Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
...просил показать сценку, которую
предложит сам, и задание дал довольно пространное. Примерно оно звучало так:
- Молодой человек, представьте, что в этой аудитории никого и вообще -
эта аудитория не аудитория вовсе, а больничная палата, в которой, кроме
меня, совсем больного человека, никого нет. Представили?
- Вроде бы да, - не очень уверенно кивнул я.
- С минуты на минуту меня должна навестить моя жена, - он кивнул в
сторону своей соседки, - а вы несколько минут назад вышли от меня и оставили
на тумбочке нечто такое, как, например, вот этот листок, который никоим
образом не должен попасть на глаза моей супруги. Начнется скандал, который
больному, то бишь мне, совсем не полезен...
- То есть мне нужно забрать его до прихода вашей супруги? - уточнил я.
- Не просто забрать, но забрать так, чтобы я этого не заметил: начну
интересоваться, почему забираешь, а тут войдет моя жена, все узнает, и
начнется буря... Вопросы?
- Вопросов нет, - заверил я и задумался.
Задание казалось мне не только, мягко говоря, странным, но и
трудновыполнимым. Я мысленно поставил себя в назначенные Мастером
обстоятельства и понял, что все не так просто, как может показаться.
- А вы спите? - спросил я.
- Скажем, чутко дремлю, - с улыбкой ответил он, разгадав мою уловку.
В этот момент я понял, что нужно предпринять нечто совсем неординарное.
На меня вопросительно и нетерпеливо смотрели пять пар преподавательских
глаз. И я решился: зачем-то сунул руку в карман, вытащил авторучку и быстро
подошел к столу:
- Профессор, я не могу выполнить ваше задание! - совершенно серьезным
тоном проговорил я, затем взял тот злополучный листок и протянул Мастеру. -
Прошу вас, поставьте свой автограф, чтобы я мог когда-нибудь показать его
своим детям и внукам! Умоляю вас! - на полном серьезе взмолился я, заметив
его удивленную нерешительность.
- Хорошо! - неожиданно с улыбкой согласился Мастер и расписался.
- Спасибо огромное! - поблагодарил я.
Затем взял листок, повернулся и спокойно направился к выходу. Никто не
проронил ни слова: все молча наблюдали за мной, и некоторым, надеюсь, было
меня жалко. Сделав несколько шагов, я остановился, вновь подошел к столу и
молча протянул листок Мастеру.
Он долго и внимательно смотрел на меня, затем погладил подбородок,
покачал головой и тихо, словно про себя, произнес:
- А что, это может быть весьма забавно... - и вдруг весело рассмеялся и
сквозь смех добавил: - А ты, брат, хитер, однако... весьма...
Я прожил достаточно много лет, но тот день был самым счастливым в моей
жизни! Осталось сдать экзамены, но они меня не волновали: написать
сочинение, сдать историю, английский и еще что-то там, кажется, устную
литературу... Какая ерунда, тем более что бывалые студенты меня заверили,
что экзамены - это проформа: главное, что Мастер курса меня выбрал...
Однако... По всей вероятности, я был слишком счастлив, чтобы это могло
продолжаться слишком долго...
Оставалось полтора месяца до начала занятий, когда мои сбережения, с
таким трудом собранные на поездку в Москву, были украдены. Кем, выяснить не
удалось...
Представляете мое состояние? Мне и так-то было, мягко говоря, не по
себе, а точнее сказать - стыдно: это произошло, когда я впервые обратил
внимание на то, как были одеты большинство абитуриентов.
Я смотрел на свои вздувшиеся на коленях брюки, на дешевенькую курточку,
изрядно поношенную рубашку, на стоп-танные ботинки, и иногда, особенно при
знакомстве с девушками, мне просто хотелось провалиться сквозь землю. А тут
еще и последние деньги, таким пґотом доставшиеся, стянули...
Всеми правдами и неправдами я пытался устроиться на временную работу,
чтобы хоть что-то добыть себе на пропитание, но все попытки были тщетными:
никто из кадровиков не хотел нарушать правила прописки...
Положение стало совершенно безысходным! В отчаянии я попытался
связаться с Мастером, но тот, вместе со своей супругой, уже уехал на съемки
нового фильма. Исчезла последняя надежда! Три дня я питался исключительно
кипятком, правда, иногда находились наблюдательные студенты, замечавшие, что
я ничего не ем, и выделяли мне кусок хлеба: из гордости я старательно
скрывал причину своего голодания.
Конечно, дотошные читатели могут задать вопрос:
- Почему вы, Виктор Николаевич, находясь в такой экстремальной
ситуации, не продали хотя бы один из подарков рижской бабушки?
Резонный вопрос! Но дело в том, что для меня в то время такие понятия,
как драгоценности, золото, их денежный эквивалент, не существовало. Это
во-первых. А во-вторых, если честно, в то время я и понятия не имел, что эти
подарки обладают какой-то ценностью. И наконец, в-третьих, для меня эти
подарки почему-то были очень важны, и я ни за что не хотел бы с ними
расстаться: тем более когда узнал правду о своем рождении...
Сообщать домой было бесполезно: там сами с трудом сводили концы с
концами, да и не мог я просить маму о денежной помощи, что ясно из ранее
рассказанного...
Единственным человеком, кому я сообщил о происшествии, не вдаваясь в
подробности, был мой тренер, Доброквашин Владимир Семенович. Однако и ему я
написал обо всем с большой долей иронии и оптимизма, всячески скрывая свое
отчаянное положение...
Однажды, когда желудок просто сводило от голода, я в совершеннейшем
трансе вышел из общежития и побрел в никуда...
Так бреду я одиноко в толпе спешащих по своим делам людей и не замечаю,
что за мной по пятам кто-то следует. Вдруг слышу, как меня окликает мужской
голос:
- Доценко?
Я остановился, обернулся и увидел перед собой невысокого чуть
седоватого мужчину лет сорока. Лицо его мне кого-то напомнило.
- Вы меня? - с удивлением спросил я.
- Да, если, конечно, ваша фамилия Доценко? - добродушно улыбнулся он.
- Я действительно Доценко, но... - недоуменно пожал плечами, напрягая
свою память - откуда-то этот человек мне знаком.
- Кажется, вас зовут Виктор?
- Да, но откуда вы...
- Мы с вами встречались на всесоюзных юношеских соревнованиях!
Насколько я помню, вы выиграли диск, эстафету и заняли второе место по
многоборью, верно?
- Кто вы? - Я был так поражен его осведомленностью о моих спортивных
достижениях, что почувствовал себя шпионом, которого раскрыли.
- Я тренирую десятиборцев Москвы, но обо мне потом, - отмахнулся
незнакомец. - Зовут меня Вадим Константинович, фамилия - Дармо! А вы что
делаете в Москве? Погостить к родственникам или знакомым? Почему такая
грусть в глазах?
- Есть причины, - с тяжелым вздохом ответил я и попросил: - Только
говорите мне "ты", хорошо?
- Принято! - улыбнулся он. - Теперь рассказывай: отчего такая
вселенская грусть?
Немного подумав, я махнул рукой на свою щепетильность и принялся
рассказывать о положении, в каком очутился. Рассказал все честно, но
почему-то утаил, что не только прошел третий тур, но и зачислен во ВГИК.
Когда я закончил, Вадим Константинович спросил:
- А ты что, только во ВГИКе хочешь учиться или можно предложить
альтернативу?
- Разве у меня есть выбор?
- Выбор у человека всегда есть, - добродушно улыбнулся он. - Например,
ты можешь выждать год и снова поступать во ВГИК...
- Но где я буду...
- Где ты будешь жить и чем заниматься - другой вопрос, - перебил Вадим
Константинович. - Я тебе предлагаю более активный вариант в этой ситуации...
- Какой?
- Поступить в Бауманское училище!
- МВТУ имени Баумана? - с удивлением переспросил я.
- Слышал о нем?
- Кто не слышал о Бауманском училище? - усмехнулся я, вспомнив, в каких
превосходных степенях о нем отзывались те немногочисленные мои знакомые,
которые получали образование в Москве. - Но я слышал, что туда поступить
гораздо сложнее, чем в университет. И пока дождешься вступительных
экзаменов.
- Дело в том, что еще я являюсь и преподавателем физического воспитания
в Бауманском.
- Вот как? - Эта информация меня заинтересовала.
- ...и мы уговорили руководство Училища провести спецнабор на месяц
раньше обычных вступительных экзаменов, - закончил он свою мысль, потом
добавил: - Это сделано специально, чтобы наш вуз не страдал от недостатка
абитуриентов-спортсменов. Если претендент провалится у нас, у него останется
шанс поступать в любой другой институт!
- Интересное предложение, - задумчиво проговорил я. - Но есть один
неприятный момент в моей биографии...
- Ты находишься под следствием? - сыронизировал Вадим Константинович.
- Нет, - серьезно ответил я, не приняв шутки, и добавил: - Я заканчивал
вечернюю школу рабочей молодежи, а чтобы поступать в такой сильный
технический вуз, как Бауманский... - я недвусмысленно покачал головой.
- Это, правда, несколько осложняет нашу задачу, но, как говаривал
Наполеон, давай вступим в бой, а там посмотрим... Главное, определись:
будешь поступать к нам или нет?
- Буду, но...
- Никаких "но"! - перебил он. - Погоди-ка... - Вадим Константинович
вошел в телефонную будку и принялся куда-то звонить, затем вышел и сказал: -
Поехали!
- Куда?
- К нам: нас ждут дома! - Он подхватил меня под руку и потащил за
собой...
Вам, конечно, невозможно представить мои чувства, когда я переступил
порог квартиры Вадима Константиновича: нас уже ожидал великолепный обед, и
вкусный запах витал уже в прихожей. Я едва не потерял сознание. Стесняясь и
краснея от гостеприимства добродушной хозяйки, я вовсю отнекивался, заверяя,
что не голоден и только что вкусно отобедал, однако дал себя уговорить и
принялся уписывать все, что ни ставили передо мною, и обнаглел до того, что
просил добавки...
Через несколько дней Вадим Константинович мне признался, что у
общежития ВГИКа он оказался совсем не случайно, а потому что, вел переписку
с моим бывшим тренером Доброквашиным, а я от того, как вы помните, почти
ничего не скрывал. А потом Вадим Константинович добавил, что, увидев меня, с
огромным трудом удержался от вопроса о моем здоровье: настолько я выглядел
исхудавшим и изможденным...
С этого дня Вадим Константинович стал для меня больше чем просто
тренером, больше чем просто хорошим человеком: на многие десятки лет он стал
мне самым близким человеком и был мне словно отец родной...
Признаюсь, что мне сильно везло на хороших людей, которые особенно
часто появлялись в самые трудные моменты моей жизни, когда казалось, я
остался один и мне никто не сможет помочь. Словно сам Бог берег меня,
посылая в кризисные моменты новое знакомство, приносившее мне неоценимую
поддержку, не дававшее мне погрузиться на самое дно...
Жена Вадима Константиновича, кстати, тоже Наташа, была в свое время
чемпионкой страны по метанию диска. Это была обаятельная женщина, очень
гостеприимная и добрая. А какие блинчики с мясом она готовила!
У них была очень уютная двухкомнатная квартира со смежными комнатами, и
я спал на диване в проходной комнате, которая одновременно являлась и
гостиной.
Через несколько дней Вадим Константинович взял меня на тренировку своих
подопечных. Тренировка проходила на стадионе Бауманского училища. Он
познакомил меня с рослыми подвижными парнями, сказав, что я подающий надежды
многоборец и что теперь я буду тренироваться в одной команде с ними. После
чего тренер дал им задание, а меня попросил немного подождать и удалился по
своим делам. Это меня немного удивило, но я с интересом наблюдал за
тренировкой.
Вадим Константинович отсутствовал минут пятнадцать, а когда вернулся,
вручил мне тренировочный костюм, полукеды и тапочки с шипами:
- Переодевайся и вперед, на разминку!
- Это все мне? - с удивлением спросил я.
- А кому же еще? - Он весело подмигнул. - Давай пошустрее, Виктор: кое
с кем хочу познакомить...
Я успел дважды пропотеть, когда к Вадиму Константиновичу подошел
высокий статный мужчина кавказского типа. В этом человеке сразу
чувствовалась огромная внутренняя энергия, способная заряжать окружающих.
Тренер подозвал меня.
- Хачатуров Гайкас Акопович! - представил он. - Заведующий кафедрой
физвоспитания нашего училища, а это Доценко Виктор, о котором я вам говорил!
- Ну, здравствуй, Виктор! - Хачатуров крепко пожал мне руку. - Значит,
хочешь у нас учиться? - проговорил он, явно не ожидая от меня какого-либо
ответа. - И какие достижения ты имеешь на данный момент?
После моего ответа он задумался, словно все взвешивая, и сказал:
- Ну, что ж, Виктор, десятиборцы нам очень и очень нужны, однако должен
тебя предупредить: к нам очень трудно поступить, тем более что ты готовился
не в технический вуз, но еще труднее учиться...
- Догадываюсь... - промямлил я.
- Ты знаешь, что наше училище заканчивали такие великие личности, как
Туполев, Королев, Ландау и многие другие известные люди? - Он не стал
дожидаться моего ответа и спросил: - Какие оценки в аттестате?
- Одна тройка. - Я смущенно опустил голову.
- По какому предмету?
- По физике...
- Понятно... - Он взглянул на тренера и задумчиво проговорил: - Нужно
подстраховать... А как с другими предметами, по которым будут вступительные
экзамены?
- С математикой не шибко, а с другими более-менее... - не очень
уверенно проговорил я.
- Ладно, готовься! По физике и математике попытаюсь помочь, но дальше
будет чертовски трудно... Тебе, конечно, общежитие нужно... - Он задумался.
- Наши "козероги" в Ильинке живут: сорок минут на электричке по Казанской
дороге, ну да что-нибудь придумаем...
- Кто такие "козероги"? - неожиданно спросил я.
- Так у нас зовут абитуриентов. - Заведующий кафедрой улыбнулся и
крепко пожал мне руку. - Проводи меня, Вадим Константинович...
Когда они отошли, у меня возникло такое впечатление, что я уже учусь а
этом знаменитом вузе страны: таким зарядом оптимизма обладал этот человек...
Обещание поддержки во время экзаменов как-то бодрило и внушало веру в
положительный результат, но судьбе-злодейке и на этот раз было угодно
испытать меня на прочность...
Наш поток почему-то вызвал интерес у самого ректора - он появился во
время вступительных экзаменов.
Положение было критическим: каким-то чудом мне удалось все-таки сдать
математику, хотя билет достался трудный. Но меня выручила отличная память,
да и ощущение безысходности, вероятно, обостряет умственные данные человека,
и в такие минуты он способен на большее, чем в обычных условиях...
Не буду останавливаться на всех вступительных экзаменах: расскажу
только о двух, которые, на мой взгляд, подтверждают распространенное мнение,
что сдача экзаменов напоминает лотерею...
Английский язык я знал вполне сносно и был за него относительно
спокоен, но на всякий случай последний день перед экзаменом полностью
посвятил различным бытовым фразам, наиболее часто встречающимся в обыденной
жизни человека. Выучил массу различных обиходных выражений и без страха
вошел в аудиторию.
Легко и быстро перевел попавшийся в билете текст, и как только один из
педагогов, видно старший, спросил: готов ли кто-нибудь отвечать, сразу
поднял руку. Он указал на преподавательницу, сидящую у самого окна.
По всей вероятности, что-то меня смутило во внешности молодой
преподавательницы, к которой я пошел отвечать: непонятно почему я вдруг
ощутил какую-то тяжесть в ногах и необъяснимое волнение внутри...
Монотонно, словно робот, я прочитал текст, перевел его, ответил на
письменные вопросы и приготовился к разговору.
Не знаю, о чем я тогда думал, но прослушал вопрос экзаменаторши и
уловил только конец фразы. Я поднял глаза, впервые взглянул на нее и
попросил повторить вопрос. Я был уверен, что именно это я и попросил ее. Но
приключилось нечто удивительное: преподавательница вдруг вся вспыхнула,
смущенно опустила голову, метнула быстрый взгляд на сидящую рядом коллегу,
затем встала и стремительно вышла из аудитории. За ней бросилась и вторая
преподавательница.
Не успела за ними закрыться дверь, как за ней раздался такой мощный
взрыв хохота, что все абитуриенты, словно по команде, повернули головы в ту
сторону.
Я ничего не понимал и недоуменно пожимал плечами. Затем, совершенно
машинально, мысленно повторил свою последнюю просьбу, высказанную
преподавательнице, и тут к моему лицу прилила кровь: я был готов провалиться
сквозь землю. Оказывается, я, вместо просьбы повторить вопрос, сделал ей
совершенно недвусмысленное предложение...
Тут следует признаться, что некоторое время назад из чисто
мальчишеского пижонства я выучил довольно фривольные предложения, обращенные
к особам противоположного пола, на... десяти языках. Поверьте, в этом был
свой шик! Но как подобная фраза вырвалась у меня по ходу экзамена, до сих
пор не пойму...
Обхватив голову руками, я уставился взглядом в крышку стола и не мог
поднять глаз. Все кончено: преподавательница не простит мне такую вольность!
Мне казалось, все в аудитории услышали мой ляпсус и смеются надо мною...
Не знаю, сколько времени прошло: мне показалось - целая вечность, но
наконец вернулась моя экзаменаторша, молча взяла мой экзаменационный лист, с
огромным трудом сдерживая душивший ее смех, что-то в нем написала и
протянула мне. Пробормотав что-то вроде: "Добрый день, спасибо, не стоит
благодарности и живите долго..." - я выскочил словно ужаленный из аудитории
и совершенно мокрый прислонился к стене.
Меня тут же окружили и засыпали вопросами, но я мрачно молчал, затем
обреченно махнул рукой: мол, конечно, засыпался. Но какой-то парень не
поверил и выхватил из рук мой экзаменационный лист:
- А ты, брат, шутник, оказывается! - усмехнулся он.
Представьте мое удивление и недоумение, когда я увидел, что мне
поставили "отлично"!!! К сожалению, потом я ни разу не встречался с этой
милой женщиной и не узнал, что побудило ее так поступить: случай, конечно,
комический, хоть кино снимай, но надеюсь, я ей понравился или она попросту
оценила мой юмор...
Чтобы из "козерога", то бишь абитуриента, превратиться в студента, мне
оставалось сдать последний экзамен, но этим экзаменом была физика!!! А в
ней, как сейчас говорят, я был "не Копенгаген".
Физику, помню, принимал на нашем потоке мужчина средних лет. У него
были усталые глаза, а в прическе спереди торчал клок седых волос. Спокойно и
лениво, но очень внимательно он следил за тем, чтобы мы не "шпаргалили". У
него был такой усталый, но проницательный взгляд, что мне кажется, ни у кого
даже мысли не могло возникнуть его обмануть.
Подойдя к столу, я, нисколько не волнуясь (был уверен, что настал мой
конец: чего волноваться?), взял билет и получил от экзаменатора ободряющую
улыбку (от которой мне стало так неудобно, словно я уже обманул его тем, что
показал свою уверенность в отличных знаниях по физике).
Я сел за стол и взглянул в билет. К моему счастью, устный вопрос
оказался одним из немногих, которые мне были известны, и я быстро подготовил
на него ответ, но когда прочитал задачу, руки мои опустились. Почему-то в
мозгу мелькнуло:
- Так вот где таилась погибель моя!
Потрясение было столь сильным, что я на всю жизнь запомнил условие
задачи: "Сколько альфа и бета превращений имеет уран двести тридцать восемь,
превращаясь в плюмбум двести девять?"
В вечерней школе мы об этих "превращениях", как говорится, и слухом не
слыхивали. Физику нам преподавал совсем старенький учитель, который очень
часто болел, а перед выпускными экзаменами и вообще умер. Мы его все любили
и очень жалели: он был одиноким человеком, и его жизнь целиком принадлежала
школе. Я до сих пор вспоминаю всегда помятый пиджак, вечно обсыпанный
перхотью и блестевший на локтях, его очки с надтреснутой оправой, которые он
постоянно поправлял левой рукой, так как одной дужки не было и они все время
перекашивались...
По прочтении задачи мне оставалось только петь:
Это мы не проходили,
Это нам не задавали...
Я посидел немного и собрался было уйти от неминуемого позора. Взял
записи, билет и направился к столу, чтобы сдаться.
- Уже готовы? - неожиданно услышал я и увидел добродушную улыбку
преподавателя. - Вот молодец! Вы посмотрите на этого юношу: уважаю смелых!
Вы все сидите и не решаетесь, а он первым рискнул! Садитесь! - Он дружелюбно
указал на стул рядом с собой.
Все это время я пытался прервать его пафосную речь, но это мне не
удалось, а когда он закончил, мне почему-то не захотелось его разубеждать, и
я сел на указанный стул. Педагог взял билет, пробежал его глазами и
ободряюще кивнул. Я приступил к ответу на теоретический вопрос и когда дошел
до середины, он сказал:
- Очень хорошо! Достаточно!.. Теперь давайте ваше решение задачи!
- Дело в том... - Я замялся, потом призвал на помощь все эмоциональные
резервы и произнес тихим голосом: - Дело в том, товарищ преподаватель, что я
ее не решил! - Увидев его недоуменный взгляд, сконфуженно добавил едва ли не
шепотом: - Мы это не проходили...
Экзаменатор растерянно помолчал, покачивая головой: он явно не знал,
что со мною делать.
- Вот так история! Я не должен был слушать ваш ответ по теории, пока не
проверю решение задачи... Даже и не знаю, что с вами делать... Все сдать и
оступиться на последнем этапе... - Он действительно был огорчен и пристально
взглянул на меня, но я промолчал и стыдливо опустил глаза к полу.
- А вы знаете, что у нас гораздо труднее учиться, чем поступить? -
неожиданно произнес он сакраментальную фразу.
- Да, Гайкас Акопович мне говорил то же самое! - Я уныло вздохнул.
- Откуда вы знаете Гайкаса Акоповича? - заинтересовался он, - Вы что,
спортом занимаетесь?
- Да, десятиборьем!
- Разряд имеете?
- Второй взрослый!
Экзаменатор встал из-за стола и несколько минут ходил от дверей до окна
и обратно, затем вернулся к столу:
- Приношу в жертву свои принципы... - Он быстро черкнул что-то в
экзаменационном листе и протянул мне. - Я оканчивал наше Училище и тоже
занимался у Гайкаса Акоповича! Желаю удачи!
- Спасибо! - прочувственно поблагодарил я и тут же вышел, радуясь
троечке: мне для зачисления нужно было получить любую положительную
отметку...
Вадим Константинович не сразу поверил, что я без всякой помощи сдал
экзамены, и потом он всегда и везде говорил: у Доценко такое упорство, что
он достигнет всего, чего захочет...
Позднее я узнал, что преподаватель, принимавший у меня физику, был
чемпионом Бауманского училища по вольной борьбе и он любимый ученик Гайкаса
Акоповича...
Как после этих историй не поверить, что очень многое, если не все,
зависит от господина Случая...
Я - студент МВТУ имени Баумана и учусь на К-2: "К" - факультет -
"конструкторский", "2" - "гусеничные и тракторные машины". Под этим скромным
названием скрывались довольно современные разработки ракетных установок и
транспортных механизмов на воздушной подушке. Уже на первом курсе я стал
посещать "ученый кружок", который вел сам академик Кристи. Когда я принес
ему свой реферат и он прочитал его, то сказал мне приятные слова, которым
так никогда и не суждено было сбыться:
- Молодой человек, вы весьма способны, и вас, если приложите максимум
усилий, ожидает большое будущее ученого!..
Честно говоря, на первых порах учеба давалась мне трудно. Не потому,
что сложно было учиться, а в чисто физическом плане. Во-первых, жили мы в
сорока минутах езды по Казанской дороге, где находились корпуса общежития
Бауманского училища. На дорогу туда и обратно уходило около двух с половиной
часов! А еще около двух часов в день у меня отнимали тренировки! Правда,
нужно отдать должное Вадиму Константиновичу: он все-таки добился, и меня,
месяца через три, перевели в главное общежитие, где обычно жили иногородние
старшекурсники и дипломники. Это общежитие было расположено прямо напротив
училища, и жить стало гораздо легче...
Учеба на первом курсе запомнилась мне только несколькими забавными
историями, которыми я и поделюсь с вами...
Первое время в Бауманском училище мне было очень трудно психологически:
я часто испытывал недовольство самим собой. Недовольство тем, что я не
преодолел первое серьезное жизненное испытание и не продолжил борьбу за
учебу во ВГИКе. Наверное, во мне тогда было слишком много романтизма и
максимализма. ВГИК относился к элитным вузам, и в нем обучались в основном
дети очень обеспеченных родителей.
Для меня до сих пор остается загадкой: почему Мастер взял меня на свой
курс? Может, заранее предвидел, что я не пройду последующих испытаний? Но
тогда мне казалось, что я предал свою мечту...
Иногороднему первокурснику, не обросшему достаточными связями и
знакомствами, жизнь в столице дается гораздо труднее, чем первокурснику,
который после занятий возвращается под крылышко родителей. Стипендия -
тридцать пять рублей в месяц, из которых два рубля вычитается за общежитие.
Что говорить: студенты действительно жили впроголодь, если не получали
существенной поддержки из дому.
Мне еще относительно повезло: в нашей комнате жили четверо ребят, и
двое из них были из довольно обеспеченных семей. Особенно запомнился мне
кучерявый парень с Украины по имени Микола, кажется, он был из Львова. Отец
Миколы директорствовал на сыроваренном заводе и раз в месяц, кроме ощутимых
денежных переводов: от пятидесяти до ста рублей, присылал огромную,
килограммов на пять, голову ароматного сыра. Сыр был настолько жирным, что
за несколько минут трехслойная газета пропиты
...Поділитися у соцмережах
