Жанр: Боевик
Ликвидатор
...гнева пошел прямо на него с
намерением перейти к активным действиям - мне уже надоело избегать прямого контакта с людьми
Сеитова, травившими меня, как зайца.
- Эй, эй, браток, сдаюсь! - осклабился "земляк", поднимая вверх руки. - У тебя сейчас такое лицо,
будто ты готов меня вогнать в землю по макушку.
- Кто ты и что тебе нужно? - процедил я сквозь зубы.
- Фу, слава Богу... Теперь точно бить не будешь. - Он снова рассмеялся. - Кто я? Ну, это целая
история... как-нибудь расскажу... а зовут меня Лазарь.
- Что тебе нужно? - повторил я свой вопрос.
- Мне? Ничего. Это тебе кое-что надо.
- И что же?
- Койку и крышу над головой.
- С чего ты взял?
- Я, конечно, не библейский Лазарь, но пока на котелок не жалуюсь. Я сразу определил, едва взглянул
на тебя, что в Афинах ты недавно и приютиться тебе негде: кто из эмигрантов пойдет в таком прикиде к
Слепому Луке? Твое счастье, что босота собирается только к полуночи. Иначе шагать бы тебе по столице, в
чем мать родила.
- А если я турист?
- Туристам в этом гадючнике делать нечего. Я здесь живу уже шестой год, и пока не встречал ни
одного.
- И как ты догадался, что мне нужен угол?
- Чего проще: одежда приличная, значит, еще не поиздержался, но номер в гостинице скоро снимать
будет не по карману, потому и плутаешь по дешевым районам в поисках недорогой комнаты.
- А какое отношение к моим заботам имеешь ты? Глядя на тебя, не скажешь, что ты граф МонтеКристо.
Или, на худой конец, служка монастырского приюта для бездомных.
- Тут ты прав - до графа мне, как до Киева на карачках. Но что касается приюта... У меня здесь
неподалеку четырехкомнатная квартирка, живу я сам, вот и подумал: а не предложить ли земляку за
умеренную плату кусок своей жилплощади? Выгода обоюдная - ты получаешь дешевую крышу над
головой, а я немного деньжат на хлеб насущный и приятного собеседника-земелю. А это, знаешь ли, в
наших палестинах ценится по высшей категории. Впрочем, сам скоро поймешь.
- Как ты определил, что я русский?
Лазарь сначала фыркнул, а затем рассмеялся во весь голос, показав мне свой щербатый рот:
- Ха-ха-ха... Сразил наповал... Да нашего брата видно за километр. Посмотрел бы ты на себя, когда
шамовку заказывал, а в особенности вино. Цирк. Я уже не говорю о манере держаться.
- Чья бы корова мычала...
- Уел, - неизвестно чему обрадовался Лазарь. - А мне плевать. Видал я эту Европу. Я по ней уже
больше десяти лет вышиваю, наглотался ихнего политесу по самое некуда. Это они с виду такие лощеные и
благовоспитанные, а копни поглубже... Дерьмо собачье! За копейку, блин, удавятся. Все считают, считают,
и в кабаке, и в магазине, и дома. Мужики с проститутками по полчаса торгуются... тьфу! У них в голове
компьютер, вместо души - копилка со свиным рылом, а главная тема для разговоров - секс. Кому, куда,
сколько и с кем. Мать их...
- А ты, случаем, не "голубой"? - брякнул я, чтобы его завести.
- Попал. Пальцем в небо, - невозмутимо парировал он мой выпад. - Киношек насмотрелся? Я ведь
тебе объяснил - ищу постояльца. Ты для меня идеальный вариант.
- А если у меня с деньгами туго?
- Ну? Неужели пробухал? - Он на миг задумался. - А, ладно, где наше не пропадало! Заработаешь -
отдашь. Так мы идем?
Я уже принял решение: даже если этот "гуттаперчевый" Лазарь и подстава, то мне все равно нужно с
чего-то начинать, пусть его квартира и будет очередной ловушкой - чтобы добраться до паука, нужно
влезть в паутину. А там посмотрим...
Не скрою, я был удивлен. Ни внешний вид, ни финансовые возможности Лазаря, если судить по его
словам, ни в коей мере не предполагали роскоши, открывшейся моему взору, едва я переступил порог
квартиры на третьем этаже старинного, но добротного дома с лифтом и консьержкой.
По нашим, "совковским", понятиям четырехкомнатная квартира - это метров пятьдесят - шестьдесят
жилплощади с комнатами, похожими на камеры СИЗО, только облагороженными обоями в цветочек.
А здесь - обширный холл, две ванно-туалетные комнаты, кухня-бар, кабинет, две спальни и зал,
размером почти с теннисный корт. Обстановка тоже была под стать жилищу - уже не новая, но солидная и
дорогая.
- А! - воскликнул довольный Лазарь. - Признайся, что сражен наповал.
- Да, не ожидал...
- Увы, это всего лишь остатки былого благополучия. Сейчас я тоже на мели.
- Кто ты на самом деле... черт бы тебя побрал? - спросил я резко и с угрозой.
- Расскажу, - беспечно бросил Лазарь, проигнорировав мой тон и не сулящее ему ничего хорошего
выражение лица. - Вот только переоденусь. Располагайся, я мигом... - И он исчез в одной из спален.
Я быстро подошел к окну и выглянул на улицу. Увиденное несколько успокоило меня: рядом с домом
росли высокие деревья, их ветки едва не касались стены, и при острой необходимости я мог, прыгая по ним,
как обезьяна, практически мгновенно очутиться внизу.
И я еще раз с благодарностью вспомнил Юнь Чуня, часами гонявшего меня по отвесным скалам и
лесным зарослям, чтобы я вспомнил заложенные в гены инстинкты предков, выживших на заре
цивилизации благодаря универсальным способностям приспосабливаться к жизни в любой природной
среде: в горных пещерах, на деревьях, под землей и на воде.
Лазарь вернулся быстро. Теперь на нем был бархатный халат и турецкие шлепанцы. Я тем временем
занял удобную для схватки позицию, появись он с пистолетом или еще с чем-нибудь.
- Кофе будешь? - спросил он и, не ожидая ответа, поспешил на кухню.
Через десять минут мы сидели у стола и наслаждались вечерней тишиной и покоем. Меня немного
отпустило, сомнения и опасения несколько сгладились (пока Лазарь варил кофе, я обследовал каждый
подозрительный угол в квартире), и мы мирно беседовали, пытаясь узнать друг о друге побольше.
Конечно, мне пришлось придумать себе удобоваримую легенду, но и в полной откровенности
собеседника я тоже сомневался.
- ..."Беломор"? Где я достаю "Беломор"? - переспросил Лазарь, раскуривая папиросу. - Сие достойно
пера мемуариста. Во-первых, контрабандой, во-вторых, привозят наши морячки, мои добрые друзья, а втретьих
- не могу отказаться от привычки курить именно папиросы. В этом, знаешь ли, есть определенный
шик. Многие мне завидуют. Представляешь - угостить даму "Беломором" из самой России. Блеск! Ты
сразу становишься душой общества.
- Так чем все-таки ты занимаешься? Только не говори мне, что пришел поужинать по дешевке.
- Господа, карты на стол! - патетически воскликнул Лазарь, при этом вытянувшись на добрых
двадцать сантиметров. - Конечно нет, уважаемый гость и, надеюсь, постоялец. С тобой, Алексей, я буду
честен, как на исповеди.
(Имя я назвал наугад, по наитию, и теперь привыкал к его звучанию.)
- Почему именно со мной?
- В тебе есть что-то такое... не знаю, как выразить свою мысль... прости - опасное. Я не претендую на
звание душеведа или экстрасенса, но внутренний голос мне подсказывает: Лазарь, этот человек - бомба
мгновенного действия. И будь с ним поосторожней в плане откровенности и порядочности. Знаешь, в жизни
все бывает, и я немало понавешал лапши на уши как слабому полу, так и иным особям. Но ты - другое
дело.
- Польщен... - Я пытливо посмотрел на раскрасневшегося от возбуждения собеседника. - Но думаю,
что ты ошибаешься.
- И тем не менее, как говорится, к барьеру. Этим вечером я был на работе. У меня специфический
бизнес: я оказываю услуги соотечественникам, попавшим в затруднительное положение. Нет, я не
альтруист, упаси Бог! Конечно, будь я миллионером, возможно, и стал бы помогать бесплатно, но реалии
жизни таковы, что без бабок ты нуль без палочки. Вот я и вылавливаю заблудших овечек, но только тех, кто
еще не потерял свою шерсть и кто в перспективе может оплатить мои скромные услуги. А где найдешь
земляков, оказавшихся на мели, как не в разного типа гнусных забегаловках? Все почему-то думают, будто
дешевое жилье их ждет именно на окраине Афин - как в родных пенатах. Здесь все по-иному. Как раз
приличную квартирку и за вполне сносную цену можно снять почти в центре - но, ясное дело, не в
фешенебельных районах. Кстати, и с работой здесь полегче.
- И многим ты помог?
- Не скрою - многим. Вот результаты моих трудов. - Он с гордостью развел руками, будто пытаясь
обнять всю квартиру. - Но сейчас мой бизнес дал трещину.
- Что так?
- Когда после объявления перестройки открыли ворота, сюда хлынули десятки тысяч "совков". Вот
были времена! Теперь совсем не то, едут единицы. И то в основном в Америку и Германию. А тогда я спал
не больше трех часов в сутки, пахал как ломовая лошадь. Ведь многие - какое там многие, почти все! -
думали, что здесь их ждут молочные реки и кисельные берега. Но капиталистическая действительность, как
нас учили в школах и институтах, - жестокая и коварная штука. Теперь-то я понимаю, что нам говорили
правду. И не только я. Но тогда, в приступе эйфории от неожиданно грянувшей свободы, эмигранты были
слепы и беспомощны, как новорожденные щенки. Вот я и крутился... в меру своих скромных сил.
- Как именно?
- Устраивал визы, вызовы, помогал с жильем и работой, даже снабжал дешевыми продуктами по
оптовым ценам - для наших тогда это было в диковинку. Здесь образовались целые перевалочные пункты,
городки, где эмигранты жили по два, три и больше месяцев, прежде чем уехать в Америку, Канаду,
Израиль... Короче - моя идея была гениальной, и пусть мне платили не много, но с миру по нитке -
голому штаны.
- И что, платили абсолютно все?
- Всякое бывало... - помрачнел Лазарь.
- А если бывало?
- Не буду темнить: я нанял несколько крепких парней...
- Понятно.
- Ничего тебе не понятно! Я не занимался рэкетом. Я забирал свое. И ни на доллар больше! Ненавижу
хитровыдрюченных, которые спят и видят, как бы кого-нибудь обуть. И если это на уровне обычного трепа
- пусть их. Но когда дело касается денег - увольте.
- Я тебя не осуждаю.
- Правда? - Мне показалось, что Лазарь удивился и обрадовался.
- А как ты сам сюда попал? - не стал я развивать тему его "бизнеса".
- Любовь загнала. Я, знаешь ли, в молодости был что твой Отелло. Все из-за жены...
- Ты ее убил и сбежал за границу?
- Ну ты сказал! Она ведь мать моего ребенка. И вообще... не думаю, что я способен кого-нибудь убить.
- Иногда обстоятельства бывают выше соображений морального плана.
- Наверное, ты где-то прав... Но пока я чист перед совестью и Богом.
- Похоже, она первая уехала за границу? - поспешил я ввести беседу в первоначальное русло -
Лазарь нечаянно коснулся моей самой больной проблемы, если не считать амнезию.
- Как ты догадался? - удивился он.
- Не думаю, что ты спасался здесь от уплаты алиментов.
- Я так любил свою девочку... - Лазарь горестно вздохнул. - И жену... Софью... А она - увы... Мы
прожили вместе семь лет. А потом... Потом Софка нашла вескую причину для развода, выставив меня
кругом виноватым. Это я сейчас понимаю, что она все равно ушла бы от меня: у нее нашлись родственники
в Израиле, которые прислали ей вызов. О нем я не знал до самого последнего дня, пока не увидел Софью и
дочурку в аэропорту. Они улетали в Грецию. Я едва не сошел с ума...
- Ты еврей?
- Неужто похож?
- Затрудняюсь сказать. Да меня этот вопрос особо и не волнует.
- Чистокровный русак. Если не считать малой толики татарской крови - прапрадед вместе с
запорожскими казаками Крым ходил воевать, там и разжился на невесту, между прочим, дочь бея. А что
касается моего имени... - Он вдруг рассмеялся. - В этом плане я жертва сталинского режима. Мой дед
был корешем Лазаря Кагановича, работал под его началом и до того проникся к нему партийной любовью,
что в прямом смысле слова заставил моих предков назвать первенца именем незабвенного наркома.
- Заставил? Но ты ведь родился после пятьдесят третьего года.
- Ну и что? Для бывшей партийно-хозяйственной элиты Сталин жив до сих пор. А уж в те времена...
Впрочем, не дай родители согласия на имя Лазарь, мы жили бы не в пятикомнатной квартире в центре с
кухаркой, а в какой-нибудь задрипанной коммуналке и катались бы по городу не на "ЗИМе", а на трамвае -
дед пригрозил санкциями; между прочим, слово свое он всегда держал. Такая вот петрушка получилась.
- Тебе тоже вызов прислали?
- Какое там! Даже имя не помогло. Евреи ведь борются за чистоту расы, а вся моя заслуга в этом
вопросе заключалась только в том, что я женился на еврейке, хотя с точки зрения раввина, к кому мне
пришлось обратиться, чтобы он посодействовал моему выезду за границу, я скорее преступник,
осмелившийся осквернить юную и непорочную иудейскую деву, нежели достойный человек. Дело прошлое,
но у Софки до свадьбы было столько целомудрия, сколько во мне еврейской крови.
- И как тебе удалось добраться до Греции?
- Эта история достойна пера Дюма-отца. Но буду краток. По специальности я инженер-строитель,
однако стройплощадку мне привелось видеть только на институтской практике. Меня как магнитом тянуло
в цирк. Уже в восьмом классе я брал призы на всесоюзных конкурсах фокусников. А после окончания
института я снисходительно посматривал даже на Игоря Кио, хотя, если честно, напрасно - молодость, ах,
молодость... Но все равно, к двадцати трем годам мои руки могли творить чудеса, на взгляд неискушенного
человека. Не веришь? Смотри!
Лазарь преобразился в мгновение ока. Его движения стали молниеносными, практически невидимыми,
руки оказались на удивление гибкими, будто кости превратились в резину, а черты лица приобрели строгую
таинственность, присущую магам и гипнотизерам.
Он откуда-то достал два металлических шарика, показал их мне, а затем они прямо на моих глазах...
исчезли! Лежали на раскрытой ладони - и пропали, будто растаяли. Я обалдело хлопал глазами.
- Ну как? - спросил Лазарь не без торжества в голосе.
- Потрясающе.
- Вот они. - И на ладони опять появились те же шарики. - Держи, - протянул их мне. - Стальные,
из шарикоподшипника.
Я взвесил шарики на ладони, а затем вернул Лазарю.
- Будь добр, повтори, - попросил я.
- Хочешь разгадать? - Он хитро прищурился. - Может, заключим пари?
- Почему нет. Согласен.
- Сколько ставишь?
- Тысячу баксов.
- Ты что, сбрендил?! Это же один из моих коронных номеров! Нет-нет, я не фраер, своих не обижаю.
Давай по-нашенски, по-русски - на пузырь "Столичной".
- Я настаиваю.
- Проиграешь ведь, не надо. Я не думал, что ты такой заводной.
- Не заводной - упрямый. Итак, ставлю тысячу.
- Ну ты достал меня! Ладно, принимается.
- А почему нет разговора об ответной ставке?
- Не смешите нас жить, как говорят в Одессе. Считай, что твои денежки уже помахали крылышками.
- И все-таки?
- Да что угодно!
- Не буду жадничать... Ну, например, я буду квартировать у тебя бесплатно полгода.
Лазарь начал хохотать как сумасшедший. Насмеявшись вдоволь, он вытер навернувшиеся на глаза слезы
и ответил:
- Да хоть год. А может, передумаешь?
- Поехали...
- С трех раз достаточно?
- Как скажешь.
- Ну, тогда держись, пехота!
Я расслабился и вошел в мгновенный транс, начальную стадию "Алой ленты". Теперь все движения
Лазаря казались плавными и замедленными. Все так же посмеиваясь, он опять положил шарики на свою
ладонь и... и они опять исчезли.
Я сделал два медленных вдоха и выдоха и посмотрел в глаза Лазарю. Они были пугающе неподвижны,
будто его хватил столбняк.
- Что-то не так? - невинно поинтересовался я, и отхлебнул из фарфоровой чашки уже остывший кофе.
- Шарики... Они исчезли...
- По-моему, они и должны были исчезнуть.
- Куда?! - вдруг заорал, будто проснувшись, Лазарь. - Куда они исчезли?!
- Так ведь фокусник ты.
- Все, у меня крыша поехала... - Он встал, подошел к бару, налил полный бокал коньяку и выпил
одним духом. - Надо завязывать... - С чем завязывать, Лазарь не уточнил. - Ну, бля, и дела... Где же
шарики?! - опять завопил он и тяжело рухнул в кресло, с безумным видом вглядываясь в свои ладони.
- Если они тебе так дороги - держи. - С этими словами я всучил ему пропажу.
Лазарь окаменел. Его лицо стало похоже на физиономию конченого алкоголика - покраснело до
фиолетового оттенка. Я даже испугался, не хватила ли его кондрашка.
Но он сдюжил. Судорожно сглотнув, "гуттаперчевый" фокусник сказал:
- Ангидрит твою в перекись марганца... Бля-а-а... Вот это ты меня уел... Уделал, как последнего фраера.
Как ты сумел? Этот фокус не могли разгадать даже на конкурсе профессионалов. А там, смею тебе
доложить, были лучшие из лучших.
- Я всего лишь быстрее тебя.
- Теперь я в этом совершенно не сомневаюсь. Что поделаешь, пари ты выиграл. Живи у меня сколько
тебе заблагорассудится. Почту за честь. Я готов даже сам тебе доплачивать.
- Будет тебе. Мы с тобой просто шутили. Если ты не возражаешь, я готов дослушать твою историю.
- Что-то я потух... - Лазарь сокрушенно покачал головой. - Впрочем, раз уж начал... Как ты,
наверное, догадался, в цирк мне идти не позволили. Дед так и сказал - только через мой труп.
Потомственный строитель - и в клоуны?! Короче, пристроили меня на теплое местечко в тресте с
перспективой на номенклатурную должность, а затем и брак устроили, правда, по любви. (Это я так тогда
думал.) Сначала все было тип-топ, жизнь катила будто по маслу. Но едва похоронили деда, как я тут же
подался в циркачи. Софка, ясное дело, в слезы, старики - на дыбы, но для меня они авторитетами не были.
Поездил я по свету, душу отвел, денег зарабатывал столько, что даже Софка успокоилась - я ей такие
шубы привозил, золотом увешал с головы до ног, как рождественскую елку... жизнь казалась прекрасной и
наполненной бесконечными ра-достями...
Лазарь тяжело вздохнул и закурил.
- А затем, - продолжил он, жадно затягиваясь папиросным дымком, - наступила финита. Трандец
всему. И все в один год, будь он проклят. Мать с отцом скончались в реанимации после автокатастрофы -
дедов "ЗИМ" не потерпел смены владельца, - а Софка спустя полгода свалила за бугор. Я запил, из цирка
меня попросили, а когда узнал от знакомых, что жена с дочерью кантуются в пересыльном пункте
неподалеку от Афин, то скоренько продал квартиру, нанялся матросом на "морозилку" и при первом же
удобном случае остался на берегу в Гибралтаре: там мы дозаправлялись. Вот и вся моя одиссея.
- А как семья?
- Пока я бороздил моря и океаны и ждал оказию, чтобы рвануть когти, Софка наконец оформила все
необходимые документы и преспокойно отчалила в Штаты. Когда я в конце концов добрался до Афин и
узнал, где моя семья, то в кармане у меня оставался ровно один доллар. Так что все мои надежды
накрылись... сам знаешь чем... После двух месяцев полуголодного существования на задворках греческой
столицы, без денег, крыши над головой, документов и вида на жительство, когда каждый держиморда мог
придавить меня ногтем, как клопа, Отелло внутри меня стал словно ягненок, а любовь к Софке испарилась
будто моча старого осла, оставив лишь грязное пятно на душе и мерзкий запах в памяти. Се ля ви...
- Такова жизнь... - С этим выражением я был согласен.
Почему-то я ему верил. Конечно, не до конца, но все-таки. Его рассказ казался искренним, не
наигранным. А если уж судить совершенно беспристрастно, то у меня просто не было иного выхода, как
поверить и остаться в его жилище хотя бы на несколько дней: чтобы разобраться с Сеитовым без лишней
головной боли о надежном пристанище.
Мы проговорили, что называется, до первых петухов. За окнами тяжело вздыхала бессонная столичная
ночь, в комнате царил полумрак, и бесконечный треп Лазаря действовал на мою душу как животворящий
бальзам: только теперь я ощутил, что у меня есть Родина. И возможно, семья. Я так этого хотел...
Волкодав
Я был восхищен - толстый грек оказался гениальным режиссером-постановщиком батальных сцен.
Едва он возвратился на свой "боевой пост" за стойкой бара после обхода действующих лиц и
исполнителей драмы, плавно переходящей в трагикомедию, как две носатые чувырлы тут же перекочевали
за столик топтунов.
Уж не знаю, о чем там шел разговор, но вскоре проститутка, наверное самая наглая, уселась одному из
них на колени и тут же была довольно невежливо сброшена на пол.
Я понимал состояние этих двух орлов и даже где-то посочувствовал - им сейчас только секса и не
хватало для полного счастья...
Наверное, в другое время и при иных обстоятельствах собравшиеся в кабаке подонки лишь поржали бы
лениво, но теперь, едва раздался вопль разъяренной шалавы, как с десяток хмырей тут же бросились
отстаивать поруганную "честь" соотечественницы, на бегу опрокидывая скамейки и столы.
И пошло-поехало...
Мы с Акулой не стали ждать финала: едва топтуны были погребены под грудой тел нападавших, как мы
бросились к двери, ведущей к туалетам.
Бросились - сильно сказано. Если быть совершенно точным, то я прыгал, словно горный козел, через
вылетающие из кучи малой тела, уворачивался от разных летающих предметов, раз даже пролез под
столом... - короче, отплясывал то ли шотландскую "джигу", то ли хохлацкий "ползунец", и скорость моего
продвижения к заветной двери была чуть выше черепашьей.
Акуле пришлось полегче - его стол находился неподалеку от нашей цели; но и он продвигался к ней
едва не на карачках.
Уже закрывая дверь, я еще раз взглянул на "Мамаево побоище", и от этого мне едва не стало дурно -
черт меня дери, как же я сразу не догадался?!
На топтунов теперь навалились почти все завсегдатаи кабачка, но их могло быть и вдвое больше, а
эффект остался бы прежним - эти двое работали кулаками, как хорошо отлаженная зубодробительная
машина.
И мне ли не знать, где проходят такие "академии"?!
Это были "торпеды" ГРУ. Звери, а не люди. С отменной выучкой, хладнокровные и целеустремленные
убийцы, сродни японским камикадзе.
Правда, чаще всего с мозгами древних ящеров, но в их профессии извилины и не особо нужны.
Оснащенные самым современным оружием, с "броней", которую не брал даже крупный калибр, они рвали
на куски все, что им попадалось под руку. Живые танки.
После спецопераций с их участием эффект был потрясающим. Люди без имени, биографии,
национальной принадлежности и даже легенды. Миф, фантом, призрак, являющийся прямо из преисподней.
На первоначальной стадии мы обучались вместе. "Мы" - это ликвидаторы. Но затем наше мудрое
начальство сеяло всех через мелкое сито, и дальше у каждой группы был свой спецкурс - "торпеды",
"волкодавы" и "борзые".
Конечно, такое деление было достаточно условным, ведь нас всех учили одному - убивать. Убивать
быстро, бесшумно, без следов и с наибольшей эффективностью, предусмотренной тщательно
разработанным планом.
Но все курсанты мечтали попасть в разряд "борзых". Разве можно сравнить бездумную тупорылую
"торпеду", рушащую все подряд, или стаю взбесившихся "волкодавов", преследующих потерявшую голову
жертву, с элегантной, молниеносной "борзой", достающей противника в поединке умов и мышц?
Один на один, как говорится, без дураков. Просчитать, вычислить, угадать, найти подходы, войти в
контакт и исчезнуть, словно бесплотный дух. И нас спускали с цепи только тогда, когда все иные варианты
были исчерпаны.
Мое прозвище как бы намекало на принадлежность к "волкодавам", но я его получил еще в Афгане и
совсем по иным мотивам. А потому не хотел, чтобы меня причисляли к этому разряду профессиональных
разрушителей.
Мой замысел сработал, как и предполагалось. Выставив оконную раму, мы с Акулой вылезли на свет
ясный и беспрепятственно дали деру. С этой стороны нас никто не ждал - "торпеды", они и есть
"торпеды"...
Я проверял наличие хвоста часа два. Акула, с кем мне было недосуг поговорить более обстоятельно,
смотрел на меня как на сумасшедшего. Он еще мало служил в нашей "фирме", а потому не знал, что один
живой пес лучше, чем десять мертвых львов.
Потому "борзые" никогда не жалеют ног, чтобы не потерять глупую голову.
Местечко я нашел для доверительного разговора - закачаешься: мусороперерабатывающий завод. Я его
присмотрел по давно устоявшейся привычке мостить соломку там, где можно упасть.
Естественно, вонь здесь стояла умопомрачительная, зато ни один уважающий себя человек, даже из
своры "нюхачей", и не подумает искать нас в таком специфическом районе.
Мы устроились на заброшенной эстакаде, откуда хорошо просматривались подходы к заводу, и
"наслаждались", кроме запахов, ревом почти беспрерывно подъезжающих к приемному бункеру
мусоровозов. Зато я был на все сто процентов уверен, что подслушать нас здесь невозможно.
- ...Ну, бля, и дела! - Акула сокрушенно качал головой.
- Ладно, кончай икру метать. За тобой шли настоящие профи. Лучше ответь, где ты прокололся?
- Гад буду, не знаю! Я выполнил весь комплекс, мотался по городу, будто обхезанный. Не было хвоста.
Хоть режь меня - не было!
- Верю, - успокоил я Акулу, хотя его надрыв меня не избавил от сомнений. - С кем ты еще был на
связи?
- Откуда знаешь? - удивился Акула.
- Пацан... - прокомментировал я с презрением его удивление. - Тебе нужно работать воспитателем в
детском садике, а не "волкодавом" в ГРУ. Ты, наверное, не знаешь, что личины у нас ангельские, а законы
- волчьи. Кто этот человек?
- Не положено, - огрызнулся обиженный Акула. - Тебе о нем знать не положено!
- Моб твою ять! Дурья твоя башка. Ты считаешь, что Кончак - последняя инстанция? Что инструкции
- палочка-выручалочка на все случаи жизни? Тогда ты или тупой, и мне нужно прямо сейчас тебя
шлепнуть и бросить в бункер, чтобы из-за тебя не сгореть, или ведешь двойную игру, что однохренственно.
Усек? Колись, мать твою! Иначе нас двоих здесь зароют и забудут, как звали. Чай, не в бирюльки играем.
- Старлей, но ведь приказ...
- Все-таки, Кончак?..
- Да.
- Вот змей подколодный! Перестраховщик хренов. Мудак ушастый... - И я отвел душу на всю
катушку. - Он что тебе, отец родной? Запомни - даже в нашей премерзкой профессии своя рубаха ближе
к телу. Если, конечно, тебе жизнь дорога. Долг можно выполнять по-разному. И выполнять его нужно:
назвался груздем - полезай в кузовок. Но вот как - это вопрос полемический. Я, например, не хочу
потерять свою драгоценную и, к сожалению, единственную жизнь из-за того, что какой-то старый
...Закладка в соц.сетях
