером.
- Ты помнишь этот номер?
- Конечно!
- Скажи мне.
Она сказала, наморщив свой прелестный носик и хмуря брови.
- Тебе отвечал мужчина?
- Сначала женщина...
- Ты звонила два раза?
- Три...
Эсси виновато опустила глаза.
- А ты, случаем, не знаешь, в каком районе находится дом, где установлен этот телефон?
- Знаю, - вздохнув, призналась Эсси. - Я была там.
Вот тебе и "глупышка Эсси"! Чего не сделаешь ради любви...
- Адрес, - потребовал я, она безропотно продиктовала. - Это квартира, частный дом или офис?
- Оружейный магазин...
Эсси решительно отмахнулась от своих приятелей, которые ее уже заждались.
- Большой магазин.
Оружейный магазин... Неплохое место для арсенала киллеров - все на виду и кто заподозрит?
Значит, хозяин магазина - доверенное лицо корпорации наемных ликвидаторов, на которую работал
Эрнесто до встречи со мной. Или просто связной?
Нет, не похоже. Не тот уровень.
Скорее всего, Эрнесто был с ним в дружеских отношениях. Могу ли я заявиться к этому человеку?
Вопрос не из самых легких. Чтобы просто побеседовать? А не поддерживает ли он связь с Тимохой,
который очень даже запросто мог иметь отношение к оружейному магазину по вполне понятным причинам?
И если это так, кто даст гарантии, что Крученый не узнает о моем появлении в Сан-Паулу? Никто.
Поговорить с хозяином магазина, если понадобится - с пристрастием, узнать, где находится Эрнесто и
шлепнуть этого оружейного кладовщика?
Неплохая идея, за исключением одного пунктика - случись так, за мной по всему миру будут гоняться
лучшие ликвидаторы корпорации.
А что они вычислят, кто отправил на тот свет их доверенного человека, практически можно не
сомневаться. Этого мне только и не хватало...
Что делать? Вечный вопрос, черт его дери...
Попрощавшись с Эсмеральдой и поблагодарив за информацию, я уже было направился в раздумьях к
выходу из пулькерии, как вдруг меня окликнул улыбчивый официант:
- Сеньор Мигель! Вас просит зайти хозяин.
Для меня было, конечно, неожиданностью, что двухметровый детина знает мое имя - пусть и
вымышленное, но все же...
Похоже, Эрнесто, который, как мне тогда казалось, знал держателей всех притонов Южной Америки, по
пьянке распустил язык.
Впрочем, могло быть и иное объяснение - длинные уши официанта, чисто профессиональная
особенность.
Но, как бы там ни было, а меня звал сам хозяин "Эмбиры", дородный дон Мануэль, с виду добродушный
увалень, любитель сладкого и старины, но на самом деле, как меня "просветил" Эрнесто, обладатель такой
"богатой" биографии, которая не снилась даже средневековым флибустьерам.
Что нужно от меня дону Мануэлю?
Конечно, он знал, что я друг Эрнесто, но мы с ним никогда не перебросились даже парой слов, только
раскланивались.
Ловушка? Кто и зачем? А вдруг Мануэль хочет сообщить что-то важное? Например, о том, где
скрывается Эрнесто...
С этими мыслями я шел вслед за официантом по обшитому деревянными панелями коридору, каждым
своим нервом ощущая пока еще не совсем оформившееся в сознании чувство надвигающейся опасности.
- Сюда, - любезно отворил резную дверь улыбчивый негр.
И посторонился, пропуская меня внутрь.
Дон Мануэль сидел в конце длинной комнаты и посасывал потухшую трубку. Завидев меня, он любезно
улыбнулся и махнул рукой, приглашая подойти поближе.
Мне почему-то его улыбка не понравилась. Но я, внутренне сжавшись и готовясь к любым
неожиданностям, ступил вперед шаг, другой, третий...
А вот к тому, что случилось дальше, я готов не был.
И не мог быть готовым: пол подо мною вдруг разверзся, и я, не успев ни среагировать, ни даже
удивиться, полетел, как мне показалось, в бездонный колодец...
Опер
Чтобы не "светить" Палыча, я решил поговорить с ним у него на работе, в исполкоме. Я даже не стал ему
звонить, опасаясь прослушивания.
В том, что Палыч на "боевом посту", я не сомневался. Он был служакой до мозга костей, и если бы даже
земля рушилась, мой бывший шеф не мог позволить себе покинуть рабочее место раньше шести вечера.
Я не ошибся - Палыч трудился в поте лица.
На удивление, несмотря на его весьма незначительный чин в исполкомовской иерархии, у Палыча был
отдельный кабинет.
Правда крохотный, как детская спальня, с одним узким окном и ветхозаветным письменным столом из
карельской березы - райкомовским наследством, обломком крушения компартии - но все же, все же...
- ... Недосыпаешь?
Палыч смотрел на меня исподлобья, помешивая кофе своей серебряной ложечкой-талисманом. Сколько я
его помню, он таскает этот странный фетиш с собой даже в отпуск.
- Не то слово...
- Много работы?
- Да.
Я не стал разубеждать старика (впрочем, какой он к черту старик! разве что по сравнению со мной), хотя
недосыпал совершенно по иной причине.
- Есть результат?
- А когда он был?
- Ну, в мои времена...
- В ваши времена я мог посадить под замок любого подозреваемого и выкачать из него все, что мне
необходимо.
- Предположим, не любого...
- Вы имеете ввиду партайгеноссе высокого ранга?
- И не только их. К торговой мафии тоже было не подступишься. Пока не получишь указание свыше, на
торгашей... э-э... возбранялось даже пальчиком грозить.
- Да, "кормильцев" партийные бонзы сдавали очень неохотно. Сражались за них, как за родину.
- У них родина и тогда была, и сейчас находится... э-э... под знаком золотого тельца. Только нынче все
они перекрасились в больших демократов.
- Ну, вам лучше об этом знать.
- Да уж... - Иван Палыч потускнел. - Демократия...
- Вот и я о том же. Теперь, когда прокурор подписывает постановление на арест, у него не только
поджилки, но и руки трясутся - как бы чего не вышло. В лучшем случае попадет под сокращение штатов.
А в худшем... Завалят - и глазом не мигнут.
- Веселые пошли денечки... - хмуро кивнул, соглашаясь со мной, Палыч.
- Веселей некуда... Ничего, прорвемся.
- Ты по-прежнему оптимист?
- Нет, я стал прагматиком. Принимаю жизнь такой, какая она есть на данный момент.
- Значит, ты постепенно... э-э... переползаешь на ИХ сторону.
- Меня перетаскивают. Но я упираюсь.
- И как, удается?
- Пока да. А что будет дальше... - Я развел руками. - Все дело в цене.
Меня понесло. Наверное, от большого нервного напряжения, которое я испытывал все эти дни и ночи.
- Ты так любишь деньги? Раньше я этого... э-э... не замечал.
- А кто их не любит? Может, вы?
- Ну, я... - Палыч вдруг засмущался. - Я пенсионер.
- Ладно, хватит об этом. Деньги - зло. Это я нутром понимаю. Но зло чертовски приятное. И с этим
выводом не поспоришь. А что касается работы... Вам привет от Ивана Савельича.
- Спасибо. - Иван Палыч оживился. - Как он там?
- По-прежнему партизанит: полает - спрячется, грызнет - и в конуру.
- Хитрый хохол... И все равно - толковый мужик.
- Кто против? Я его не осуждаю. Он, по крайней мере, не лезет вверх по головам своих коллег и
товарищей по работе, не подличает и не берет взяток.
- Как по нынешним временам, Иван Савельевич... э-э... выглядит белой вороной.
- Вам виднее, - не без иронии и с намеком сказал я.
- Да уж... - сокрушенно покачал головой Палыч. - У нас тут такое творится... с ума все посходили.
Только и слышно: кто какую дачу себе отгрохал, кто жене бриллианты прикупил, кто... э-э... импортную
тачку - ясное дело, ворованную - за бесценок приобрел. Бардак - он и есть бардак.
- За что боролись, на то и напоролись. Капитализм на марше. Открывай ворота шире.
- Так ведь если бы все так жили, пусть его. А то старикам пенсию не платят уже третий месяц. Как
дальше быть? На паперть с протянутой рукой?
Я только сочувственно нахмурился.
Несмотря на свою расчетливость, Иван Палыч за всю жизнь скопил всего ничего, да и те скромные
сбережения съели денежные реформы.
Слава Богу, он пока при здоровье. Но что будет спустя пять-десять лет?
- Иван Палыч, я к вам за советом. У вас время найдется?
- До обеда еще далеко... А, ладно! Закрой дверь на ключ. Чтобы не мешали. Что там у тебя?
- Информация сугубо конфиденциальная, - предупредил я, понизив голос.
- Можешь не предупреждать.
- Я по поводу взрыва на стадионе...
Пока я выкладывал Палычу данные экспертов и свои соображения, он сидел, полуприкрыв глаза и
нахохлившись, как сыч.
Со стороны чужому человеку могло показаться, что мой бывший шеф просто дремлет под бременем
преклонного возраста.
Но я-то знал, что сейчас до сих пор светлая башка Палыча работает словно новейший компьютер,
анализируя каждый, даже малозначительный, факт, сопоставляя услышанное с "архивом" угрозыска за
последние тридцать лет, который намертво въелся в его мозговые извилины.
- ...Спрашивается в задаче: есть ли в нашем городе специалист такого класса? - закончил я свой,
несколько затянувшийся, монолог.
- Почему ты считаешь, что взрывник должен обязательно быть из местных?
- Примем это предложение как аксиому... - уклонился я от прямого ответа.
- А все ли ты мне, дружочек, обрисовал?
- Иван Палыч, не скрою - есть нюансы. Но о них, во избежание больших неприятностей, не должен
знать никто.
- В том числе и я?
- Извините...
- Не нужно извинений. Ты - опер. И вправе сам решать, как дозировать факты. Но мне сдается, что...
э-э... тебе известно об этом деле гораздо больше, чем комиссии по расследованию теракта на стадионе. Я не
прав?
- Иван Палыч, у меня к вам только один вопрос...
- Ладно, ладно, замнем для ясности. Я так понимаю, ты ведешь игру на свой страх и риск. Это водилось
за тобой и в мою бытность. С одной стороны - это неплохо, потому как... э-э... ты диктуешь правила
поединка, а не противник, но с другой - ты не можешь рассчитывать на помощь, так как служишь
приманкой, что всегда чревато.
- Возможно... - неопределенно ответил я, стараясь не встречаться взглядом с Палычем.
- А что касается взрывника... Да, это профессионал высокого класса. Как ты думаешь, где могут быть
такие?
- В спецгруппе по разминированию?
- Нет, в нашей системе подобные люди не нужны. Так же, как и в армейских саперных частях. Их
главная задача: хорошо знать материальную часть, тип мин и взрывателей и методику работы по
разминированию. Но не наоборот!
- Ну почему, военные...
- Нет и еще раз нет! - прервал меня Палыч. - Поставить стандартный заряд сможет и мальчишка
шестнадцати лет от роду. Но рассчитать направление взрыва, количество взрывчатого вещества, ударную
волну (ведь проход, что вел к гостевой трибуне, имел поворот, не так ли?), которая бы "вымела" всех и вся
из коридора... э-э... но не затронула опорных стен и балок - на это способен только ас своего дела.
- Вы предполагаете...
- Именно! Бывший сотрудник КГБ.
- А у них разве были специалисты подобного профиля?
- На них работали спецы любого профиля. Мне в свое время приходилось сотрудничать с комитетом
при расследовании нескольких дел, так что я все это знаю не понаслышке.
- Тогда - кто?
- В том-то и дело - кто? Есть у меня на подозрении один человек... приходилось встречаться...
- Местный?
- И да, и нет.
- Не понял...
- Он учился в нашем университете, на химическом факультете. Даже поступил в аспирантуру. Но
потом... Короче говоря, он преступил закон. И как раз мне довелось вести его дело.
- И в чем оно заключалось?
- Работая на кафедре ассистентом, он во внеурочное время разрабатывал - естественно, тайно -
новые виды взрывчатых веществ, в чем и преуспел.
- Как на него вышли?
- А как все это обычно и бывает - случайно. Он сконструировал несколько миниатюрных взрывных
устройств и не нашел им лучшего применения, как для глушения рыбы в старом карьере. На месте
преступления, так сказать, его... э-э... не поймали, но зато выловили одно неразорвавшееся устройство и в
конце концов вычислили и самого изобретателя. Правда... э-э... на заключительной стадии дело затребовал
КГБ и больше нас к нему не подпускали.
- Его посадили?
- Как тебе сказать... Ходили слухи, будто осудили условно, что в те времена было довольно странно и
необъяснимо - и за меньшее давали пять лет. Но что его в городе не встречали по меньшей мере лет... э-э...
десять - это точно.
- И где он обретался?
- Трудно сказать. Могу только одно отметить - по приезде в город он стал работать на Комитет
госбезопасности. И, наверное, имел солидный чин.
- Почему вы так решили?
- Ему дали квартиру в престижном доме на Цветочном бульваре, а туда, сам знаешь, абы кого не
поселят.
- Он так и остался в штате службы безопасности?
- Не знаю.
- А как узнать?
- Обратиться в их отдел кадров, - ехидно ухмыльнулся Палыч.
- С официальным запросом?
- Так они тебе и ответят, - пробурчал Палыч. - Не думаю, что это разумное решение.
- Фамилию и адрес вы мне можете сказать?
- Плешнев... А имя... э-э... мне кажется Николай... или Никодим... Точно не помню. И адрес не знаю.
- Если он и сейчас живет на Цветочном бульваре, то для меня адрес не проблема.
- Только ищи не в адресном бюро, а по спискам ЖКО. Не следует преждевременно "пускать воду",
чтобы не спугнуть его. Вдруг он и впрямь причастен к теракту. К тому же в адресном столе может и не быть
его координат - обычная практика в работе комитета.
- Понял. Спасибо, Иван Палыч. Добью дело до ручки - с меня бутылка.
- Ты мне лучше достань приличный кофе в зернах.
Он поболтал осадок в чашке.
- А то от хваленого растворимого вместо прояснения в мозгах... э-э... только давление поднимается.
- По-моему, тот кофе, что мы сейчас пили, высший класс.
- Ага, - согласился Палыч с ноткой сожаления в голосе. - Это меня девчата из общего отдела
угостили. Увы, уже закончился.
- Заметано. Подключу Баранкина, у него жена в этих делах дока. Выроет из-под земли.
- Как он там? По-прежнему пижонит?
- Временами. Привычка - вторая натура.
- Ничего, остепенится. К сожалению...
Ого! Это что-то новое... Надо же - Палыч расчувствовался.
- Почему - к сожалению?
- Поживешь с мое - поймешь. Ты думаешь, я всегда был таким... э-э... индюком?
- Не наговаривайте на себя...
- Брось, не льсти мне. Не люблю. Если честно, я готов всю свою хваленую мудрость отдать за
пижонство высшей пробы без всякой жалости. Что дали мне годы? Только чувство собственной ущербности
и ненужности...
Под впечатлением непривычных для меня откровений Палыча, я вскочил в первый попавшийся
троллейбус, идущий в направлении центра города, и протолкался на заднюю площадку.
Но даже будучи в несколько заторможенном состоянии, я все же успел заметить острый и с виду
мимолетный взгляд, едва не осязаемо царапнувший мою щеку.
Прислонившись к поручню, я краем глаза стал наблюдать за человеком, который, как теперь мне
вспомнилось, появился на троллейбусной остановке буквально в последнее мгновение перед
...Закладка в соц.сетях
