Жанр: Боевик
Мертвая хватка
...ыли фальшивые номера, и он оказался угнанным, - уверенно предположил Беннет.
- Неделю назад, - тяжело вздохнув, подтвердил догадку шефа Джонни.
- Матерь Божья и святые угодники! Я думал, что подобрал в свою группу лучших, а в итоге все
оказалось с точностью до наоборот.
- Но мы, следуя вашему приказу, держались от них подальше, чтобы не вспугнуть. Если бы мы
вцепились в них поплотней...
- И тем не менее они вас вычислили.
- Нужно было брать сразу.
- Джонни, времена кавалерийских наскоков давно отошли в прошлое. Нас просто затопчет
общественность, если мы не предъявим задержанным хорошо аргументированных обвинений. А я
уверен, что все они или законопослушные граждане, или иностранцы. Я хотел узнать, где находится
их штаб-квартира, чтобы начать полноценную раскрутку.
- У нас есть их фотографии. За исключением тех, кто был в микроавтобусе.
- Они у тебя с собой?
- Да.
- Один комплект оставь мне. Введите их в компьютерную базу данных. Смотришь, и отыщется
кто-нибудь знакомый.
- Будет исполнено...
Отпустив Макнэлли, Арч угрюмо задумался.
Операция "Троянский конь" ему не понравилась с самого начала. Слишком много фигурировало
в ней весьма влиятельных и могущественных особ, чтобы обольщаться на предмет ее
благополучного исхода. По крайней мере, для него лично. Арч не отличался честолюбием, но и не
желал оставаться до самой пенсии простым агентом, пусть и входящим в элиту сотрудников МИ-6.
Его бы вполне устроило место "ростовщика", но тот, несмотря на возраст, и не собирался подавать в
отставку. С отчаяния Беннет добровольно возглавил группу коммандос военной разведки, которая
успешно действовала во время операции "Буря в пустыне". Увы, кроме медали и скромного
денежного вознаграждения, он не получил больше ничего. Почти все руководящие посты в МИ-6
занимали титулованные особы, а чтобы называться хотя бы баронетом, ему нужно было стать по
меньшей мере приемным сыном Маргарет Тэтчер. Или совершить что-то такое, от чего
содрогнулась бы в восторге вся Англия, а сограждане назвали бы его национальным героем.
Но Арч был прагматиком и прекрасно понимал, что разработка объекта "Цирцея" принесет ему
лавры совсем иного рода - те, что нужно прятать даже не в сундук, а в еще не найденную гробницу
какого-нибудь фараона. Чтобы прошло лет двести, пока ее не раскопают и правда не всплывет
наружу. А лучше вообще бросить их в кратер действующего вулкана и понаблюдать, как
расплавленная лава превратит в пепел даже запах этой сверхтайной операции.
Арч побаивался, что его просто-напросто могут подставить. Нет, его не сдадут прессе или
органам правосудия; с ним не произойдет "несчастный случай", предполагающий полицейское
расследование; он даже останется в живых. Но, получив дозу новейших психотропных средств, он
будет влачить жалкое существование в так называемом "заповеднике", где доживают век секретные
агенты, ставшие на путь измены или свихнувшиеся на ниве шпионажа; чаще всего, не без помощи
противника, а в особых случаях - по приговору руководства соответствующей спецслужбы, чтобы
навсегда похоронить взрывоопасную тайну, относящуюся к разряду государственных.
И все-таки кто за ним следит? Беннет не исключал, что это могли быть и старые знакомые,
против которых он работал последние два года - североирландские сепаратисты. Но прекрасная
оснащенность и высокий профессионализм топтунов наталкивал на мысль, что его взяла на
короткий поводок спецслужба какого-то государства. Какого? И с чем это связано?
Арч работал как законспирированный агент, однако вовсе не на нелегальном положении - всетаки
он в своей стране. Конечно, его могли засечь, когда Беннет бывал в главном офисе МИ-6.
Естественно он соблюдал правила маскировки, но ведущие постоянную контригру агенты
иностранных спецслужб тоже не пальцем деланные. А Беннет, ас МИ-6, не был "темной лошадкой"
для противников. Конечно, его настоящая фамилия давно похоронена в архиве, однако Арча знали
под другими именами, и он вовсе не исключал того, что фигурирует в компьютерных данных
разведок многих стран.
Беннет грубо выругался - этот сукин сын Джонни провалил наружное наблюдение в лучших
традициях идиотов из МИ-5, привыкших к топорной работе против коммунистов в годы "холодной
войны". КГБ и ГРУ столько внедрили своих "кротов" в спецслужбы Великобритании, что, как
недавно выяснилось, они правили свой бал едва не в открытую, совершенно наплевав на слабые
потуги английской контрразведки хоть как-то оправдать свое предназначение. И даже некоторые
локальные успехи МИ-5 отнюдь не приводили его в восторг, как далеких от закулисья тайных
операций обывателей. Арч был абсолютно уверен, что и до сих пор, возможно, даже в святая святых
- офисе МИ-6 - кропотливо шуршит секретными бумагами высокопоставленный "крот", до
которого добраться тяжелее, чем до Луны. Иногда, грешным делом, Беннет подозревал и своего
босса, лжеростовщика, но потом, по здравом размышлении, гнал такие мысли как святой отшельник
дьявольское искушение.
Звонок телефона прервал его горестные раздумья.
- Да?
- Антикварный магазин? - Арч узнал голос "ростовщика", и сердце тревожно сжалось.
Скромный, невзрачный магазин антиквариата на Парк-роуд, больше похожий на лавку
старьевщика, являлся его собственностью. Правда, купленной за деньги МИ-6, неофициально. По
выходе на пенсию Арч имел право оставить его за собой, выплатив своей "конторе" остаточную
стоимость: по договоренности, он ежемесячно вносил в кассу определенную сумму с таким
расчетом, чтобы к сорока пяти годам, когда в его услугах уже не будут нуждаться, стать вполне
законным хозяином магазина. Беннета не столько привлекал сам антикварный бизнес - хотя он ему
и нравился, - а то, что рядом раскинулся Риджентс-парк, где Арч любил коротать редкие часы
досуга.
Конечно, Беннет понимал, что шанс дожить до пенсии у него мизерный, но любой человек живет
надеждой, и агент МИ-6 не был исключением из общего правила. К тому же зарабатывал он
неплохо, на свои личные нужды тратил мало, предпочитая сорить деньгами в зарубежных
командировках - под агентурную работу можно списать все, что угодно и сколько угодно, - а
близких родственников, кому он мог оставить накопления, у него не было (несколько стареньких
тетушек не в счет).
Антикварный магазин был его крепостью, надежным прибежищем, и приходил сюда он редко,
как бы пытаясь сохранить удовольствие общения с ним к тому времени, когда станет абсолютно
свободным, принадлежащим самому себе. Текущей работой занимался управляющий, фанат
антикварного дела, мистер Тернер, невзрачный, всегда взлохмаченный старик с невинными
голубыми глазами младенца - про таких говорят, что они не от мира сего. Когда бы ни пришел
Беннет, управляющий всегда просил только одного - денег на закупку раритетов, чтобы расширить
дело. И каждый раз Арч сокрушенно вздыхал и разводил руками - мол, извини, старина, увы, мои
карманы пусты. Агенту МИ-6 не хотелось, чтобы в магазин проторили тропинку орды туристов, тем
самым нарушив его патриархальный уют и провинциальную неухоженность. Вечерами, выпроводив
мистера Тернера и двух продавщиц, чопорных дам, которым перевалило за сорок, Беннет закрывал
жалюзи, включал свет на полную яркость и часами бездумно слонялся между резными буфетами
викторианских времен, канделябрами, напольными вазами, а то садился в кресло, напоминающее
королевский трон, и блаженно, как полупомешанный, улыбался, оглядывая свои "владения". Это
были самые счастливые минуты в его жизни...
- Вы не ошиблись. Чем могу служить?
- Я говорю с управляющим?
- Нет. Я его знакомый. Управляющий будет позже.
- Передайте ему, пожалуйста, что звонил мистер Браун. Мы договорились встретиться завтра в
шестнадцать. К сожалению, мне необходимо срочно уехать. Я созвонюсь с ним через два дня.
- Нет проблем, мистер Браун. Я передам.
- Спасибо. До свидания.
- Всего хорошего...
Черт! Босс требует его к себе через два часа. Неужто он уже знает о досадном промахе,
допущенном Джонни? Не исключено. Беннет болезненно поморщился - он терпеть не мог вызовов
"на ковер". А кто любит? "Шестнадцать часов" - это конспиративная квартира номер шестнадцать.
Где это? Арч покопался в памяти и недовольно вздохнул - опять нужно тащиться к вокзалу КингзКросс,
где находилось логово "ростовщика". И снова нужно терпеть скабрезности охранника босса,
Саймона, замаскированного под сутенера; правда, Беннет подозревал, что он на самом деле
подрабатывает на проститутках, но это были не его проблемы - пусть с Саймоном разбирается
босс.
Саймон, как обычно, торчал в подворотне. Компанию ему составлял уже знакомый Арчу
мальчишка-итальянец, подторговывающий "травкой".
- Хэлло, кореш! - радостно приветствовал Арча Саймон. - Давно не виделись. Торопись, а то
Папаша Шиллинг заждался.
Беннет уже знал, что в этом районе его босса знали как ростовщика по кличке Папаша Шиллинг.
- Как твои девочки? - ехидно поинтересовался Арч.
- Совсем от рук отбились, - начал жаловаться Саймон. - Деньги начали заначивать. Придется
проучить.
Сегодня он был одет в джинсовую пару, красную рубаху, а к золотой цепи на шее добавился еще
и кипарисовый крест на кожаном гайтане; Саймон хвалился, что эту священную реликвию ему
привезли из Иерусалима.
- Пусть мальчик погуляет, - тоном, не терпящим возражений, тихо сказал Беннет.
- Понял... - посерьезнел Саймон. - Бамбино, чтобы я тебя не видел здесь минут десять.
- Слушаюсь, сэр! - широко осклабился сорванец и пропал.
- Что-то случилось? - озабоченно спросил Саймон.
- Ты здесь один?
- Нет... - немного поколебавшись, ответил телохранитель "ростовщика". - Не один.
- Тогда прикажи своим подчиненным удвоить бдительность. Нас пытаются "пасти".
- Кто?
- Серьезные люди. А вот кто - увы, сказать не могу. Не знаю.
- Боссу уже доложили?
- За этим и пришел.
- Скверно... - Покрытое шрамами лицо Саймона стало свирепым. - Неужто возвращаются
старые времена? Черт побери...
- Да, для тебя такой поворот что горькому пьянице "сухой закон"...
- Что ты имеешь в виду? - Набычившись, Саймон с подозрением посмотрел на Беннета.
- Все очень просто: перейдешь на казарменный режим, и твои девочки останутся бесхозными.
- А-а... - облегченно вздохнул Саймон. - Это не страшно. Бамбино и без меня справится.
Макаронник - парень не промах... - Он хотел сказать еще что-то, но тут ему в голову пришла
другая мысль, и телохранитель-сутенер судорожно закрыл рот - даже зубы щелкнули.
Арч язвительно рассмеялся.
- Как я тебя... - подмигнул он Саймону.
- Гром небесный! - Тот глядел на него злобно, как пес, у которого пытаются отнять миску с
едой. - Купил ты меня...
- Саймон, мне наплевать, как ты зарабатываешь себе на жизнь, - впервые за время их
знакомства Беннет говорил резко и грубо. - Но если из-за твоего "хобби" сорвется важная
операция, то я лично перережу тебе горло. Понял?
- Да... сэр. - Саймон покаянно опустил голову. - Виноват... Не подведу...
- И взбодри своих помощников. Они, наверное, дремлют в соседнем пабе.
Саймон угрюмо кивнул.
Арч, холодно посмотрев на него, неторопливо пошагал в сторону логова Папаши Шиллинга.
Он ни на миг не поверил в раскаяние Саймона. Ему приходилось работать с такими типами. Они
считают, что при раздаче слоников Господь их обделил, а потому злобятся на весь мир и готовы на
любую подлость. Во время "холодной войны", нередко переходившей в стадию кипения, военная
разведка использовала таких дуболомов для "зачистки" после неудачных операций. Все, что они
умели, так это побрызгать, где нужно, напалмом и позаботиться о трупах товарищей. Их так и
называли - "бешеные могильщики". Арч терялся в догадках, почему босс доверил этому подонку
свою жизнь. Он знал "ростовщика" много лет, и никогда тот ничего не делал без плана, на авось. А
Папаша Шиллинг вовсе не был камикадзе, готовым запустить себе в постель гремучую змею, чтобы
проверить ее на сексапильность.
Впрочем, понять, что творится в башке босса, не могла даже его жена, сбежавшая от Папаши
Шиллинга лет двадцать назад.
Киллер
Марио разделил коммандос на два отряда. Первый, под началом Эрнесто, загрузив в вертолет
ценности, найденные бандой блондинов, взял курс на секретную базу Синдиката где-то в сельве.
Вторым командовал Валдес. Его "вертушка" была поменьше, потому он сначала забросил меня и
горбуна, как я понял, в верховье реки Риу-Бранку. А затем Валдес возвратился в поселение, чтобы
забрать своих людей и лететь по неизвестному мне маршруту. Хотя Марио мне этого и не говорил,
но я понял, что вторая группа займется семейством профессора Штольца. Видимо, их отправят в
одно из принадлежавших Синдикату поместий неподалеку от Сан-Паулу, где они будут ждать
приговора. И только от меня зависело, останутся ли они в живых или нет. Марио и те, кто стоял за
ним, хорошо знали, как опять сделать меня цепным псом...
Кестлер, когда узнал, что летит вместе с Эрнесто, заметался, словно вшивый по бане. Он
буквально изошел на дерьмо, страдая от невозможности что-либо предпринять и попасть в команду
Валдеса. Но Эрнесто, номинальный руководитель операции, был удивительно тверд. Я знал почему
- так приказал Марио.
Глядя на унылую физиономию "повара" Педро, виднеющуюся в иллюминаторе, я мысленно
расхохотался - ему предстояли нелегкие объяснения перед советом боссов. А они очень не любят
неудачников.
Вместимое шкатулки Марио не доверил никому. Он переложил пластины в специальную
кожаную сумку с карманчиками на "молнии" и прицепил ее к поясу. Глядя, с каким почтением
относится к нему Валдес, я подумал, что Братство Божественного Красного Ягуара и впрямь имеет
немало тайных неофитов...
Вертолет высадил нас посредине ровной, как стол, площадки на обрывистом берегу Риу-Бранку.
Ее недавно расчистили, потому что на деревьях виднелись свежие зарубки, а сбоку, на подставках из
камней, лежали оставленные для просушки тонкие стволы под своеобразной крышей из листьев,
переплетенных лианами. В период дождей такой запас сухих дров был весьма полезной и нужной
заначкой. Ямы, оставшиеся после корчевки пней, были засыпаны желтой глиной и, чтобы не
бросались в глаза с высоты, замаскированы скошенной травой.
- Красиво... - Марио стоял у края обрыва и любовался радугой, висевшей над водопадом. -
Жаль, что нельзя кусок этой красоты выпилить лобзиком и забрать в город.
- Чтобы установить в баре, где пьяницы будут на него плевать и справлять нужду, - "развил" я
мысль горбуна.
- Ты прав... - Он грустно покивал своей уродливой головой.
- Ничего так дешево не ценится и так дорого не стоит, как чистая, девственная природа. Мы
просто не осознаем, что теряем. Люди глупы, надменны, жадны. Но самое страшное, что мы этого
не можем и не хотим понять.
- Ты решил преподать мне основы библейской философии?
- Считаешь, что не имею морального права?
- Как тебе сказать...
- А скажи, как думаешь.
Не много ли ты хочешь, Марио? Я даже на допросах в свое время старался заглушить в себе
укоры совести, потому как то, чем я занимался почти половину сознательной жизни, ну никак не
тянуло на добродетель, хотя я и ликвидировал подонков, на которых негде было клеймо поставить.
- Я думаю, что неплохо бы перекусить. Да чего-нибудь посущественней, нежели концентраты и
консервы.
- Похвально, - скривился в подобии улыбки Марио.
- Что ты имеешь в виду?
- В твоем личном деле так и написано - чрезвычайно скрытен, а потому особо опасен. И не
только для того, кто является твоим "объектом", но и для тех, на кого ты работаешь... - Черные
глаза горбуна, казалось, пытались меня втянуть в свою обжигающую бездну.
- И каков вывод?
- Ты его давно вычислил. И поэтому поймешь, почему я потребую от тебя определенных
гарантий твоей верности нашему общему делу.
- В чем они будут заключаться?
Марио загадочно рассмеялся:
- Ха-ха.. Скоро узнаешь...
Я хотел было продолжить нашу дискуссию на природе, но тут услышал в сельве шаги.
Сосредоточившись, я напряг слух. Шли четверо. Они шли очень мягко, будто подкрадывались. Но
по их спокойной поступи я определил, что это, скорее всего, индейцы-охотники.
- В чем дело? - встревожился Марио, заметив, как я насторожился.
- К нам скоро пожалуют гости.
- Где? Откуда? - Горбун взял свой "узи" на изготовку. - Я ничего не слышу.
Мне оружия он так и не дал. Впрочем, я и не просил. К счастью, ни горбуну, ни моим бывшим
хозяевам из Синдиката не было известно, чему я обучился у Юнь Чуня. Не имей я "нагрузки" в лице
профессора Штольца и Гретхен, меня не удержали бы и вдвое больше коммандос. Но, к сожалению,
я не мог тягаться в скорости с вертолетом. Убеги я от Марио, их жизнь длилась бы ровно столько,
сколько требовалось "вертушке" на дорогу до нашего лагеря возле развалин древнего города, где я
оставил незадачливых археологов.
- Расстояние около ста метров, их четверо, индейцы, идут вдоль берега с верховья.
- Неплохо... - Марио с удивлением покачал головой; он опустил оружие, но палец со
спускового крючка не снял. - Похоже, это те, кого я жду.
Хотя мы и ждали их появления, они возникли перед нами совершенно внезапно, будто из-под
земли. Впереди шел настоящий гигант, что совсем не характерно для обычно низкорослых
индейцев. От него веяло первобытной звериной мощью, а ритуальная раскраска из чередующихся
черных и белых полос придавала ему вид ожившего скелета. Точно так же были раскрашены и трое
остальных. Их примитивное вооружение - луки и дротики - на самом деле было не менее
смертоносно, чем автомат Марио; по крайней мере, в сельве. Я не сомневался, что наконечники
стрел, выглядывающих из кожаных колчанов, смазаны ядом кураре; и если у человека есть шанс
выжить, когда в него попадает несколько пуль, то малейшая царапина от стрелы равносильна
смертному приговору.
Остановившись в нескольких метрах от Марио, гигант, судя по интонации, почтительно его
поприветствовал и приложил правую руку к сердцу. Горбун важно кивнул и что-то сказал. Индеец
ответил такой длинной фразой, что перед нею самый велеречивый грузинский тост имел бы
бледный вид. Я слушал и смотрел на них как баран на новые ворота - этого языка я не знал.
Выговорившись, гигант мельком глянул на меня - будто на мелкую букашку - и, сделав
приглашающий жест, пошагал впереди нашего маленького отряда по едва приметной среди
зарослей тропинке, поддерживаемой в более-менее приличном состоянии постоянными
расчистками. Зная из опыта общения с индейцами об их удивительной, с точки зрения
цивилизованного человека, лени, я с изумлением топал по этой стежке и размышлял, что могло
заставить аборигенов сельвы систематически выполнять совершенно бессмысленную работу -
срубленные растения и кустарники во влажном климате вырастают с невероятной скоростью,
быстрее, чем их просто посадили бы. Обычно при надобности охотник сам себе тропит дорожку,
прорубаясь через подлесок с помощью мачете, чтобы тут же о ней забыть...
Зрелище было удивительным, невиданным и завораживающим. Мы стояли на каменистом
склоне, а внизу виднелись рассыпанные по расчищенной от деревьев ложбине конусообразные
серые колпаки. Присмотревшись, я понял, что это стойбище индейцев - назвать деревней
примитивные хижины, похожие на типи1, только укрытые не шкурами, а, как мне показалось,
камышом, язык не поворачивался. Несмотря на хлипкость построек, их окружал частокол из
вкопанных в землю и заостренных при вершине столбов. Единственные ворота, сбитые из толстых
плах, украшали резные оскаленные морды ягуаров. Я бы не изумился, увидев на заборе высушенные
человеческие головы - местонахождение стойбища и окружающая его аура зловещей
таинственности вполне соответствовали мрачной и тревожной картине, сложившейся в моем
воображении.
1 Т и п и - конусообразные шалаши индейцев Северной Америки.
Нас никто не встречал. Ворота открылись, едва мы приблизились на расстояние десяти шагов,
как будто сами собой; по крайней мере, возле них я не увидел ни одной живой души. Хижины были
построены по определенному плану - так мне показалось, - а территорию стойбища делила
пополам широкая дорожка, посыпанная крупнозернистым песком. Она вела на круглую площадь,
где стояла большая деревянная клетка - пустая. Пока пустая?
- Отдохнем, - сказал Марио, когда гигант определил нас в одну из хижин. - Сейчас нам
принесут еду.
- Перед чем отдохнем? Я не устал.
- Вечером пройдет церемония твоего посвящения в действительные члены Братства
Божественного Красного Ягуара.
- Принадлежность к посвященным Братства и будет гарантией моей верности Синдикату? - Я
скептически ухмыльнулся.
- Несколько не так. Принадлежность к нашему клану избавит тебя от многих неприятностей в
жизни, в том числе и гарантирует защиту от Синдиката. Я тебе еще не говорил, но лишь мое
вмешательство уберегло твою голову от пули снайпера. Хорошо, что информацию о твоем
пребывании в Сан-Паулу я получил раньше, чем совет боссов.
- Разве я в чем-то провинился перед Синдикатом?
- Были подозрения, что убийство Крученого - твоих рук дело. Это первое. И второе - твое
исчезновение из поля зрения Синдиката. На этот счет тебе еще придется держать ответ. Постарайся,
чтобы объяснения выглядели убедительными.
- Я не пойму одного - зачем ты возишься со мной?
- Ты хочешь сказать, что не веришь в мое человеколюбие?
- Мне не хочется тебя обидеть, но мы очень разные люди - и по крови, и по вере, - и я просто
не вижу веских причин, которые подвигли бы тебя на участие в моей судьбе.
- Ты несколько опережаешь события... - Марио ненадолго задумался. - Впрочем, кое-что я
могу объяснить и до посвящения.
Нам принесли поесть. На двух больших деревянных мисках лежали куски хорошо пропеченного
мяса, ароматная приправа и зелень, а в калебасе находился напиток, похожий на пальмовое вино,
только гораздо приятней и острей на вкус. Нас обслуживали две девушки, высокие, длинноногие и
очень симпатичные, что для аборигенов сельвы было весьма необычно - индейские женщины (по
крайней мере, те, что мне привелось видеть) не отличались ни ростом, ни статью, не говоря уже о
красоте. В своей основной массе они были ширококостны, коротконоги и плосколицы. Из одежды
девушки имели только набедренные повязки, а украшением им служили деревянные бусы с
медальоном - резным изображением ягуара. Наверное, властелин сельвы был тотемом племени.
- Мне ты понравился еще в пансионате, где тебе делали пластическую операцию. - Марио ел
на индейский манер - отрезал мясо у самых губ молниеносными и точными движениями острого
как бритва ножа. - Сначала я тебя почти возненавидел. Я думал, что ты был как все: мелким
негодяем - извини! - имеющим кровожадные наклонности, который, когда его прижали как
следует, с перепугу решил изменить внешность. Такие в той клинике шли конвейером. Но, к
счастью, я сумел преодолеть предубеждение и хорошо присмотреться.
- И что ты увидел? - Я все пытался определить, какое животное попало сегодня в меню
индейцев; но мясо было удивительно вкусным (что и немудрено после нескольких дней сухомятки),
а потому я плюнул на свои подозрения и отдал должное искусству неизвестного мне повара; к тому
же мои скитания по Гималаям отучили меня от брезгливости.
- Личность.
- Достаточно обтекаемая формулировка, не так ли?
- Нет, я не льщу тебе. Я ведь смотрел с несколько иной позиции, нежели обычный человек.
- Определяя на профпригодность?
- Грубо... но где-то близко к истине. Ты уже понял, что Братство нуждается в пополнении. И
если раньше мы рекрутировали посвященных только из южноамериканцев, то теперь мир из-за
новейших средств передвижения начал укладываться в десять часов - за это время можно
перелететь из континента на континент. Изоляция, в которой мы находились многие годы, стала
анахронизмом. Более того - оказалась просто пагубной.
- И вы обратили внимание на гринго.
- Не только. Например, в США у нас много друзей среди "Черных пантер".
- Я так понял, что Америки вам уже мало и вы принялись за Европу.
- Правильно понял. Весь мир опутан различными мафиозными объединениями, нередко
сливающимися с государственными структурами. Братство не хочет пасти задних. Но золотой ключ
от заветной двери лежит не здесь. И даже не в подвалах наркобаронов Колумбии. Его прописали на
европейском континенте.
- Извини, Марио, но я в политике не рублю.
- Здесь даже не политика, а философия. Иезуитская философия. Ты никогда не слыхал о
масонах?
- Что-то читал. Это было так давно, что почти неправда.
- В книгах и газетных статьях не рассказано сотой доли правды о "вольных каменщиках", как
они себя называют. В масонах состоят весьма известные люди и даже государственные мужи.
Сколько их, облаченных большой властью, в том числе и финансовой, скрыто в тайных списках
различных масонских лож...
- Хороший напиток... - Я смаковал вместимое калебаса. - Охладить бы...
- Тебе не интересно?
- Я человек маленький. И насмотрелся на всех этих "великих" по самое некуда. Надоели они
мне.
- Ты ведь смотрел в основном через оптический прицел.
- Хочешь сказать, что уж больно мой кругозор ограничен?
- Нет, не о том речь. Просто каждый человек имеет свою планку, выше которой ему не хочется
прыгать. И не потому, что не сможет ее преодолеть. А по причине более прозаической - он
инстинктивно не желает увидеть на других высотах то, к чему у него душа не лежит. Большая
политика, а значит, и большие деньги - немыслимая грязь, куда окунаются не только порядочные
люди, но и изгои рода человеческого. У многих из них атрофированы и честь и совесть. Увы...
- Я никогда не думал, что ты такой моралист.
- Не иронизируй. Я такой же, как все. Более того - я урод, страшилище... нет-нет, не
перебивай! Ты знаешь, как я ненавижу зеркала. Но меня воткнули в колею и сказали "иди".
Думаешь, мне приятно заниматься тем, что я сейчас делаю? И ты такой же. Не отрицай - из-за
этого ты мне и приглянулся.
- Не знаю...
- Ладно, оставим наши личные проблемы. Вернемся к задачам Братства. Мы должны держать
руку на пульсе политики - чтобы выжить. Ее основные бол
...Закладка в соц.сетях
