Жанр: Боевик
Месть обреченного
... влез в нее, как слепой щенок...
- Что скажешь? - спросил Груздь, глядя на меня волчьим взглядом. - Или надумал на меня
поработать?
- По-моему, прошлый раз вы сказали, что в следующий приход сюда меня встретят как желанного
гостя. Или я запамятовал?
- Времена меняются, Ерш. Кто знает, кому ты мог предложить свои услуги. Обычная предосторожность,
ничего более.
Он пожал квадратными плечами.
- Я не дешевка, готовая за пятак удавиться, - резко ответил я, не опуская глаз под тяжелым недобрым
прищуром Груздя. - Мне нужно поговорить с вами наедине.
- Опять вопросы?
Пахан с иронией покривился.
- Такое впечатление, что передо мною сидит мент из уголовки. Они там большие любители
расспрашивать о всякой всячине.
- Если мы сговоримся, я готов отработать вашу услугу, - рискнул я закинуть удочку с жирной
наживкой.
- Многообещающе... И что теперь тебя интересует? Звони, у меня от Нодара секретов нет.
- Мне необходимо встретиться с Сашей Грузином.
- Ого!
В темных неподвижных буркалах что-то всколыхнулось и опять застыло, подернувшись льдом
недоверия.
- Высоко целишься, Ерш. На кой он тебе сдался?
- Есть сугубо личный разговор. Тет-а-тет.
- Я так понял, что после этого разговора его вынесут вперед ногами.
- Возможно.
- А последствия тебя не пугают?
- Чувство страха мне незнакомо.
- Наслышан... И как ты мыслишь все это провернуть?
- С вашей помощью.
- Даже так? Интересно...
- Для вас, я думаю, организовать встречу не представляет особой трудности. Нужно всего-навсего
отвлечь в нужном месте и в нужное время его охрану. Их там чересчур много.
- Ты представляешь, во что меня втравливаешь?
- Представляю. Но я же сказал, что отработаю.
- Это будет такая буча*, что еще неизвестно, с кого перья полетят. Не знаю, не знаю...
- Не похоже, что Грузин дорог вам, как брат.
- Ну-у... - протянул Груздь неопределенно.
- Мне известно о ваших трениях. И теперь у вас есть отличный шанс достать его при минимальном
риске.
- Он, конечно, еще тот пидор... но стоит ли шкурка выделки?
- Решайте. Другого такого случая может и не быть.
- Ты хочешь сказать, что представляешь настолько большую ценность, что я просто обязан из-за тебя
полезть на рожон?
В хрипловатом голосе Груздя явственно прозвучала ирония.
- Разговор не по существу.
Я нахмурился и встал.
- Мое дело предложить. На нет и суда нет.
- Сядь! - резко приказал Груздь. - Мы еще пургу не спустили*. Я должен знать, что тебе нужно от
Грузина.
- Это мои дела. Они вас не касаются.
- Ба-ба-ба, какие мы скрытные...
Он с издевкой ухмыльнулся.
- Запомни, парень: если хочешь работать на Груздя, то ему нужно исповедоваться как батюшке. Усек?
- Уже не хочу.
*Буча - ссора, драка (жарг.)
*Спустить пургу - закончить разговор (жарг.)
Я чувствовал почти физическое отвращение к этому гнусному типу и пожалел, что не послушался
Сидора.
- А если я все-таки помогу тебе?
- Похоже, что вряд ли.
- Какие мы догадливые...
Груздь неожиданно начал ерничать, и это был очень плохой признак.
- И где мы такие выискались? - спросил он ехидно.
- По-моему, я вас ничем не обидел. И ссориться тоже не хочу, - нахмурился я, услышав как позади
шевельнулся до этого неподвижный, как статуя, Нодар.
- Возможно, возможно... Однако до меня дошли слухи, что ты кое-кого подставил, парень. А это
значит, что верить тебе нельзя. Или я ошибаюсь?
А вот это было уже совсем скверно. Я похолодел.
Неужто Груздю стали известны обстоятельства разгрома спецназовцами сходняка? Откуда? Я знал, что
приказ участникам операции был дан однозначный - уничтожить всех.
Кто-то остался в живых... Кто? Неужели Тимоха? Спросить...
- Не понял...
- А что здесь понимать? Говорят, ты редиской оказался. И все дела.
- Кто говорит?
- Ну и настырный ты, Ерш. Все тебе вынь да положь на блюдечко. Любая информация - а в
особенности такая - дорогого стоит.
- Наш разговор превратился в базарный треп.
Я мельком посмотрел на Нодара - он стоял с пистолетом в руке.
- Разрешите откланяться.
- Бывай...
- И последнее - я пришел к вам с открытой душой и без задних мыслей. Учтите это.
- Уже учел...
Угрюмая, побитая оспой рожа Груздя перекосилась от едва сдерживаемого бешенства.
- Иди, парень, иди... Покеда.
Нодар посторонился, не сводя с меня глаз, и я вместе с ним вышел в коридор.
Он был пуст. Но в обеденном зале кафе нас уже ждали.
Их было четверо, не считая Нодара с пистолетом позади: оба каратиста и мои "крестники" - те, которых
я обидел в прошлый раз.
Они стояли полукругом, загораживая выход.
- В чем дело, Нодар? - резко спросил я, обернувшись к личному телохранителю Груздя.
- Мы сейчас с тобой покатаемся. Один человек очень хочет тебя видеть. И давай без глупостей - босс
не любит крови...
Значит, Груздь меня ждал. Он был предупрежден. Кем?
Похоже, пахан владеет той же информацией, что и Грузин.
Нодар сделал всего две ошибки - не взял меня на прицел сейчас, а до этого непрофессионально
обыскал, что, впрочем, я и предполагал.
Правда, это простительно - ведь он искал пистолет или нож. Но ни в коем случае не компактные
плоские сюрикэны*, покоившиеся в потайном кармане на поясе, под ремнем.
Судя по всему, его плохо просветили на мой счет.
Все дальнейшее произошло настолько молниеносно, что Нодар с сюрикэном, вонзившимся в лоб, еще
бессмысленно таращился на меня, не понимая, откуда пришла резкая, всепоглощающая боль, а два
каратиста уже захлебывались кровью, пытаясь выдернуть из взрезанных глоток остро заточенные
металлические занозы.
*Сюрикены - заостренные метательные пластины в виде шестерни, креста и т.д.; их носят обычно в
специальном кожаном футляре, в обойме по 9 штук. (яп.)
Охранники на какой-то миг остолбенели. Больше полагающиеся на свою недюжинную физическую силу,
нежели на тренированность и реакцию, они просто не поняли, что случилось.
Этого временного ступора мне хватило, чтобы, взвившись в воздух, проломить одному из них череп.
Второй, большой любитель пускать в ход кастеты, опомнившись, вдруг заорал дурным голосом и
попытался бежать.
Я настиг его у самой входной двери и безжалостно сломал ему хребет.
Быстро осмотревшись, я заметил, что дверь на кухню заперта - наверное, чтобы не было лишних
свидетелей моего пленения.
Это меня вполне устраивало.
Кинув взглядом на холодно поблескивающий глаз миниатюрной видеокамеры, я решительно направился
к служебному входу, надеясь потолковать с Груздем на интересующую меня тему.
Железная дверь, понятное дело, была заперта. Но она открывалась внутрь, и я уже успел внимательно
рассмотреть ее замки.
Не мудрствуя лукаво, я разбежался и нанес удар ногой, от которого, казалось, содрогнулось все здание.
Дверь со скрежетом распахнулась, и я влетел в кабинет Груздя.
Увы, он был пуст.
Похоже, пахан сбежал через какой-то потайной ход. Но времени искать его у меня не оставалось. Я ни на
миг не забывал, что снаружи кафе еще остались цепные псы Груздя, и кто его знает, какой приказ они
получили.
Мониторы работали в режиме записи. Я буквально выдрал из видеоплейера кассету, посмотрел на
экраны, и убедившись, что возле "альфа-ромео" и "девятки" пока все спокойно, поторопился покинуть столь
негостеприимное кафе.
В ожидании меня Сидор, наверное, извелся. Едва я появился в дверях, как он сразу же завел мотор нашей
тачки, припаркованной в сотне метров от кафе на платной стоянке.
Я не видел лиц сидевших в машинах "ракет" Груздя. Но их недобрые взгляды буквально вонзались в
мою кожу.
Придерживая полу куртки, чтобы не был виден прихваченный мною пистолет Нодара, я с показной
неторопливостью шел в сторону нашей "Лады".
Я уже был метрах в десяти от тихо урчащей машины, как вдруг позади взревели моторы.
- Быстрее, мать твою!.. - заорал Сидор, выруливая на проезжую часть.
Не дожидаясь дальнейших объяснений, я пулей пролетел оставшиеся метры и нырнул в салон.
Сидор рванул с места сразу под сто километров.
Оглянувшись, я увидел разворачивающиеся машины подручных Груздя - похоже, их босс все-таки
вышел с ними на связь. Тем хуже для них...
- Что ты ждешь, давай! - рявкнул Сидор, готовясь свернуть налево.
Я схватил лежавшую на сиденье минирадиостанцию и, не колеблясь ни секунды, нажал на красную
кнопку.
Два приглушенных взрыва, слившиеся в один, раздались позади, когда мы уже вписались в узкий
проулок.
Сидор посмотрел на меня и выразительно подмигнул. Я молча похлопал его по плечу: техника сработала
- лучше не нужно.
Знать, не зря Сидор ужом вертелся, чтобы приладить свои оригинальные взрывные устройства под
днища "альфа-ромео" и белой "девятки". Это была еще та задачка: охрана не подпускала к машинам никого
чужого ни днем ни ночью.
Ему пришлось разработать специальные электромагнитные "лягушки-прилипалы", дабы
замаскированные на пятачке возле "Красной горки" в выдолбленных в асфальте углублениях мины точно
нашли свои цели, приклеившись под днища автомашин, и взорвались в нужный момент.
Сидор и я не хотели, чтобы пострадали невинные...
И кажись, все прошло удачно - вокруг кафе не было ни души. Обычно простые горожане обходили это
место, пользующееся (и не без оснований) дурной славой, стороной. Кроме того, заряд был рассчитан на
локальный взрыв, при котором уничтожались только сидевшие в кабине.
А к ним жалости мы не испытывали...
Итак, чего я добился своим дурацким "походом" во владения Груздя? Только одного - приобрел двух
беспощадных врагов, вора "в законе" Груздя и мафиозо Сашу Грузина, имеющих практически
неограниченные возможности.
Конечно же, Грузину станет известно, что я открыл на него сезон охоты. Не думаю, что Груздь настолько
самоуверен, чтобы решиться разобраться со мной в одиночку.
И такой расклад мог означать только одно - в этом городе меня будет искать каждая блатная шавка. Я
уже не говорю о милиции и прочая.
Облава. Мне с Сидором светила облава.
Притом, по всем правилам: с красными флажками, охотниками, засевшими на номерах, фотороботом,
который будет у каждого постового, и приказом стрелять на поражение. Живой я им не нужен.
Ну что же, моя задача, как это ни удивительно, упрощается. Если я кого-то из них нечаянно отправлю в
ад (а им там самое место), то останется второй.
И уж его я постараюсь не упустить.
Опер
Саенко был взбешен.
Он не кричал, не размахивал руками, не стучал по столу, но в его налитых кровью глазах временами
проблескивало что-то такое нехорошее, такое злобное и по-звериному жестокое, что мне хотелось стать
перед ним на колени и заплакать.
Лучше бы я застрелился...
- ...Кто вам дал право единолично решать такие важные вопросы?
Голос Саенко был тих, спокоен, но от этого спокойствия веяло могильным холодом.
- Товарищ полковник, я не придал значения...
- Бросьте! Не стройте из себя дурочку! Вы все знали, мало того, вполне сознательно заварили эту кашу.
И как теперь все обернется, лишь аллаху ведомо.
- Пусть так, но второй видеоматериал я просто не успел вам показать...
Я сопротивлялся по устоявшейся привычке любого подчиненного отмахиваться в таких случаях от
свирепствующего начальника до последней миски лапши, которую он без зазрения совести вешает своему
шефу на уши.
- А я вас разве не предупреждал, что при подобном развитии событий вы должны звонить мне в любое
время дня и ночи?
Крыть было нечем.
Я оказался повержен, раздавлен, и что самое страшное - страдал от бессилия и невозможности все
повернуть вспять.
Мне уже было известно, что вместе со Сторожуком погибли и двое подвизавшихся в бандитской среде
ублюдков (ну и хрен с ними!). Но вот женщины, пусть о них и нельзя сказать что-либо хорошее из-за их
весьма легкомысленного поведения, ушли из этой жизни и впрямь по моей вине.
И этот факт кроил мое сердце на куски.
Я молчал, склонив голову в полной безнадежности, переполненный раскаянием и гнетущей душу тоской.
Мне стало совершенно безразлично, какое решеие примет Саенко по моей персоне. Я готов был даже
уйти по этапу прямо из его кабинета...
Как вдруг полковник резко сменил гнев на милость.
- Ладно... с кем не бывает, - сказал он примирительно.
Саенко сильно потер свою лысину, будто на ее блестящей поверхности появилось матовое пятно и он
решил срочно его заполировать.
- Продолжайте работать над тем же заданием. Только чтобы без всяких там ваших штучек!
Видеоматериалы я забираю. Баранкин о них знает? - с виду невинно поинтересовался полковник, вбуравив
в меня свои зенки.
- Что вы, товарищ полковник!
Я возмутился так натурально, что даже сам себе поверил.
- Как можно...
- Хорошо. О нашем разговоре не должен знать никто. Никто! - подчеркнул он, для убедительности
пристукнув ладонью по столу. - В том числе и вышестоящее начальство.
- Слушаюсь...
Вот сучара! Все-таки посадил меня на крюк, хмырь полированный. Зажабрил, как деревенского валенка.
Теперь, коснись чего, вдруг я когда-нибудь пойду против течения, заупрямлюсь, он меня с дерьмом
смешает и скажет, что так и было.
Ну и положеньице, хоть в петлю лезь...
- Кто будет заниматься... убийством Сторожука?
Я наконец решился задать свой самый больной вопрос.
- Только не вы, товарищ капитан, - сухо отчеканил Саенко. - У вас других дел хватает.
"...Я сказал: капитан, никогда ты не будешь майором" - слова известной песни Высоцкого звучали в
мой голове все время, пока я шел к своему кабинету, открывал дверь и усаживался за стол.
Словно с креста снятый, Баранкин встретил меня вопросом:
- Ну как?
- Хреновей не бывает.
- А что с видео... ма... м-му...
Не успел он договорить фразу, как я, словно тигр, перемахнул одним прыжком расстояние, разделяющее
наши столы, и зажал Славке рот ладонью.
- Закрой пасть, черт тебя дери! - прошипел я ему на ухо.
- С-сумасшедший... - едва продохнул полузадушенный Баранкин. - Т-ты что, совсем того!..
- Прошу тебя, помолчи, Христа ради! - взмолился я шепотом. - Поговорим в туалете. Иди первым.
- Дубина стоеросовая... - бубнил Славка уже на ходу, морщась и потирая шею.
В туалете, на мое счастье, никого, кроме Баранкина, не было.
Набуромосившись, он стоял возле окна, закрашенного до половины белой краской, и что-то со злостью
царапал ногтем на стекле.
- Объяснись, - потребовал Баранкин, едва я закрыл входную дверь. - Чертов битюг...
- Говори тихо, - предупредил я Славку.
И опасливо посмотрел на дверь.
- Да что с тобой, в конце концов, стряслось?! - спросил Баранкин.
- Запомни - ты никогда не видел эти видеоматериалы и понятия не имеешь, что такие существуют.
Молчи даже под пытками.
- Почему?
- А потому, что если кое-кто узнает о твоей причастности к нашим видеорепортажам из-под простыни
мафии, то жизнь твоя будет длиться до первого "несчастного" случая, а возможно, и до первой пули из
подворотни.
- Это так серьезно?
- Не то слово...
- А как же ты?
- У меня уже нет пути назад. Я засветился на полную диафрагму.
- И все-таки?
- Не переживай, как-нибудь отмахаюсь. Не впервой.
- А если не удастся?
- Не кличь беду языком, она и так придет. Поживем - увидим.
- Получается, что ты опять меня прикрываешь.
- Только потому, что именно я втравил тебя в эту историю.
- А я, значит, пацан, несмышленыш?
- Слава, давай не будем. Я весь в дерьме, и мне не отмыться до скончания века. На моей совести пять
трупов. Саенко держит меня за задницу, и я не имею возможности даже взбрыкнуть. Если хочешь знать, я
без пяти минут покойник. Желаешь составить мне компанию?
- Я не могу поверить...
- Я тоже. Точнее, не хочу верить. Но, к сожалению, все зашло чересчур далеко, и Саенко не имеет права
не доложить генералу, а тот, в свою очередь, кому-нибудь повыше. Вот такая карусель, товарищ лейтенант.
Думаю, оргвыводов долго ждать не придется.
- А что Саенко?
- Приказал, чтобы я ни пара из уст. Даже тем, кто в генеральских лампасах.
- Страхуется?
- Угадал. Но его зацепить трудно, в верхах кучкуются все свои, они глотку перегрызут любому за друга
сердешного, а вот мы, серые мышки, в самый раз. Чик ножичком гнилой корешок - и опять ввысь, поближе
к солнцу. Все шито-крыто, два сбоку - ваших нет.
- Но если тебе понадобится моя помощь...
- Еще как понадобится. Не сомневайся...
Когда мы вернулись в кабинет, телефон внутренней связи орал как сумасшедший.
Я с наскока нечаянно опрокинул стул, пока дотянулся до красной, будто раскаленной трубки, и смахнул
на пол вентилятор Баранкина, который больше гудел, чем гонял воздух.
- Вы где болтаетесь?!
Мне показалось, что Саенко рявкнул из-за приоткрытого окна, так отчетливо было слышно.
- В сортире, товарищ полковник! - бодро отрапортовал я, прозрачно намекая на "медвежью болезнь"
после его разноса.
- А-а... Срочно поезжайте в кафе "Красная горка". Оперативная группа, наш человек и следователь
прокуратуры уже на месте.
- Извините, а мне что там делать? По-моему, одного представителя УБОП вполне достаточно.
- Дело как раз по вашей части...
В голосе Саенко ясно послышалась издевка.
- Там гора трупов. Поторопитесь.
И он уткнулся в бумаги.
Не было печали... Если в кафе гора трупов, то я там нужен, как корове седло.
Заранее могу дать голову на отсечение, что не будет ни следов, ни свидетелей и вообще - ни одной
зацепки.
Это мы уже проходили.
И не раз.
Ладно, поплетусь...
- Оцэ дывына! Здорово, Сергей Батькович! Звыняй, забув отчество.
- Иван Савельевич?! Вот так встреча. Здравствуйте.
Мы едва не обнялись от избытка чувств, но тут я, наконец, заметил первый труп, который лежал
недалеко от входа, и лишь крепко пожал руку моему старому знакомому, следователю прокуратуры Ивану
Савельевичу... Черт, а вот фамилию не помню!
- Якымы судьбами? Будешь вести дело?
- Приехал на экскурсию, - огрызнулся я, во все глаза глядя на открывшуюся передо мной картину.
Ни хрена себе, кордебалет, пять покойников!
- А машины бачыв на улице? Вдребадан! Шо творится, шо творится...
Машины, или, вернее, все, что от них осталось, я уже осмотрел.
Когда я приехал, они еще дымились, выгоревшие дотла. И в одной и в другой виднелись обугленные
человеческие останки.
- Представляешь, никто из прохожих не пострадал!
- Профи, - коротко бросил я, проходя в глубь кафе.
- Ага, профи, - согласился Иван Савельевич. - У нутрях каша, а корпуса раздуло. Это же надо так...
- Кто эти люди? - спросил я, кивком указав на мертвецов.
- Пока не знаю. Зараз допрашують директора кафе. Там...
Ивае Савельевич указал на дверь с табличкой "Служебный вход".
- В кабинете, - уточнил он.
- Фамилию не знаете?
- Груздев... чы можэ, Груздь...
Груздь! Ну и ну...
Я лихорадочно перелистал в памяти страницы дела на губернатора, нашел нужную и почувствовал
легкий озноб - в последнее время Груздь был едва не на ножах с Грузином.
Очередная разборка двух боссов преступного мира?
- Ты где сейчас? - поинтересовался Иван Савельевич.
- Тружусь в УБОП, - решил не скрывать я место службы.
- Сурьезная фирма, - с уважением сказал следователь. - Между прочим, один из ваших туточки.
Прибыл вместе с якым-то начальником из службы безопасности. Сидят в кабинете директора кафе.
- А вы все там же?
- Ага.
- По-моему, вам давно пора сесть в прокурорское кресло.
- Згинь, нечистая! Тьху, тьху... Ты шо, моей смерти желаешь?
- Иван Савельевич, как вы могли такое подумать?
- Мне до пенсии зосталось чотыре годочка, а ты - прокурорское кресло... У меня детки, внучата... и
жинка добра, мухы не зобидит - на кой ляд голову пид танк класть?
И добавил доверительно, почти шепотом:
- У нас такое творится... ой-ой... не только гавкают друг на друга, а еще и грызутся, як скажени. От
времена пишлы...
- Иван Савельевич, а что вы скажете по этому поводу?
Я кивком указал на трупы, возле которых суетились эксперты.
- Смотрел... - покрутил он головой. - Цэ шось удивительное...
- Почему?
- Я думаю, шо их убыв один человек.
- Один?! - не поверил я. - Иван Савельевич, вы гляньте на этих мордоворотов. Чтобы с ними
справиться, нужен киборг. Вы фантастику смотрите?
- Не. А про киборга знаю. Не думай, шо мы совсем отсталые. Один он був, точно тебе говорю.
Махнув рукой на бубнящего свое Ивана Савельевича, я присоединился к экспертам.
И когда через полчаса встал с коленей, то моя уверенность в том, что тут поработала целая бригада
"ракет", пошла на убыль.
- Удостоверился? - спросил не без ехидства Иван Савельевич.
- С меня бутылка, - развел я руками.
- И закуска, - поторопился добавить Иван Савельевич.
- Уму непостижимо, но факт - похоже, что их и впрямь уложил один человек.
- Дывына... - согласился Иван Савельевич.
- Да уж...
- Хто цэ может быть? В нашем городе таких шось не помню.
- А я - тем более. Не человек, а монстр.
- Залетный?
- Не исключено. У мафии денег куры не клюют, могут пригласить на разборку кого угодно.
- Отож и я так маракую. Не наш он.
- Наш, не наш - все равно нам отдуваться.
- Не вам, а мне, - с горпестным вздохом сказал Иван Савельевич.
- С чем вас и поздравляю.
- Не дадут спокойно дожить до пенсии... - Иван Савельевич снова забубнил о своем, наболевшем. - И
хто это может быть? Як этот... как его... А, вспомнил! - ниндзя. Дуже страшна людына...
- Был когда-то один... Тот мог бы...
Воспоминания вдруг хлынули на меня, будто где-то прорвалась плотина времени.
- Но, увы, и возможно, к сожалению, его среди нас уже нет, - сказал я печально.
- Ты о ком?
- Помните дело Лукашова?
- А як же...
- Этот парень меня спас.
- Його казнылы?
- Да. А я ничем не мог ему помочь.
- Почему? Ведь у того хлопца була сыльна позиция во время суда - помощь сотруднику органов при
исполнении...
- Он отказался от защиты. Хотя... не думаю, что она ему бы помогла.
- Шось не пойму...
- На него навалились со всех сторон такие силы, что будь защитник даже семи пядей во лбу, это не
помешало бы заинтересованным лицам припаять парню расстрельную статью в любом случае.
- Прискорбно...
- Еще как прискорбно. Я пытался с ним встретиться, поговорить - он отказался наотрез. По-моему,
ему просто не хотелось жить. И все равно я бегал по инстанциям, доказывая, что парню "вышку" дали зря,
хлопотал о пересмотре дела... А, что теперь об этом толковать! Все мои усилия были напрасны.
- Да-а, дила...
Меня кто-то тронул за рукав. Обернувшись, я увидел нашего сотрудника, которого направил сюда
Саенко.
- Груздя будешь допрашивать? - спросил он.
- На кой он мне... На нем где ляжешь, там и встанешь.
- Точно. Молчит, как партизан. "Не знаю, не видел, не помню, меня здесь не было..." - и все дела.
Смотрит волком и только сопит.
- Он вор "в законе". Расколоть его на допросе у нас кишка тонка.
- Ну... Демократия, черт бы ее побрал...
- Такие и в прежние времена особой разговорчивостью не отличались. Так что демократия здесь ни
при чем.
- Может, закрыть его на пару дней в СИЗО? Гляди, размякнет...
- Закрой... - Я скептически ухмыльнулся. - И будешь потом объясняться во всех инстанциях, что
ошибка вышла. У него адвокатов больше, чем сотрудников в УБОП.
- Считай, что по поводу СИЗО я пошутил, - мрачно сказал коллега и закурил, играя желваками.
- Я так и подумал.
- Но мне кажется, он здорово напуган. Ты, кстати, не видел, в каком состоянии железная дверь, что
ведет в его кабинет?
- Еще туда не дошел.
- Поинтересуйся. Такое впечатление, что по ней заехали болванкой, которой крушат стены старых
домов, предназначенных под снос. Замок - вдрабадан, засов согнут в три погибели, проушины оторваны...
И между прочим, ключик-то торчал изнутри. Ему, правда, потом кто-то голову оторвал, но сами бородки
достать не смог, а может, и не успел - корпус замка был смят и заклинил ключ. Вот теперь и кумекай, кто
там находился внутри и куда он потом девался.
- Груздь?..
- А кто же еще. Но кого он так боится? И что случилось здесь на самом деле?
- Нужно самым тщательным образом обыскать кабинет Груздя на предмет потайной двери.
- Уже ребята занимаются. И если найдут...
- Вот тогда "качайте" Груздя до посинения. Пусть нам туфту не гонит. Уверен, он знает, кто рвался к
нему в кабинет.
- Несомненно. Если он здесь не расколется, вот тогда мы точно заберем его в СИЗО. Пусть
повспоминает молодые годы, а то, гад, разожрался на ресторанных харчах, словно боров...
Распрощавшись с Иваном Савельевичем, я направил свои стопы домой.
Пока мы возились в кафе, наступил вечер, и я решил в управление не возвращаться, хотя работы, как
всегда, было невпроворот.
Я шел и вспоминал - Тина Павловна, Тина... а ведь могла быть мне и Тиночкой.
Кто знает, кто знает...
Киллер
Груздь исчез. Кафе "Красная горка", судя по объявлению, закрылось на капитальный ремонт. Но я что-то
не замечал обычной строительной суеты ни внутри, ни снаружи.
Здание кафе как-то сразу постарело, посерело, будто присыпанное дорожной пылью. А широкие
сводчатые окна казались бельмами угрюмого попрошайки, особенно в предвечерье, когда на город
опускались светлые сумерки и в домах начинали загораться люстры, а на улицах фонари.
Сидор пребывал в блаженном настроении.
Я уже устал выслушивать его бесконечный треп о наших недавних "подвигах", как он, нимало не
смущаясь, охарактеризовал эту случайную и вовсе не желанную бойню в "Красной горке".
Чтобы избавиться хоть на некоторое время от своего неуемного в болтовне друга, я, не без некоторой
тревоги и опаски, предложил ему съездить к моей семье, чтобы передать Ольгушке письмо, больше
напоминающее по толщине студенческий конспект, и деньги.
Я уже знал, что она выписалась из больницы, но пока ходила с трудом, опираясь на костыли. Андрейка и
Евдокия Ивановна тоже были в полном здравии, однако теперь старушка боялась даже во дворе появляться
и держала жену и сына едва не взаперти.
В магазин за продуктами ходили сердобольные соседи.
Все эти сведения мне сообщила двоюродная сестра Ольгушки, которой я, по конспиративным
соображениям, обычно звонил из другого города, находящегося в трех часах езды от областного центра.
Ничего не поделаешь, я не мог даже сказать жене, где нахожусь и что со мной. Я был уверен: меня там
ждут и мафиози, и милиция.
Не имел я возможно
...Закладка в соц.сетях
