Жанр: Боевик
Ликвидатор
...ась снаружи крепким засовом.
Снова покопавшись в ремне, я только хихикнул ехидно - знай Толоконник, что в его "карцер" попадет
диверсант-ликвидатор ГРУ с соответствующим обеспечением спецтехсредствами, ночи не спал бы в
терзаниях за надежность этой клетки.
*Выдра - отмычка (жарг).
Я выкрутил одну из бляшек и вытащил на свет ясный тонкую титановую проволоку с алмазным
покрытием, ноу хау конца двадцатого века; всего их было у меня четыре штуки. Этот усовершенствованный
напильник резал сталь как масло, притом прокат любых конфигураций...
Решетка сдалась минут за десять - силенок мне всегда хватало. Я открыл окно и посмотрел - третий
этаж. Ха! Подумаешь, еще один тренировочный прыжок почти с парашютной вышки. Плевое дело.
Тем более, что вокруг особняка ухоженный газон, мягкий, словно матрац. Сейчас для меня рвануть
когти, исчезнуть, раствориться в многонациональной толпе, заполнившей афинские улицы, - как два
пальца описать.
Но вся беда в том, что я Волкодав, а не лис, убегающий из курятника. Мне есть еще, что сказать моему
дорогому корешу Мухе, а в главное - Толоконнику.
А поэтому я сделаю совсем обратное тому, что подсказывает здравый смысл, - я сначала выйду наружу,
а затем войду. Может, и не с парадного - я человек не гордый и не дворянских кровей, - но все равно
вернусь в эту обитель зла и хамства, чтобы немного стравить пар. Иначе я просто перестану себя уважать...
Люблю входить в здания через черный ход. В приличных домах парадные двери обычно под присмотром
самого мажордома, лично проверяющего замки и засовы. А служебный ход запирает какой-нибудь служка,
часто полусонный, если дело происходит ночью, а то и под хмельком. И нередко черный ход бывает и вовсе
нараспашку.
Что поделаешь, человеческую сущность не могут изменить ни века, ни общественные формации, ни
государственное устройство, ни господствующая идеология. Человек по натуре ленив, забывчив,
безответствен. Короче - пропадай моя телега, мне море по колено.
Особняк Толоконника тоже не оказался, к моей радости, исключением - дверь черного хода была
заперта на такой смешной замочек, что ее мог открыть даже ни к чему не приспособленный интеллигент. И
это при том, что изнутри она имела специальные задвижки и прочную перекладину, крепящуюся в пазах
поперек дверного проема.
Перед тем как спрыгнуть вниз, я распотрошил свои заначки, как Бог черепаху.
И теперь в моем арсенале появилась миниатюрная духовая трубка, составленная из металлических
колечек, еще недавно служивших заклепками на брюках, набор отравленных игл в количестве семи штук
(контейнером для них служил каблук ботинка), остро отточенная бритва, в которую превратился окованный
сталью свободный конец ремня (приклепанная к прочной кожаной ленте, такая бритва в рукопашном бою в
руках обученного человека была страшным оружием), и сверхпрочная удавка - длинная узкая полоска
какой-то прочной ткани, армированная стальной нитью; я вытащил ее из брючного шва.
Оснастившись подобным образом, я мысленно склонил голову перед нашими умельцами - да, не
перевелись еще Левши в родном отечестве...
Пока меня вели в "карцер", я успел разобраться в планировке особняка. А поэтому ориентировался в нем
достаточно свободно, хотя его коридоры были освещены скупо.
Главным для меня являлось в первую очередь или избавиться от мастифов, или запереть их в какойнибудь
комнате. Но пока я не знал, где держат этих зверюг, а потому немного мандражировал.
Ко всему прочему, меня смущало еще одно немаловажное обстоятельство - к сожалению, я даже не
представлял, сколько всего человек в доме.
Переполох поднялся, когда я взобрался по лестнице черного хода на второй этаж. Вернее, не переполох,
а просто везде захлопали двери, раздались голоса, затем недовольное собачье ворчание, тут же сменившееся
поскуливанием, как бывает, когда псов ласкает хозяин. Снаружи послышался звук автомобильного мотора.
Не долго думая, я открыл первую попавшуюся дверь и очутился в бильярдной. И порадовался - это
самое последнее место в особняке, куда может пожаловать (я посмотрел на свои часы) в шесть утра его
хозяин. Если, конечно, он не полный шизоид.
Тем временем шум в особняке достиг апогея, а затем, когда от него отъехала машина, резко пошел на
убыль. Вскоре в помещениях опять воцарилась сонная тишь.
Кто уехал и куда? Неужели встреча, о которой говорил Сеитов, произойдет не здесь? Тогда где? Ах, черт
возьми, как нескладно все получается! Похоже, Толоконник и Муха уже далеко отсюда, а я не знаю, что мне
теперь делать.
Эх, ну почему я не занялся своим освобождением чуть раньше! Хотя если честно, у меня только сейчас
прошел шум в ушах, и перед глазами перестали роиться прозрачные мушки - последствия
"химиотерапии", устроенной Толоконником.
Я вдруг почувствовал, что зверею. Моб твою ять! Как мне остохренело актерствовать в этой
трагикомедии под названием "Брут"!
Все, они меня достали. Ничего, пусть бабки уже и уплыли, но Толоконник с Мухой сюда точно вернутся.
И я уж постараюсь встретить их с помпой и фанфарами. По крайней мере, первоначальную постановку
задачи я выполню, тем более что к Малышу у меня уже есть и личные претензии.
А пока займемся, так сказать, необходимыми приготовлениями для эффектного финала постановки
режиссера-сценариста полковника Кончака...
Зря я так старался вооружиться всеми этими заморочками, спрятанными в ремне. В особняке, кроме двух
нерусских мордоворотов, которых я "усыпил" играючи, благо их и искать долго не пришлось (они жрали на
кухне деликатесы из холодильника, пользуясь отсутствием хозяина и повара), какой-то шлюхи лет
шестнадцати и старичка мажордома с повадками английского лорда (всех четверых я связал и запер в
темной каморке), больше никого не было.
Что касается собак, то их закрыл сам Толоконник; наверное, этих зверюг боялась даже охрана.
Не долго думая, я подкрепился все на той же кухне - в холодильных камерах не было разве что
птичьего молока - и стал ждать возвращения Малыша и Мухи, добавив к своему экзотическому арсеналу
еще пистолет и помповое ружье двух охранников-обжор...
Когда открыли парадное, я так и не врубился. Хорошо еще, что я сидел в темном углу холла,
пристроившись в мягком кресле и спрятавшись за кадками с тропическими растениями, непременными для
всех считающихся в Афинах солидными особняков. Я увидел лишь несколько теней, черных призраков,
мгновенно рассеявшихся по дому.
Неужели полиция?! Я почувствовал себя не в своей тарелке - не хватало мне еще и греческих мусоров
перестрелять.
Но с ними ладно, а то, что после этого мне уже не найти ни Толоконника, ни Мухи, я знал наверняка.
И я сидел притаившись - авось пронесет и меня не заметят...
Тем временем, как ни странно, бесшумный шмон в доме шел полным ходом. Один из ворвавшихся в
особняк, наверное, старший, прикрывал парадное, и к нему иногда подбегали его подчиненные, чтобы
доложиться, притом шепотом и на ухо. К сожалению, я не видел их лиц - все они были в масках.
И вдруг... всего лишь одно слово, тоже шепотом, но сказано немного громче! Моб твою ять. Волкодав,
где были твои глаза и уши до этого?!
Я выбрался из своего закутка и рявкнул:
- Привет, Акула!
Видел бы Кончак, что случилось с его подающим надежды подчиненным...
Акула сначала схватился за пистолет, а затем шарахнулся в сторону, словно ему срочно захотелось
посидеть на крохотном диванчике, что стоял справа от входа.
- Бля-а-а...
- Чего уставился? - спросил я, подмигивая. - Своих не узнаешь?
- Волкодав! А, чтоб тебя... - Акула наконец пришел в себя и широко улыбнулся. - Старлей, я тебя
всю ночь ищу.
- Радиомаяк помог?
- Ну. Хорошо, догадался искать от центра по радиальным кругам. Сигнал чересчур слаб. Ребята из
твоего прикрытия не ожидали, что тебя увезут на тачке... я чуть с ума не сошел. Такой прокол...
- Не оправдывайся. Все в норме. Бывает...
- А ты, как мне доложили ребята, времени здесь не терял. Толоконник тоже в особняке?
- Свалил, сука. Он спелся с Сеитовым. И боюсь, наша операция "Брут" приказала долго жить.
- Сеитов? - почему-то заволновался Акула. - Ты его видел?
- Нет, не сподобился. Но он был здесь. Я слышал их разговор. Что с тобой? Трясешься, как заячий
хвост.
- Мы вышли на его секретутку, Анну Исидоровну, и я послал к ней своих ребят, чтобы поспрашивали,
где может находиться ее босс...
- Поспрашивали? - переспросил я не без ехидства.
- Эта чертова кукла! Сначала плела фиг знает что. Пришлось использовать спецнабор.
- Вкатили дозу?
- Половину. Ей и этого хватило. Исповедалась как на духу.
- Результат?
- Ребята успели передать координаты дома друга Сеитова, где, по мнению секретарши, может
скрываться ее шеф... - Акула явно что-то недоговаривал.
- Что значит - успели?
- Да понимаешь, после сообщения они исчезли из эфира. И мне пришлось срочно выехать к ее дому,
чтобы узнать, не случилось ли чего. А тут еще ты пропал...
- Узнал? - Мне совсем не нравилось виновато-блудливое выражение лица Акулы.
- Ага. Кто-то приложил парней так, что они едва очухались к моему приезду. А секретарши и след
простыл. Притом собиралась спокойно - забрала необходимую одежду, документы, деньги...
- Сколько было ребят?
- То-то и оно, что трое. По рассказам парней, в квартиру ворвался какой-то странный тип и уложил их с
такой скоростью, что пикнуть не успели. Между прочим, все они "волкодавы" с пятилетним стажем работы
"на холоде".
- Не хило... - пробормотал я, пораженный не менее Акулы. - Ребята в порядке?
- Отделались синяками. Могло быть значительно хуже.
- Да уж... Если судить по мастерству неизвестного. Кто бы это мог быть? Человек Сеитова?
- Скорее всего. А там - кто его знает. Может, ухажор. Эта Анна Исидоровна - бабец при теле и с
фотокарточкой выше всяких похвал.
- Человек Сеитова... Сеитов... Стоп! Повтори, что ты там сказал насчет координат дома?
- Дом или вилла... На побережье. Как говорила секретарша, они там раз или два были вместе с шефом.
И она не уверена, что Сеитов сейчас там. И мне кажется...
- Когда кажется - крестись!
Меня пробил озноб - неужели?..
- Ты хочешь сказать?..
- Именно. Который час? - спросил я, забыв, что и мои часы тикают.
- Без двадцати семь.
- Авось, успеем... Объяви общий сбор!
- Есть!
- И предупреди Кончака, пусть и своих орлов подтянет туда же, на всякий случай. Бронежилеты у всех
имеются?
- Так точно. А в микроавтобусе весь наш джентльменский набор: автоматы, гранаты со слезоточивым
газом, штурмовые лестницы...
- Ты что, сбрендил?! Вдруг полиция накроет?
- Обижаешь, старлей. Оружие спрятано в тайниках. Мы их майстрячили собственными силами почти
неделю. Зато сейчас попробуй визуально определи, где эти загашники.
- Ладно, верю. А теперь - давай, давай, поторапливайся! У них встреча назначена на восемь.
Господи, если ты есть!..
Вилла не понравилась мне с первого взгляда. Она больше смахивала на крепость, нежели на сооружение,
предназначенное для отдыха и веселого времяпрепровождения.
Наш наблюдатель, забравшийся на скалу, возвышающуюся над местностью, докладывал по рации, что во
дворе виллы полно охраны и есть сторожевые псы. Не было печали...
- Что будем делать? - спросил озадаченный Акула.
- Телефонный кабель перерезали?
- В первую голову.
- Берем штурмом. Иного варианта я не вижу. У нас нет времени даже разведать окрестности как
следует, не говоря уже о самой территории виллы. Это плохо, но, еще раз повторюсь, другого выхода у нас
нет.
- Лады. Работаем с зачисткой?
- Ты что, вольтанулся? А если о Сеитове здесь сном-духом не ведают? Пули применять только
парализующие. Берите мастерством и внезапностью.
- Ну, а если?..
- Если станет совсем горячо, вот тогда и подумаем.
- Значит, брать и боекомплект?
- Дурацкие вопросы! - рассердился я, хотя и видел, что Акула немного мандражирует. Конечно, это
была его первая схватка подобного рода "на холоде". - Пять минут на подготовку! Рассредоточение - еще
пять минут. Сверим часы...
Мы взлетели на забор с поразительной синхронностью. Еще миг - и во дворе виллы закипела
рукопашная. Я оставался в тылу - у меня была совсем иная задача.
Внезапность и впрямь на первых порах нам помогла. Многие охранники были просто ошеломлены и
почти не оказали сопротивления.
И только небольшая группка парней славянской наружности вступила в бой с испугавшей меня
сноровкой и слаженностью. Неужели "торпеды" Сеитова?
С одной стороны, это открытие было радостным (похоже, их шеф и впрямь на вилле), а с другой -
ошеломляюще неприятным: кто встречался с "торпедами" в схватке, тот меня поймет...
"Торпеды" - если и впрямь это были они - успели забаррикадироваться в здании. "Волкодавы" Акулы,
уложив охрану хозяина виллы, попрятались в укрытиях. Шла нервная перестрелка, почти беззвучная - у
всех было оружие с глушителями, - но от этого не менее опасная.
И тут я заметил балкон. Главное, к нему можно было подобраться без особых осложнений, так как в той
стороне росли деревья, за которыми можно спрятаться.
Я не медлил ни секунды - условными жестами подозвав к себе двоих "волкодавов", ринулся короткими
перебежками в сторону заветной цели.
Похоже, меня даже не заметили, так как мои маневры скрывали декоративные кусты. Подобравшись
вплотную к стене виллы и став между двух окон, я мигнул ребятам, и опытные "волкодавы" поняли меня
без слов.
Они тут же соорудили "лестницу" из своих тел, а я, как обезьяна, мигом забрался наверх.
Увиденное через стеклянные раздвижные двери сразило меня наповал: в комнате, похожей на бар,
находились пять человек, трое из них валялись на полу, а двое стояли друг против друга и, похоже, мирно
беседовали; и в одном из них я узнал Сеитова.
Но самым неприятным было то, что лежащие на полу, скорее всего, мертвы. А среди них я узрел
Толоконника и Муху.
Моб твою ять! Вот это финал... Кто их угрохал? Неужто парень в маске "ниндзя", что разговаривал с
Сеитовым? Он явно был не из наших. Тогда кто? И что ему здесь нужно?
Вопросы роились в голове, как мухи на помойке. Но у меня не было времени находить на них ответы. Я
просто обязан был спасти хотя бы Сеитова, последнюю свою надежду, - вдруг Толоконник успел сообщить
ему номера секретных счетов?
Мне показалось, что человек в маске поворачивается в мою сторону, и я, не теряя времени на то, чтобы
открыть двери - чревато, - и прикрыв голову скрещенными руками, со всего маху обрушился на стекло и,
кувыркаясь, вкатился в комнату.
При моем появлении Сеитов как-то странно посмотрел на нас обоих - на меня и человека в маске, - а
затем вдруг схватился за сердце и неловко завалился на диван.
- Слышь, кореш, ты кто? - Вопрос был нелепым, и задал я его почему-то на родном языке.
Загадочный тип промолчал. Он стоял с расслабленной грацией, демонстрирующей, что ему хорошо
известны каноны рукопашного боя.
- За что ты их?.. - Я кивком указал на лежащих, стараясь быть миролюбивым - парень был не
вооружен, за исключением кусаригамы; но что значит это древнее оружие против пистолета?
Он снова ответил молчанием. Однако я заметил сквозь прорези в маске, как остро сверкнули его глаза.
Как много пришлось видеть таких глаз! Я почему-то сразу уверился, что этот незнакомец опаснее
разъяренной кобры.
Может, пристрелить его сразу, без базара?
- Давай разойдемся мирно, - все-таки продолжил я свой нелепый в подобных случаях монолог - чтото
в этой странной ситуации с тремя трупами (а Муха точно отдал концы - у него был размозжен череп)
меня смущало. - Поделимся по-братски - хватит тебе и троих, - кивнул я в сторону лежащих. - А мне
нужен тот козел, что на диване. Идет?
- Нет...
Он наконец заговорил! Неужто еще один "борзой" от конкурирующего отдела? Свят, свят...
- Послушай, брат, клянусь, он мне нужен позарез. Я с ним побеседую, а потом забирай его со всеми
потрохами.
- Ты не оставишь его в живых.
Час от часу не легче! Он что, мысли мои читает?! Конечно, такие секреты, какими уже, возможно,
владеет Сеитов с подачи Малыша, могут надежно храниться только в могиле. И ни один ликвидатор по
правилам не оставит в живых ни "объект", ни свидетелей...
- Ты меня достал. - Я поднял пистолет и нацелил ему в грудь.
- Свали, пока я добр.
Странно, однако мои действия не произвели на него ни малейшего впечатления. Будто я держал в руках
не "дуру" приличного калибра, а детский пугач. Он что, чокнутый? Или очень хладнокровный?
Но если уж совсем быть честным, то в глубине души я был удивлен до крайности: я не мог нажать на
спусковой крючок, хотя следовало бы; чай, не в бирюльки играем, да и время поджимало. Что это со мной?
Все, Волкодав, работай! Прострели ему ногу, чтобы обездвижить, если слабо пустить пулю в лоб - и все
дела. Моралист хренов. Нашел время разбираться в своих ощущениях...
Момент, когда взлетела цепь кусаригамы, я просто не уловил. Пистолет выпорхнул из моей руки, как
бойкий воробей, не оставивший даже перышка. Мать твою!.. Вот это он меня уел...
- Ое-ей, шустер, курилка... - криво осклабился я и в гневе ударил его, как умел, ногой.
А умел я неплохо. Очень даже неплохо: был среди курсантов лучшим, а затем и в тренировочных
схватках с офицерами отдела задних не пас.
Но сейчас я, со своим "коронным" ударом, попал в дырку от бублика. Как это случилось?! Ну не мог, не
мог я промахнуться! Дистанция, стойка, позиция... все преимущества были на моей стороне.
Ан нет - грозный Волкодав оплошал, как какой-то недоучка, уволенный из спецназа по
профнепригодности.
Сгруппировавшись, я перекатом ушел в сторону и снова встал на ноги. Я постарался успокоиться -
противник был очень серьезен, хватит икру метать и строить из себя козырного...
Господи, зачем я ввязался в эту операцию?! И вообще - что за проклятую профессию себе выбрал?
Сидел бы сейчас где-нибудь в нашей провинции, капусту выращивал, самогончик с дружками хряпал, баб
щупал... Малина... Живи - не хочу.
Дурак ты, Левада. И лучше бы ты до сих пор торчал в "карцере" на хазе Толоконника и предавался
радужным мечтаниям. Трижды дурак...
Драться с этим парнем было все равно, что сражаться с тенью. Казалось, он даже не сдвигался с места, и
тем не менее, я не только не мог ударить его, но даже коснуться.
Происходящее постепенно стало напоминать дурной сон, кошмар, который мне часто снился в детстве:
ты понимаешь, что это всего лишь иллюзия, сновидение, и все равно отчаянно барахтаешься, пытаясь
отмахнуться от страшного чудища, а оно наступает на тебя, протягивает свои лапищи... Бр-р-р!
А ведь он меня так и не ударил по-настоящему. Так, легкие шлепки, когда я проскакивал мимо него, -
для ускорения полета, чтобы охладить мой пыл. Сукин сын! Он просто издевался надо мной!
И все-таки я каким-то чудом произвел болевой захват его левой руки. Наверное, из-за внезапно
раздавшегося грохота: парень чуток замешкался - где-то внутри виллы громыхнули гранаты с магниевой
начинкой для ослепления противника и запахло слезоточивым газом; похоже, Акула решил "торпед"
выкурить.
Парень рванулся в сторону, сбивая меня по ходу коварной подсечкой, но уже было поздно, и мы оба
покатились по полу, тиская друг друга так, что кости трещали. При этом я сорвал его маску, и она отлетела в
сторону.
Его лицо меня сразило наповал. Нет, не может быть! Глазам своим не верю!
Я поневоле ослабил захват и тут же получил страшный по силе удар в грудь. Не будь я так хорошо
тренирован, мои ребра превратились бы в труху.
Я охнул и откатился в сторону. Но ни молвить что-либо, ни подняться на ноги не успел - он бросился
на меня, как тигр, и...
И тут раздался дикий вопль:
- Е-е-ерш!!!
Я с трудом узнал голос - это кричал Акула.
Киллер
Этот дылда начал меня раздражать. Сначала, когда он заговорил, я несколько опешил. Во-первых, он
оказался русским, а во-вторых, тембр его голоса вдруг показался мне настолько знакомым, что я физически
почувствовал, как нечто проскользнуло в мою душу и стало разогревать ее заледеневшую оболочку.
Кто он? Может, из прежней жизни?
Узнать его - и вообще увидеть лицо - я никак не мог: на нем, как и на мне, была маска, натянутая до
подбородка черная лыжная шапочка с отверстиями для глаз и рта.
Но то, что он не пустил сразу в ход оружие и попытался со мной договориться мирно, повлияло на меня
дезорганизующе.
Я дрался - если элементарные приемы хэсюэ-гун, так называемую "раскачку", можно назвать дракой -
не то чтобы вполсилы, или небрежно, а как-то отстранено, будто это был не я.
Что-то не давало мне включить воображаемый накопитель биоэнергии ци, чтобы одним ударом уложить
отдыхать этого крепкого и неплохо подготовленного бойца.
Нет, я не хотел его убивать. Ни в коем случае! Даже не видя его лица, я чувствовал к нему что-то
похожее на симпатию. С какой стати?
Но в конце концов мое терпение истощилось. Уходя от его наскоков, я пытался дать понять ему, что
гораздо больше смыслю в боевых искусствах, нежели он, а потому готов отпустить его на все четыре
стороны.
Так обычно поступают мастера высокого класса при встречах друг с другом: если ты слабей или хуже
подготовлен - уступи, уйди с дороги, в этом ничего зазорного нет; ведь каждый пропущенный удар
большого мастера несет смерть или тяжелейшее увечье.
Это только в кино человека месят, словно тесто, а ему хоть бы хны. Чушь собачья! Человеческое тело -
не макивара, которую можно терзать, сколько душе угодно.
Однако он не послушался моего мысленного призыва. Мало того, все-таки сумел навязать свой ритм боя
и поймал на болевой захват, да так, что я не смог даже освободиться от него путем "выворачивания костей"
в суставной сумке, когда размыкаются суставы.
Под руководством Юнь Чуня я научился и этим, поначалу болезненным, приемам - их обычно изучают
едва не с младенчества - и мог преспокойно, что называется, разобрав руки на составные части, сбросить
любые кандалы, веревки и наручники.
Мне не оставалось ничего иного, как просто убить его или покалечить.
И тут послышался крик.
Боковым зрением я увидел еще одного человека в костюме, похожем на мой; он держал в руках автомат
с глушителем и был без маски. И он кричал, словно сумасшедший:
- Е-ерш! Остановись, братишка-а! Это же Волкодав! Остановись, Христа ради!
Меня будто ошпарило кипятком. Я оставил в покое первого и вскочил на ноги весь во власти
недоумения, плавно перешедшего в транс, - мне показалось, что я его узнал!
- Андрей, что с тобой?! - Второй отбросил в сторону автомат и шагнул ко мне. - Ерш, я Сидор.
Вспомни Южную Америку, вспомни, как мы искали твою жену и сына. Братишка...
Жену и сына? Жену...
- Сидор... - Мой голос почему-то стал чужим. - Я... я не все помню... я забыл... Сидор... Нет, не
могу... вспомнить... Кто я?
- Андрей Карасев, а кликали тебя Ерш, - торопливо говорил Сидор, бледный от волнения. - А это
Волкодав. Да что с тобой, в конце концов?!
В моей голове будто засверкали молнии; в висках появилась стреляющая боль. При неверном свете
зарниц голова Сидора как бы раздвоилась: одна осталась на месте, а вторая вдруг проявилась в моем
"третьем глазе", в подсознании. Сидор!
- Мне кажется, ты был моим инструктором в каком-то лагере... да, действительно, в Южной Америке...
- Я напрягся до ломоты в висках. - Сидор... а еще... если я не ошибаюсь, Акула...
- Да, да! - Сидор расслабился и порозовел. - Акулькин, Акула!
- Но тебя не помню... - обратился я к уже снявшему маску Волкодаву; тот вообще остолбенел и, едва
дыша, смотрел на меня во все глаза. - И жену... сына... тоже не вижу... - Я обхватил голову руками. - Не
вижу! Я все забыл... Забыл! У меня амнезия...
- Амнезия? - переспросил Сидор.
Он хотел еще что-то сказать, но тут раздался топот ног, и в комнату-бар ввалились вооруженные парни,
похожие на киношных десантников. Во главе их был мужчина в годах с жестким сухим лицом и глазами
потревоженной змеи, холодными и беспощадными.
Увидев его, Сидор-Акула и Волкодав дружно подтянулись и опустили руки по швам.
- Значит, нашли... - пробормотал он себе под нос, взглянув на них лишь мельком. - Отлично... - Он
подошел к лежащим. - Они живы?
- Шевелятся, товарищ полковник, - не очень уверенно ответил Сидор.
- Шевелятся, да не все. - Полковник подошел к татуированному. - Ну, по этому пусть псы плачут.
Он посмотрел, как приводят в сознание Александра и хозяина виллы, а затем, будто что-то вспомнив,
круто обернулся и направился к дивану, где сидел, положив руку на сердце, Сеитов.
- Полковник... - выдохнул тот с видом обреченного.
- Здравствуй, Амирхан. Давно не встречались.
- Давно... - словно эхо откликнулся Сеитов.
- На пенсии?
- Да.
- В коммерцию подался?
- Куда денешься, такова жизнь...
Со стороны могло показаться, что беседуют два старых добрых приятеля, встретившиеся после
длительной разлуки. Но при ближайшем рассмотрении в их неспешном, несколько вялом разговоре
чувствовалась какая-то странная напряженность, какой-то подтекст, неизвестный непосвященным.
- ...И ты решил поправить свое финансовое положение... - буднично нудил полковник.
Сеитов отрицательно покрутил головой:
- Вы ведь знаете, что это не так. Мне приказали...
- Да, знаю. Наша служба заканчивается только на смертном одре. - Полковник стоял, покачиваясь с
носков на пятки. - Но ты, надеюсь, не забыл и другие наши правила?
- Я готов, - просто ответил Сеитов. - Сердце все равно ни к черту. Уж лучше сразу... чем валяться
бревном после третьего инфаркта.
- Ты мне всегда нравился, Амирхан.
- И я вас уважал, товарищ полковник.
- Прости...
- Ничего не попишешь - служба...
Полковник в раздумье пожевал тонкими жесткими губами, затем мрачно кивнул и посмотрел в мою
сторону.
И отшатнулся, будто его что-то оттолкнуло.
- Ты-ы?! Карасев, ты жив?!
- Он вас не узнает, товарищ полковник, - поторопился сказать Сидор. - У него амнезия.
- А почему вас так удивило, что он жив? - вдруг резко спросил до сих пор молчавший Волкодав.
- Так, пора сворачиваться, - деловито сказал быстро совладавший со своими нервами полковник,
будто и не услышал вопрос. - Все вниз! - приказал он тем,
Закладка в соц.сетях
