Жанр: Боевик
Мертвая хватка
...а высветился план одного из округов
Парижа.
- Здесь. - Он указал авторучкой на красную пульсирующую точку в правой стороне экрана.
- Дай приближение.
Дик опять прикоснулся к клавишам, и план укрупнился.
- На этой улице движение достаточно сильное и прямой участок составляет около полутора
миль, - сказал он. - Поэтому есть возможность хорошо разогнаться, и увеличение скорости будет
казаться вполне естественным.
- Тормоза?..
- Они не сработают.
- Водитель?..
- Свободных не окажется. Кроме того, Доди в таких случаях доверяет руль лишь своему
телохранителю Анри Полю.
- С ним работают?
- Мне докладывали, что он уже готов.
- Психотропные?..
- Нет. Этот вариант в данном случае не подходит. Могут заметить повышенную
возбужденность, что случается, когда человек чересчур много пьет, и отстранить от поездки.
- Анри Поль, водитель, позволил себе выпить? - удивился Арч.
- Согласно докладу наружки. Собственно, так я и предполагал - у нас есть солидное досье на
Анри Поля. Он иногда грешит в этом плане и даже перебирает лишку. Но сам он парень крепкий, а
потому по его внешнему виду трудно определить, трезв он или выпивши.
- Значит, с Анри Полем поработали психоэнергетики?
- Мы рискнули...
Беннет никогда прежде не сталкивался с этой новой разработкой. Ему приходилось слышать и
раньше о возможности воздействия на психику при помощи какого-то излучения. Но только теперь
Арчу выпал случай использовать гениальное изобретение извращенного человеческого ума на
подопытном кролике, носящем имя Анри Поль. Беннет узнал, ознакомившись с характеристикой
прибора (с ним работали специально обученные операторы-экстрасенсы), что облученные люди
теряли способность адекватно реагировать на экстремальные ситуации, у них значительно
ухудшалась реакция и даже наступал временный ступор. Что и нужно было в случае ликвидации по
варианту номер один: на заранее выбранном участке пульсар брал управление напичканного
электроникой "мерседеса" на себя, практически мгновенно разгонял машину до максимальной
скорости, при этом отключая тормозную систему и рулевое управление, а затем... затем
происходила обычная автомобильная авария с тяжкими последствиями. Водитель, над которым
поработали психоэнергетики, окажется не в состоянии что-либо сделать с неожиданно
"взбесившейся" машиной.
Были еще два варианта, но Арч интуитивно чувствовал, что нужно провести ликвидацию как
можно скорее, пока русский не опомнится и не примет какие-то меры по отношению к Беннету, а
значит, сорвет операцию "Троянский конь". Арч даже в мыслях не имел, что этот спецназовец -
или кто там он теперь - не придаст никакого значения встрече в "Ритце". Русский -
профессионал, а потому соответствующие выводы и контрдействия не за горами. У Беннета
оставалась лишь слабая надежда, что спецназовец выполняет какое-то другое задание и ему пока не
до Арча и английской МИ-6. Но неизвестно, как среагирует его руководство, владеющее более
обширной информацией, чем обычный агент.
- Сэр, Второй докладывает, что "объект" покинул ресторан!
Вот оно! Беннет мгновенно вспотел от неприятной неожиданности. Значит, все-таки русский
имеет какое-то отношение к Доди аль-Файеду. Нужно отдать ему должное - он среагировал
молниеносно. Беннет хищно оскалился - поздно, слишком поздно... Русский уже не сможет
остановить набирающую ход лавину.
- Предупреди машину с электронным пульсаром, пусть держат его включенным. Как наши
"папарацци"?
Кроме микроавтобуса, "мерседес" Доди должны были сопровождать к финишной черте и двое
коммандос, замаскированные под папарацци - на всякий случай. Они не имели ни малейшего
понятия, что ожидает машину и ее пассажиров. Парни лишь играли свои роли (и, нужно отдать им
должное, совсем неплохо), а в момент аварии должны были пощелкать фотоаппаратами со
специальными объективами, чтобы потом спецы МИ-6 проанализировали, кто из прибывших на
место происшествия представляет интерес для английской разведки. Кроме того, им дали задание
фотографировать вообще все окружение Доди и принцессы, в том числе и в ресторане и холле
"Ритца". Арч предвкушал тот радостный момент, когда на его стол лягут снимки русского
спецназовца, чтобы он мог запустить их в компьютерную базу данных и наконец узнать, кто он и как
его зовут...
- Работают, - коротко ответил Дик, включающий в это время всю аппаратуру спецмашины.
- Пусть следуют за "мерседесом". Расстояние двести метров. Ближе не подъезжать! Это приказ.
Беннет не хотел, чтобы, когда случится "авария", мотоциклисты-"папарацци" на хорошей
скорости врезались в месиво из машин и людей.
- Докладывает Третий! "Мерседес" подан, "объект" готов к движению. За рулем Анри Поль.
Уф! Беннет почувствовал мгновенное облегчение - пока все идет по плану...
- Все! Отправляемся, - приказал Арч.
- Есть, сэр... - Дик включил внутреннюю связь и сказал пару слов водителю, отделенному от
кузова с аппаратурой и местами для операторов звуконепроницаемой перегородкой, - так захотел
Беннет, наученный горьким опытом с топтунами Шин бет, когда он сумел разглядеть внутренности
их спецмашины, не замаскированные даже занавеской.
Микроавтобус тихо сдвинулся с места и покатил по асфальту. На экране монитора, соединенного
с миниатюрными видеокамерами, появилось изображение "мерседеса" Доди - машина как раз
выруливала на проезжую часть. Вокруг нее творилось столпотворение: ревели моторы папарацци,
готовых отправиться в погоню за "звездной" парочкой, чтобы попытаться заснять какой-нибудь
интересный эпизод, суетилась прислуга отеля и еще какие-то лю-ди... Беннет пристально всмотрелся
в изображение, но русского не заметил. Впрочем, это еще ни о чем не говорило; он мог, к примеру,
как и Арч, наблюдать из машины.
- Спроси, кто сидит рядом с водителем, - попросил шеф-агент Дика.
- Телохранитель Тревор Рис-Джонс, - переговорив с наружкой, сказал его помощник.
Микроавтобус пристроился в некотором отдалении от "мерседеса" Доди, и кавалькада,
состоящая из нескольких машин и около полутора десятков мотоциклистов-"папарацци", двинулась
в путь. Беннет знал, что аль-Файеда, кроме внутренней охраны, с недавних пор прикрывают и арабы,
возможно, сотрудники спецслужб, а потому совершенно не удивился и не обеспокоился
повышенным ажиотажем вокруг машины "звездной" парочки - пусть их, поезд уже, как говорится,
ушел, и спасти Доди и Диану может только чудо. А чудес в прагматичном двадцатом веке, как
известно, не бывает. Почти не бывает.
Неожиданно Арч понял, что мотор микроавтобуса работает на повышенных оборотах. Он быстро
глянул на электронное табло, высвечивающее показания спидометра, и едва не ахнул: скорость
спецмашины, а значит, и "мерседеса" уже перевалила за сто пятьдесят километров в час! И
продолжала увеличиваться! И это на участке дороги, где без большого риска попасть в аварию
можно разогнаться не более чем до восьмидесяти километров, естественно, нарушив при этом
правила дорожного движения?!
- Дик! Черт возьми, что творится?!
- Сэр, я сам ничего не понимаю... - Помощник Беннета тоже смотрел на табло спидометра.
- Где сейчас пульсар? Кто приказал вывести его на рабочий режим?! - свирепо набросился
Арч на невозмутимого Дика.
- Он включен, но находится в режиме энергонакопления. - Дик показал на один из мониторов,
связанный с системой управления пульсаром.
- Ошибки не может быть? - мгновенно остыв, озабоченно спросил Беннет.
- Минуту... - Помощник вышел на звуковую связь с машиной, на которой был смонтирован
энергетический пульсар. - Все о'кей, сэр. Они готовы к работе по графику. Пульсар в фазе
прогрева.
- Невероятно... - Арч напряженно следил за спидометром: сто шестьдесят... сто семьдесят...
сто восемьдесят... - Этот Анри Поль, он что, с ума сошел?!
- Возможно, Доди хочет оторваться от папарацци, - высказал предположение Дик. - Мы уже,
например, начинаем отставать.
- Прикажи парням на мотоциклах удержаться на хвосте "объекта" любой ценой.
- Слушаюсь, сэр... - Помощник начал переговоры с коммандос, замаскироваными под
папарацци.
Совершенно сбитый с толку Беннет увидел на экране монитора, соединенного с видеокамерой,
что "мерседес" вот-вот скроется в тоннеле под площадью Альма. Микроавтобус по-прежнему
отставал.
- Эй, парень, черт тебя дери! - рявкнул он в микрофон, связывающий операторов и водителя.
- Ты уснул?! Мы плетемся, как сонные. Добавь газу. Что? Нельзя? Слушай, если мы сейчас
упустим "объект", я тебя в унитазе утоплю! Жми! Это приказ!
Мотор взвыл, как голодный волк. Водитель, похоже, выжимал из него все, что только возможно.
Арч не отрывал взгляд от монитора.
- Дай ближний план! - крикнул он Дику, не в состоянии успокоиться.
На его глазах происходило что-то совершенно непонятное и необъяснимое. События шли не по
графику, а это раздражало и даже пугало Беннета. Неужто Доди что-то заподозрил, а возможно,
получил от кого-то информацию о готовящейся ликвидации? Что, если он изменит маршрут
следования? О нет!
Русский, это русский! Неужто немедленно внесли коррективы...
Додумать Беннет не успел. Его будто кинуло к экрану монитора. То, что там происходило,
потрясло Арча до глубины души: "мерседес" Доди вдруг вильнул, будто водитель пытался резко
затормозить, затем ударился о стену тоннеля и, несколько раз перевернувшись в воздухе, врезался в
одну из разделительных бетонных опор.
Шеф-агент Арч Беннет отпрянул назад и неожиданно перекрестился...
Киллер
Я заметил его давно. И очень удивился, почему Максим не узнал меня. Наверное, потому что на
мне был прикид папарацци, а в поле зрения Волкодава-Макса я попал только раз; после этого я
старался не мозолить ему глаза, хотя это и было довольно трудно - он так профессионально вел
слежку за слоняющимися в холле отеля фоторепортерами, постояльцами "Ритца" и вообще за всеми,
кто шнырял туда-сюда, что спрятаться от него было довольно проблематично. Мне даже показалось,
что Максим ищет меня; он определенно был настроен на мою волну - я это ощущал так, как
локатор, захвативший хорошо узнаваемый объект.
Он пришел по мою душу? Возможно. От этих мыслей я не почувствовал ни волнения, ни боевого
азарта. Безразличие, которое охватило меня после событий в Марселе, нарушалось лишь тогда,
когда я отваживался посмотреть на себя в зеркало: мои темно-серые глаза постепенно светлели и
начали отдавать янтарной желтизной, особенно когда наступало вечернее время.
Я снова, как сразу после пластической операции, изменившей мою внешность, стал ненавидеть
зеркала. Они меня просто пугали. Но если тогда я их разбил, то сейчас всего лишь занавесил
простынями - будто в номере отеля квартировал не живой человек, а покойник.
Ко мне все чаще и чаще стала приходить чисто звериная способность чуять огромное количество
запахов. В такие моменты гостиничный номер превращался в пыточную камеру. Страшным усилием
воли я удерживал себя от немедленного бегства на улицу, а затем куда-нибудь подальше от
городских миазмов, но что мне приходилось испытывать... Горло сжимал немилосердный спазм,
глаза слезились, и приступы рвоты выворачивали меня наизнанку. Я медитировал - подолгу,
самозабвенно, как утопающий, пытающийся схватиться за соломинку, - но это мало помогало.
Нередко в полном отчаянии я вызывал образ Юнь Чуня; однако, если раньше я видел Учителя
отчетливо и даже мог прикоснуться к его силе, чтобы подпитать себя дополнительной энергией ци,
то теперь он казался мне далеким, как звезда, постепенно исчезающая на небосклоне в набирающем
силу предрассветье.
Я медленно и неуклонно сходил с ума. Но самое страшное - я осознавал это, однако ничего
поделать не мог...
Марио меня сторонился. И отмалчивался. Теперь мы остались вдвоем - Чико с его командой
отозвали. Правда, я не мог дать гарантий, что где-то поблизости, пока никак себя не проявляя, не
бродит команда "чистильщиков", чтобы ликвидировать меня после выполнения задания. Но об этом
я у Марио даже не спросил - что будет, то и будет.
В бессонные ночи, когда мне наконец удавалось справиться со страшным наваждением - или
болезнью, - я вспоминал свою семью. Это были такие невыразимо сладостные минуты, что, когда
приходило утро и я скрепя сердце натягивал ненавистную амуницию папарацци-мотоциклиста, мне
до смерти хотелось остановить солнце, чтобы подольше продлить счастье общения, пусть и
мысленного, с Ольгушкой и Андрейкой. Я столько раз прокручивал в голове нашу такую короткую
совместную жизнь, что мог каждое ее мгновение разложить на мельчайшие составляющие, будто
это была шелковая пряжа и я пропускал золотые нити сквозь пальцы. Иногда мне приходило в
голову, что жена и сын находятся в руках Синдиката, я с остервенением гнал такие мысли, а когда
не удавалось от них избавиться, начинал представлять, как разберусь и с доном Фернандо, и с
другими боссами, если, не приведи Господь, с головы Ольгушки или Андрейки упадет хоть один
волосок. Я и верил своим предположениям, что жена и сын все же сумели, как это бывало прежде,
скрыться от кровавых охотников, в данном случае псов Синдиката, и не верил. Марио, к кому я
приставал с расспросами на эту тему, угрюмо повторял одно и то же: мол, ему приказали всего лишь
показать мне фотографии. И точка. Возможно, он и лгал, но выдавить из него правду я мог лишь
одним способом... к которому не хотел прибегать: все-таки при всем своем внешнем уродстве
Марио не был законченным негодяем и относился ко мне не как к наемному убийце, одному из
маленьких винтиков Синдиката, а как к человеку, даже другу. Я давно дал себе слово, что убью
Марио лишь тогда, когда он первым попытается меня ликвидировать.
Мой "объект" прибыл 30 августа после обеда частным самолетом. От аэродрома принцессу и
Доди вел Марио - горбун должен был убедиться, что они остановятся именно на вилле альФайедов,
уже подготовленной спецами Синдиката к встрече желанных гостей. План ликвидации
оказался прост, словно выеденное яйцо: ночью, когда Марио вырубит загодя подготовленную к
отключению сигнализацию, я проберусь внутрь и убью принцессу. Были и варианты. Самым
идеальным считался классический: меня никто из охраны не замечает, я "успокаиваю" на короткое
время Доди, приволакиваю его в спальню принцессы, где инсценирую конфликт между
любовниками, который заканчивается стрельбой - аль-Файед "убивает" Диану и в ужасе от
содеянного пускает себе пулю в лоб. Очень миленькая картинка. Из серии "хотите - верьте, хотите
- нет". Откровенно паршивым был вариант, если я все-таки наткнусь на охрану и поднимется
большой шухер; в этом случае мне предписывалось уничтожить всех, представив дело так, будто на
виллу аль-Файеда напали террористы. Конечно, план сшили белыми нитками, но, похоже, боссов
Синдиката мало волновала необходимость тщательной маскировки следов; по крайней мере, в плане
грамотной версификации убийства принцессы. Однако главным было одно условие - я не должен
попасть в руки полиции ни живым, ни раненым, ни мертвым. Об этом должен заботиться Марио.
Как? Я не спрашивал - у каждого из нас свои проблемы. Мне лишь не хотелось, чтобы он после
ликвидации "объекта" попытался меня убить. Потому что тогда Марио не оставит мне выбора...
О том, кого мне нужно ликвидировать, я боялся даже думать. На первых порах пребывания в
Париже, когда я гонял себя тренировками на мотоцикле по пересеченной местности под
руководством мсье Робена до седьмого пота, мне удавалось не вспоминать, что я должен совершить
в ближайшем будущем. Но со временем образ принцессы Дианы начал постепенно заполнять все
свободные уголки моего и так нездорового сознания, вызывая какое-то неестественное,
параноидальное любопытство. Раньше любой "объект" был для меня пустым местом. Я знакомился
с его досье лишь в особо сложных случаях, когда для успешной ликвидации нужно было просто
влезть в мозги будущего "клиента", проявляющего чудеса изобретательности, чтобы уйти от
расплаты за свои делишки, - ни один из тех, кого я убил, не был обычным гражданином и в своей
жизни натворил много такого, что тянет по меньшей мере на пожизненное заключение. Поэтому я
не испытывал к "объекту" совершенно никаких чувств, кроме брезгливости, и после ликвидации
сразу о нем забывал, будто я не человека убил, а раздавил мокрицу.
Однако с принцессой дело обстояло совсем по-другому. Не в силах совладать со своими
эмоциями, я накупил видеокассет, где фигурировала Диана (я поразился ее популярности -
принцессу снимали очень много, и не только на великосветских раутах и приемах; кстати, кассеты
шли нарасхват), и вечерами, а часто и ночью, сидел перед экраном телевизора часами, внимательно
вглядываясь в ее образ.
Странное это было кино. Собственно, как и сама Диана. Она порхала по экрану, словно красивый
мотылек, перелетая из одной страны в другую, с шикарной королевской яхты в фешенебельный
клуб, иногда спускаясь со своих вершин на человеческое дно, где пожимала руки больным СПИДом
и целовала черного мальчика с оторванной противопехотной миной ногой. Все это казалось мне
наигранным, неестественным, будто некий плохой режиссер всучил принцессе скверно написанную
сценаристом роль, которую не в состоянии сыграть даже гениальная актриса, не говоря уже о
непрофессионале.
На первых порах, глядя на ее шикарные наряды, на блистательное окружение принцессы, я
злился в душе. И утверждался в мысли, что сделаю свое дело пусть и через силу, но без терзаний.
Наверное, здесь проявлялось мое происхождение: коммунальная квартира, вечная нищета и матьалкоголичка
не могли не родить плебейский комплекс неполноценности, выражающийся в зависти и
даже ненависти к богатым, обычно перерастающий в примитивное желание громить, крушить и
уничтожать все красивое, возвышенное, а в особенности нестандартное и дорогое.
Но спустя какое-то время я будто опомнился, и даже устыдился, вспомнив уроки Учителя:
главное достояние человека - его душа, и ее не должно касаться бренное и материальное. Человек
может быть счастлив, имея стоптанные сандалии, рубище и горсть риса на обед, и испытывать
терзание и неудовлетворенность жизнью, сидя на атласных подушках во дворце, за столом,
ломящимся от дорогих яств.
Я присмотрелся внимательней, освободив свое сознание от предвзятости. И наконец увидел
глубоко страдающую женщину, пытающуюся скрыть душевное смятение под маской
великосветского шика и намеренно выпяченной миссионерской и благотворительной деятельности.
А когда мне однажды удалось собраться и сосредоточить внимание на ее глазах, я вздрогнул от
глубоко упрятанной в них боли безысходности и отчаяния.
Тогда я попытался вообще абстрагироваться от других персонажей сюжетов о принцессе,
мысленно превратив их в прозрачные тени; так когда-то учил меня Юнь Чунь для проверки ауры
человека. Раньше мне такие опыты удавались редко, и все из-за проклятого "черного" начала инь,
довлеющего над остальными чувствами. Тем более я никогда не пытался проделывать подобные
штучки с неживой материей, хотя Учитель и убеждал меня в том, что все имеет свое, невидимое
глазу обычного человека, излучение. Но сейчас, когда мои нервные процессы были до крайности
обострены неведомой болезнью, я сумел сконцентрироваться и посмотреть на телевизионное
изображение Дианы как нужно - когда работает так называемый "третий" глаз.
Я посмотрел - и почувствовал, как сжалось сердце. От Дианы исходило тревожное краснофиолетовое
сияние, кое-где перемежающееся ясно-голубыми всполохами и черными пятнами. По
расположению секторов я определил, пользуясь методикой Юнь Чуня, что принцесса чем-то больна,
и это была болезнь психического свойства. Но про то ладно - у всех есть какие-то заскоки, у кого
меньше, у кого больше. Человек может прожить всю жизнь и не знать, что ему самое место в
сумасшедшем доме.
Однако с принцессой все обстояло иначе. Она была обречена: черные пятна составляли узор
смерти - цветок с четырьмя лепестками...
После этого психологического сеанса я немедленно избавился от кассет. Я уже нарушил жесткое
правило ликвидаторов - никогда не держать в месте квартирования материалы об "объекте". По
меньшей мере, странным был такой повышенный интерес некоего сеньора Лопеса к английской
принцессе Диане. Для опытных полицейских ищеек видеокассеты могли оказаться хорошим следом.
Чего нельзя было допустить ни в коем случае.
Время ликвидации "объекта" неумолимо приближалось. Но теперь ко всем моим личным
терзаниям добавились - вернее, еще больше усилились - переживания, связанные с предстоящим
преступлением. Да, именно преступлением. Все мои прошлые ликвидации я всегда считал работой:
весьма специфической, с криминальным душком, грязной, кровавой, но работой. А теперь я должен
убить женщину. Женщину! И не важно, кто она. Главное, что я не понимал, в чем она провинилась и
перед кем.
Зато я знал другое - долго ей не жить. Если не я, кто-то другой или третий, десятый,
двадцатый... все равно достанет Диану и покроет черным саваном смерти. Проклятье!
Я ничем не мог ей помочь. Ничем! Пойти в полицию и рассказать о Синдикате и о моем
задании? Проще сразу броситься в пропасть вниз головой. Кто поверит наемному убийце, которого
разыскивают по меньшей мере в двенадцати странах мира? Таким безумным поступком я не только
накину себе петлю на шею, но и погублю семью, профессора Штольца, Гретхен, Марио, Эрнесто и в
конечном итоге вряд ли спасу принцессу.
Я был в отчаянии; все смешалось в моей полубезумной голове - и предстоящая ликвидация, и
страх за семью, и леденящий душу ужас из-за странной болезни, превращающей меня в оборотня. Я
не знал, что делать, как поступить, чтобы решить все проблемы, обрушившиеся на меня горным
обвалом. Иногда мне хотелось просто пустить себе пулю в висок и на этом покончить со всеми
моими земными проблемами и терзаниями.
Если бы не Ольгушка и Андрейка...
И вот день, который я ждал с огромным душевным трепетом, наступил.
Я смотрел на Максима спокойно и отрешенно. Если он попытается стать у меня на пути, мне
придется его убить. Уходя из "Эсмеральды", я сделал сверхусилие и почти полностью отключил в
себе все человеческое, что еще осталось в выжженной дотла душе. Я представлял себя роботом,
бездушным и бесчувственным, и, кажется, мне это удалось. Правда, я не знал, надолго ли.
- Андрей...
- Макс...
- Привет...
- Здравствуй...
Максим замолчал, видимо, пытаясь подыскать нужные слова. Я тоже стоял безмолвно, не
пытаясь ему помочь, хотя мне нужно было узнать, кто он сейчас: ликвидатор ГРУ Волкодав,
вышедший за задание, или классный парень Макс, балагур и весельчак, готовый подставить плечо
другу, не задумываясь.
- Ты пришел за мной? - наконец первым начал я.
- Да... То есть, нет!
- Так да или нет?
- Ни то, ни другое, - сокрушенно вздохнул Максим.
- Как это понимать?
- Меня просили сказать тебе, чтобы ты ушел из Синдиката и оставил принцессу в покое.
- Вам известно?..
- Обижаешь. Фирма веников не вяжет...
- Диана все равно обречена.
- Я знаю.
- Знаешь? - Я удивился. - И так спокойно об этом говоришь?
- Прикажешь волосы на голове рвать от горя?
- Нет, но...
- Как видишь, я пытаюсь остановить тебя.
- Не нужно. У меня нет выбора.
- Семья?.. - неожиданно сообразил Макс.
- Мне дали понять, что жена и сын в руках Синдиката.
- Тогда о чем базар... - Максим задумался на некоторое время, а затем продолжил: - Но мнето
что делать? Я никогда не срывал заданий.
- Делай свое дело, - безразлично сказал я, старательно отслеживая каждое, даже малейшее
движение Волкодава.
Он был спокоен - очень спокоен, - и я не знал человека, способного пробить его защиту.
Возможно, за исключением себя. Но раз на раз не приходится...
- Уходи. Я тебя не видел. - Он сказал это с таким усилием, будто вырвал слова из горла.
- Спасибо, Максим. Прощай...
- Прощай, Андрей...
Мы посмотрели друг на друга долгими взглядами, говорившими больше слов, - два зверя с
темной стороны Луны. Затем Макс кивнул и отступил назад, давая понять, что не собирается менять
свое решение.
Я последовал его примеру - попятился, не спуская с Максима глаз.
- Учти, на тебя открыта большая охота, - буркнул он с сочувствием.
- Благодарю. Не забуду...
Я вышел из отеля как раз вовремя - "мерседес" с Доди и принцессой, подмигивая стопсигналами,
выруливал на проезжую часть улицы. Не мешкая ни секунды, я оседлал свой "харлей" и
последовал за остальными папарацци, пристроившимися в хвост "мерсу". Мне нужно было срочно
уносить ноги от "Ритца", и лучшей возможности, чем смешаться с толпой "коллег", я не видел. За
Волкодава я был спокоен - он всегда держал слово. Что касается охотников за моей шкурой - тут
нужно было держать ухо востро: с профессионалами ГРУ шутки плохи...
Кавалькада неслась с бешеной скоростью. Я выжал из "харлея" все, на что он был способен. И
вскоре ехал в полусотне метров от "мерседеса". Впереди показался тоннель под площадью Альма.
Мы влетели в него, как бильярдный шар в лузу.
Дальнейшее показалось мне дурным сном. Я все видел в каком-то замедленном темпе, а потому
успел заметить, как из идущего перед "мерседесом" "фиата-уно" вырвался невероятно яркий тонкий
луч и будто вонзился в то место, где сидел водитель Доди. Этот проблеск был настолько
мимолетным, что казался иллюзорным.
И тем не менее свое дело слепящий водителя луч свершил: "мерс" повело, он сначала резко
вильнул, затем круто свернул направо, ударился о стенку тоннеля, оставив после себя мириады искр,
а потом, перекувырнувшись несколько раз, с грохотом врезался в колонну. Я затормозил и едва
справился с мотоциклом, который понесло юзом. Мне показалось, что позади раздался вопль ужаса
- похоже, это отреагировали на аварию папарацци, подоспевшие сразу вслед за мной.
Я подбежал к "мерседесу" одним из первых. Мне хватило взгляда, чтобы определить, что Доди
уже не жилец на этом свете. Принцессу зажало покореженным кузовом, и Диана в
полубессознательном состоянии шептала - наверное, ей казалось, что она кричит: "Мой Бог... мой
Бог..." На остальных - водителя и телохранителя - я посмотрел мельком; они мне были н
Закладка в соц.сетях
