Жанр: Боевик
Месть обреченного
...ти план провалится
всего лишь из-за дурной привычки.
Воистину, курение - зло.
И наверное, никто из их хозяев не удосужился поинтересоваться моим досье, где отражена служба в
Афгане. Там мне приходилось не только командовать взводом в мотопехоте, а и ходить по тылам "духов" в
составе спецподразделения армейской разведки.
Впрочем, возможно эти засекреченные данные и не попали на стол военкому, когда я с огромным
облегчением снял просоленную и пропыленную маскировочную робу, пытаясь как можно быстрее
выбросить из памяти все кровавые ужасы этой поганой войны.
Как бы там ни было, но меня они явно недооценили...
Я шел по городу, и, не скрою, слегка мандражировал. Кто воевал, тот знает, что абсолютно храбрым
бывает или пьяный в стельку или конченый, у которого шарики наехали на ролики.в
Я высматривал предполагаемые "хвосты", маневрировал, стараясь рубить даже не выявленные (на
всякий случай, береженого Бог бережет), и размышлял.
Где я ошибся?
По идее, в очереди за саваном я должен быть по меньшей мере четвертым, а то и пятым...
По здравом размышлении выходило, что Саенко сдрейфил.
Оно и понятно - высокое начальство, давшее "добро" на разработку губернатора, далеко, а сам
Шалычев рядышком, под боком.
И если, паче чаяния, ему станет известно, что начальник УБОП не в его команде, и к тому же чересчур
ретив, то не спасут Саенко ни сановные покровители, ни полковничьи погоны, ни охрана, без которой наш
"полированный" в последнее время шагу не ступал.
Итак, Саенко сдал меня со всеми потрохами.
Теперь губернатор знает, что он в немилости и что в скором времени от него могут только перья
полететь - такие дела обычно подконтрольны администрации президента, а значит, и самому президенту,
и, естественно, охота на Шалычева началась по его соизволению.
Как губернатор должен поступить, чтобы недовольство своей персоной спустить на тормозах?
Вот именно - избавиться от компрометирующих связей и улик. Это в первую очередь.
А во вторую - поднять на дыбы своих сторонников и прихлебателей, имеющих вес в столичных кругах.
Этого прижать, того уболтать, где замять, кого перекупить, что вылизать до блеска - и все дела.
Чего-чего, а денег Шалычеву хватит, чтобы накормить до отвала не только толпу чиновников, но и
самого президента, привыкшего в свою компартийную бытность к подношениям разной шушеры рангом
пониже.
Но почему я один из первых в очереди на отстрел?
Видеозапись, все дело в ней... Чтобы мент недоразвитый случаем не вякнул где-то кому-то, что не
положено по штату.
Оно вроде бы и не так важно, но ведь от маленького камешка по воде могут пойти большие круги...
Стоп!
Так вот почему меня ждали, вот почему не сразу пустили в расход - они предполагают, что я сделал
копию видеозаписи.
Правильно мыслят, сукины дети... А это значит... точно! Есть! Еще поживем!
Это значит, что копия - мой страховой полис!
И еще - о ней должен узнать Саенко.
Обязательно!
Ведь он, по-моему, так и не доложил о новых материалах в деле Шалычева генералу... Не доложил! И
судя по всему, пошел прямиком к губернатору.
Вот сучара хитровыдрюченный... Ну теперь посмотрим, кто у кого на крючке...
- Кто там?
На удивление, голос не сонный, а даже, я бы сказал, наоборот.
- Жанна... - начинаю я - и неожиданно теряюсь.
Ни фига себе! Ситуация - без слез не придумаешь.
Заявиться почти в два часа ночи к девушке, которую знаешь без году неделя... О чем с ней говорить? О
любви?
Бред!
Какая в хрена любовь, когда до сих пор ветер шальной в виски бьет и мандраж в коленки шибает?!
Хорош будет любовничек...
Я едва не застонал от безысходности - сейчас бы для храбрости в подъезде бутылку какой-нибудь
"бормотухи" осушить.
Да где взять-то? Дела-а...
- Кто это?
- Это я... кгм! - Я прокашлялся.
И все равно мой голос сбился на клоунский фальцет:
- Это я...
- Слушайте, не морочьте мне голову! - рассердилась невидимая через дверь Жанна. - Кто такой я-яя?..
Мне тут же захотелось рвануть вниз по лестнице без оглядки и бежать, пока за спиной не останется два
или три квартала.
Вот идиот, двух слов связать не можешь!
И тем не менее я остался, прислонившись к дверному косяку, словно только что родившийся телок в
ожидании материнского вымени.
А куда было деваться?
Дома - засада, к Баранкину - на другой конец города, Палыч - в командировке... Все. Не густо.
Конечно, можно и в дежурке переспать.
Но запахи крепкого мужского пота, прелого табака дешевых сигарет и сапожного крема от
электрической сапожной щетки, стоявшей в углу за занавеской, были в состоянии отбить не только сон, но и
обоняние.
- Ведерников. Сергей...
- Сергей... Не припоминаю.
Вот блин горелый!
Тебе-то, холостой, какая разница?! Мужик пришел, до потолка прыгать от радости нужно и на стол
побыстрее накрывать, а она...
Тьху, что я несу?!
Я беспомощно посмотрел на плафон над дверью - известное дело, лампочку умыкнули. И теперь в
дверной глазок видна разве что моя расплывчатая черная тень.
- Как же, ведь мы сегодня с вами - пардон, вчера! - того... ну, в общем, шашлыки на природе...
- Сережа?!
- Ну да...
- Господи... как же это я сразу...
Дверь звякнула, как мне показалось, всеми тремя замками одновременно, и на пороге появилась
сияющая Жанна в ярком махровом халатике.
- Сережа... Ну и чудеса... Заходи!
Она вцепилась мне в рукав и затащила в квартиру едва не насильно.
- Чудеса...
Глаза Жанны излучали неземное сияние.
Квартира у нее была однокомнатная, но просторная. А если учесть еще и здоровенную лоджию, то и
вовсе шикарная.
- Мне, право, неудобно...
Я изобразил стеснительного пай-мальчика, который нечаянно забрел на званый ужин, не имея
приглашения.
- Брось! - рассмеялась Жанна. - Не стесняйся, я одна. Ты голоден?
- М-м-м...
- Понятно. Как зверь. Что-нибудь выпьешь?
- В общем, если, конечно, не очень поздно...
- Значит, водку, - решительно констатировала Жанна.
И направилась на кухню.
- Душ примешь? - спросила она на ходу. - Полотенца все свежие, вечером поменяла.
Крыть было нечем да и незачем. И я с наслаждением залез под кипяток - как всегда в ночное время в
летнюю пору мудрецы из горводоканала отключали питьевую воду, чтобы злостные частники не могли
поливать свои крохотные огородики, тем самым нанося огромный урон казне и обществу.
То, что эта самая вода свободно и непрестанно изливалась из многочисленных прохудившихся труб
практически в каждом районе города и никто из так рьяно бдящих государственные интересы чиновников
даже пальцем не шевелил, чтобы их отремонтировать, было не в счет.
Ну, а я в конечном итоге плевал на чрезмерную температуру жалящих водных струй. Мне до зуда в
конечностях хотелось побыстрее сбросить то огромное напряжение, которое не покидало меня от самого
моего дома...
- Как ты узнал мой адрес? - полюбопытствовала Жанна, с удовольствием наблюдая, как я
расправляюсь с отбивной.
- Профессия такая.
- Лгунишка... - рассмеялась она. - Ладно, замнем для ясности.
- Ты извини, что я в такой поздний час... и вообще...
- Ну, я-то как раз не спала, так как имела неосторожность прикорнуть после пикника. А во-вторых, я не
думаю, что ты проехал полгорода с единственной целью лишить меня девственности и именно в три часа
ночи.
- А вдруг?
Водка уже начала оказывать на меня свое разлагающее воздействие.
- Тебе не страшно?
- Хо-хо, напугал...
Она лукаво улыбнулась. И продолжила:
- Между прочим, я ведь тоже сейчас сотрудник милиции и оружием умею пользоваться не хуже
некоторых великих сыщиков.
- Вам что, начали выдавать пистолеты?
- Как бы не так. У нас оружие продается на рынке кому угодно, будто картошка, а человеку нашей
профессии для личной защиты по закону полагается только дубинка.
- У тебя незарегистрированный ствол?
- Будешь изымать? - жизнерадостно хихикнула Жанна.
- Если не начнешь сопротивляться.
- А если начну?
- Тогда я пас. Мне как-то не светит завтра - ах, черт возьми, уже сегодня! - появиться на работе с
расцарапанной физиономией.
- Трус в карты не играет.
- Но и не кукарекает из-под карточного стола.
- Ладно, сдаюсь. Если честно, у меня только газовый пистолет. Так, пугач...
- Хочешь настоящий?
- А что, подаришь на день рождения?
- Посмотрю на твое поведение.
- Сереженька, вот увидишь, я буду сама прелесть... - томно заворковала Жанна, с трудом сдерживая
смех.
- Квартирка у тебя клевая, - решил я переменить тему разговора.
Мне как-то не очень улыбалось корчить из себя в полчетвертого ночи Иванушку-дурачка, заговаривая
Жанне зубы.
- Старики раскошелились. Между прочим, я у них единственная дочь. Так что богатое приданое мне
обеспечено.
- Намекаешь?
- Ну, а чем тебя еще можно пронять?
- Единственным - если постелешь мне вон на том диване. Домой возвращаться уже нет смысла, а
спать хочу, как разбуженный среди зимы сурок.
- Определенно у тебя что-то случилось...
Теперь Жанна смотрела на меня серьезно и с тревогой, как это ни странно.
- Можно сказать, что так.
- Семейные неурядицы?
- Я ведь уже говорил, что не женат.
- Я могу тебе помочь?
- Да. Постелив простыню и пожелав спокойной ночи.
- Я серьезно.
- Наверное... сможешь. Но об этом потом...
Я уснул мгновенно, едва голова коснулась подушки.
Вместо обычных сновидений, на этот раз я видел только мрак, в котором клубилось нечто бесформенное,
тоже черное и тяжелое, будто плотно набитое градом чрево огромной тучи, готовой в любой момент
обрушить ледяную картечь на мою беззащитную го-лову.
Киллер
За то время, что прошло с первой и одновременно последней нашей встречи, шеф Волкодава сильно
сдал.
Он был все так же хищно насторожен, собран и, наверное, по-прежнему жесток.
Но углубившиеся морщины, нездоровый цвет лица и почти белая голова яснее ясного указывали на то,
что прожитый год принес ему лишь новые заботы и переживания. Хотя у чистой воды прагматиков, к
которым принадлежал и полковник, душевные муки не в чести.
Их заменяет маета совсем иного рода...
До штаб-квартиры спецназовцев, которыми, похоже, командовал Волкодав, мы добирались вертолетом.
Я и Сидор сидели с завязанными глазами. У нас даже отобрали часы, чтобы нельзя было определить
время полета, а значит, при определенных навыках, и место расположения неприметной турбазы в лесном
массиве над крутым обрывистым берегом реки.
Я мысленно провел аналогию между домом отдыха, где скрывались мы с Сидором, и турбазой и мельком
подумал: интересно, сколько таких, с виду ничем не примечательных, местечек скрыто от людских глаз в
лесах страны и чем занимаются те, кто их населяет?
Странное это было место.
Судя по тишине, царившей среди обычных деревянных домиков и окружающих их зарослей сосняка, по
меньшей мере километров на двадцать вокруг не водилась ни одна живая душа.
Так оно и оказалось, как я потом узнал - ближайшая деревня, через которую шла дорога к полевой базе
спецназа, находилась в семнадцати верстах от контрольно-пропускного пункта.
Несмотря на армейскую сущность турбазы, стороннему наблюдателю совсем не легко было определить,
кто и зачем здесь обретается. Все ходили в гражданском, без строя, а среди спецназовцев нередко мелькали
и соблазнительные женские фигурки в пестрых сарафанчиках.
И только на КПП дежурили здоровенные лбы в камуфляже и при оружии. А вдоль хорошо
замаскированной среди кустов "колючки" периметра днем и ночью "прогуливались" кинологи с псамиубийцами.
Они были наряжены под грибников, но в корзинках лежали отечественные автоматы нового поколения,
чем-то смахивающие на "узи", но с лучшей кучностью стрельбы и большим объемом магазина.
Лесники и местное население в зону турбазы не совались.
Версия, которую они "съели" за милую душу, была такова (это меня уже Волкодав просветил на сей
счет): здесь расположено что-то стратегически важное, а потому поберегите свои задницы и не лезьте туда,
куда вас не просят.
Проверив несколько раз справедливость выпущенной в свет по приказу полковника молвы (то есть,
ощутив на своих шкурах клыки псиного отродья, обученного не щадить жертву, и услышав над головами
зловещий посвист автоматных пуль), аборигены стали обходить спецзону, как зачумленную.
Что и требовалось доказать.
Итак, спустя сутки после моего появления на базе, мы с полковником сидели друг против друга. И я бы
не сказал, что наше свидание доставляло нам удовольствие.
Он смотрел на меня как на назойливую муху, ползающую по накрытому обеденному столу. В его
жестком скрипучем голосе было столько теплоты и сочувствия, сколько могло быть в вырубленной из льда
человеческой фигуре.
- Мне кажется, с тобою мы квиты, - сообщил он твердо и безапелляционно. - Услуга за услугу.
Справедливо?
- Я не прошу о милости. Я хочу лишь добраться до Крученого. Насколько мне известно, это и в ваших
интересах.
- Чушь! - пренебрежительно фыркнул полковник. - Как ты можешь его разыскать, если даже мы, со
своими возможностями, остались, мягко говоря, с носом?
- Дайте мне шанс, - настаивал я с отчаянием обреченного. - Я знаю, кому известен его нынешний
адрес, и этого человека достану из-под земли, если понадобится.
- Тогда какие проблемы? Доставай. Ищи. У нас своих дел по горло.
- Ну, а вдруг все-таки Крученый развяжет язык раньше, чем вы до него доберетесь? - поинтересовался
я со злобным ехидством. - Сомневаюсь, что вам тогда помогут белые перчатки. И если тайное станет
явным...
- А тебе не кажется, парень, что ты несколько зарвался!?
В голосе полковника явственно прозвучала угроза.
- Пусть тебя наши проблемы не волнуют. Все, аудиенция закончена...
Он нажал кнопку на миниатюрном переговорном устройстве.
- Сейчас тебе покажут твою комнату. Устраивайся и отдыхай.
- Я так понял, что мне помощи от вас не дождаться...
Я решительно поднялся и с вызовом посмотрел в бесстрастные глаза полковника.
- Тогда разрешите откланяться. И прошу извинить за беспокойство.
- Ты уйдешь с территории базы только тогда, когда я разрешу.
- У нас не было такого уговора.
- Мы вообще ни о чем не договаривались. Уведите! - приказал он двум мордоворотам с автоматами на
изготовку.
Они вошли в его кабинет незаметно, неслышной поступью опытных диверсантов и убийц.
- Я арестован?
- Ты мой гость, - отрезал полковник, не глядя в мою сторону.
И добавил, уже мягче:
- Мне кажется, нам нужно хорошо подумать. И тебе, и мне. А для этого требуется время.
Я больше не стал спорить или упираться, лишь молча кивнул, прощаясь. Автоматчики пристроились мне
в затылок, и мы покинули кабинет полковника едва не строевым шагом.
Конечно, мне ничего не стоило уложить этих двоих, хотя они об этом, естественно, и не подозревали. А
затем взять полковника заложником и преспокойно отправиться восвояси.
Но его последние слова заставили меня укоротить свой норов и подчиниться.
Надежда умирает последней. А в сухом начальственном голосе шефа Волкодава мне послышалось
сомнение и даже несвойственная ему мягкость...
Уже четвертые сутки я изнывал взаперти. Мне и впрямь предоставили номер со всеми удобствами и
кормили как на убой.
Одним словом - курорт.
Но под окнами, не скрываясь, торчали днем и ночью часовые, а официант всегда приходил в
сопровождении охранника.
Меня это забавляло; я мысленно "ронял" его в подкате, добивал ладонью по горлу, а затем вгонял
официанту в глотку высокую цилиндрическую солонку.
Не думаю, что у него нашлось бы время позвать на помощь...
К вечеру четвертого дня возле двери моего домика послышалась перебранка, затем дверь отворилась, и
на пороге вырос разгневанный Волкодав.
- Жошки хреновы! Не пускают - у них, видите ли, приказ. Чихал я на приказы. Эти придурки думают,
что они тебя охраняют...
Он неожиданно заржал.
- Это их самих судьба хранит, что в твою голову не пришла мысль сделать ноги. Извини, меня тут не
было, и шеф едва не наломал дров.
- Где Сидор?
- Кто? А... Сукин кот, твой Сидор. Знаешь, сколько пришлось потрудиться, чтобы его бумаги изъять?
Там такое наворочено... Ну ничего, все уже позади. Легализация Акулы прошла успешно.
- Зачем?
- Слушай, Ерш, хоть ты мели чушь! Не заставляй меня думать, что и в твоей башке вместо мозгов
мусор. Такие парни, как Акула, на дороге не валяются. И лучше, если он будет на нашей стороне. Дошло?
- С вами свяжись...
- Будто у него есть иной выбор. Пусть скажет спасибо и радуется в платочек, что мы когда-то из одного
котелка щи хлебали. Иначе гнить бы ему в тюряге до скончания века.
- А как со мной?
- Для чего и пришел.
- Опять базар-вокзал?
- На том стоим.
- Неужто полковник изменил свое мнение? - спросил я с надеждой.
- Он такой же твердолобый, как и ты. Между прочим, я тебя предупреждал, что, попав сюда, очень
даже запросто можешь сыграть в ящик.
- И в чем загвоздка?
- Во мне. Я не могу допустить несправедливость. К черту все тайные предосторожности! Я тебе верю.
- Спасибо. Но толку от этого...
- Не знаю, не знаю... Правда, есть один выход... но устроит ли он тебя...
- Я согласен на все!
- Ой ли?
- Из двух зол выбирают меньшее.
- Если бы знал, где упадешь, соломки подстелил бы...
- Мне все равно. От судьбы не убежишь и не спрячешься.
- И то верно...
- Так все же что ты хочешь мне предложить?
- Нашу услугу ты должен отработать. Естественно, по своей "специальности".
- Всего лишь?
- Да.
- А Тимохи недостаточно?
- Он в большей степени твоя головная боль. А у нас есть проблемы покруче.
- Боитесь "засветиться"?
- Нет, право слово, ты мне нравишься. Угадал.
- Ладно, черт с вами. Готов выполнить любой контракт. Но только разовый! И, естественно, после того,
как я разберусь с Крученым.
- Слова не мальчика, но мужа. Считай, что мы сговорились. Вот только где его искать, поганца... в
какой стороне... Адресок бы или телефон...
Телефон... Телефон!?
Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Телефон... Где-то, когда-то, что-то связанное с телефоном...
В памяти неожиданно всплыл образ Эрнесто с трубкой сотовой связи в руках. Эрнесто, мой бывший
напарник, ликвидатор мафии. Эрнесто, который учился в Москве и который считал дни, проведенные в
России, лучшими в своей жизни.
Эрнесто... Южная Америка...
Итальянские мафиози, мои "работодатели"... Срочный вызов Тимохи, босса... будь он проклят!
Стоп! Есть!
Думай, дружище, думай... Звуковые сигналы... Цифры. Кажется, вспомнил... Вспомнил!
- Как скоро можно проверить один телефонный номер в Южной Америке? - спросил я притихшего
Волкодава.
- Часа за два, - оживился он.
- Я только сомневаюсь, что он значится в телефонной книге.
- Тогда часов через семь-восемь.
- А адрес и всю подноготную владельца телефона?
- Выясним за сутки.
- Записывай...
Волкодав явился к ужину следующего дня. Он сиял, как новая копейка.
- Все, припрыгал, соколик! Твой Тимоха, наверное, забыл, что и на его крученую задницу есть болт с
винтом. Мы нашли его! Тебе нужно поторапливаться - сам знаешь, какой у него нюх на дерьмецо.
- Я должен разобраться с ним лично!
- А никто и не претендует на первенство. Тем более, что в Южной Америке нет наших людей с
соответствующей подготовкой. Тебе во всем придется полагаться только на собственные силы.
- Я почти всегда действовал один. Это для меня не новость.
- Я так понимаю, у тебя там остались кое-какие связи?
- Да. Но трудно сказать, насколько они сейчас надежны.
- Выяснишь по ходу пьесы. Тут уж мы ничем не сможем помочь.
- Помощи я не прошу. Надеюсь, что справлюсь.
- К сожалению, готовить операцию просто недосуг, так что все пойдет экспромтом. Нам даже некого
дать тебе для элементарной подстраховки.
- А Сидор? Он хорошо знаком с южноамериканскими реалиями.
- Акула? Нет, ни в коем случае.
- Почему?
- Скажу. И то лишь потому, что ты с ним не встретишься до самого отъезда. А по возвращении домой...
тогда уже все будет не важно.
Волкодав нагнулся к моему уху, будто кто-то нас мог подслушать.
- Он у нас на контроле. Мы его "прокачиваем", как и положено в разведке. Сам понимаешь - слово к
делу не пришьешь. И уж коль снова мы принимаем Акулу в свои ряды, то на его биографии не должно быть
ни малейшего пятнышка, не просвеченного нашим "рентгеном".
- А если?..
- В расход, - жестко отчеканил Волкодав, поняв с полуслова недосказанное. - Он сам изъявил
желание работать на нас, а это значит, что теперь мы будем его судить своим судом. Вот так-то, Ерш.
- Понятно. А как вы со мной поступите, когда я отработаю свой "контракт"? Тоже к стенке?
- Дурашка, - снисходительно ухмыльнулся Волкодав. - Сравнил себя с сержантом Акулькиным. Он в
розыске уже хрен его знает сколько лет. А ты, парень, давно покойник. Или забыл?
- Нет. Такое не забывается...
- Ты, Ерш, никто. Фантом, призрак, тень отца Гамлета. Даже если тебя и сцапают, то твоим россказням
просто никто не поверит. И в лучшем случае запрячут в психушку.
- А в худшем?
- В худшем, если распустишь свой болтунчик, тебя определят в то медицинское учреждение, куда
попадали строптивые "куклы". Надеюсь, памятью ты не слабуешь?
- Я и не сомневался в том, что ваша "контора" - грязная, вонючая клоака.
Я с омерзением сплюнул.
- Да не суди сам...
Видно было, что Волкодав завелся.
- Что ты о нас знаешь?!
- Вполне достаточно, чтобы в будущем - если, конечно, не пустите меня в расход, - обходить вас
десятой дорогой.
- Слушай, Ерш, другому за такие речи я бы уже начистил хлебальник! Но, учитывая твое нервное
состояние и недюжинные способности махать кулаками, воздержусь.
- Воздержись... - Я крепко стиснул зубы.
- Знай лишь одно: когда ты заходишь в чистый, до блеска отдраенный сортир, благоухающий дорогими
освежителями воздуха, вспомни о тех, кто сделал все это благолепие.
Я немного помолчал, приводя в порядок сумбурные мысли, а потом сказал:
- Считай, что ты меня убедил.
Мне просто не хотелось спорить. Снедаемый горячечным нетерпением побыстрее отправиться в
неблизкий путь, я был готов стерпеть любые оскорбления.
- Как я доберусь в Южную Америку?
- Вот это уже деловой разговор...
Волкодав достал из кожаной папки несколько машинописных листов.
- Держи. Твоя легенда. Пока будем готовить соответствующие документы, выучи ее наизусть.
Насколько я осведомлен, ты маркуешь по-испански?
- Да.
- И португальский тоже знаешь?
- Не так, чтобы очень...
- А больше и не нужно. По нашей ксиве ты будешь обрусевшим испанским кабальеро, родители
которого эмигрировали в Союз во время гражданской войны в Испании, и теперь, после падения
коммунистического режима, наконец получившим возможность отыскать где-нибудь в Чили или Бразилии
родственников по материнской линии.
- Все это шито белыми нитками.
- Конечно, легенда так себе, сыровата. Но ведь ты едешь не в качестве нелегала, а как рядовой турист.
- А если проверят?
- Кто? На фиг ты кому нужен. Сейчас там "рашен бизнесменов" пруд пруди, не говоря уже о туристах.
Работай спокойно, но чисто. Как? Разберешься на месте.
- Постараюсь...
- Вот и ладушки.
- Как обстоит дело с оружием?
- Получишь все, что закажешь, на месте. В том числе и машину.
- А как с деньгами?
- Наличными - пятьсот баксов. И еще пять штук "зеленью" по кредитной карточке. Это на первый
случай. Человек, к которому у тебя будет явка, в случае нужды добавит еще пять тысяч.
- Денег, скорее всего, не хватит. Предвидятся немалые расходы...
- Десять штук - и баста! Крутись, как хочешь. Лимит, куда денешься... Наша "контора", как ты
выразился, не коммерческая организация. Или скажем так - не совсем коммерческая. А твой Тимоха в
бюджете не значится.
- Он такой же мой, как и ваш.
- Это ты в точку. Но денег сверх лимита все равно не будет.
- Добро. Разберусь...
- Приятно слышать разумные слова. В том, что ты разберешься, у меня нет никаких сомнений.
- Мне нужно определить в безопасное место семью.
- Какие проблемы? Черкни письмо в качестве пароля. И адрес местонахождения. Займусь лично.
Можешь не сомневаться, все сделаю в лучшем виде.
- Как это будет выглядеть?
- Мы их поместим в санаторий Минобороны. Под видом беженцев... скажем, из Молдавии,
Азербайджана, Литвы, Чечни... да мало ли откуда сейчас выпирают нашего брата-россиянина?
- А документы?
- Обижаешь... Фирма веников не вяжет... Документы сварганим такие, что пальчики оближешь.
Поставим твою семью на денежное довольствие. Конечно, фамилию изменим. Жена у тебя как, не из
болтливых?
- Наоборот...
- Вот и хорошо.
- Что я должен буду делать, когда разберусь с Тимохой?
- Ты сначала выполни задание... И возвратись благополучно. В нашей "конторе" любят все
планировать, но терпеть не могут забегать наперед. Только дурак думкой богатеет...
Ровно через тридцать четыре часа после разговора с Волкодавом я сидел в кресле "боинга", жадно
прильнув к иллюминатору.
Под крылом авиалайнера блистал пронзительной синью океан, а на коленях лежали журналы с яркими
обложками, которые я купил в парижском аэропорту.
Шоколадная стюардесса предлагала вино, закуски и кофе.
Сидевшая рядом девица, по внешнему облику скандинавка, глазела на меня, словно на сдобную булочку.
И как бы невзначай демонстрировала великолепное, ничем не прикрытое, молочно-белое бедро.
Где-то сзади плакал ребенок, кто-то смеялся, ровно гудели моторы...
Словом, вокруг меня царила атмосфера умиротворенности, приправленная острым соусом из подспудной
опаски, типичной для пассажиров, путешествующих по воздуху.
Все было как обычно...
И только я не находил себе места от элементарного страха.
Нет, я не боялся высоты.
Я боялся, что опоздаю, и Тимоха опять сбежит и затаится в какой-то норе, чтобы когда-нибудь нанести
мне и моей семье смертельный удар из-за угла.
Опер
Я работал с материалами по убийству Саши Грузина.
Несмотря на скрупулезные исследования копоти от взрывчатки и прочая, ее тип определить пока не
удалось. Больше всего она походила на чехословацкую пластиковую "глинку", но нашим лабораторным
мудрецам-экспертам что-то не нравилось в молекулярном составе взрывчатого вещества, и они пребывали в
состоянии полного отупения.
Лично меня происхождение в
...Закладка в соц.сетях
