Жанр: Боевик
Мертвая хватка
...церковном понимании права и обязанности Чарльза
остаются неприкосновенными. Это означает, что в случае развода он может стать монархом. Однако
принц должен снова жениться, естественно, на безупречной девушке англиканского
вероисповедания.
- И это еще не все. Зафиксирован повышенный интерес принцессы к лицам мусульманской
веры. Судя по оперативным данным, у Дианы намечается роман с кардиохирургом Хаснат Ханом.
- Интересно, интересно... - Шеф Беннета наконец поднял на него тяжелые оловянные глаза. -
Роман или просто любовная интрижка?
- Наш агент, работающий в контакте с Хаснат Ханом, подтверждает серьезность его намерений.
То же самое докладывают информаторы из окружения Дианы.
- Возьмите эту связь под особый контроль. Используйте технические средства. Я распоряжусь,
чтобы вам предоставили все необходимое.
- Спасибо, сэр.
- Где живут родители этого Хаснат Хана?
- Кажется, в Пакистане.
- Кажется?
- Извините, сэр, это моя недоработка...
- Выясните, кто они, найдите подходы. Возможно, когда-нибудь потребуется оказать на них
определенный нажим, поэтому нужно прощупать их связи и разыскать контактеров; желательно,
чтобы это были люди, достаточно близкие семейству Хаснат Хана.
- Сэр, если они живут в Пакистане...
- Я понял. Там и впрямь наша служба представлена слабо. Я свяжусь со своими друзьями из
ЦРУ, пусть нам помогут.
- Есть и еще одна, весьма неприятная проблема. Диана начала кампанию по запрещению
противопехотных мин. С ее популярностью она может стать костью в горле военно-промышленного
комплекса Англии. И не только.
- Это и впрямь очень серьезно... - Черты хищного лица шефа Беннета еще больше
заострились, и он стал похож на ястреба, увидевшего добычу. - События могут выйти из-под
нашего контроля. А мне бы не хотелось предстать перед руководством в роли мальчика для битья.
- Вы правы. Кое-кому очень не понравилась инициатива принцессы. У меня есть информация,
что по этому поводу состоялась тайная встреча торговцев оружием. Некоторые готовы пойти на
крайние меры.
- Я уверен, что эта встреча инициирована производителями противопехотных мин.
- Наш источник склоняется к такому же выводу. Тем более, что она проходила в поместье
лорда... - Беннет назвал фамилию.
- А! - воскликнул его шеф. - Теперь мы можем точно определить, откуда ветер дует. Ладно,
Арч, предоставьте мне разбираться с этими господами. Нельзя допустить, чтобы они наломали дров.
Нам сейчас не хватает только международного скандала. Тем более, что пока Диана официально
считается супругой будущего короля.
- Но это, судя по всему, ненадолго.
- Да, - жестко отчеканил шеф Арча. - А значит, нужно ждать еще больших неприятностей.
Когда люди разводятся, то между ними обычно начинается форменная война, в которой все средства
хороши. И я не думаю, что принцесса, лишившись титула "Ваше королевское высочество" - а
после развода это будет именно так, - согласится на роль Офелии и тихо удалится в монастырь.
Уверен, что Диана захочет сыграть леди Макбет со всеми вытекающими отсюда последствиями.
- Сэр, я никак не возьму в толк, какую роль мы играем в этом королевском спектакле? И на
чьей стороне? Неужто обычная семейная свара, пусть и в тени короны, стоит тех больших денег,
которые тратятся из казны на оперативную работу по "Цирцее"? Какое нам дело до амурных
похождений высшего света?
- Арч, не заставляйте меня думать, что я ошибся в выборе руководителя группы для разработки
объекта "Цирцея". По поводу высшего света вы правы. Но что касается королевской семьи - вы не
просто заблуждаетесь, а вообще не улавливаете смысл происходящего. Сейчас все чаще раздаются
голоса, ставящие под сомнение целесообразность монархии в конце суперцивилизованного
двадцатого века, считая ее анахронизмом. Однако находятся и люди с трезвым взглядом на вещи (их
не так уж мало), понимающие, что, упразднив монархические институты, мы тем самым подрубим
корни Великобритании и лишим англичан нравственных ориентиров, цементирующих нацию
многие десятилетия. Да, мы ругаем королевский двор за то и это, брюзжим по поводу денег,
которые тратит казначейство на его содержание, с нескрываемым злорадством следим за
скандалами в высшем свете... Но в глубине души каждый из нас гордится своей особенностью,
нестандартностью на фоне остальных цивилизованных стран. Монархия - стержень, становой
хребет Британии, гарантия ее целостности и стабильности. Есть в технике такое понятие, как
паразитная шестерня. Именно ее ненужность позволяет механизму работать без сбоев и очень долго.
Точно так обстоит дело и с монархией.
- Подглядывая в замочную скважину за принцессой Уэльской, мы спасаем корону...
- Не нужно иронизировать, Арч, - сухо отрезал шеф Беннета, мелкими глотками отхлебывая
зеленый чай из плоской фарфоровой чашки. - Мы - ассенизаторы общества, и вам это известно не
хуже, чем мне. Подглядывать, следить, а иногда и выкорчевывать сорную поросль в парке под
названием "Великобритания" - наша задача.
- Сэр, неужто дело зайдет настолько далеко?
- Я бы очень этого не хотел. К сожалению, мы люди подневольные и приказы исполнять
обязаны. А наше руководство настроено решительно. Это значит, что в верхах мнение
стабилизировалось: сделать все для решения проблемы "Цирцеи". В методах и средствах нас не
ограничивают.
- А во времени?
- Время пока терпит. Может быть, Диана внемлет голосу здравого рассудка.
- Извините, сэр: опубликованный в английских и зарубежных средствах массовой информации
гороскоп принцессы Дианы - стряпня нашей конторы?
- Хе-хе... - Шеф Беннета довольно потер руки. - Наконец я начинаю узнавать вас, Арч. Да,
мы поработали с астрологами, и они любезно согласилась обнародовать гороскоп Дианы.
- Гороскоп - это предупреждение?
- Да. Теперь уже недвусмысленное. С небесами нельзя шутить. Если принцесса Уэльская
окажется такой умной, как мы о ней думаем, то она поймет. Если нет - попытаемся еще раз-другой
подсказать. Возможно, до Дианы все-таки дойдет, что даже ее личная жизнь принадлежит не ей, а
Англии. Она должна была это знать еще до того, как стала под венец. И не забывать никогда.
- А если не поймет?
- Не будем опережать события.
- Сэр, почему мы встречаемся где угодно, только не в нашем офисе?
- Вам не нравится китайская кухня?
- Да нет, кухня на уровне...
- Арч, моя главная специальность в МИ-6 - предвидение. И мне очень не хотелось бы когданибудь
попасть в разряд козлов отпущения. Вместе с вами. В случае чего, наши руководители
умоют руки, а нас закидают камнями, выставив перед всем миром эдакими монстрами без чести и
совести, у которых руки по локоть в крови. Кому тогда докажешь, что выполняли свой солдатский
долг, и кто будет слушать наш детский лепет? И стены имеют уши, Арч. Впрочем, не мне вам это
говорить. Я стараюсь держать особо конфиденциальные и потенциально опасные материалы вот
здесь. - Шеф Беннета постучал себя пальцем по лбу. - "Взломать" этот компьютер можно только
испортив всю его начинку. А тогда мне будет абсолютно безразлично, что о нас станут говорить и
кто начнет швырять камнями в нашу сторону.
- Даже так?
- Арч, на информации по объекту "Цирцея" гриф "Государственная тайна". Что применительно
к нашему ведомству означает только одно: после отработки операции все материалы уничтожить. И
если где-то произойдет утечка, то вместе с документами зароют и нас. Поэтому нам нужно быть
осторожными вдвойне...
Арч ушел первым. "Ростовщик", глядя ему вслед, неприятно покривил свои тонкие бесцветные
губы. Глаза шефа Беннета были пугающе неподвижны и мертвы.
Волкодав
Полуденное солнце припекало, как летом. Даже в тени было жарко. Но, несмотря на благостную
теплынь, Акулу знобило.
К сожалению, действие уколов заканчивалось. Конечно, Акула крепился изо всех сил, даже
иногда пытался улыбаться моим глупым шуткам, но я-то знал, как ему плохо.
Нужно было что-то срочно предпринять.
- Пойду на разведку, - решил я, поправляя мятую одежду. - И нужно купить еды. Ты часок
выдержишь?
- Спрашиваешь... - постарался как можно бодрее ответить Акула.
- Только без глупостей, - строго сказал я, кивая на пистолет пленника, который мой напарник
не выпускал из рук.
- Иначе и тебе и мне крышка. И хорошенько следи за нашим турком...
Мы говорили шепотом - на всякий случай. Турок сидел закрыв глаза - будто дремал. Но меня
не проведешь, я таких гавриков навидался по самое некуда. Мне и самому пришлось испытать все
"прелести" плена, а потому я был твердо уверен, что иной мысли, как смайнать, у Нихада-эфенди в
данный момент нет. Похоже, он был неплохим актером, но вот только полностью совладать с
нервишками не мог. Несмотря на внешнюю расслабленность, в его позе угадывалось напряжение и
готовность к любым неожиданностям.
Я еще раз спросил себя, где мог его видеть. Но голова была пуста, как Вселенная до начала
мироздания, и я, плюнув на свои переживания, отправился на пляж, где собирался купить еды и
оценить обстановку. Я знал, что во время полицейских операций со стрельбой турки стараются
убрать мирное население с места событий. А потому было интересно и небесполезно сравнить
наблюдения с сомнениями, все больше и больше терзающими мою душу.
Ну не мог, не мог я поверить, что нам так крупно повезло после прокола с предателемдагестанцем,
узнавшим меня в гостинице "Тарабийя"! Из своей диверсантской практики я знал, что
уж если с самого начала пошло все наперекосяк, то и финал будет соответствующий. Даже наша
удача с "фольксвагеном" на заправочной станции в горах казалась мне неестественной. Не говоря
уже о тишине, царившей в окрестностях Анамура. Она казалась мне очень подозрительной. До
такой степени подозрительной, что я места себе не находил вместо того, чтобы наслаждаться
весенним солнцем и запахом цветущих садов.
На пляже было довольно людно. Это меня поначалу успокоило. Я не спеша набивал сумку
съестными припасами, прислушивался к разговорам, присматривался. В своей одежде, имеющей
довольно непрезентабельный вид, я не выделялся из общей массы отдыхающих. К счастью, возле
воды было отнюдь не жарко, и многие не рисковали раздеться. А поскольку здесь все приехали
издалека, их одежда ничем не отличалась от моей.
Первый звонок прозвучал, когда я покупал две бутылки виски - для Акулы, чтобы поддержать
его жизненные силы вместо наркосодержащих препаратов. Продавец, крупный турок с
неизменными усами, вежливо улыбался и кивал головой, но в его выпуклых черных глазах я вдруг
заметил так называемый "эффект узнавания": зрачки неожиданно расширились, а мышцы лица
напряглись, пытаясь удержать неожиданно потускневшую улыбку.
Я спокойно вышел из его магазинчика и, будто нечаянно, бросил взгляд через стеклянную
витрину.
Так я и знал: турок лихорадочно накручивал диск телефона. Конечно, можно было вернуться и
допросить его с пристрастием, чем ему моя физиономия так понравилась, что он решил немедленно
сделать ей рекламу. Но я подозревал, что этот черноусый здоровяк не единственный на всем пляже,
кто питает "благосклонность" к иностранцам. Особенно ко мне с Акулой.
Поэтому я лишь прибавил шагу, чтобы побыстрее скрыться с глаз вольных и невольных
соглядатаев...
А затем я услышал не просто звонок, а колокольный бой, как в старые времена при пожаре. Мне
попался на глаза уже знакомый "отец семейства", седой турок, который утром проводил
рекогносцировку местности вместе со своей дочерью. Он и не подумал сменить костюм на плавки и
расстелить дастархан, хотя время было обеденное, а парился в кабине "ауди" с полицейским
переговорным устройством в руках. Девочки рядом почему-то не наблюдалось.
Я больше не стал изображать из себя Джеймса Бонда во вражеском тылу. Мне и так все стало
ясно: нас "припасли". И скорее всего, турецкая контрразведка. Похоже, мой покойный "коллега" не
гнушался никаким приработком. Интересно, сколько ему заплатили за информацию о ликвидаторах
ГРУ? Жаль, что я не додумался спросить...
Итак, насколько я просек ситуацию, готовится широкомасштабная операция турецких
спецслужб. Я понимал, почему они не торопятся. Профессионалы всего мира одинаковы в своих
желаниях и методах. На хрен им нужны два мордоворота, один из которых на ладан дышит. Им
важнее другое: "накрыть" канал эксфильтрации вместе с транспортным средством. То бишь
подводной лодкой нового поколения, специально разработанной для таких операций, по своим
характеристикам похожей на американский самолет-невидимку "Стелтс". Ее нельзя было ни увидеть
- даже из космоса, - ни обнаружить при помощи электронных "слухачей".
Конечно, турецкая контрразведка знала, каким образом наши разведчики возвращаются домой.
Но когда и где - это был для них вопрос вопросов. Особенно - где. И теперь "благодаря" этому
сукиному сыну дагестанцу одна из ветвей канала эксфильтрации оказалась "засвеченной". Но самое
страшное, что здесь была и моя вина, пусть и косвенная.
Как они на нас вышли? Неужто чеченцы постарались? Очень сомнительно - для них кровавая
месть вопрос чести. И перепоручать ее кому-либо они не будут ни под каким соусом. Значит,
"воины шариата" отпадают. Тогда кто?
И тут меня осенило, будто по башке дубиной кто врезал. Моб твою ять! Эх, Волкодав, какой же
ты после этого ликвидатор-"борзой"?! Ты просто старый, загнанный осел. Не увидеть бревно в
собственном глазу, не понять того, что усек бы самый заурядный пацан, только-только окончивший
нашу спецучебку...
Дерьмо собачье! Мать твою!..
Я ругался сквозь зубы до самого "фольксвагена", не забывая внимательно зырить по сторонам. Я
был уверен, что за мной никто не следит (зачем? все и так ясно), но привычка - вторая натура.
Теперь я знал, что утреннее посещение нашего бивака "папашей" с "дочкой" - вовсе не
случайная удача турецких контрразведчиков. Скорее это была глупость или самонадеянность
руководителя операции, решившего лично убедиться, что птички уже в клетке и нужно только
закрыть дверцу. Для таких целей обычно посылают женщину или старушку, а лучше отделение
бойскаутов с сачками для ловли бабочек. Выход напрашивался однозначный...
- Ты еще живой? - беззаботно поинтересовался я у Акулы, краем глаза наблюдая за реакцией
на мое появление нашего пленника.
Глаза турка остро сверкнули и вновь потухли, едва я посмотрел в его сторону. Артист...
- Фифти-фифти... - вымученно улыбнулся Акула. - Пятьдесят на пятьдесят. Скорее жив, чем
мертв. Болит, бля...
- Я тебе "лекарство" принес. Извини, лучшего не нашлось... - С этими словами я всучил ему
бутылку виски.
- Спасибо, брат... - Акула жадно прильнул к горлышку и не отрывался, пока не вылил в себя
почти половину литровой бутылки.
- Силен... - Я сочувственно улыбнулся; на его месте - тьфу, тьфу! - я выпил бы не меньше.
- Пожуем?
- Что-то не хочется...
- Надо! - отрезал я. - Нам здесь еще торчать и торчать. Как самочувствие? -
поинтересовался я у турка.
- Бывало и получше... - хмуро буркнул он, изображая отчаявшегося человека.
- Все познается в сравнении. - Я говорил, а сам шарил в нашей походной аптечке. - Иногда
то, что казалось самым большим несчастьем в жизни, через некоторое время видится как светлое
безоблачное прошлое...
С этими словами я заклеил ему рот лейкопластырем. Турок от неожиданности на некоторое
время застыл, выпучив свои и так большие глаза, а затем заерзал и попытался замычать, за что тут
же получил от меня по челюсти.
- Зачем?.. - От удивления Акула едва не подавился куском лепешки.
Я быстро приложил палец к своим губам и продолжил:
- Так уж устроен человек... - Я трепался, а тем временем торопливо писал на листке
найденного в бардачке блокнота печатными буквами: "Где находится микрофон и радиомаяк?"
Прежде чем показать текст турку, я дал посмотреть мои упражнения в чистописании Акуле.
Турецкий язык он знал неважно, но не настолько, чтобы не понять смысл вопроса. Подогретый
доброй дозой спиртного, он едва не приложился к челюсти турка с другой стороны, но, наткнувшись
на мой взгляд, лишь злобно пробормотал:
- Бля...
Турок прочитал и недоуменно пожал плечами. Я выразил мимикой глубокое сожаление и, достав
свою "беретту" с глушителем, кивнул Акуле. Недобро ухмыляясь, от ткнул свой сжатый кулак едва
не в лицо Хафызу Нихаду и с демонстративной медлительностью отогнул один палец.
Турок гримасами и ужимками изобразил непонимание и отчаяние. Имей я возможность побиться
с Акулой об заклад, то поставил бы весь свой месячный заработок на то, что наш пленник сейчас
выдавит и горькую слезу.
Но я только нахмурился, покачал с осуждением головой и снова продемонстрировал ему свой
"вопросник".
Как я и предполагал, турок заплакал. Интересно, что за горе ему пришло на ум? Мне было
известно, что на сцене некоторые особо одаренные актеры именно так выжимают из себя слезу. Но
цедить по капле - это одно, а рыдать едва ли не взахлеб - совершенно иное. А у нашего хитреца
слезы лились в два ручья.
Я снова кивнул Акуле. Он опять разогнул палец - уже второй.
Турок задергался, словно паяц, изображая ужас. Правда, при этом плакать он почти перестал -
наверное, начал соображать, что воспоминания о горе не идут ни в какое сравнение с тем, что вотвот
преподнесет ему действительность.
Тогда я приставил ему к виску пистолет и щелкнул флажком предохранителя. А в это время
Акула, гнусно скалясь, медленно-медленно, будто выполняя тяжелую работу, начал разгибать
третий палец.
Конечно же турок не выдержал. Он точно знал, кем мы являемся на самом деле, а поэтому
иллюзий насчет нашего человеколюбия не питал. Он закивал утвердительно с такой скоростью, что
я даже испугался за целость его шеи.
Я убрал пистолет, и турок показал все, что нам было нужно. Оказалось, что, кроме трех
микрофонов и мощного радиомаяка, машина была оснащена и космической спецсвязью, искусно
замаскированной в тайнике, который находился в передней левой двери "фольксвагена". К
сожалению, пользоваться этим чудом радиотехники двадцатого века мы не могли, так как система
была жестко привязана к одной волне, и любое ее включение тут же фиксировалось специальными
приборами, и разговор записывался, а также локализовались местонахождение радиотелефонной
трубки и абонента.
Естественно, я не удовлетворился "чистосердечным" признанием турка, потому что уже знал, кто
он на самом деле. Я обшарил машину с таким тщанием, будто от этого зависела по меньшей мере
моя жизнь. Хотя, по здравом размышлении, так оно и было. Но больше ничего не нашел. Или турок
решил не рисковать и ответил на вопрос чистосердечно, или остальные "жучки" были так хорошо
запрятаны, что их можно было отыскать, только разобрав "фольксваген" по винтику.
Сообщив в микрофоны для тех, кто держал нас на прослушке, что не прочь скоротать время под
музыку, я врубил радиоприемник и вытащил турка наружу - чтобы побеседовать. Еще раз обыскав
его на предмет "клопов", я грубо усадил лже-Нихада на землю, а сам расположился напротив, повосточному
скрестив ноги.
- Как твоя "контора" вышла на нас? - отклеив лейкопластырь, спросил я прямо, чтобы не
разводить лишний базар-вокзал.
- Эфенди, клянусь Аллахом, меня просто использовали! - жалобно заскулил турок.
И он завел свою волынку. Похоже, этот сукин сын считал нас лохами. Забавы ради можно было
подождать, пока он опять не начнет реветь. А что лже-Нихад способен повторить такой трюк еще
раз, я совершенно не сомневался. Но, увы, времени было настолько в обрез, что мне казалось, будто
я сижу на раскаленной сковородке.
- Заткнись, мать твою! - рявкнул я на него по-русски. - Поговорим как профессионалы.
Хватит корчить из себя дурочку.
- Извините, не понимаю... - пробормотал с деланным недоумением турок.
- Азраил, не лепи горбатого. Кругом все свои. - И я изобразил "голливудскую" улыбку;
правда, только на миг - веселье в моей душе уже не ночевало недели две.
Едва отзвучала моя последняя фраза, пленник прогнал с лица скорбную мину и сел прямо. Я едва
не присвистнул от удивления - на моих глазах происходила метаморфоза, которая при иных
обстоятельствах могла бы служить образцом сценического искусства. Лицо турка неожиданно
утратило рыхлость, его черты заострились и приобрели каменную твердость, а в застывших
немигающих глазах вместо слезной поволоки образовался лед.
Теперь у меня сомнений уже не оставалось - передо мной сидел один из лучших ликвидаторов
турецкой военной разведки Мухаммед Джабир-бей по кличке Азраил. И я наконец понял, откуда
мне знакомо его лицо. Перед каждым заданием "на холоде" диверсанты-ликвидаторы моей
квалификации - "борзые" - в обязательном порядке освежали память в картотеке спецзоны, где
проходили последние приготовления перед заброской или внедрением. В электронном досье,
связанном пуповиной с компьютерным мозгом штаб-квартиры ГРУ, были представлены
фотографии и данные на всех действующих специалистов нашего профиля. Естественно, в той или
иной мере "засвеченных", в основном асов. Только они могли быть нам серьезными противниками,
потому что и их и нас учили одному - науке уничтожать, за многовековую историю существования
человеческой цивилизации возведенной в искусство. Вычислить местонахождение "объекта",
незаметно войти с ним в контакт, бесшумно ликвидировать и бесследно исчезнуть - вот четыре
кита, на которых держится жестокий мир профессиональных ликвидаторов. Не так много гуляло
нас, настоящих профи, по белу свету. И одним из нашей когорты как раз и был Азраил. Его
фоторобот попал в картотеку совсем недавно, хотя Джабир-бей свою кличку заработал лет
пятнадцать назад. Там я и видел физиономию Азраила. К сожалению, фоторобот мало походил на
оригинал, но так уж случилось, что те, кто встречался с ним лицом к лицу, сразу же отправлялись на
небеса, минуя все земные канцелярии. А подлинную фотографию удалось добыть только одну, и то
на ней он был изображен в младенческом возрасте.
- Не понимаю, - еще раз повторил Джабир-бей.
- Мухаммед, мне недосуг тут с тобой устраивать прения по языковым проблемам. Ты проиграл.
Как профессионал, надеюсь, ты понимаешь, что это значит. Поэтому лови свой шанс. Пока он еще
есть.
Я знал наверняка, что Азраил разговаривал по-русски. Точнее - и по-русски: ликвидатор
военной разведки учит иностранные языки на протяжении всего срока службы и знает их вполне
достаточно, чтобы потянуть на полиглота; турок владел фарси, английским, немецким, французским
и даже японским. Конечно, он вряд ли был в состоянии закатать речугу в парламенте одной из этих
стран, но поговорить на уровне портового грузчика Джона Смита мог без проблем.
- Что ты хочешь мне предложить? - выдержав паузу, наконец спросил он по-русски и добавил
не без ехидства: - Волкодав...
- Ба-а, да мы, оказывается, с тобой давно знакомы! - Если честно, я был неприятно поражен -
мне до сих пор казалось, что я почти Фантомас. - Что хочу предложить? Я сказал - шанс. Шанс
выжить.
- Чушь! - Он презрительно фыркнул. - Как у вас там говорят: не нужно вешать... э-э... да!
Лапшу на уши.
- Тебе жизнь надоела?
- Я этого не говорил.
- Так в чем вопрос?
- Ты верно отметил, что мы профессионалы. Потому мне не хочется напоминать тебе наше
главное правило.
Я понял, что он имел в виду. "Зачистку". Мы просто обязаны быть невидимками, иначе грош нам
цена. А потому ликвидаторы обычно свидетелей в живых не оставляют. Издержки профессии, черт
бы ее побрал...
- Не та ситуация, Азраил. Пошурши своими извилинами. Если я оставлю здесь твой труп, то для
меня потом самым лучшим выходом будет лечь в гроб и попросить, чтобы его заколотили. Твои
коллеги меня из-под земли достанут. Ситуация хрестоматийная. Нарушение профессиональной
этики. Если бы я не был "засвечен" - тогда другое дело.
- Допустим. И что ты хочешь в обмен на мою жизнь?
- Баш на баш. Мы уносим ноги подобру-поздорову, а ты возвращаешься в Стамбул кушать
кебаб и лакомиться засахаренными каштанами.
- Мы? По-моему, речь шла только о тебе.
- Ты согласен?
- Допустим. Но ты ведь сам говорил - баш на баш. Я один, а вас двое. Обмен не равноценен.
- Азраил, не мелочись! Мой напарник уже одной ногой у престола Аллаха... по крайней мере,
хотелось бы надеяться. Я думаю, что ад давным-давно переполнен.
- Мне нужна гарантия.
- А вот она. - Я достал "беретту". - Договоримся - уберу палец со спускового крючка, нет
- через минуту просверлю дырку в твоей башке. И тогда будь что будет. Выбирай. Сам понимаешь,
иного выхода у меня нет.
- Понимаю, - с серьезным видом кивнул турок. - Я и сам поступил бы точно так. Но дай
слово, что ты меня отпустишь.
- Мое слово против твоего - что не будешь хитрить.
Мысленно посмеиваясь, я, как говорится, ударил себя в грудь и разорвал тельняшку; Азраил,
брехло собачье, помянул даже Аллаха. Каждый из нас понимал абсурдность ситуации, но другого,
более приемлемого варианта мы придумать не могли.
Азраил не сомневался, что в случае отказа получит пулю в лоб немедленно. Это только в
слюнявых романчиках человек с пистолетом долго мучится вопросом "быть или не быть?", а затем,
нашпиговав противника свинцом, сначала бежит к раковине, чтобы поблевать и облегчиться, а после
страдает позывами совести. В жизни все гораздо проще и прозаичнее. Особенно в такие моменты,
как сейчас. И с такими людьми, как мы. Турок стал для нас обузой - очень опасной обузой! - а
потому самым целесообразным, по идее, было просто пристрелить его. Даже если после этого за
мной будут охотиться все ликвидаторы Турции и стран НАТО в придачу. А все потому, что своя
рубаха ближе к телу - это во-первых, и человек предпочитает синицу в руках, нежели журавля в
небе (то есть, ежели по-простому, живет одним днем), - во-вторых.
Но что-то меня удерживало от такого бесповоротного шага. Наверное, надежда. Подкрепленная
немалым опытом. Нажать на спуск способен и дурак, а вот использовать ситуацию себе во благо -
это уже высший пилотаж...
У Азраила оставался только один выход - согласиться с моими "вескими" аргументами. И
терпеливо ждать. Время, которое неожиданно стало злейшим моим врагом, было в нашей компании
его единственным другом.
...Закладка в соц.сетях
