Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
...ания учебного года
оставалось чуть менее четверти, эта борьба закончилась поражением для всех
ее участников: чаша терпения Валентины Сидоровны переполнилась - она горько
разрыдалась, обозвала нас "нравственными уродами" и устремилась к директору
школы. Несмотря на все уговоры, она написала заявление об уходе, бросив в
сердцах, что с "этими бессердечными монстрами не справиться никому".
Оставлять без внимания столь вопиющий факт было невозможно: могло дойти
до районного отдела народного образования (роно), а это грозило
дисциплинарными последствиями для школы, а потому экстренно был собран
педсовет, который и принял "мудрое" решение - перевести самых злостных
"зачинщиков и хулиганов" в другой класс и снизить им оценку за поведение, а
классным руководителем временно назначить завуча школы. Именно последнее
решение и было настоящим бедствием: завуча боялись гораздо больше, чем
директора школы...
Это школьное происшествие совпало с очень приятным для нашей семьи
событием: мы наконец-то оказались в отдельной квартире. К тому времени отец
устроился работать на нефтезавод и стал возить его директора Малунцева -
весьма легендарную личность. Когда он умер, заводу было присвоено его имя, а
одна из улиц городка нефтяников, называвшаяся улицей Нефтяников, была
переименована в улицу Малунцева.
Именно на этой улице мы и получили просторную двухкомнатную квартиру на
первом этаже. Именно в этой квартире до сих пор и проживает моя мама с
отцом. Кстати, дом, в котором мы получили квартиру, находился напротив дома,
в котором тогда жил мой друг - Володя Акимов, то есть мы стали еще чаще
видеться с ним...
К счастью, точно выявить "зачинщиков и хулиганов" того инцидента не
было возможности: к ним можно было отнести весь класс и даже Наташу
Завальникову - дочку директрисы школы, в которую, кстати, я был влюблен едва
ли не с первого класса.
Директрису звали Мария Тимофеевна Бирюкова, но большинство учеников не
задумывались, а может, просто не обращали внимания на то, что у нее с
дочерью разные фамилии, хотя лично я догадывался: у меня самого была другая
фамилия, нежели у остальных членов семьи: я - Доценко, а все они -
Чернышевы...
В то время в связи с нехваткой жилья директор школы чаще всего получал
квартиру непосредственно в здании самой школы, естественно, с отдельным
входом. Потому двухкомнатная квартира Наташи и ее матери размещалась с
правого торца школы, а окна выходили на главный вход в школьный двор...
Это позволяло Марии Тимофеевне наблюдать за нами из окна своей
квартиры: и когда мы играли после занятий во дворе школы, и когда мы
выстраивались на линейку в праздничные дни...
Наташа... Помните, как я восхвалял имя Сергей? Точно с таким
благоговением отношусь я к этому женскому имени. Думаю, достаточно серьезную
роль в моем последнем браке сыграло то, что мою жену зовут Наташа...
Наташа Завальникова... Это было милое, хрупкое и очень нежное существо
с двумя косичками, а ее лобик и виски всегда украшали на редкость
симпатичные завитушки. Я написал, что был влюблен "едва ли не с первого
класса", а на самом деле я выделил ее из толпы всех остальных девчонок еще в
детском саду, куда был определен мамой за полгода до поступления в первый
класс.
Оказавшись с ней в одной группе детсада, я принялся со всей детской
страстью и непосредственностью уделять ей внимание: то дерну за косичку, то
ножку подставлю, но когда Наташи не было рядом, а кто-то пытался отозваться
о ней недостаточно восторженно, то я, как настоящий рыцарь, мгновенно
бросался на того с кулаками, защищая "честь своей любимой дамы".
Так продолжалось и в школе: судьба нас не забыла, и мы попали в первый
"А" класс. Трудно сказать, сколь долго продолжалось бы "такое безконтактное
внимание" с моей стороны, если бы однажды вечером, играя в "догонялки",
кстати, на территории нашего бывшего детского садика, я настолько увлекся
погоней, что буквально сбил ее с ног, и мы одновременно упали в снег.
Так вышло, что я оказался сверху лицом к лицу с Наташей. Веселый
беззаботный смех стих у нас разом, словно кто-то приказал нам "замри". Мы
уставились друг на друга, и мне показалось, что прошла целая вечность...
Вдруг по моему телу пробежала какая-то странная, незнакомая мне волна, то ли
простой нежности, то ли природного начала, но уверен, все произошло вовсе не
осознанно, я неожиданно прикоснулся губами к ее щеке...
Наташа заметно вздрогнула, ее хрупкое тельце напряглось, однако она не
отпрянула от меня, и в ее глазах не было ни отвращения, ни испуга, ни обиды,
- нет, ничего подобного не было, скорее было любопытство. Но это длилось
лишь мгновение, потом она, воспользовавшись моей растерянностью, резко
скинула меня с себя, быстро вскочила на ноги и громко рассмеялась. Я тоже
вскочил на ноги и вновь попытался повалить ее на снег, но Наташа увернулась
и тихо, чтобы услышал только я, прошептала нежно:
- Дурак же ты, Витюша!
Вы даже не можете себе представить, как же я был счастлив в ту минуту!
Во мне все пело, трепетало, и мне хотелось совершить что-то героическое,
нужное и полезное людям...
Интересно, помнит ли она тот мой первый робкий дет-ский поцелуй,
ставший для меня событием? Скорее всего - нет!..
С этого памятного вечера между нами словно искра проскочила. Если и до
того ни для кого не было тайной мое отношение к Наташе, а после я и вообще
почти не отходил от нее, используя любой предлог, чтобы прикоснуться к ней:
вероятно, мне хотелось вернуть то состояние, что я ощутил в момент того
безобидного поцелуя...
До самого моего ухода в седьмом классе в вечернюю школу рабочей
молодежи на всех классных фотографиях, начиная с первого класса, мы с
Наташей были запечатлены рядом. Ясно, что она, мой друг Володя Акимов и я
всегда вместе отмечали наши дни рождения. Кроме того, Наташа тоже занималась
легкой атлетикой и отлично бегала на короткие и средние дистанции, хорошо
прыгала в длину. И ездила с нашей командой почти на все соревнования.
Примерно лет в тринадцать я посвятил Наташе свои первые стихи:
Для тебя я все готов отдать -
без сожаленья:
От рубашки до штанов -
обнажи колени!
Для тебя журчат ручьи -
Распевают птицы трели...
Я и сам готов в ночи...
Все помять в постели...
Ну приди же, ну открой
Сердце, маками зардевшее!
Будь, как я, как мальчишка твой:
Безрассудная, гордая и смелая...
Не слишком ли откровенно для подростка послевоенных лет? Хотя, по
правде говоря, я так и не решился прочитать ей эти строки.
Лелею я тайную надежду, что по прошествии многих лет Наташа наконец
прочтет их и так же, как и я, с ностальгической нежностью вспомнит те
беспечные годы нашего детства.
Был еще один забавный момент, связанный с моей первой любовью. Во
втором полугодии пятого класса к нам пришла новенькая девочка - Нина
Никифорова...
Сейчас Нина, поменяв двух мужей и обзаведясь третьим, работает ведущим
врачом в одной из омских больниц. У нее двое детей. Они уже взрослые и живут
своими семьями...
Нина была очень красивой и напоминала куколку.
Как только она появилась, все мальчики нашего класса сразу же обратили
на нее внимание. Я не был исключением и тоже был поражен "стрелой Амура".
Сердце мое разрывалось между этими двумя самыми красивыми девочками не
только нашего класса, но, может, и всей школы. Нина легко вошла в нашу
компанию и принимала участие во всех наших общих праздниках...
Мое внимание к новенькой, конечно же, было моментально замечено, и мне
было сказано не помню кем:
- Что же ты, Витек: Наташа, Наташа, а пришла Нина, и ты в нее втюрился,
так, что ли?
- Ничего-то ты не понимаешь. - Я моментально, нисколько не смутившись,
глубокомысленно и с полной серьезностью произнес сакраментальную фразу,
которая стала известна всей школе: - Я Наташу люблю, а Нину уважаю!
Чувствуете, какой неожиданный поворот? Это ж надо было уметь так
вывернуться!
Трудно предположить, чем бы закончилось мое первое увлечение, но то ли
в пятом, то ли в шестом классе я совершил какой-то проступок, за что был
немедленно отправлен к директрисе. Мария Тимофеевна была не в духе и сурово
отчитала меня.
Видя в ней более матушку своего предмета обожания, нежели строгого
директора школы, я был спокоен и даже чуть-чуть улыбался. Это-то
окончательно и вывело Марию Тимофеевну из себя: она неожиданно громко
хлопнула ладонью по столу и резко повысила голос:
- Вон из моего кабинета и домой к нам больше не приходи: ты недостоин
моей Наташи!..
Мне показалось, что передо мной разверзлась земля, а меня стукнули
дубинкой по голове. Я не понимал: что происходит? Неужели эти слова
относятся ко мне? Я продолжал стоять как вкопанный и вдруг снова услышал:
- Вон!
На этот раз до меня дошло, что это приказание отдано именно мне и
никому другому. Я злобно взглянул на директрису, борясь с желанием бросить
нечто оскорбительное, а может быть, и непоправимое, но сдержался, резко
повернулся, выбежал из кабинета и так шваркнул за собой дверью, что у
секретарши буквально смело со стола все бумаги, а открытая форточка
захлопнулась и в ней треснуло стекло...
Через много-много лет, уже став кинорежиссером, я навестил Марию
Тимофеевну. К тому времени они жили в другой, трехкомнатной квартире,
кстати, совсем рядом с домом моей мамы. У Наташи был уже ребенок, хотя и не
было мужа.
Когда я пришел, Наташа была на работе: она преподавала в институте.
Меня встретила Мария Тимофеевна. Теперь это была немощная старушка с седыми
волосами, а от той директрисы сохранились только ее умные, проницательные
глаза, глядя в которые никто из учеников не осмеливался соврать. Мы
поговорили о том, чем я сейчас занимаюсь, какие у меня планы на будущее, а
потом углубились в прошлое. Вспомнив о том о сем, Мария Тимофеевна
неожиданно сказала:
- Витюша, мы не виделись с тобой с того дня, как ты перешел в вечернюю
школу, но я не переставала интересоваться тобой, твоими успехами и всегда
радовалась за тебя... - Она сделала небольшую паузу: возраст брал свое и ей
было трудно много говорить. - Я очень рада, что ты наконец-то навестил меня,
старую, и я теперь могу попросить у тебя прощения за ту безобразную сцену,
когда я... - Она смущенно запнулась, а я рассмеялся и договорил за нее:
- ...выгнали меня из кабинета!
- Нет, мой мальчик, за это ты вряд ли обиделся бы на меня! - с грустной
улыбкой возразила старая женщина. - Прости меня за то, что унизила тебя,
сказав, что ты недостоин Наташи... Ты не можешь себе представить, сколько
лет я корила себя за эти слова... Как будто Бог наказывает за них до сих пор
не только меня, но и Наташу. - Ее глаза увлажнились. - Прошу, прости меня,
Витюша!
- Что вы, Мария Тимофеевна, мне не за что прощать вас, более того, я
должен сказать вам спасибо за те слова, которые нечаянно вырвались тогда у
вас!
- Не поняла! - Бывшая директриса наморщила и без того сморщенный лоб.
- Наверное, именно тогда я и поклялся себе сделать все, чтобы вы
пожалели о тех словах! Они меня подстегивали всякий раз, когда мне было
трудно и у меня опускались руки... - Я хотел успокоить ее, заверить, что все
у меня хорошо, а Мария Тимофеевна вдруг прижала мою голову к своей
старческой груди, всхлипнула и тихо проговорила:
- Бедный ты мой мальчик! Что я натворила! Разбила такую чистую и
светлую любовь...
К сожалению, история не имеет сослагательного наклонения. Что бы было,
если бы...
Вполне возможно, если бы не тот случай, мы бы окончили школу, соединили
с Наташей Завальниковой наши судьбы, и тогда у меня не было бы моих сыновей,
не было бы моей сегодняшней очаровательной жены Наташи, не появилось бы на
свет прелестное существо по имени Юлия...
Случилось так, что моя единственная дочь, живущая со мной, родилась
именно в те дни, когда я перечитывал эту главу, чтобы внести окончательную
правку. Три килограмма шестьсот девяносто граммов и пятьдесят два сантиметра
ростом!!! С такими данными она может приобрести в будущем формы настоящей
фотомодели. Очень надеюсь, что она будет такой же красавицей, как ее мама,
но не дай Бог ей унаследовать мой характер...
Счастливой тебе жизни, моя дорогая дочурка!..
Если бы я женился на своей первой любви, много чего бы не было. Кстати,
не было бы и книг о Бешеном, а также и моих фильмов. Но не было бы тяжелых
жизненных испытаний: российских тюрем, Афганистана, тяжелого ранения в
живот...
Хотел бы я, чтобы всего этого не было? Всего, что перечислено после
"но", возможно,.. но тогда не было бы ТАКИХ книг о Бешенном, ТАКИХ фильмов:
возможно, они и были бы, но были бы совсем другими.
Хотел бы я этого? Нет, ни в коем случае!..
А это значит, что для моей биографии ХОРОШО, что история не имеет
сослагательного наклонения...
В нашем классе было четверо пацанов, которые довольно сильно отличались
не только от ребят нашего класса, но и от остальных мальчишек в школе.
Никита Фридьев, Гена Царенко, Женя Ясько и ваш покорный слуга. Мы всегда
выглядели намного старше своих лет: года на три, а то и больше.
Наша четверка была более развита физически, все отличались большим
ростом и, конечно же, были хулиганистее остальных парней из нашей школы, а
когда мы дошли до седьмого класса, нас побаивались даже десятиклассники.
Трудно сказать, что было причиной нашего столь быстрого физического
взросления: то ли природные данные, то ли постоянное соперничество между
нами, то ли фанатичная преданность спорту. Скорее всего и то, и другое, и
третье.
До пятого класса у нас в школе физруком был Петр Петрович, фамилии
которого я не помню, но которого ученики за глаза называли Петя-Петя. Не
думаю, что Петр Петрович имел за спиной физкультурное образование или
высокие спортивные показатели. Но я благодарен ему за то, что он научил меня
управлять своим телом, выработал на всю жизнь прямую, стройную походку.
За два-три года, что он проработал в нашей школе, Петя-Петя на всех
уроках заставлял нас делать разнообразные кувырки вперед, четко ходить
строем и прыгать: вперед, назад, вбок. Все эти элементы выполнялись нашей
четверкой на "отлично", и мы всегда открыто соперничали друг с другом.
Скорее всего наши спортивные успехи на этом бы и закончились, если бы к
нам в школу, по счастью, не пришел работать Владимир Семенович Доброквашин.
Не знаю, как для остальных, но для меня Владимир Семенович стал вторым
отцом. До сих пор не пойму, почему этот гигант двухметрового роста, чемпион
Украины по плаванию, вдруг всерьез, до самозабвения увлекся легкой
атлетикой, отдавая все свои силы и время этому спорту?
Вскоре после его прихода команда нашей школы по легкой атлетике
победила на первенстве Советского района, потом на первенстве города, а
потом к нам добавилось человек пять из других школ, и наша сборная поехала в
Курган, на первенство зоны - Сибири, Урала и Дальнего Востока, где мы заняли
первое место.
Кстати, именно там я и установил рекорд зоны по юношескому
легкоатлетическому многоборью, который продержался больше двенадцати лет.
Владимир Семенович был не только отличным тренером, но и прекрасным
организатором. Не забыв свое "водное" прошлое, он сумел выбить деньги в роно
и построил в нашей школе единственный в городе крытый бассейн. Так наши
ребята и девчонки научились плавать буквально с первого класса.
А годы спустя, когда я уже был студентом, Владимир Семенович возглавил
строительство первого большого крытого плавательного комплекса на берегу
Иртыша. Многие и сегодня именуют этот комплекс "Поплавок Доброквашина"...
Я настолько увлекся легкой атлетикой, что даже перейдя в школу рабочей
молодежи: работая днем и учась по вечерам, - умудрялся находить время для
тренировок и незадолго до получения аттестата зрелости поехал с командой в
Москву на спартакиаду школьников, где стал призером по восьмиборью, метанию
диска и в эстафете четыре по сто метров. На этой спартакиаде наша команда не
вошла в число призеров, но заняла почетное четвертое место...
Время после окончания пятого класса было наполнено разными событиями,
но я остановлюсь лишь на нескольких.
Как уже говорилось, я не был идеальным ребенком и лучшим учеником.
Когда нас распустили на школьные каникулы после пятого класса, я не мог в
отличие от своего друга Акимчика радовать хорошими отметками, а потому
запрятал свой табель подальше, надеясь, что мать не вспомнит о нем, а
потом... потом как-нибудь...
Как всегда, наше родное русское "авось": авось пронесет...
Не пронесло! Как я ни изворачивался, сколько ни придумывал небылиц, все
оказалось тщетным: мама потребовала показать ей мой табель. Увиденное так
крепко ее расстроило, что мама от всей души прошлась по моей спине и ниже
отцовским ремнем, что меня, впрочем, не особо-то и задело. Все бы, наверное,
этим, как обычно, и закончилось: недол-гие слезы, обещания "больше не буду"
и примирение, но на этот раз мама, возможно уже предчувствуя беду, которая
ее ожидала на работе, сорвалась и в сердцах решила состричь на голове мой
"кок". Это был особый начес спереди, модный в те годы, которым я весьма
гордился: холил его и лелеял и даже подвивал мамиными щипцами. И очень часто
слышал себе вослед обидное прозвище: "стиляга".
Схватив ножницы, мама стриганула мою гордость. Снести это было выше
моих сил: я заорал истошным голосом и крикнул ей нечто обидное, типа - "ты
мне больше не мать", за что получил по голове ножницами. Было не столько
больно, сколько обидно, и я, крикнув, что ухожу из дома "навсегда" и она
больше меня никогда не увидит, бросился вон из квартиры.
К сожалению, а может быть, к счастью, мама не придала особого значения
моим словам, но, как показали дальнейшие события, напрасно. Как она
рассказывала потом, ей и в голову не могло прийти, что я решусь на что-то
серьезное: мало ли какую глупость ляпнет в сердцах двенадцатилетний
парнишка?
Я выскочил на улицу, пробежал несколько кварталов, остановился и горько
заплакал, взглянув на свое отражение в витрине магазина. К счастью, были
летние каникулы, и мой позорный, как мне казалось, вид могли увидеть только
дворовые приятели и мой друг Акимчик. Однако и этого вполне хватило для
того, чтобы я принял твердое решение - бежать из дому. Бежать, но куда?
После недолгих размышлений я пришел к выводу, что пойти мне некуда,
чтобы меня в тот же день не отправили домой. Оставалось одно: уехать
куда-нибудь далеко-далеко...
Например, в Москву! Почему в Москву? Наверное, потому, что Москва для
всех периферийных жителей всегда оставалась удивительным, волшебным,
сказочным и, конечно же, недосягаемым местом...
Я понимал, что для исполнения моего безумного решения как минимум нужны
деньги. Мысли о таких "мелочах", как смена белья или документы, мне просто в
голову не приходили. Главное - деньги! Где их взять? И тут я вспомнил о
своей копилке, куда бросал мелочь, которая оставалась от школьных завтраков,
иногда, особенно когда был "под мухой", туда что-то подкидывал и отец. Кроме
того, у меня тогда был еще и свой собственный "бизнес".
Помните, я рассказывал об отце моей сестры Аллочки, дяде Пете?
Заговорив о нем, я вдруг так ярко представил его образ, словно он и в самом
деле появился передо мною собственной персоной. Вспомнил, как он однажды
организовал выезд на охоту. Уж не помню, на какую дичь они с отцом решили
поохотиться, вероятно на уток, но я уговорил дядю Петю взять меня с собой.
Кроме водителя, моего отца, дяди Пети и меня, в старенький "козлик"
загрузился еще помощник дяди Пети.
Покинув город, мы проехали несколько сот километров, чтобы добраться до
каких-то заветных кущ, где полно непуганых зверей и птиц. Но по пути в
каком-то небольшом поселке дядя Петя заметил пивную бочку, у которой стояла
небольшая очередь мужиков.
- Останови-ка, Мишаня, - попросил он водителя. - Жажду хочется
утолить... Витек, сбегай-ка за пивком! - сказал дядя Петя, когда машина
остановилась, и протянул мне деньги и жестяное ведерко.
- Сколько брать?
- Сколько войдет! - отмахнулся он.
Через некоторое время я осторожно, стараясь не расплескать пиво,
притащил полное ведерко к машине и протянул дяде Пете, который рассказывал
какой-то анекдот:
- Восемь с половиной литров! - отрапортовал я.
Он взял у меня ведерко, поднес к губам и стал пить. Пил долго, со
смаком, не отрываясь, а когда допил до самого дна, крякнул от удовольствия и
достал еще денег:
- Дуй-ка еще!
- Полное?
- А как же... - хмыкнул он, а когда я снова принес наполненное ведерко,
он отпил добрую половину и лишь потом протянул отцу...
Нужно признать, это был только один из многочисленных "приколов" дяди
Пети. Еще он мог без труда согнуть медный пятак пополам, используя
исключительно пальцы. Запомнился еще один забавный случай, случившийся,
кстати, во время все этой же "охоты".
Надравшись до самой макушки бочкового пива, они забурились в этом
населенном пункте на несколько дней и пропились вчистую. О том, что не
осталось денег даже на бензин, они узнали, немного протрезвев. Отец начал
крыть дядю Петю и его "охоту" матом, говоря, что жена его живьем проглотит,
если он оставит голодным ребенка, то есть меня.
- Да, не суетись ты так, Иван! - спокойно заметил дядя Петя. - Никогда
рядом со мной Витек не останется голодным!
- Что, по дворам просить пойдешь? - недовольно буркнул отец.
- Зачем просить? Сами дадут, - загадочно проговорил дядя и добавил: -
Пошли в закусочную...
- Мы с тобой? - не понял отец.
- Пойдем все вместе: нужно же пообедать...
Ничего не понимая, мы все-таки отправились вслед за ним. В закусочной,
заполненной в основном мужиками, дядя Петя отыскал свободный столик, и мы за
него уселись. Дядя Петя быстрым, но внимательным взглядом осмотрел все
занятые столики и удовлетворенно хмыкнул.
Подошла симпатичная, совсем молоденькая официанточка:
- Здравствуйте, чего будем заказывать?
Отец беспокойно заерзал и взглянул на дядю Петю.
- Ты, Вань, заказывай все, что захочешь, и смотри, не скупердяйничай. -
Он заговорщически подмигнул официантке. - Я прав, как ты думаешь, детка? -
спросил дядя и поднялся со стула.
- Конечно, прав, дяденька... - улыбнулась та.
- Ты куда это, Петро? - подозрительно нахмурился отец.
- Не волнуйся, сейчас вернусь: знакомых увидел...
Дядя Петя уверенно направился к самому обильно заставленному едой и
питьем столу, за которым сидели несколько подвыпивших мужиков.
- Здорово, мужики! - весело поприветствовал он.
- И ты здравствуй, добрый человек! - отвечали те вразнобой.
- Может, выпьешь с нами? - предложил один: судя по всему, именно он и
был главой этого застолья.
- Почему не выпить с хорошими людьми, - не раздумывая ни секунды,
согласился дядя Петя и присел на мигом выделенный ему стул.
Пожелав здоровья новым знакомым, дядя Петя выпил с ними полстакана
водки и вдруг произнес:
- А кто из вас, мужики, сможет только зубами приподнять от пола этот
стол со всем, что на нем сейчас стоит?
Здесь необходимо краткое пояснение. Надеюсь, многие читатели старшего
поколения помнят эти мощные столы, с мраморными крышками и железными
ножками, которые были типичны для общепита того времени. Они и сами-то по
себе были довольно тяжелыми: килограммов под сорок - пятьдесят, не меньше, а
тут еще и заставленный бутылками и блюдами с едой...
Удивительная и богатая все-таки у нас страна: в самой паршивой
забегаловке стояли столы с крышками из белого мрамора.
Короче говоря, никто из мужиков, попробовав приподнять стол руками, не
решился, и тогда их новый знакомец заявил:
- Спорим, что я сумею это сделать?
- Сейчас?
- Сейчас...
- Со всей закусью и питием? - всерьез заводясь, спросил "старшина".
- Не только со всей закускою, выпивкой, но и с моими часами, - спокойно
подтвердил дядя Петя: он снял с руки часы и показал сидящим.
- А если не сможешь?
- Тогда эти часы твои! - заметил он и спокойно добавил: - Они
золотые... "Победа"...
- Петро, ты что, с ума сошел! - подскочил отец.
- Не лезь, Иван! - отмахнулся тот.
- Ставлю две штуки! - тут же воскликнул "старшина".
- Ну ты и чокнутый! - бросил отец.
Дядя Петя быстро взглянул на него, потом перевел взгляд на "старшину" и
поморщился, словно намекая, что маловато поставлено за такой риск.
- Добавляю тысячу! - вступил один из тех, на кого "старшина" взглянул
вопрошающе.
- Тогда я согласен! - кивнул дядя Петя и положил часы на стол.
На них сверху были брошены три тысячи рублей. Все разговоры в
закусочной мгновенно утихли, а многие посетители подошли поближе, чтобы
понаблюдать за диковинным аттракционом.
Сидящие за спорным столом раздвинулись, дядя Петя наклонился к столу,
закусил зубами его край и медленно оторвал его от пола. Все вокруг ахнули от
восхищения, но главный спорщик молчал, и тогда дядя приподнял стол еще выше
и, не разжимая зубов, громко прошипел:
- Ну, сто сказес или хоцес есе высе!
Это прозвучало так забавно, что все рассмеялись и зааплодировали, а
"старшина" похлопал дружески по плечу:
- Все-все, достаточно! Ты, мужик, честно выиграл наш спор! Давай выпьем
за тебя. - Он плеснул водки в стакан победителя.
- Нет, теперь я угощаю! - возразил дядя Петя и оставил на столе одну
тысячу, а ос
...Поділитися у соцмережах
