Жанр: Боевик
Месть обреченного
...хи.
- Си, си, сеньор! - сказал я "да" по-испански.
- Ладно, вали, вонючка, дальше. Второй этаж. Второй! Понял? Вот чмо...
- Си, сеньор...
- Ни хрена ты не понял. Сейчас я сам нажму кнопку...
Только в лифте я заметил, что меня прошиб пот, - мне очень не хотелось поднимать шум раньше
времени.
Столовая, куда я прикатил тележку, пустовала.
Я знал расположение комнат. Эрнесто добыл в местном магистрате планировку дома, и хотя она была
уже древняя и, наверное, вилла не раз подвергалась реконструкции, мне хватило и общего принципа
обустройства пристанища Тимохи, чтобы найти его кабинет без особых затруднений.
Дверь кабинета была не заперта. Но, к сожалению, Крученый был не один - из-за мореного резного
дуба приглушенно слышались и другие голоса.
Это было плохо.
Я прислушался. Разговаривали как минимум трое. Но были ли в кабинете еще и телохранители?
В этот момент я очень пожалел, что со мной не было моих сюрикэнов. Они бы сейчас оказались как
нельзя кстати. Что поделаешь, через охрану даже гвоздь нельзя пронести...
Неожиданно на лестнице раздались шаги, и в коридоре второго этажа появилась симпатичная девушка с
корзинкой, в которой, скорее всего, находились вилки, ложки и ножи. Она меня не увидела, так как зашла в
столовую.
Все, медлить и колебаться уже нельзя - не ровен час, заявится сюда кто-нибудь из телохранителей
Тимохи...
Я осторожно приоткрыл дверь кабинета; к счастью, она даже не скрипнула.
В образовавшуюся щель я рассмотрел огромный письменный стол на резных ножках, явно старинный,
наверное доставшийся Крученому от прежних хозяев гасиенды, а также несколько кресел, расположенных
полукругом.
Тимоха сидел напротив двери, и из-за ярко освещенных окон за спиной бывшего моего шефа я плохо
видел его лицо.
В двух других креслах расположились господа весьма солидной наружности, по-видимому, какое-то
местное начальство. Их можно было не принимать в расчет.
Но есть ли в кабинете кто-нибудь из телохранителей? Если да, то думаю не больше одного. И он должен
находиться возле двери.
Ладно, два, три или больше - без разницы; мое время пришло...
Их все-таки оказалось двое.
Наверное, они просто разжирели, как господские коты, от спокойной и размеренной жизни в Южной
Америке, так не похожей на нашу, родную, где они и спать ложились с базукой под матрасом. А потому
реакция у них была нулевой.
Когда я влетел в кабинет, тот, что был справа от меня, просто оцепенел; его я уложил вторым.
А первым я отправил в небытие громилу под два метра росточком, который, как ни странно, все-таки
успел среагировать на мое появление. Но вместо того, чтобы достать пистолет, попытался меня схватить.
Эта ошибка ему дорого обошлась...
Молниеносно выхватив пистолет из кобуры поверженного двухметрового детины, я наставил его на
Тимоху и сказал, обращаясь к гостям:
- Соблюдайте спокойствие, сеньоры! К вам претензий я не имею. Сидите тихо, и я сохраню вам жизнь.
Я говорил по-испански, очень быстро, и Тимоха ничего не понял, разве что несколько слов.
- Кто ты такой, черт подери! - вскричал он, поднимаясь.
- Здравствуй, Тиша, - ответил я по-русски.
И снял свое нелепое сомбреро.
- Что-о?! Господи... Ерш... Не может быть!
- Еще как может. Ты так хотел меня видеть, вот я и пришел.
С этими словами я закрыл дверь кабинета на ключ и подошел к столу. Сеньоры сидели ни живые, ни
мертвые.
Похоже, ситуация для них была совершенно аховой. Потому они словно приклеились к сиденьям кресел.
- З-зачем?
- Получить расчет по полной программе.
- О чем ты?
- Крученый, ты переступил черту, а это даже в вашем гнусном мирке наказуемо.
- К-какую черту?
- Ты посмел поднять руку на мою семью.
- Я... я не хотел! Обстоятельства...
- Лжешь, сука! Ты выродок, которому просто нет места на земле. У тебя руки по локти в крови.
- Кто бы говорил...
Похоже, Тимоха постепенно приходил в себя.
- В самую точку. Я тоже такой. Да вот только все это для меня беда, а для тебя - жизненная позиция.
- Ты меня убьешь, Ерш?
- А как ты думаешь?
- Полагаю, что да.
Тимоха совсем успокоился. К нему даже вернулся прежний цвет лица, правда, не без некоторой
бледности.
- Я могу откупиться.
- Сколько? - спросил я, изобразив повышенный интерес.
- Два миллиона долларов. Наличными.
- Солидная сумма...
- Бери бабки и уезжай с семьей, куда душа тянет. Клевое предложение, Ерш.
- А потом через пару месяцев нагрянут твои псы ... Нет уж, уволь от таких милостей. Я ими сыт по
горло.
- Можешь мне верить. Век свободы не видать, чтоб я сдох!
- А вот это в самую точку...
Я недобро ухмыльнулся.
- Может, мало? Тогда три - еще один лимон на любой счет, который ты укажешь. Живи и радуйся. А
я на тебя не в обиде - действительно, с твоей семьей вышла... гм... накладка...
- Тебе поверить - лучше с коброй поцеловаться. Хотя...
Мне неожиданно пришла в голову одна мысль.
- Ну-ну! - Глаза Тимохи лихорадочно заблестели. - Соглашайся. Я не фраер, мое слово - кремень.
- Деньги у тебя здесь? Я имею ввиду наличку.
- Конечно! - обрадовался Крученый. - В сейфе.
- Ладно, черт с тобой. Договорились. Открывай сейф. Только смотри!..
- Да что ты в самом деле, Ерш...
Тимоха едва не рысцой направился в угол комнаты, где стояло бронированное чудище с двумя
циферблатами.
Я последовал за ним, еще раз нехорошо посмотрев на его гостей. Под моим взглядом один, кажется, даже
потерял сознание.
Пока Тимоха крутил диски, я размышлял.
Я был почти уверен, что кроме денег в сейфе могут быть и документы, интересующие "контору"
Волкодава.
А мне так нужна была их помощь еще в одном деле...
- Вот! - картинно развел руки Крученый. - И все это твое. Мечта!
В сейфе и впрямь лежали пачки долларов. И папки с документами.
Значит, я не ошибся...
- Бери. Теперь ты богатый человек, Ерш... - продолжал Тимоха с воодушевлением, навеянным такой
близкой и желанной для него возможностью сохранить жизнь.
И в это время в дверь постучали.
Я посмотрел на Крученого. Он на какое-то мгновение оцепенел.
Мне было понятно его состояние - Тимоха сейчас лихорадочно соображал, как ему поступить. Может,
поднять шум?
Но посмотрев на мой ироничный прищур, он воровато опустил глаза и спросил:
- Кто там?
- Тимофей Антонович, приехал какой-то бизнесмен, говорит, вы назначали...
Голос был мужской, басовитый.
- Пусть ждет.
- Он волнуется. Тычет пальцем на часы и что-то не по-нашему базлает.
- Я сказал - пусть ждет! Пошел отсюда!..
За дверью послышалось приглушенное восклицание и стало тихо. Я внимательно наблюдал за
выражением лица Тимохи.
Мне очень не понравились его глаза - в них светились злоба и коварство. Что-то было не так с этим
стуком в дверь, ведь на письменном столе стоял селекторный аппарат и охранник мог доложить о прибытии
бизнесмена, не поднимаясь на второй этаж.
Неужели мое присутствие в доме уже обнаружено?
- Хорошие деньги... - сказал я задумчиво.
И мельком посмотрел на открытый сейф.
- Однако, есть одно "но"...
- Не понял...
Крученый дрожал будто в лихорадке, облизывая пересохшие губы.
- Все, как договорились. Деньги твои.
- Я тебя обманул... Тиша.
Крученый помертвел. Он вдруг понял, что ему пришел конец.
- Как... как обманул?!
- Очень просто. Я ведь пришел сюда не за деньгами.
- Но мы договорились!
- Договариваться можно с человеком. А ты зверь, Тимоха. Подлый и кровожадный.
- Ерш, ты не прав. Все могут заблуждаться и ошибаться. Я не исключение... Я...
Слова полились из него, как вода из разбитого унитаза.
- Кончай базлать, урод, - сказал я с омерзением. - По счетам нужно платить. Ты это знаешь. В зоне
этому учат с первых дней отсидки.
- Нет! Не-е-ет!!!
- Я обманул тебя, Крученый...
Он умер, даже не вскрикнув. Я вложил в один-единственный удар все взрывчатое вещество, которое
скопилось в моей душе за время знакомства с Крученым.
Я убил не человека - я пытался уничтожить свое мерзкое прошлое.
Быстро побросав в "дипломат" деньги и документы, я еще раз цыкнул на полуживых гостей теперь уже
покойника и подошел к двери.
В коридоре царила подозрительная тишина, которой я не верил ни на йоту.
Я медленно повернул ключ в замочной скважине и плавно открыл дверь.
Они ошиблись...
Сказалось отсутствие надлежащего опыта и выдержки. Едва дверь отворилась, как на пороге, тесня друг
друга, выросли телохранители Тимохи.
Наверное, они надеялись на свою силу и боялись попасть в шефа, так как у первых двоих пистолеты
смотрели в пол. А возможно, уповали на отменную реакцию - люди такого склада всегда имеют
повышенное самомнение.
Но, как бы там ни было, а мне задачу они значительно облегчили.
Не мудрствуя лукаво, я зацепился руками за резную обналичку и резким ударом двумя ногами
вышвырнул их за порог и снова заперся на ключ.
Я слышал, как в коридоре заорали и заматерились. А затем на дверь посыпался град тяжелых ударов.
Я только ухмыльнулся - дубовые резные плахи толщиной не менее семи сантиметров могли выдержать
даже удары тарана.
- Тимофей Антонович, Тимофей Антонович, отзовитесь! Вы живы?! - орали за дверью, не переставая
пинать ее чем попало.
Не беспокоясь за свои тылы, я подбежал к окну, снял рубаху и помахал.
В ответ из рощицы на пригорке заалел приличных размеров лоскут, позаимствованный Эрнесто у
местной модницы.
Значит, он на месте и готов к решительным действиям, как и запланировано.
Прыжок со второго этажа был, что называется, делом техники. Едва приземлившись, я мгновенно
откатился в сторону.
И вовремя - раздались выстрелы, и через парадное вывалили пестро одетые аборигены, охранники
гасиенды из местного сброда. Этой шушеры я не боялся. Стрелять, как следует, они не умели. Их основной
целью большей частью было небо, куда они палили из всех видов оружия во время свадеб или праздников.
Я успел ответить им только дважды, как заработал пулемет Эрнесто и на мою голову посыпался дождь
из битого оконного стекла.
Как мы и договаривались, он только уложил охранников на землю, не давая поднять голову. Я не стал
любоваться их задницами, и что было мочи припустил по аллее к выходу с территории виллы.
Пулемет трещал, не переставая...
Я перевел дух только в машине, которую мы спрятали в кустах. Едва я запустил двигатель, как появился
и запыхавшийся Эрнесто.
- Ну как? - спросил я.
- Нормально. Они еще минут десять будут глотать пыль, пока придут до памяти.
- Такие дела... Тиша... - пробормотал я, когда вилла скрылась из виду.
- Что ты сказал? - поинтересовался Эрнесто, в это время открывавший банку пива.
- Время разбрасывать камни, и время собирать... - ответил я своим мыслям.
- А-а...
Эрнесто сделал вид, что понял, и стал жадно глотать пенящийся напиток. Билия явно не была его
настольной книгой. Не в чести у моего приятеля было и библейское смирение.
А день и впрямь выдался жарким, даже чересчур...
Опер
Странно, но меня оставили в покое. Стояло какое-то грозное и непонятное затишье.
Саенко при встрече улыбался, как сфинкс - невозмутимо и загадочно. На оперативках он был сдержан
больше обычного, немногословен, но в его глазах временами мелькал страх.
Нет, это не был страх, иногда посещающий рядового обывателя, например, когда с него снимают шубу
или в доме пожар.
Это была смесь боязни, отчаяния и обреченности, присущая только чиновничьей касте, когда под ними
начинает шататься казавшийся совсем недавно незыблемым трон или пусть небольшое, но "хлебное"
креслице.
Иногда я даже жалел таких людей. Ни к чему не приспособленные, разве что к пустозвонству и
бумагомаранию, они при любых переменах испытывали трепет, сравнимый с ужасом варваров, когда
рушились их идолы.
А такие перемены как раз и наступили - сменился премьер-министр. И новый хозяин был на ножах с
"отцом" области Шалычевым.
Теперь и Саенко наконец понял, что с перепугу поставил не на ту лошадку. А я тоже уразумел, откуда в
свое время подул ветер, когда мне дали задание собирать компру на губернатора...
Баранкин все-таки разыскал Плешнева.
Он жил уже не на Цветочном бульваре, а в новом "престижном" доме из кирпича улицей ниже, на берегу
пруда. И трудился все в той же "конторе", которая так милостиво обошлась с ним в свое время.
Звали его Никифор Петрович. А звание он имел никак не ниже майорского, хотя этот вопрос пока
оставался открытым - мы не хотели раньше времени ворошить осиное гнездо.
Выяснили мы и еще одно, весьма интересное обстоятельство. Плешнев состоял в приятельских
отношениях с Журкиным и особенно с его начальником охраны, бывшим сотрудником КГБ, попавшим под
сокращение, когда проводилась реорганизация службы безопасности. Они даже дружили домами.
Несколько раз Плешнева и Журкина видели в компании девиц сомнительного поведения. Но материалы
такого рода без соответствующего подтверждения не представляли оперативной ценности, а скорее служили
фоном расследования.
И все же мне это затишье не нравилось. Я чувствовал, что главные события впереди и пока моя жизнь
под угрозой.
По-прежнему я не мог как следует ни защитить себя, ни дать ход материалам на Шалычева. Того, что
официально фигурировало в деле губернатора и хранилось в моей папке, для полной "раскрутки" не
хватало.
А другие оперативные наработки, предъяви я их моему непосредственному начальнику Саенко, как этого
требовала субординация, означали одно - мою гибель. Притом практически мгновенную - уж я-то знал
возможности Шалычева и его наемных убийц.
Почему меня оставили в покое?
Думаю, по единственной причине - я был, что называется, прикноплен к планшету, как букашка, и весь
на виду. Но пока я особо не трепыхался и не гнал волну, угроза от меня исходила минимальная.
Ведь никто, даже Саенко, не мог поручиться, что в случае моей насильственной смерти "разработкой"
губернатора не займется кто-либо из центра. А там были весьма грамотные и подкованные в своем деле
спецы.
Но я понимал и другое - если Шалычеву удастся выйти сухим из воды, мои дни будут сочтены.
И я решился...
Помог мне встретиться с генералом в неофициальной обстановке не кто иной, как Палыч. Я совершенно
выпустил из виду, что в свое время генерал проходил практику под руководством моего бывшего шефа,
хотя Палыч как-то рассказывал мне об этом.
Они и сейчас поддерживали отношения. Правда, в основном на уровне телефонных звонков -
поздравлений с Новым годом или, например, Днем милиции.
Поэтому, уже четыре дня спустя после того, как я поплакался Палычу в жилетку на предмет
невозможности скрытного рандеву с начальником УВД области, а старик только сокрушенно покачал
головой - мол, садовая ты башка, Ведерников, - я сидел с березовым веником на верхнем полке сауны и
усердно трудился над широченной генеральской спиной.
Встретились мы в бане общества "Динамо". Естественно, не в той, где парились спортсмены, а в
отдельной, куда имели доступ только важные шишки.
Все было продумано и исполнено в лучших традициях секретных служб: я уже сидел в парилке, когда в
сауне появился генерал, внезапно для своих шаркунов пожелавший на этот раз посетить сауну вне графика и
в одиночестве.
Впрочем, в этом не было ничего необычного - такое случалось и раньше. И даже если кто и следил за
передвижениями начальника управления внутренних дел, то рассмотреть меня через стены конечно не мог.
А я уж постарался, чтобы за мной не было не только "хвоста", но даже намека на нечто подобное.
- ...Интересно, интересно... - бормотал генерал, временами покряхтывая от удовольствия.
Я старательно охаживал его веником и вполголоса рассказывал о своих перипетиях.
- Значит, Саенко все-таки купили... - задумчиво сказал генерал.
В его голосе я почему-то не услышал осуждения.
- И этот тоже... - Генерал огорченно крякнул.
- В этом не мне разбираться. Я в такие эмпиреи не лезу. Меня больше волнует та ситуация, в которой я
очутился.
- Да, ситуация и впрямь хреновая... Хорошо, хорошо, левее... спасибо...
Генерал забрал веники и занял мое место.
- Давай теперь ты, капитан. Не смущайся - в бане нет начальников и подчиненных.
Он отдраил меня веником от души.
В чем, в чем, а в банном деле генерал знал толк. Когда мы, завернувшись в свежие простыни, наконец
уселись за стол, чтобы почаевничать, я впервые за последние три месяца почувствовал себя так, словно
только что на свет родился.
- Рекомендую...
Генерал разливал по чашкам духмяную жидкость темно-зеленого цвета.
- Что это? - спросил я.
- Травяной чай. Моя старушка - что твой врач-гомеопат. Как чаек?
- Блеск! За душу берет.
- То-то... Здесь сбор из двенадцати трав. И еще какие-то корешки и ягоды. Бодрит и снимает усталость.
После баньки лучше не придумаешь. Так, говоришь, видеоматериалы при тебе?
- И не только.
- Отлично. Тогда не будем откладывать задуманное в долгий ящик...
Он ненадолго умолк, погрузившись в размышления. А потом сказал:
- Завтра я вылетаю в столицу. Мне, как ты, наверное, и сам понимаешь, тоже требуется поддержка.
- Понимаю...
- Думаю, через три-четыре дня это дело мы у Саенко изымем, а значит, выведем тебя из-под удара.
- Спасибо, товарищ генерал. Это предел моих мечтаний.
- Что, поджилки трясутся?
- Не так, чтобы очень... Но уж больно обидно получать удар в спину, притом от своих.
- Какие они свои...
По лицу генерала пробежала тень.
- Таких нужно выжигать каленым железом, - сказал он морщась, будто от боли.
- Интересно, чем у нас занимается служба внутренней безопасности?
Мне не хотелось, чтобы в моих словах прозвучал праведный гнев. Но, похоже, эта тема для генерала
была весьма злободневной и не очень приятной.
- Тем, чем нужно! - отрезал он с неожиданной злостью.
Я тут же сделал крутой вираж и постарался выйти из пике, задав совсем невинный вопрос:
- А кто будет заниматься этим делом?
- Я буду настаивать, чтобы была создана специальная следственная группа со столичным подчинением.
Я понимал генерала - в этом деле ему светиться не с руки.
- Кроме Шалычева у тебя есть еще что-нибудь? - спросил генерал, отставив пустую чашку.
- Я в бригаде по расследованию убийства Саши Грузина.
- Ну вот и ладушки. Расследуй.
- Если они узнают о моих оперативных наработках, то, боюсь, все вернется на круги своя.
- А ты все-таки трусишь, капитан...
- Я всего лишь человек, а не робокоп.
- Не обижайся, я тебя понимаю.
- Не в трусости дело, товарищ генерал. Я хочу, чтобы вся эта история пришла к своему логическому
завершению. Вам лучше, чем мне, известно, как сейчас бывает - много шума, а в конечном итоге
получается пшик. Обидно.
- Еще как обидно... Но ты можешь быть спокоен - утаенные тобой от Саенко оперативные материалы
будут представлены как результат работы специальной следственной группы.
- А видеоматериалы?
- Да, здесь все обстоит сложней. Даже не знаю, как мне быть...
- Выход есть, товарищ генерал. Он, конечно, не панацея, но все же.
- Ну-ну, - подбодрил он меня. - Выкладывай.
- Вы должны вызвать меня к себе, как сотрудника, занимающегося делом губернатора.
- Проще простого.
- Но только когда Саенко не будет в управлении.
- И это сделаем. Завтра с утра. Саенко я найду куда услать на это время. Что дальше?
- А дальше вы, ознакомившись с материалами, что в папке, весьма строго спросите меня: а что же это
ты, капитан Ведерников, не предоставил в мое распоряжение видеоматериалы?
- Откуда мне о них стало известно?
- Это не суть важно. Об этом думать - не наша задача. Главное, чтобы наш разговор происходил в
присутствии какого-нибудь вашего зама, который тут же сообщит о нашей беседе кому нужно...
Я запнулся, но потом все-таки спросил:
- У вас есть такой?
- Есть, - нехотя признался генерал.
- То, что мы по нему работаем, притом с подачи верхов, Шалычеву уже известно. Так что наш
предстоящий разговор для него неожиданностью не будет.
- И это все?
- Нет. Вы должны меня вывернуть наизнанку, пока я не признаюсь. Мечите в мою голову громы и
молнии, грозите отдать под суд... Короче, сделайте так, чтобы я едва не плакал.
- А у тебя башка варит, капитан... - с невольным уважением посмотрел на меня генерал. - Но тогда
тебе придется сдать Саенко. А мне, соответственно, сделать оргвыводы, так как он нарушил закон.
- Ни в коем случае! О Саенко я даже не заикнусь. Все возьму на себя. Представлю события таким
образом, что очень уж хотел отличиться и не доложил по инстанциям только из-за желания накопить
материалы стопроцентной убойной силы.
- А что, может, и сработает твоя задумка... Но вот только не могу понять, зачем ты выводишь из-под
удара Саенко?
- Скажем так - до поры до времени. Если я его сдам, он сразу же попадет в "раскрутку". А у Саенко
рыло уже в таком пуху, что для своего спасения ему первым делом нужно будет устранить главную
опасность - меня. Ведь если дело дойдет до суда, мои свидетельские показания - что нож ему под сердце.
- Логично. И если Саенко останется в стороне, то он должен будет оберегать тебя как зеницу ока.
- Именно. В противном случае след сразу же приведет к нему. Ведь он не может быть уверен на все сто
процентов, что я не оставил где-нибудь эпистолярное наследие с описанием, как все было на самом деле.
- А как ты предлагаешь поступить с Плешневым?
- Я о нем первый раз слышу.
- Ты, оказывается, большой интриган, капитан Ведерников, - вытаращил на меня глаза восхищенный
генерал.
Если бы он только , ЧТО я от него утаил...
- Просто опыт оперативной работы...
Я сделал вид, что смутился.
- Если мы с тобой выпутаемся из этой истории без последствий, возьму тебя под свое крыло. Мне,
скажу честно, ох как не хватает толковых и порядочных работников...
Я промолчал.
И подумал: поживем - увидим.
Обещания власть имущих - тот же дым: перегорели поленья, и снова небо чистое. Лови момент.
Чему я так и не научился.
А что касается самого генерала, то кто знает, под чью он дудку пляшет. Нельзя сказать, что я до конца
поверил в искренность его намерений.
Но, увы, иного выхода у меня просто не было.
Киллер
Волкодав встретил меня улыбкой до ушей.
- Наслышаны, наслышаны...
Он подмигнул мне и пожал руку.
- Шухер был что надо.
- Старался...
- Шеф от нежданного счастья расчувствовался, как старая дева.
- Мне его "счастье" по барабану.
- Ну, не скажи. Когда он в хорошем настроении, с него можно веревки вить.
- Тебе, может быть, и можно. А я ведь к вашей "конторе" не имею никакого отношения. Это чтобы не
сказать больше...
- Брось! Не наводи тень на плетень. Мой тебе совет: оставь свои сомнения и используй ситуацию на
всю катушку.
- Как именно?
- Сегодня, завтра, а может, и послезавтра он сделает все, - или почти все - что ты пожелаешь. Проси.
Но не тяни резину. Будь понастойчивей. Иначе через неделю о тебе он просто забудет. И тогда до него
дотянуться будет тяжелее, чем до луны.
- Похоже, твой шеф не умеет держать слово.
- Напрасно так говоришь. Еще как умеет. Только у него хватает и других забот. Служба, Ерш,
служба...
- Добро. Поступлю так, как ты советуешь.
- Вот это другой компот. Все будет в ажуре, за базар отвечаю...
- Как там жена и сын? - перебил я его бесконечный треп.
- Лучше не бывает. Устроены, как и оговаривалось. Тебе, кстати, куча писем. Естественно, от супруги.
- Где?! Каким образом?..
- Все очень просто - я их три раза навещал. Задание есть задание, а я привык все выполнять на
"отлично".
- Ну, рассказывай, рассказывай!
- Жена у тебя - прелесть. Умница. Поправилась, похорошела. Ей теперь больше восемнадцати не дашь.
А сын - весь в батю. Молчун. Крепкий парень.
- Где письма?
- Письма? В твоей комнате, на тумбочке.
- Все, я убегаю.
- Постой! А ключи? Держи... К шефу - через час.
- Спасибо. Понял. Кстати, что с Сидором?
- То есть, с Акулой. Жив-здоров. Проверено - мин нет. Зачислен в штат инструктором. Заважничал,
сукин кот.
- Где он сейчас?
- На объекте.
Заметив недоумение на моем лице, он поспешил объяснить:
- Это учебный полигон. Что сие значит, тебе известно.
- И что он там делает?
- Отрабатывает с нашими ребятами методику снайперских засад - "кукушек". Маскировка, запасные
позиции, тренировки на скорость лазания по деревьям и прочая. У него, кстати, есть чему поучиться.
- Эт точно, - сказал я.
И , не дослушав разъяснений Волкодава, развернулся и едва не бегом направился к своему домику.
- Так не забудь - к шефу через час! - прокричал он мне вслед.
Меня ждали письма...
Полковник и впрямь благодушествовал:
- Отличная работа. Профессиональная...
Как я понял, это была высшая степень похвалы.
- Особая благодарность - за документы. Насколько я понимаю, за них мы еще с тобой не
рассчитались...
Да-а, у шефа Волкодава мозги действительно были на положенном месте. Он с удивительной
прозорливостью вычислил мои замыслы.
Документы я передал им раньше, когда вышел на запасную связь. Этот связник должен был обеспечить
меня в случае каких-либо неприятностей новым паспортом и билетом на самолет. И только.
Но билеты я купил сам. А вот документы, позаимствованные мною из сейфа Крученого, тащить через
несколько границ не решился.
Да и не хотел.
Поэтому и вручил бумаги связнику, который, похоже, переправил их полковнику быстрее, чем добрался
я сам.
Деньги, чуть больше двух миллионов долларов, я поделил пополам.
Эрнесто, когда я ему всучил его половину, на некоторое время лишился дара речи. А потом до самого
моего отъезда надоедал клятвами в вечной любви и признательности и вопросами: не намечаю ли я еще гденибудь
подобное мероприятие?
Конечно, о деньгах полковнику я говорить и не собирался.
- Я на это надеюсь... - Опустив глаза, я невольно затаил дыхание - что ответит полковник?
Мне поневоле пришлось поначалу поскромничать в ответ на предложение полковника.
- Можешь не сомневаться - я не забывчивый, - сказал полковник веско.
Это точно. Но мне очень хотелось, чтобы и в моем случае у него не случился провал памяти...
- Итак, - продолжал шеф Волкодава, - мы свою часть договоренности выполнили.
- Я бы не сказал, что в полном объеме...
Он посмотрел на меня, как рублем одарил.
- У кого не бывает накладок? По крайней мере, в той части, кот
...Закладка в соц.сетях
